Вернутся к фанфику

Глава 9. Поездка

8 июля 2024, 20:38
Персиваль проснулся в своей спальне с резким вздрагиванием человека, который уже отвык от собственной кровати. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить — Ньют отсутствовал. Он путешествовал по Канаде по какой-то причине, связанной с магическими существами. Персиваль перестал слушать, услышав из уст Ньюта слово «уехать», слишком озабоченный внезапным ощущением пустоты в желудке. Ньют уже отправил одно письмо, которое теперь лежало на тумбочке, неловко скомканное, но ответа от Персиваля пока не последовало. Он старался не слишком беспокоиться об этом — Ньют говорил, что почтовым птицам трудно найти его во время путешествий, особенно в тех регионах, где обитает множество магических существ, склонных незаметно изменять магию местности. В любом случае, Ньюту было проще инициировать контакт, что, по крайней мере, давало Персивалю знать, что он жив и достаточно здоров, чтобы писать. Тихий храп справа заставил его повернуть голову, и на лице невольно появилась улыбка. Хьюго спал в горшке с растением, свернувшись вокруг мерцающего стебля фантазии Нюхлера, как человеческий ребенок, обнимающий плюшевую игрушку. Хьюго всегда обижался, когда кто-то называл его милым, но, глядя на такое зрелище, трудно было думать иначе. Маленькое растение напомнило ему о восторженном выражении лица Ньюта, когда он дал ему черенки, о его теплом дыхании, когда он прошептал Персивалю на ухо слова благодарности. Тихо вздохнув, он снова отвернулся и уставился на волшебное звездное небо над головой. Хотя никто из них не говорил об этом прямо, он понимал, что двухнедельная поездка Ньюта была своего рода испытанием, чтобы посмотреть, как Персиваль справится без его поддержки. Это должно было выглядеть забавно. Ему сорок лет, большую часть жизни он провел в одиночестве. Ньют не так уж далеко, всего лишь отправился в Канаду (возможно, в поисках Вампуса?), пытаясь найти как можно больше волшебных существ и, вероятно, попав в неоправданное количество неприятностей. Как бы то ни было, Персивалю было неплохо — просто он не привык скучать. В его жизни образовалось место для Ньюта, и хотя это не влияло на повседневную жизнь, теперь, когда Ньюта не стало, Персиваль чувствовал его отсутствие повсюду. Он знал, что в основном именно из-за него Ньют так долго оставался на одном месте, что тот стал неспокойным, будучи привязанным к городу. Это была врожденная слабость обоих: один всегда жаждал путешествовать по миру, другой был привязан к городу, который защищал. Персиваль никогда не думал о будущем относительно себя, но теперь, когда перед ним встало будущее с Ньютом, но часто врозь, он почувствовал, как его сердце сжалось. Он снова вздохнул, затем вылез из-под одеяла и направился в ванную. Он старался двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Хьюго, который все еще мирно похрапывал. Персиваль совершал свой утренний ритуал еще медленнее, чем обычно, прекрасно понимая, как посмотрит на него Серафина, если он снова придет на работу рано. Если встать сейчас, то до прибытия в Вулворт останется не меньше часа, но это время он мог использовать для того, чтобы продолжить тренировки по трансформации в анимага. Первая трансформация без Ньюта была сложной. Одно осознание того, что Ньют не будет рядом, чтобы поддержать его, если он застрянет, заставило его чувствовать себя более напряжённо, чем следовало бы, но он справился с нахлынувшим страхом. Ему нужно было научиться делать это самому, и только практика позволит ему достичь того уровня трансформации, который он видел у других анимагов. Разумеется, он не застрял и с тех пор взял за правило трансформироваться хотя бы раз в день. Процесс становился все более плавным и быстрым, что само по себе мотивировало его не останавливаться на достигнутом. Новой задачей, которую он поставил перед собой, была трансформация в движении, поэтому он вышел из ванной, уже сосредоточившись, пытаясь трансформироваться прямо во время следующего шага. Шесть лап приземлились на паркетный пол с чуть большей силой, чем он ожидал, но он все равно продолжал двигаться, сохраняя некоторый темп во время трансформации. Ворча от удовольствия, он направился на кухню, чтобы позавтракать. Месяц полуденных смен почти закончился. На следующей неделе он наконец-то вернется к обычной работе, и, если повезет, вскоре его снова допустят к полевым работам, потому что если ему придется провести еще одну неделю за столом, перебирая бумаги, он может просто сорваться. Будучи директором службы магической безопасности, он и так не мог заниматься полевой работой так часто, как ему хотелось бы, а ограничение этой деятельности до минимума никак не улучшало его настроение. Половина авроров считала, что его плохое настроение целиком и полностью связано с отсутствием Ньюта, и постоянно подшучивала над этим. Например, младшая Голдштейн шла к нему с раздражающе широкой улыбкой, как только он входил на этаж Департамента магической безопасности. — Как поживаете без Ньюта, мистер Грейвс? Вы выглядите немного уставшим. — Вы даже не должны иметь доступ на этот этаж, — пробормотал Персиваль, но все же взял кофе с подноса в ее руках. — Вы подкупаете моих авроров с помощью кофе? Куини подмигнула ему. — Я подкупаю Вас с помощью кофе, не так ли? Персиваль вздохнул, не чувствуя серьезного раздражения. Чашка была теплой в его холодных руках, а кофе Куини всегда был идеальным. У этой женщины был талант. — Я в порядке, спасибо. — Скучать по нему — это нормально, — сказала ему Куини, а затем легонько похлопала его по руке. — Вы оба очень привязаны друг к другу. И это было правдой. Она склонила голову и посмотрела на него почти серьезно. — Приходите к нам на ужин еще раз, милый. Вам не помешает немного отвлечься. Затем она ушла, не дав ему сказать ни слова в ответ, и он направился в свой кабинет с полуулыбкой и легким намеком на хмурый вид, что было совершенно нормально после встречи с Куини. А поскольку Вселенная любит посмеяться над ним, не прошло и пяти минут, как в кабинет ворвалась вторая Голдштейн, уже вовсю тараторившая о каком-то кольце для зелий. «Жизнь в ДМБ», — подумал он со спокойствием старого волшебника, жалующегося на молодежь, — «действительно когда-то была спокойнее», но он не мог заставить себя жаловаться на это. Через неделю после отъезда Ньюта сработали защитные чары в квартире Персиваля, предупредив его о том, что на пороге стоит ведьма или волшебник. Персиваль инстинктивно потянулся за палочкой, даже когда раздался звонок в дверь. Кроме Ньюта, никто не приходил к нему домой. Мало кто вообще знал, где он живет, хотя число таких людей резко возросло после разборок с Гриндевальдом, когда группа авроров проводила проверку его жилища. Кроме того, для субботнего утра было слишком рано, чтобы кто-то проснулся, а тот факт, что он уже был полностью одет и полчаса возился с растениями, ничего не говорил о его душевном состоянии. Прошла минута, потом две, и напряжение вибрировало в нем. Но кто бы ни был за дверью, он лишь терпеливо ждал, а затем снова позвонил в звонок. Это все еще могла быть ловушка, но Персиваль был достаточно отдохнувшим и полным магической энергии, и как-то раз он решил, что никто, кроме самых сильных, не сможет его победить. Оказавшись в паре метров от двери, Персиваль открыл ее взмахом левой руки, а правой крепко сжал свою палочку, нацелив ее на дверной проем. Меньше всего он ожидал увидеть Тесея Скамандера, но сочетание рыжих волос, веснушек, невероятных скул и неожиданно доброй улыбки было узнаваемо. С другой стороны, Тесей обычно заранее присылал сову, если собирался навестить его, поэтому Персиваль быстро пробормотал «Ревелио», и его охватило облегчение, когда заклинание не смыло облик Тесея. Тесей поднял бровь. — И тебе привет, Перс. Это новая форма приветствия, которую вы изобрели здесь, в Штатах? Персиваль опустил палочку, напряжение медленно спадало. — О, ты знаешь, из-за недавнего избытка темных волшебников… — Я думал, только один? — Как я уже сказал, избыток. Тесей все еще не переступил порог коридора, но его глаза, более серые и менее зеленые, чем у Ньюта, оставались спокойными, пока он ждал Персиваля. Он выглядел совершенно расслабленным, руки раскинуты по бокам, в уголках губ заметен лишь легкий намек на сочувствие. В его глазах не было осуждения поведения Персиваля по отношению к его дорогому другу. Тесей всегда умел создавать уют для других, когда считал, что они в этом нуждаются, и Персиваль был бы раздражен, оказавшись на другом конце этого обращения, если бы не был так благодарен Тесею за то, что тот дал ему возможность почувствовать себя максимально комфортно в непредвиденной ситуации. — Входи, Тесей, — сказал он, отступая назад и закрывая дверь за своим другом. — Знаешь, Ньюта здесь нет. Дойдя до середины гостиной, Тесей бросил непроницаемый взгляд через плечо. — Я здесь не ради Ньюта. К тому времени как Персиваль вошел в комнату, Тесей уже разлегся на диване, умудряясь выглядеть совершенно по-домашнему, несмотря на то что бывал в квартире всего несколько раз. Его взгляд быстро, как зыбь, скользнул по многочисленным растениям. — Новое хобби, Перс? — Это успокаивает, — безэмоционально ответил он, и косой взгляд Тесея говорил о том, что он понял все, что Персиваль не озвучил. Тесей коснулся ближайшего листа — побега валерианы. Персиваль никак не мог понять, как этот человек может быть таким сдержанным и одновременно свободным в своих манерах. — Уверен, Ньюта это развеселило, — сказал он. — Скорее, заинтересовало, — усмехнулся Персиваль. — Но это не волшебные существа. Они обменялись взглядами, полными страдания и привязанности. Тесей жил с одержимостью Ньюта всеми тварями мира гораздо дольше, чем Персиваль, а Персиваль… ну, он тоже любил зверинец Ньюта, но Ньют ставил его на совершенно иной уровень. Персиваль спросил: — Зачем ты здесь, Тесей? Я рад тебя видеть, но это немного неожиданно. Обычно ты хотя бы посылаешь сову заранее. — Я посылал одну, — сказал Тесей с раздражением, — но Герберт снова потерялся. Ньют ужасно любит эту глупую сову, но мне, наверное, стоит купить другую, более надежную. Что касается того, почему я здесь, то это первый раз, когда министр разрешил мне взять отпуск, после того как Гриндевальд был надежно заперт в Азкабане. У меня есть две недели отпуска. Когда-нибудь одно лишь упоминание имени Гриндевальда перестанет вызывать у него ледяные мурашки по спине. — В Азкабане он долго не продержится. Тесей смотрел на него откровенно и открыто. — Да, я тоже так не думаю. Но что еще мы можем сделать? Сейчас происходит слишком много политических манипуляций. Персиваль пожал плечами, его взгляд стал мрачным. — Расскажешь мне? — тихо спросил Тесей. — Мы знаем только основные события. Ньют писал мне однажды, но ты — единственный, кто пережил это. Прежде чем он успел подумать об этом, слово «нет» замерло на его губах. Но. Именно Тесей, который был его другом на протяжении многих лет, прошел с ним всю войну, всегда был рядом, когда позволяли передвижения войск, помог ему собраться с силами после всего этого. Присутствие Тесея было приятным, чего не скажешь о некоторых живых. Это никогда не менялось, даже когда они не виделись месяцами. Тесей никогда не мог смириться с неполным знанием ситуации. Персиваль закрыл рот и внимательно вгляделся в лицо Тесея. В его глазах читались беспокойство и печаль, почти мольба. Персиваль закрыл глаза. Он даже Ньюту не рассказал всей истории, хотя тот знал большую ее часть, особенно за последние несколько дней, а для отчета не требовались все подробности. «Не скрывайся, мо мхуирнин. Ты имеешь право чувствовать», — говорила ему мать. Персиваль не всегда следовал ее советам, но иногда он все же слышал ее успокаивающий низкий голос и немного печалился, что стал больше похож на своего отца, чем на нее. — Обещай, что больше не будешь спрашивать об этом, — наконец прошептал он, открывая глаза и замечая, как Тесей кивает, прикладывая руку к сердцу. — Не буду. Персиваль кивнул, слегка поморщившись, и отправился на кухню, чтобы приготовить себе кофе с огневиски — он заслужил это, черт возьми, — и чай для Тесея. Потом он сел на диван, выпил кофе двумя большими глотками и рассказал Тесею обо всем, обо всей боли, темноте, беспомощности и ужасах Гриндевальда. В последнее время он во многом сомневался, но не сомневался, что собеседник его поймет. Все это время Тесей сидел молча, потягивая чай, и только легкое подрагивание уголков его рта выдавало то, что происходило в его голове. В конце концов Тесей тихонько заскулил и крепко обнял Персиваля. Тот с готовностью прижался к нему, и его дыхание замедлилось, подстраиваясь под сердцебиение Тесея. Это было медленное расслабление тела и души, и Тесей не сказал ни слова, когда глаза Персиваля начали закрываться. Он лишь слегка подвинулся, чтобы уложить их обоих на диван, в более удобную позу, напоминающую о многих ночах, когда они теснились на одной койке под звуки далеких взрывов. *** Персиваль проснулся от размахивания рук Тесея и приглушенных ругательств. Открыв глаза, он оказался лицом к лицу с Хьюго, который рылся в карманах Тесея. Поскольку Персиваль лежал на боку Тесея, тот не мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы защитить свои карманные часы. — Мерлинова борода, Перс, ты мог бы предупредить меня, что этот гаденыш останется с тобой, — пробормотал Тесей, когда увидел, что Персиваль открыл глаза. Персиваль ухмыльнулся, но, пожалев Тесея, подхватил визжащего Хьюго на руки, прежде чем Нюхлер успел обчистить все карманы Тесея. Хьюго нахмурился, но почувствовал удовольствие, когда Персиваль начал щекотать его так, как ему нравится. Подняв глаза, он увидел, что Тесей пристально наблюдает за ним. — Ньют, должно быть, очень любит тебя, если оставил с тобой одного из своих драгоценных малышей. — Не уверен, что оставил, — ответил Персиваль, несмотря на приятный румянец, появившийся у него после слов Тесея. — Я просто нашел его здесь на следующее утро. Ньют ничего об этом не говорил. На лице Тесея мелькнула задумчивость, затем он промолвил: — Только не говори мне, что из всех созданий ты подружился с Нюхлером! Хьюго перестал извиваться и пристально посмотрел на Тесея. — Без видовых различий, пожалуйста, Тес, — предупредил Персиваль, умудряясь сохранять серьезное выражение лица лишь усилием воли. — Кроме того, ты поймешь, что Хьюго — неплохой малый, если забыть о его склонности обдирать людей. Тесей поднял руки в знак капитуляции. — Ты начинаешь говорить как Ньют, — проворчал он. — Что случилось с тем старым, законопослушным, ворчливым Персивалем Грейвсом? Персиваль бросил на него косой взгляд. — Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? Он увидел понимание, отразившееся на лице Тесея, которое тот даже не пытался скрыть. — Понял. Во всяком случае, тебе лучше убраться с моих ног, если ты не хочешь, чтобы они начали хрустеть еще громче, чем только что ты храпел. Персиваль фыркнул, но сделал, как просили: усадил Хьюго на стол и выпрямился. Он не слишком беспокоился о том, чтобы держать Нюхлера под контролем в своем доме. Ценных вещей у него было немного, и если что-то пропадало, он знал, где это искать. В основном выходки Нюхлера доставляли Хьюго удовольствие. — Может, мне найти отель на эти две недели? — спросил Тесей, потягиваясь и зевая. Очевидно, внезапная сонливость Персиваля была заразной. — Перестань быть идиотом и иди в комнату для гостей. Ньют вернется через несколько дней и будет рад тебя видеть. Тесей усмехнулся. — Не так, как он будет рад видеть тебя, могу поспорить. Персиваль с трудом сдержал рвущийся наружу румянец и подтолкнул Тесея в сторону комнаты для гостей. Тесей ушел, смеясь. После быстрого обеда Тесей ткнул его в плечо. — Похоже, тебе не помешает снять стресс. Как давно ты в последний раз участвовал в дуэли? — Слишком давно, — вздохнул Персиваль. — Прошли недели с тех пор, и я постоянно сижу за столом. — О, только не говори, что ты не тренировался. Я знаю тебя слишком хорошо. Лицо Персиваля помрачнело. Курсы по подготовке были полезны, но только до определенного момента. Он не мог представить, как справится с реальным противником в данный момент. — Это не то же самое. — Верно, — легко согласился Тесей. — Как насчет этого? Мы можем провести несколько раундов и посмотреть, как ты справишься. Персиваль на мгновение задумался. Он глубоко вздохнул, оценивая свое состояние. Физически он был полностью восстановлен, может быть, немного похудел и все еще иногда ощущал мышечные спазмы, но в целом он был готов к бою. На самом деле он не раз сражался и в худшем состоянии. К сожалению, его беспокоила не физическая форма, а психическое здоровье. Неуравновешенный маг был проблемой даже на тренировочных поединках. Одна из первых вещей, которую вбивают в головы начинающим аврорам, — не выходить на поле боя, если они не могут контролировать себя на сто процентов. На практике это не всегда так, потому что ни в одной стране нет достаточного количества авроров, чтобы позволить себе такую роскошь в условиях реального конфликта, но суть правила остается неизменной. Тесей посмотрел на него со спокойным пониманием и сочувствием. — Я буду осторожен, Перс. Ты же знаешь, я справлюсь. Возможно, кивок Персиваля был немного резче, чем ему хотелось бы, но он знал, что сейчас самое время. Он был уже не так неуравновешен, как во время плена и последующих осложнений, и чувствовал себя уверенно. Это могло быть обманчивым, а могло быть и на самом деле. Выяснить это можно было, только попробовав. — Недалеко отсюда есть дуэльный зал. У них есть подсобные помещения для частных тренировок. — Персиваль обычно не пользовался такими общественными зданиями, учитывая хорошо оборудованные тренировочные залы МАКУСА, но он всегда считал важным знать как можно больше о городе, который он защищал. — Отлично. Тогда пошли. Тренировочный зал представлял собой большое помещение с высокими потолками и множеством поглощающих и защитных заклинаний, наложенных на стены, чтобы ни один бой не вышел за пределы помещения. В одном углу было сложено кое-какое оборудование — подушки и манекены, которые активировались по команде, но Персиваль и Тесей всегда сражались без дополнительных инструментов, исходя из практических соображений, что в кризисной ситуации у них, скорее всего, не будет ничего, кроме их палочек. С легкой хищной улыбкой Тесей поклонился Персивалю, держа свою палочку в стандартной защитной стойке. Персиваль ответил поклоном, чувствуя, как по его венам начинает течь знакомый адреналин. Они начали медленно, используя безобидные заклинания, призванные слегка затруднить действия противника в случае попадания. Однако, учитывая чрезвычайную щепетильность Тесея, заклинание «Риктусемпра» было, пожалуй, несколько затруднительным. Тесей не спешил, позволяя Персивалю обрести равновесие. Только когда движения Персиваля вновь стали плавными и грациозными, Тесей повысил планку. Ни одному из них не потребовалось произносить заклинания вслух, в результате чего поединок получился яростным и стремительным, прерываемым лишь звуками, сотрясавшими воздух. Персиваль полностью погрузился в происходящее: крутился, уклонялся, контратаковал, прикрывался щитом, использовал открытые пространства, отражал летящий в его сторону трансфигурированный стул. У него всегда была отличная работа ног (как утверждала мать, результат многочисленных уроков танцев в юности), и хотя он не мог сравниться с Тесеем в силе, он всегда предпочитал более быстрые движения в противовес более тщательной защите своего друга. Сила Тесея заключалась в такой надежной защите, что мало кто мог ее пробить, если только он не преодолевал защиту противника мощной атакой. Персиваль обычно избегал этой участи, потому что знал стиль Тесея и умел ему противостоять. С другой стороны, Тесей тоже знал стиль Персиваля, поэтому их поединки на протяжении многих лет заканчивались лишь ничьей. Сегодняшний день не стал исключением, хотя Персиваль подозревал, что Тесей может завершить поединок, если очень захочет. Персиваль немного заржавел, но не настолько, как он опасался. Еще пара таких поединков, и он вернется к своей прежней форме. Они оба лежали на полу, тяжело дыша и обливаясь потом, когда Тесей спросил: — Ну что, ты готов показать мне? Персивалю потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем он говорит. — Не здесь, — ответил он. Тесей кивнул в знак согласия, и на его лице промелькнула искра волнения, вызванная этим согласием. Вернувшись домой, Персиваль едва успел снять пальто и ботинки, прежде чем ступил на солнечное пятно в гостиной и превратился. Это была не реальная нервозность, не в присутствии Тесея, но легкое беспокойство, от которого он никак не мог избавиться, меняя облик в присутствии кого-либо, кроме Ньюта, все еще оставалось. Тесей не отступил ни на шаг, не выглядел испуганным или встревоженным. Он просто спокойно рассматривал Персиваля, скользя взглядом по его новому телу. — Хм. Гриндевальд действительно просчитался, не так ли? В этой форме ты можешь нанести большой урон. Персиваль уставился на него, нервно подергивая хвостом. Он не думал об этом с такой точки зрения. В человеческой форме доступ к магии делал его, несомненно, более могущественным, но Тесей был прав. Вампус был далеко не беспомощен. Он сам доказал это, когда контрабандисты попытались проникнуть в чемодан. Персиваль покачал головой, досадуя на себя. Ради всего святого, он же аврор. Почему он никогда не задумывался о том, какие преимущества может дать эта форма? Ответ, когда он нашел, был очевиден: страх. Страх и переплетение сложных эмоций, лежащих в основе его новой способности. Ведь какой бы полезной ни была эта форма, насколько бы она ни была частью его самого и его личности, она все равно была навязана Гриндевальдом. У Персиваля не было выбора, и это омрачало все остальное, что последовало за этим. Когда он снова обратил внимание на Тесея, его друг все еще смотрел на него, дожидаясь своего часа. Он не стал извиняться за свое высказывание, вероятно, потому, что знал, что заставило Персиваля притихнуть, и это была не его откровенная оценка. Они слишком давно знали друг друга и прошли вместе через слишком много трудностей, чтобы тщательно подбирать слова в присутствии друг друга. Наконец Персиваль тихо подошел на мягких лапах, медленно, чтобы не выглядеть угрожающе, и сначала обнюхал одну из обнаженных рук Тесея, свободно находившихся вдоль его тела, а затем поднялся и коснулся носом щеки Тесея. Насколько Персиваль знал, Вампусы не образуют стай, как волки, и прайдов, как львы, но инстинкт подсказывал ему пометить Тесея, как если бы он вводил его в свою стаю. Запах Тесея неуловимо напоминал запах Ньюта, но был по-своему уникален. Персиваль никогда не смог бы описать словами то, что он чувствовал в этой форме, потому что запахи были слишком сложными и многослойными, чтобы их можно было передать на человеческом языке. Но он мог сказать, что Тесей и Ньют связаны между собой, так же как мог сказать, как давно то или иное существо проходило через определенное место и сколько дней пролежало мясо, которое Ньют хранил для кормления. Персиваль подозревал, что одного этого схожего запаха было бы достаточно, чтобы инстинкты приняли Тесея за человека, не представляющего угрозы, и, возможно, даже за друга. Он отстранился и увидел, что Тесей мягко улыбается. — Могу я прикоснуться к тебе? Персиваль кивнул, радуясь вопросу, хотя знал, что и без этого не возражал бы против прикосновений Тесея. Тесей не был так искусен в обращении с существами, как Ньют, но его пальцы были теплыми и уверенными в шерсти Персиваля, а когда тот начал урчать, Тесей рассмеялся от радости. — Ты всегда был особенным, Персиваль Грейвс, — сказал он и не стал возражать, когда Персиваль в благодарность решил использовать его в качестве подушки в течение следующего часа. *** В тот понедельник, в свой первый полный рабочий день, Персиваль отправился в Вулворт в сопровождении Тесея. Его первая встреча была назначена только на одиннадцать, поэтому он оставил Тесея в своём кабинете, хотя и не ожидал, что тот там задержится (что, по крайней мере, позволило Персивалю избежать неизбежных шокированных лиц и хвалебных речей в адрес знаменитого героя войны), и отправился заниматься делом, которое откладывал уже несколько недель: официальной регистрацией в качестве анимага. Офис, отвечающий за случаи, связанные с анимагами, находился в крошечной пыльной комнатке в самом дальнем углу этажа, где также располагался офис по выдаче разрешений на использование волшебных палочек. Дежурный волшебник выглядел угрюмым, вероятно, он оступился в другом отделе и был переведён сюда в качестве наказания. Очень немногие ведьмы и волшебники удосуживались стать анимагами. Персиваль был не из таких, и он никогда не избегал того, что могло сделать его лучшим волшебником. — Я хочу зарегистрироваться как анимаг, — быстро сказал он волшебнику за столом, когда тот, казалось, не собирался прекращать тупо моргать на него. — Э, директор Грейвс! Это неожиданно, Вы сказали зарегистрироваться? Персиваль сдержал вздох. — Да. Волшебник неловко порылся в бумагах на своем столе, затем, наконец, достал перо, явно пытаясь справиться с давно отработанным действием. — Имя? Персиваль поднял бровь, выражая недовольство. Сотрудник явно знал, кто он такой. — Персиваль Финтан Грейвс, — ответил он тем не менее и чуть не добавил «Престор» к своему имени. Ньют продолжал настаивать на том, что это его новое второе имя, но оно не было указано в его официальных документах, и он не хотел еще больше сбивать с толку и без того нервного волшебника. Мужчина кивнул, старательно записывая что-то. — Наставник? — Нет. Перо замерло. — Сэр, по закону должен быть наставник. — Полагаю, у Вас нет варианта «опоен незаконным зельем Геллертом Гриндевальдом»? — сухо спросил Персиваль. Сотрудник сглотнул, внезапно побледнев, и Персиваль смягчился. — Просто напишите «особые обстоятельства». — Мы должны спросить наше начальство, прежде чем использовать это… Персиваль склонился ближе к столу, его глаза сверкали. — Вы слышали какие-нибудь слухи обо мне в последнее время? — Э-э, да? — пробормотал волшебник. — Значит, Ваш начальник тоже слышал. Просто запишите это. У меня сейчас совещание. Возможно, ему следовало быть более сострадательным, но весь этот процесс уже вывел его из себя, а он никогда не любил тех, кто ставил своей целью никогда не принимать самостоятельных решений. Все, что они делают, — это тратят время впустую. Последние остатки сопротивления рухнули, и перо снова начало царапать бумагу. — Э-э, анимагическая форма? Это был момент, которого Персиваль по-настоящему опасался. Несмотря на то, что файлы Офиса регистрации анимагов были закрытыми и доступ к ним можно было получить только с особого разрешения, он все равно знал, что его имя будет в официальных записях. Кроме того, он станет первым в истории магическим существом анимагом. Он вздохнул. — Вампус. Перо замерло. Волшебник поднял голову, его рот приоткрылся от удивления, но его голос впервые звучал совершенно спокойно. — Простите? — Вампус, — повторил Персиваль. — Эта форма тоже подпадает под «особые обстоятельства». Сотрудник явно хотел переспросить или, возможно, проверить свой слух, но один взгляд на суровое лицо Персиваля заставил его записать ответ. — Мне, эм, нужно увидеть Вашу анимагическую форму. Чтобы отметить отличительные физические характеристики. Персиваль едва не скривился. Мысль о превращении в присутствии незнакомца вызывала у него дискомфорт по нескольким причинам. Превращение казалось ему чем-то личным, как обнажение части своей души, а ведь он не так давно начал превращаться добровольно. — Это по процедуре, — сказал волшебник, не отрывая взгляда от бумаги. — Конечно, — ответил Персиваль. Если он будет медлить, то устроит сцену, а это было бы еще хуже. Превращение было таким же мгновенным, как и всегда, и удивленный вздох волшебника не стал для Персиваля сюрпризом. В конце концов, он был довольно крупным и внушительным для анимага. К счастью, сотрудник всё же взял себя в руки и, после нескольких секунд бессмысленного глазения, снова начал писать. Это заняло всего несколько минут, после чего он кивнул Персивалю. — Спасибо, директор Грейвс, на этом все. Он вернулся в свою человеческую форму с явным облегчением; вес его палочки в кобуре на руке и знакомый вид плаща на плечах успокаивали. Когда он опустил взгляд, то увидел то, что написал сотрудник: чёрный мех с серебристой шерстью вокруг ушей и серебряными пятнами, серебряные глаза. Это действительно описывало форму Вампуса Персиваля, но было достаточно упрощенным, чтобы он мог немного расслабиться. Наконец, мужчина поставил печать внизу документа, подписал его и передал дубликат Персивалю. Он выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но Персиваль прервал его коротким выражением благодарности и быстро вышел из комнаты. Ему не хотелось обсуждать свою форму с незнакомцем. Как и следовало ожидать, Тесей исчез из его кабинета, когда Персиваль вернулся, но по повышенным голосам, доносившимся из общей комнаты, он догадался, куда тот направился. — …А потом он выпрыгнул из окопа и бросился на немецких волшебников, которые превосходили нас числом пять к одному. Персиваль быстро решил перестать прятаться в тени и прервать разговор, пока Тесей не дошел до той части, где им обоим нужна была помощь, потому что десять волшебников были лишь передовым отрядом. — Рассказываешь сказки, Скамандер? — спросил он, выходя из тени. Некоторые из новых авроров вздрогнули, но Тесей лишь одарил его своей фирменной самодовольной улыбкой. — Просто убеждаюсь, что твои авроры полностью осведомлены о твоем героизме, Грейвс. Персиваль нахмурился. Он прекрасно знал, что Тесей не рассказывает о войне, особенно в присутствии его авроров. Если бы он не знал лучше, то подумал бы, что это была какая-то скрытая уловка, во-первых, чтобы ткнуть их носом в то, что они не заметили исчезновения Персиваля, а во-вторых, попытка предотвратить повторение подобного, предоставив им гораздо больше личной информации, чем Персиваль когда-либо делал. Он сощурился, разглядывая Тесея. Тот выглядел невинным, что было практически признанием вины. — Возвращайтесь к работе, — рявкнул он, беря Тесея за руку. — Дело с кольцом для зелий не решится само собой. Он проигнорировал хор «Да, босс», в основном потому, что все они уже вернулись к работе. Как только дверь его кабинета захлопнулась за ними, Персиваль резко повернулся к Тесею. — Что ты делаешь, Тесей? Глаза Тесея, обычно теплые, стали жесткими. — Они не заметили, что тебя не было целый месяц. Я знаю, что ты, наверное, уже простил их всех, потому что ты такой человек, но я не такой. — Ты такой, когда это необходимо, — тихо сказал Персиваль, вспоминая все те случаи, когда Тесей проявлял понимание и сочувствие, а не агрессию и жалость. — Чем могут помочь рассказы о моей безрассудной юности? Губы Тесея оставались плотно сжатыми. — Они должны понять, что ты — человек, с чувствами и прошлым. Человек, которого они подвели. Уважение — не оправдание тому, что они уделяли тебе мало внимания. Если это также сделает маловероятным повторение подобного, тем лучше. Персиваль вздохнул и провел рукой по волосам, которые теперь завивались вокруг его пальцев. — Гриндевальд очень хорош в своем деле, Тес. Не стоит их винить. Тесей больше не протестовал вслух, но жесткое выражение его лица сохранилось. Он всегда защищал тех немногих, кого принимал в свое сердце. Персиваль сомневался, что сможет переубедить Тесея, поэтому он решил оставить эту тему. — Есть ли еще какая-то причина, по которой ты сопровождал меня сегодня? — спросил он, откинувшись в кресле и бросив взгляд на небольшую стопку бумаг, накопившихся за выходные. Тесей вздохнул. — Через час у меня встреча с президентом Пиквери. Персиваль поднял бровь. — Я думал, ты в отпуске? — Когда министр узнал, куда я еду, он сказал, что уволит меня, если я не приду хотя бы на одну встречу. Конечно, он этого не сделает, но я переживу одну встречу, если это сделает его счастливым. — Серафина будет в восторге, узнав, как тебе не терпится ее увидеть, — сухо заметил Персиваль. — О, успокойся. Я знаю, какое у тебя было бы лицо, если бы тебе пришлось общаться с начальством во время отпуска, и «грозовая туча» — это только половина описания. Персиваль не мог с этим поспорить. Тесей всегда был более терпеливым из них двоих. На следующий день Тесей снова отправился с Персивалем в МАКУСА. Он явно не собирался в ближайшее время отказываться от своей не очень-то скрытой кампании. Персиваля раздражало бы его присутствие, если бы оно не было утешительным, особенно когда половина отдела была вызвана, чтобы разобраться с кольцом зелий, с которым они наконец-то начали бороться. Хотя технически он снова мог выходить на задания — в конце концов, он пересдал все соответствующие тесты — Серафина бросила на него выразительный взгляд, когда он упомянул об этом, и велела ему пока ограничиться чрезвычайными ситуациями. Вероятно, она не ожидала, что чрезвычайная ситуация действительно произойдет. Бумажная крыса, настойчиво скребущаяся по его рукаву, подтвердила это утверждение. На ней мелким почерком Тины было написано: ситуация в доках, причина неизвестна, количество подозреваемых неизвестно, просим подкрепления на месте. Персиваль заскулил сквозь зубы. Как бы ему ни хотелось покинуть офис, он не хотел делать это ценой безопасности своих людей. Тина отправилась в путь вместе с Джорданом, младшим аврором, который был еще совсем зеленым. По официальному уставу требовалась еще одна команда из двух авроров на случай «неизвестной ситуации», и хотя он предпочел бы перестраховаться, в отделе сейчас было пусто — остальные были либо на срочном задании, либо заняты своими делами, — но он не хотел брать никого лишнего. Когда Персиваль поднял голову, он увидел, что Тесей пристально наблюдает за ним. — Не хочешь ли ты отправиться в доки? Это может быть опасно. Улыбка Тесея была ослепительной. — Как будто я позволю тебе пойти туда одному. Я давно так хорошо не разминался. Уже начав писать инструкции для старшего аврора, который останется за главного в его отсутствие, Персиваль приподнял бровь. — А как же наши дуэли? — Развлечение, — сказал Тесей и преувеличенно лукаво подмигнул. Персиваль только покачал головой. Тина и Джордан ждали их на окраине доков. — Сэр, — заговорила она, придерживая шляпу от сильного ветра. — Зеленый дым, явно магического происхождения, поднимается из одного из складов. Мы очистили территорию от маглов, но сам склад сильно защищён. Заклинание «Гоменум Ревелио» не сработало. Персиваль кивнул. — Вы правильно сделали, что вызвали подкрепление. Проведите нас. Тина привела их к складу, который выглядел так же, как и остальные, за исключением дыма. Слово «зеленый» было не совсем точным описанием. Дым был ядовито-изумрудного цвета. — Есть идеи, что это за дым? — спросил Тесей. Он присел рядом с Персивалем, и все они спрятались за ящиками, чтобы не привлекать внимание тех, кто находился в здании, больше, чем они уже привлекали. Тина покачала головой. — Кажется, это ни на что не воздействует, и диагностические заклинания ничего не показывают. Если это и опасно, то как-то необычно. Персиваль обменялся взглядом с Тесеем и понял, что оба они думают об одном и том же: ловушка. Для кого и с какой целью, оставалось только догадываться. Он поднял бровь на Тесея, который лишь пожал плечами в ответ. Затем Персиваль повернулся к Тине и Джордану. — Мы войдем внутрь, чтобы изучить ситуацию, но будьте осторожны. Это может быть ловушка. Они оба кивнули и молча последовали за Персивалем, в то время как Тесей шел за группой, даже без указаний Персиваля. Ему всегда нравилось работать с этим человеком. Задняя дверь склада оказалась незапертой и не зачарованной — еще один признак того, что здесь что-то не так, особенно учитывая слои защитных чар, которые он чувствовал повсюду. Продвигаясь вглубь помещения, Персиваль оставался настороже. На первый взгляд, в помещении не было ни людей, ни опасностей. Несколько ящиков были небрежно сложены у дальней стены, вокруг стояли столы и стулья, но в основном склад был пуст. — Сэр? Голос Джордана остановил его, когда он осматривал пустые ящики. Молодая женщина стояла на коленях на полу в центре пустого пространства, и когда он подошел ближе, то увидел мрачное выражение на ее лице. Персиваль посмотрел вниз на символ, начертанный на земляном полу, и подавил внезапный приступ тошноты. В этом не было ничего удивительного — фанатичные сторонники Гриндевальда время от времени устраивали беспорядки после ареста своего лидера — но, увидев этот ненавистный знак здесь, в своем собственном городе, он разозлился, возможно, даже больше, чем следовало. Словно по команде, вокруг них вспыхнули дополнительные мерцающие чары, органично сочетаясь с уже существующими, которые теперь закрывали все выходы. Персиваль напрягся, выпрямив спину. Ему было знакомо это ощущение магии. Гриндевальда здесь не было, Гриндевальда не могло быть здесь, потому что он был в Азкабане, и хотя Персиваль слабо верил, что тюрьма его удержит, британцы, по крайней мере, дадут им знать, если он сбежит, но Персиваль был абсолютно уверен, что Гриндевальд приложил руку к созданию этой ловушки. Он поднял свою палочку, на мгновение задумался, а затем решил, что стоит попробовать. Хотя существуют чары, которые не позволяют пройти всем заклинаниям, если эти были созданы в первую очередь для ловушек, возможно, их противники были ленивыми. Ярко-белая фигура его Громовержца-патронуса появилась на кончике его палочки и направилась прямо на чары. Прошло мгновение, и патронус прошёл сквозь мерцающий щит света. Персиваль ещё не знал, понадобится ли им подкрепление, но предупредить МАКУСА было разумным решением. Мгновение спустя в него начали лететь заклинания — одни из лучей сверху, другие — с той стороны, где находились чары, а также его патронус. Его защитное заклинание, созданное инстинктивно, было достаточно ярким, чтобы осветить балки, на которых прятались два мага. Когда свет померк, он увидел, как красный луч сбил одного из них с ног, а второй появился как раз в тот момент, когда упал его товарищ. Персиваль отступал назад, пока не нашел Тесея, по пути стреляя заклинаниями в ближайшую заколдованную дверь. Стоя спиной к спине с Тесеем, Персиваль чувствовал себя максимально защищенным в этой схватке, но чары, запершие их в помещении, серьезно начинали ему мешать и могли причинить еще больше неудобств в долгосрочной перспективе. — Стандартные антимагические заклинания? — спросил он Тесея, блокируя угрожающее фиолетовое заклинание, которое, по его мнению, могло отрезать ему руку, и пресекая другое заклинание, направленное в спину Тесея. Персиваль был уверен в своем предположении, но никогда не помешает узнать второе мнение. — Да, — согласился Тесей, и его плащ взметнулся, когда он блокировал град заклинаний с другой стороны.- Перегруппировка? Персиваль задумался. Возможно, они с Тесеем могли бы направить в заклинания достаточно силы, чтобы чары разрушились, но при этом они оставили бы себя открытыми для нападения. Хотя Тина и Джордан пока справлялись, он не был уверен, что они смогут прикрыть их обоих. В его голове промелькнула идея. — Дай-ка я попробую кое-что другое, — воскликнул он, показывая свободной рукой, что Тесей должен снова прикрыть его. Затем он очистил свой разум, убрал палочку в кобуру, сделал несколько шагов к заколдованной двери и преобразился на ходу. Волшебники, прятавшиеся за чарами, явно не ожидали увидеть человека, превратившегося в Вампуса и прорвавшегося сквозь их защиту. Первый упал с глухим звуком, ударившись головой о землю, второй последовал за ним мгновение спустя, и его палочка сломалась под когтями Персиваля. Однако третья палочка была направлена прямо на него, и когда он поднял голову, ему удалось увернуться от голубого луча, приземлившись на две лапы. Одной рукой он вызвал защитное заклинание, а другой схватил палочку. Противник был недостаточно быстр, чтобы справиться с этой внезапной ситуацией, и в следующую секунду оказался надёжно связан. Больше нападавших столпилось у других входов в склад, где всё ещё находились Тесей, Тина и Джордан. Вернувшись в форму Вампуса, Персиваль смог быстро преодолеть расстояние до следующей двери, а также застать врасплох тех волшебников и ведьм, которые стояли на его пути. Персиваль понял, что получает удовольствие, переключаясь с одной формы на другую в соответствии с условиями боя. Пока Тесей и остальные отвлекали внимание своих противников, Персиваль методично уничтожал отвлеченных сторонников Гриндевальда, пока все пути не были расчищены. Зеленый дым уже давно развеялся, но быстрый поиск не выявил прячущихся зрителей, поэтому Персиваль без колебаний направил свою магическую силу на чары, а трое других делали то же самое изнутри, пока те не разрушились. Никакие спешно созданные чары не могли устоять перед объединенной силой нескольких могущественных волшебников, если они не были непрерывно усилены. — Очень эффектно, — одобрительно заметил Тесей, перешагивая через лежащую ведьму, а связанный волшебник следовал за ним. — Это было твое первое боевое испытание? Тина широко раскрытыми глазами посмотрела на Персиваля. — Это было… Вы… Вы теперь анимаг? — Конечно, я анимаг, аврор Голдштейн, — ответил он. Скоро об этом узнает больше людей, чем ему хотелось бы, так как ему придётся включить это в отчёт о своей миссии. Он предпочёл бы сохранить свою новую способность в тайне, но, если честно, этого никогда не случится — не тогда, когда он был директором и должен был быть вне подозрений. Она покачала головой, пробормотав что-то, подозрительно похожее на «только Вы, сэр». Несколько хлопков возвестили о прибытии подкрепления, и Персиваль тяжело вздохнул. Пришло время навести порядок. У них было много пленных для допроса, но он сомневался, что они получат какие-либо полезные ответы. Гриндевальд был не из тех, кто делится своими планами с подчиненными. Тем вечером Персиваль с облегчением рухнул на диван. Тесей возился на кухне и через минуту вышел оттуда с чашкой горячего чая. Обычно Персиваль не любил чай, но когда мужчина настойчиво протянул ему чашку, он принял ее без возражений. Напиток, по крайней мере, согревал его. — Итак, я отчетливо помню, что твоим патронусом был горный лев. Когда он поменялся? — спросил Тесей, отпивая из своей чашки. Персиваль вздохнул. Он надеялся, что вечер пройдет без серьезных разговоров, но, похоже, Тесей хотел обсудить это сейчас. Учитывая, что он, вероятно, уже догадался о причине изменения патронуса Персиваля, это было неудивительно. — Как ты думаешь, когда? Тесей сузил глаза. — Знаешь, если бы это был Вампус, ответ был бы очевиден. — Когда Персиваль ничего не ответил, Тесей вздохнул. — Ньюту всегда нравились Громовержцы. Гиппогрифы и Фениксы тоже. Все, что может летать. Персиваль почувствовал, как его лицо дернулось. — Тебе действительно нужно, чтобы я объяснял тебе это, Тесей? Тесей поднял бровь, и вызов читался в каждой черточке его лица, и на мгновение Персивалю захотелось просто промолчать и не поддаваться на провокацию. Но Тесей был братом Ньюта и одним из его старейших друзей, и он заслуживал того, чтобы услышать вслух то, что они оба уже знали. — Ньют несколько раз спасал мне жизнь, — заявил он прямо, как будто эти слова не скрывали глубокого моря эмоций, которые накатывали при одном только упоминании о Ньюте и его роли в жизни Персиваля. — Его лицо было первым, что я увидел после нескольких недель пребывания в этом аду, и он освободил меня. Ты не знаешь, как сильно можно жаждать хотя бы крупицы доброты, пока ее у тебя не отнимут. Но Ньют… — Он покачал головой, горько усмехнувшись. — Он неудержимо свободен, и каждый день с новым существом для него — приключение. Как я мог не измениться? Он чуть не проговорился, и в любой другой ситуации это бы его обеспокоило, но Тесей лишь кивнул, и губы дрогнули в мягкой улыбке. — Он именно такой. На этом все и закончилось. *** Оказавшись на станции выдачи ключей в Вулворт-билдинг, Ньют никак не ожидал, что как только он появится, его тут же схватит за руку Тина Голдштейн с решительным видом. — Что… — начал он, но Тина заставила его замолчать, как это обычно делал Персиваль. Озадаченный, он позволил ей потянуть себя за руку, пока они не оказались в небольшом пустом кабинете. — Что-то случилось? — спросил он, наблюдая, как Тина расхаживает по тесной комнате. — Ну, да, кое-что случилось, был рейд… — Она заметила, как побледнело лицо Ньюта, и поспешила добавить: — Но с мистером Грейвсом все в порядке, никто серьезно не пострадал, но я хотела спросить… Ньют, разве ты не доверяешь нам? Я имею в виду, нам, аврорам? Ньют нахмурился, сначала на искренне обеспокоенное выражение лица Тины, затем перевел взгляд на мрачные стены. — Я не так хорошо знаю большинство авроров, но тебе, Тина, я, конечно, доверяю. Что случилось? Я что-то натворил? Наверное, я не специально. Тина слегка расслабилась, напряжение в ее плечах спало. Она перестала расхаживать по комнате. — Значит, ты не просил своего брата присмотреть за мистером Грейвсом, пока тебя не будет? Его мозг пропустил первую часть этого предложения и ухватился за остальное. — Тесей здесь? Странное поведение Тины стало обретать смысл. Его брат умел держать обиду, как никто другой, и если он решил, что вся команда авроров виновата в злоключениях Персиваля, то наверняка не облегчил им жизнь. Ньют знал, что Тесей не сделал бы ничего по-настоящему подозрительного — особенно учитывая, как крепко Персиваль был привязан к своей команде авроров, — но Тесей был мастером едких замечаний и угрожающих улыбок. Ньют давно решил, что Тесею больше подойдет анимагическая форме Гиппогриф, чем ему самому — гордый, безгранично преданный, питающий слабость к хорошим манерам и почесыванию клюва. Это прекрасно описывало Тесея. Тина прищурилась, глядя на него. По крайней мере, она отпустила его руку. — Ты не знал? — Я вряд ли могу быть нянькой для своего брата, — ответил Ньют с ноткой веселья. Когда-то Тесей думал, что именно такой будет его роль в жизни Ньюта. Этот период длился около месяца, пока Ньют не поставил его на место. В этом, как и во всем остальном, Тесей принял поражение с удивительным достоинством. Тина все еще хмурилась, поэтому он добавил: — Наверное, он сообщил Персивалю. У Тесея хорошие манеры, и он обычно не появляется без предупреждения. — О, — протянула Тина, заметно успокоившись после небольшого волнения. — Тогда все в порядке. Ньют попытался ободряюще улыбнуться. Он все еще немного нервничал из-за вышеупомянутого рейда, и если быть до конца честным с самим собой, то он действительно хотел бы уже уйти. Тина была замечательной, и он был рад ее видеть, но он скучал по Персивалю. С другой стороны, хотя Тина уже не была такой напряженной, как несколько минут назад, она все еще выглядела обеспокоенной. Ее губы беспокойно подергивались, и она смотрела на него так, словно ожидала чего-то внезапного. Учитывая, что Ньют понятия не имел, о чем еще она может беспокоиться, ее поведение показалось ему несколько странным. — Что-нибудь еще? — решился он, привычно перехватывая чемодан, чтобы проверить, плотно ли закрыты замки. Тина прикусила губу, явно разрываясь между чем-то, а затем быстро заговорила, словно боясь, что если она остановится, чтобы перевести дыхание, то слова сорвутся: — Скажи мне «да», и я больше никогда не буду об этом вспоминать, но, Ньют, ты понимаешь, что делаешь? Не так давно мистер Грейвс, Персиваль, был Вампусом, за которым ты ухаживал, а теперь у вас отношения, и я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Ньют поднял взгляд на ее глаза и, понимая, что говорит так же твердо, как пол под его ногами, ответил: — Да. — Тина глубоко вздохнула, все еще слегка краснея, и выражение лица Ньюта смягчилось. — Мы с Персивалем прекрасно помним о прошлом, Тина, но правда в том, что он делает меня счастливым, и я думаю, что делаю счастливым и его. Что еще тебе нужно? Она долго смотрела ему в глаза, пытаясь найти что-то в его взгляде, но потом на ее лице появилась честная и искренняя улыбка. — Я рада, — тихо сказала она, а затем быстро чмокнула его в щеку. — Вы оба заслуживаете счастья. С этим Ньют действительно не мог не согласиться. Едва Ньют переступил порог, как Нюхлер словно пятно пронесся по полу, вскарабкался по штанине и вцепился в чемодан. — Он соскучился по гнезду, — сообщил ему знакомый теплый голос, и Персиваль оказался рядом с ним, достаточно близко, чтобы их руки соприкоснулись, и Ньют инстинктивно прижался к нему. Прижавшись лбами друг к другу, Ньют вдыхал присутствие Персиваля. Ньют никогда не встречал никого, кто был бы так ощутимо реален, как Персиваль. — Ты сказал, чтобы он держался подальше от растущего саженца. Смех Персиваля вибрировал в его груди. — Я сказал попробовать. Но долго это не продлится. Если бы их оставили наедине, они бы так и стояли, но тут Тесей громко сказал за спиной Персиваля: — Миранда должна мне десять галеонов. Ты действительно сентиментальный, Перси. Он лишь ухмыльнулся в ответ на их переглядывания и подошел к Ньюту, чтобы обнять его так, как умели только семья и Персиваль. — Давно не виделись, маленький кузнечик, — сказал он, вдыхая аромат волос Ньюта, и Ньют улыбнулся старому прозвищу. Он ткнул Тесея в грудь. — Ну, кое-кто был очень занят, работая в Министерстве. — Похоже, тебя совсем не удивляет присутствие здесь твоего брата, — заметил Персиваль, с полуулыбкой прислонившись плечом к стене. Ньют пожал плечами. — Тина предупредила меня. Похоже, он внушил сотрудникам департамента, что является твоим телохранителем. Персиваль сузил глаза, явно подозревая, что за этим заявлением скрывается нечто большее, чем сказал Ньют, хотя он и выпрямился, возмущенный самой мыслью о необходимости телохранителя. Тесей лишь ухмыльнулся, совершенно самодовольно. — Позже, — прошептал Ньют, и Персиваль кивнул. — Ты ужинал? Когда Ньют покачал головой, Персиваль хлопнул в ладоши и исчез на кухне, предположительно, чтобы приготовить что-нибудь в рамках своей кампании, направленной на то, чтобы Ньют не «голодал». А может, он просто хотел найти предлог, чтобы оставить Ньюта и Тесея наедине, чтобы они могли наверстать упущенное. Именно это и мог сделать Персиваль с его сдержанной внимательностью. Тесей, похоже, пришел к тому же выводу и повел Ньюта в гостевую комнату, закрыв за собой дверь. — Он никогда раньше не готовил так много, — сказал он, нахмурив брови. Ньют пожал плечами. — Ты уже давно не видел Персиваля больше пары дней. Тесей кивнул головой в знак согласия, но в его глазах осталась настороженность. — Думаю, дело не только в этом. Но сейчас это не имеет значения. Как ты? Твое последнее письмо почти ничего мне не дало, кроме того, что Персиваль стал занимать новое место в твоей жизни. Ньют поморщился. Ему свойственно забывать о таких вещах, как написание писем домой, когда он погружен в работу и путешествия. Хотя он отправил письмо несколько недель назад, после того как отношения с Персивалем нормализовались, он не стал уточнять подробности. Если бы Персиваль не напомнил ему об этом, он, вероятно, вообще забыл бы отправить его. Ньют улыбнулся при этом воспоминании и поднял глаза, заметив необычную мягкость в выражении лица Тесея. — Я в порядке. Нью-Йорк оказался гораздо интереснее, чем ожидалось. — Нью-Йорк или люди в нем? — сухо спросил Тесей, но не стал упрекать Ньюта за румянец, разлившийся по его щекам. — Я понял, что ты имеешь в виду. Скажи, что ты не сердишься на меня за то, что я не рассказал тебе больше подробностей. Ситуация была довольно сложной в течение некоторого времени. Трансформация была… мягко говоря, неожиданной. Тесей покачал головой. — Как сказал мне Персиваль, ты знаешь, что я считаю его хорошим человеком. Я здесь не для того, чтобы допрашивать тебя о ваших отношениях. Нет, речь идет о том, что мне пришлось узнать от министра: тебя чуть не приговорили к смерти, а потом ты столкнулся с Обскуром и Гриндевальдом. Даже когда ты наконец отправил письмо, ты не упомянул об этом. — Ах, — протянул Ньют и поморщился. Честно говоря, ему следовало бы написать об этом, но в тот момент его отвлек ужасно раненый Вампус, за которым он ухаживал. — Прости, Тесей. Столько всего произошло, что я просто забыл. Ты же знаешь, какой я. Тесей вздохнул. — Да, я знаю. Просто… постарайся вспомнить в следующий раз? Мы беспокоимся о тебе. Ньют кивнул, потом тряхнул головой, чтобы убрать волосы с глаз. Наверное, ему стоит попросить Дугала снова постричь его. — Как поживает мама? Тесей взглянул на него, прекрасно понимая, что Ньют пытается сменить тему, но все же уступил его желанию. Следующие полчаса прошли в пересказе событий в загородном доме Скамандеров, что Ньют с удовольствием слушал, особенно потому, что Тесей знал его достаточно хорошо, чтобы сосредоточиться на том, как поживает каждый Гиппогриф. Персиваль постучал в дверь посреди захватывающей истории о Блэкфезерсе и дымоходе, чтобы сообщить, что ужин готов. Ужин оказался восхитительным: запеканка из макарон, которая, хотя и не была ирландской, выглядела и на вкус была похожа на результат многолетнего оттачивания рецепта. Вечер становился только лучше, и Ньют чувствовал себя почти пьяным от хорошей компании и радости. Тесей должен был скоро уйти, он понимал это, поэтому старался смаковать момент — в конце концов, Тесей и Персиваль в одной комнате, слегка подвыпившие, всегда стоили того. Улыбки и смех того вечера не покидали его, и он погрузился в счастливый сон без сновидений, свернувшись калачиком вокруг Персиваля.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!