Часть 8

✈︎✈︎✈︎

Ты занимаешь сердце вот уже треть отведенного всем срока,

Я не могу и дня без взгляда на тебя.

Не верю, что любовь живёт всего три года,

Ведь погиб от мысли, что в твоём мире может и не быть меня.

И лишь в тебе я больше всех уверен,

Ты — как нежданный луч в конце всей тьмы

Лишь одному тебе хочу быть верен 

Может, соберем уже по пазлам слово «мы»?

      Черкнув последнюю строчку в своём блокноте, Рики вновь поднял глаза, ловя ими образ Сону, бегающего по стадиону. Он, уже по привычке, находился в окружении бубнящего Сонхуна по одну сторону и терпеливого Джея — по другую. Ким без остановки улыбался, отчего свет его доходил до самых трибун и пропадал где-то в сердце младшего, который уже давно на них сидел. Совсем как наивный подросток, Нишимура трепетал от одного взгляда на объект воздыхания, и всё не мог насмотреться, ведь Сону ему всегда будет мало.       Все в груди предательски сжималось, когда парень как бы случайно касался других, ведь младший завидовал. Хотелось, чтобы все прикосновения, улыбки и взгляды карамельных глаз были направлены только лишь на него, если не всё время, то хотя бы большую его часть, но кто Рики такой, чтобы требовать подобного от Кима? Всего лишь по уши влюблённый друг его однокурсника, который внезапно появляется и исчезает. Может ли Рики претендовать на что-то большее, так как за напускной смелостью таится очень ранимое сердце?       Когда же взгляд карамельных глаз случайно опустился на трибуны, замечая Нишимуру, Сону удивлённо вскинул брови и слегка смутился, а у того тем временем весь мир внутри перевернулся. Рики рад своему умению держать себя в руках, ведь торнадо в душе набирало нереальные обороты, снося всё на своем пути от искренности чувств, испытываемых по отношению к старшему. Хотелось сорваться с места и подойти поближе, коснуться пухлых мягких губ и прошептать, насколько он нуждается в Киме, но всё разбивалось о жалкую правду — у него пока что нет на это права. ✈︎✈︎✈︎ — У Рики что, нет занятий? — аккуратно поинтересовался Сону, пока вся группа присела отдохнуть и восстановиться перед следующим заданием. Пристальный взгляд младшего немного смущал, а когда он опускался в блокнот, и рука начинала быстро что-то записывать, любопытство просто одолевало. — Видимо, из-за тебя тут кукует, — произнёс Хун, даже не посмотрев на друга, ведь ещё с начала пары заметил его. Парень сделал несколько жадных глотков из бутылки и поймал на себе удивленный взгляд одногруппника, который потом задумчиво и слегка смущенно опустил глаза в пол. Пак усмехнулся, — Ох уж эта романтика… — Завидуешь? — американец просто не мог промолчать, пользуясь моментом, пока они отдыхают. Джей хитро ухмыльнулся, чем ввел в ступор сидящего напротив Сонхуна, у которого брови сначала поползли наверх, а потом съехались на переносице. Он отмахнулся. — Ой, иди ты в жопу со своей вот этой ухмылочкой, Пак Чонсон. Аж бесишь!       Парень поднялся со своего места и ушел в другую сторону, подсаживаясь к одному из одногруппников, с кем неплохо общался, по всей видимости. Сону еле слышно захихикал, ведь взаимоотношения друзей напоминали Тома и Джерри, выглядя очень комично со стороны. Ким подвинулся поближе к американцу и прямо поинтересовался, понимая, что тот без проблем ответит практически на любые вопросы: — Слушай, Чонсон-а, — произнёс он, моментально привлекая к себе внимание. Выразительные глаза Пака демонстрировали готовность слушать, — А тебе уже успел понравиться кто-нибудь? — Успел ли мне кто-то понравиться? — Джей медленно повторил вопрос, задумавшись. Он мазнул взглядом по сидящему неподалёку соседу и еле слышно хмыкнул. — Не знаю, как это правильно назвать Сону-я, но есть один человек, который мне интересен. — Это Сонхун, да? — аккуратно уточнил Ким, не желая лезть в душу. Чонсон усмехнулся и неоднозначно покачал головой. Этот разговор его абсолютно не напрягал, ведь скрывать-то и нечего, по сути. Сону и так всё понял. Видимо, тоже иногда наблюдает за ними, подмечая в поведении блондина то, что Сонхун не способен заметить в истерических припадках. Парень подвинулся ещё ближе с широкой улыбкой на лице, — А чем он зацепил тебя, м, Джей-я? — Кто-то очень и очень любопытный здесь, — без доли издевки или претензии произнёс Пак, получая от собеседника согласный кивок в подтверждение, — Пока не могу ответить точно, поэтому не жди от меня многого. И вообще, Сону-я, тебе как бы самому никого не упустить. — Да знаю я, — парень будто поник и сделал небольшой глоток воды. Он вспомнил недавнюю попытку коснуться друг друга и взяться за руки, которая была прервана самим Нишимурой из-за большого количества мыслей. Сону не всегда понимает его, ведь младший сначала даёт внимание и заботу, а потом вдруг самостоятельно выстраивает невидимую стену, стопорясь, — Рики будто тормозит самого себя, и я не знаю, как себя правильно вести с ним. Понимаешь, о чем я? — Это нормально, — согласно кивнул Чонсон, дослушав собеседника, который решил поделиться наболевшим, — Наблюдать за объектом обожания намного проще, чем внезапно начать действовать, поэтому ему, скорее всего, просто страшно. Он боится оступиться или поспешить, поэтому лучше всего, чтобы ты тоже делал шаги навстречу более открыто.       Сону задумался. А ведь действительно, последние несколько недель после знакомства он только и делал, что «принимал», и в ответ на все знаки внимания лишь смущался, не зная, что и сказать. Конечно, Рики замечал всё это, но не мог до конца понять, как быть дальше, ведь Ким толком ничего и не говорил ни «за», ни «против». Не удивительно, что младший начал иногда дистанцироваться, чтобы, видимо, привести все мысли в порядок и проанализировать собственные поступки. Однако знал бы он, насколько действительно важно его внимание самому Сону, который тоже боится.       У Кима были всего одни отношения, которые и серьезными-то не назовешь. Они начались по глупости, очень быстро и ярко, да и закончились точно так же. Сону, как и его партнер, тогда ещё был мелким, чтобы понимать, как нужно выстраивать здоровые взаимоотношения, поэтому это всё больше напоминало баловство и дешевую демо-версию взрослой жизни. В любом случае, опыт остается опытом, каким бы он ни был.       Не то, чтобы старший цеплялся за единственную возможность, боясь не запрыгнуть в последний вагон, просто что-то в душе подсказывало, что терять Рики не стоит. Он за это время так привык часто видеть японца рядом или же неподалеку, что вряд ли бы смог спокойно обходиться без него. Нишимура старался окружать Кима той заботой, которую ещё никто не проявлял, и Сону ясно понимал, что тот настроен серьёзно. — Натрынделись? — голос Сонхуна моментально вывел одногруппника из мыслей, отчего он мимолётно взглянул на что-то записывающего японца на трибунах, а потом поднял глаза на него, вопросительно вскидывая брови. Джей, сидящий рядом, поднялся на ноги и встал напротив вновь прибывшего на сомнительно близком расстоянии, заставив соседа поджать губы. Американец попытался заглянуть ему в глаза, но он почти моментально отвёл их в сторону. Смутился? — А ты соскучился и решил вернуться? — поинтересовался блондин и, подмигнув, прошел мимо. Лицо Пака вытянулось от удивления, и он ещё некоторое время так и продолжал стоять на месте, переваривая то, что сейчас увидел. Что этот перец вообще себе позволяет и почему Сонхун так ярко реагирует на него? Страшно и не понятно. — Блядский Пак Чонсон! — еле слышно выругнулся парень и заметил на себе заинтересованный и слегка хитрый взгляд Сону, который будто что-то знал, но молчал. — Что? — Да нет, ничего, — подозрительно произнёс тот и, быстро поднявшись с травы, отправился следом за остальными для того, чтобы продолжить занятие. Однако, как специально, Ким ещё раз обернулся с широкой улыбкой на лице, отчего Хун подумал, что над ним явно издеваются. — Ким Сону, а ну, притормози! ✈︎✈︎✈︎ Хисын: Мы с группой выступаем на этих выходных в клубе неподалёку, поэтому можешь прийти и послушать. Захвати с собой ещё кого-нибудь, чтобы было веселее. До встречи, таинственный голос из коридора.       Именно после этого сообщения несколько дней назад Джей оказался в одном из ночных клубов в компании Сонхуна, который очень долго препирался, утверждая, что никуда с блондином не пойдёт. В какой-то момент парень даже отступил, уже собираясь предложить Сону сходить с ним, однако импульсивная натура второго Пака решила передумать и всё же согласилась, но ни в коем случае не из-за того, кто пригласил. Только лишь из-за алкоголя и музыки.        Выступление ещё не началось, поэтому люди танцевали под стандартный диджейский сет, а на тёмной сцене можно было заметить какое-то копошение. Возле бара Чонсон увидел знакомые вишнёвые волосы и подошел к стойке в сопровождении Хуна, который всю дорогу испытывающе молчал и лишь следовал за соседом.  — О, какие люди, — широкая улыбка и ослепительно белые зубы — первое, что стало заметно на лице музыканта во время приветствия. Хисын кинул изучающий взгляд на Сонхуна, который делал вид, что ему абсолютно плевать на университетскую «звезду», так мило общающуюся с американцем, — Вижу, ты послушался моего совета, Джей, и пришел не один. — Знал бы ты, чего мне это стоило, — усмехнулся Пак, вспоминая одну из сцен, которую устроил Хун, прежде чем согласиться, — Это Пак Сонхун. — Ли Хисын, — представился вокалист и протянул руку новому знакомому, которую тот довольно крепко пожал. Парень склонил голову на бок и с интересом просканировал недовольного Пака, отмечая, как тот иногда косится на стоящего рядом Джея с ноткой чего-то непонятного в глазах. Сам же блондин предпочитал не обращать внимание на детское поведение соседа, поэтому мирно рассматривал бар. — Мне, пожалуйста, сто грамм виски и яблочный сок, — впервые за вечер подал голос Хун, обращаясь к бармену. Чонсон с наигранным удивлением взглянул на него, прикрывая рот ладонью. — Боже мой! Ты всё-таки разговариваешь! — Отъебись, — закатил глаза Пак и приземлился на один из стульев так, чтобы продолжать видеть и блондина, и этого Хисына, который уж очень пристально наблюдал за ними и теперь подозрительно улыбался. Что ему надо вообще? — А ты не пьёшь, Джей? — поинтересовался Ли у американца, отмечая, что тот ещё ничего не заказал. Чонсон неоднозначно пожал плечами. — Может, позже что-нибудь попробую, а пока мне нужно пристально следить за этим интересным экземпляром, чтобы мы потом целые добрались домой, — объяснил он, моментально получая недовольный взгляд от Пака, который уже осушил стакан с виски и заказал второй, не спеша потягивая сок. Ли понимающе кивнул. — Ладно, ребята, отдыхайте, — Хисын встал со своего места и похлопал американца по плечу, — А мне пора к остальным. Хорошего вечера. — Давай, удачи, — произнес Чонсон и всё же присел на стул прям рядом с Хуном. Парень облокотился на барную стойку и, подперев кулаком голову, взглянул на него. Пак, моментально почувствовавший взгляд, повернулся, — Ну, и что это было?  — Ничего, — буквально выплюнул парень и осушил второй стакан залпом. Чужая рука легла на его, отчего Сонхун нахмурился, но ничего не предпринял. Видимо, алкоголь уже вдарил в голову.       Чонсон смотрел на него настолько испытывающе и внимательно, что со стороны могло показаться, будто они самая настоящая парочка, выясняющая отношения в очередной раз. По сути, так почти и было, совсем не укладываясь в голове Хуна, который уж слишком много обо всём думает. Он не понимает, почему не одергивает руку, продолжая чувствовать тёплые пальцы сверху, отрицает всякую симпатию к своему же полу, но просто не может оторвать глаз от омутов напротив. Взгляд медленно соскользает вниз, огибая губы с трещинкой ровно посередине, спускается к шее и ключицам, которые блондин оставил в «свободном доступе», не застегнув рубашку до конца, и Пак понимает, что стремительно сходит с ума. Это не первый раз, когда он засматривается на соседа после неоднозначных фраз или же намеков, отчего хочется просто волосы на голове рвать. Все установки начинают стремительно рушиться, и парень ничего не может с этим поделать. Кажется, Хун поплыл и очень сильно. — Почему ты постоянно психуешь, как маленький ребёнок, м? — поинтересовался американец, шумно вздыхая, хоть за громкой музыкой этого и не было слышно. Он пытается понять собеседника, но каждый раз сталкивается с колючками, который тот выпускает, словно боясь чего-то. Поведение соседа абсолютно нелепо и, на первый взгляд, совсем не обосновано, отчего терпение Чонсона на исходе, — Ты единственный, кого я вообще позвал сюда, потому что надеялся, что мы хоть как-то наладим наши взаимоотношения через музыку, но даже так ты умудрился вынести мне мозги ещё в комнате со своей неопределенностью. Пришлось закрыть на это глаза. Познакомил тебя с интересным человеком, а он даже слова приветственного не удостоился. Я опять закрыл глаза. Сейчас пытаюсь выяснить, что случилось, ты снова эгоистично молчишь, заливая в себя виски. Моё терпение не вечно, Пак Сонхун, но тебя ничего не смущает. Вот поэтому сиди и пей, сколько хочешь, а я пришел послушать своего приятеля. Если у тебя есть хоть капля совести, то ты подойдешь к этой чёртовой сцене, потому что пришли мы сюда вместе!       Сонхун слушал всё это, опустив глаза, как маленький ребёнок, которого отчитывают за совершенный проступок. В ушах гудело то ли из-за мыслей, то ли из-за громкой музыки, но каждое слово блондина хлестало сильнее плети и отдавало непонятной пульсацией в теле. Чонсон действительно многое терпел и зачастую старался перевести тему, чтобы сгладить углы, но Пак будто пользовался этим, совершенно не замечая, что поведение его уже выглядит нелепо. Стало стыдно, но парень даже не пошевелился, когда Джей резко встал с барного кресла и растворился в толпе полу трезвых людей, которые стянулись к сцене, ведь концерт начался.       Хун не понимал, что происходит в его жизни. Хочется спрятаться куда-нибудь, чтобы никто и никогда не нашел, но увы. Такое вряд ли удастся. Сердце разрывалось от смешанных чувств, голова трещала, а чувство вины просто сжирало изнутри, поэтому парень не придумал ничего лучше, чем заказать ещё выпивки и эгоистично залить в себя в надежде, что это всё глупый сон. ✈︎✈︎✈︎       Остыв немного, Чонсон решил вернуться к барной стойке, но не обнаружил там и следа соседа, который всё это время сидел и выпивал, не сдвигаясь с места. Парень подошел поближе и, поймав взгляд бармена, подозвал его к себе: — Вы не знаете, куда ушел темноволосый парень, который тут выпивал виски с яблочным соком? — поинтересовался Пак, и сотрудник сразу же выложил всю информацию, объяснив, что тот ушел в уборную, поскольку пролил на себя часть алкоголя. Джей шумно вздохнул и, поблагодарив незнакомца, отправился в указанном направлении.       В туалете оказалось тихо, и только шум воды и еле слышные маты разбавляли эту самую тишину. Пак покачал головой и направился на звук, замечая полуголого спутника, пытающегося отстирать свою рубашку. Будучи слишком занятым, Сонхун не заметил, что не один, отчего Джей молча облокотился плечом на стену и принялся просто наблюдать.        Рельефные руки напрягались от силы, с которой тот тер несчастную ткань по водой, как и не менее привлекательная спина, усыпанная созвездиями родинок. Картина действительно прелестная, если не учитывать тот факт, что минут двадцать назад они слегка повздорили. Однако Джей не мог отрицать, насколько Сонхун хорош, даже если и хотелось взять его на удушающий в этот же момент. — Блядский Пак Чонсон, который постоянно прав, — донеслось до чуткого уха, и блондин неслышно усмехнулся, прислушавшись к бубнежу парня, — Ни на секунду не выходит у меня из головы, что аж об стену биться хочется! — Так побейся. Может, мозги на место встанут, — подойдя почти вплотную, произнес Чонсон, опаляя ухо собеседника своим дыханием. Хун вздрогнул и посмотрел в зеркало, встречаясь с тем самым пытливым взглядом, который не давал сбежать. Когда он успел прийти и как долго вообще стоит? — Как много ты выпил?       Всё так же близко и горячо. Пак видел, что расстояния между их телами почти не оставалось и стоял, как истукан, завороженно смотря в карие глаза Джея в отражении. По телу бегали мурашки от теплого дыхания в районе шеи и уха, а голова, которая совсем уже отключилась от количества алкоголя, вообще не помогала. Сонхун — гетеро, тогда почему стоит и плавится лишь от мысли о близости с Чонсоном? — Если ты собираешься опять читать мне лекцию, то…       Но договорить парень не успел, ведь Джей грубо развернул его к себе лицом и буквально заставил отвлечься от внезапной стирки, зажимая между собой и столешницей. Блондин уперся  руками с двух сторон, преграждая пути для отступления, и оказался слишком близко к лицу собеседника, который тяжело дышал от неожиданности. Губы находились буквально сантиметрах в пятнадцати, отчего оба чувствовали прерывистое дыхание друг друга. — Хватит выёбываться и ответь на поставленный вопрос, — Чонсона вновь сжирало раздражение, и он еле-еле держал себя под контролем. Этот упёртый баран по имени Пак Сонхун никак не хотел идти на контакт, испытывая чужое терпение на прочность.        Блондин тоже может быть импульсивен, прямо как в этот момент, когда впился во влажные с привкусом алкоголя губы бесящего соседа, сминая их поочередно и покусывая. Ответ он получил лишь через секунд тридцать, когда Хун отошел от шока и, на удивление, стал отвечать, самолично углубляя поцелуй. Однако Чонсон уступать не собирался после такой нервотрепки, поэтому вжал парня посильнее, но уже в стену неподалёку, блуждая языком по неизведанной территории, иногда фыркая от попыток Пака перенять управление. — Псих, что ты делаешь? — Сонхун пытался возмущаться, жалко хватаясь за остатки своей гетеросексуальности, но каждое его слово было произнесено на выдохе, ведь Чонсон бесстыдно покрывал его шею и ключицы жадными поцелуями, отчего возбуждение ещё больше накатывало на обоих. Молочная кожа парня казалась такой привлекательной для американца, что он наслаждался каждым касанием, иногда покусывая, когда не мог сдержаться. Хун, который привык быть у руля и слушать, как девушкам от него хорошо, сейчас сгорал от близости с соседом и чувствовал, как медленно умирает та часть, которая отрицала реальную возможность всего этого. — Как же ты задрал со своими возмущениями, — недовольно фыркнул Джей и скользнул рукой в сторону паха, запуская руку сначала под ткань джинс, а потом уже и нижнего белья, касаясь возбужденной плоти. Сонхун издал не сдерживаемый стон, продолжая биться в агонии и внутреннем противостоянии со своей же природой, но он даже подумать не мог, что Чонсон может так влиять на него.        От пошлых движений Пака вдоль всей длины ствола парень получал неимоверное удовольствие, отчего сам не заметил, как стал вести себя громче, чем до этого. Джей заткнул его, впившись в чуть опухшие от напористости поцелуев уста, заставляя последующие стоны и вздохи растворяться на середине пути. Губы Сонхуна, несмотря на любовь говорить всё подряд и выпить, оказались сладкими, и американец всё не мог вдоволь насладиться ими, продолжая изучать, как в последний раз. — Сука, ну, почему ты так блядски хорош? — на эмоциях выпалил Хун где-то в небольшом перерыве между поцелуями, заставляя блондина усмехнуться и собраться расправиться с чужой ширинкой, которая еле сдерживала набухший от возбуждения член, как дверь в туалет почти с грохотом открылась, и моментально послышалось несколько незнакомых голосов.       Сонхун тут же отлетел от Пака, как ошпаренный, и, тяжело дыша, вернулся к раковине, где до сих пор лежала теперь уже полностью намокшая рубашка. Он судорожно схватился за неё, часто моргая, а потом вновь почувствовал голос над ухом, дергаясь: — Только попробуй забыть всё это, как протрезвеешь, Пак Сонхун…