Часть 6

      Натянув на тело пижаму с короткими шортами, омега идет на кухню, попутно громко топая. Там он тоже довольно громко шумит: брякает посудой, шкафчиками, и абсолютно всем своим распространяет гнев и агрессию. Однако еда им понадобится, ведь тащиться в магазин в утро выходного Чимин явно не собирается.       Все валится из рук, и Чимин, едва не порезавшись о кухонный нож, хватает недорезанный помидор, направляясь прямиком к брату в комнату. Швырнув в альфу несчастным овощем, омега орет:       — И какого хрена ты вернулся?! Будешь теперь сидеть здесь и молчать?!       — Ты че, охерел?! — Тэхен поднимает овощ, приземлившийся рядом с лицом, и зло смотрит сначала на него, а потом на брата. Альфа успел лечь на кровать и досчитать до двадцати, как Чимина снова прорвало.       Тэхен поднимается, подлетая к омеге за считанные секунды. Он хватает его за руку, слегка встряхивая.       — Угомони свою истерику, омега.       — Хватит указывать мне! — Шипит кошкой Чимин, поджав пухлые губы. И хоть омега в его груди покладисто опускает голову, Чимин не из того теста. Он никогда не сдавался брату. Омега смотрит яростно в глаза Тэхена, а сам дышит, жадно и глубоко, его терпким ароматом. Жар распространяется по телу, омега выше задирает подбородок и дергает рукой, чтобы освободиться, но не получается, — Пусти, мне больно, — а сам про себя упивается близостью, упивается тому крохотному контакту, какой удалось заполучить.       — Тебе, блять, только указывать и нужно, потому что сам ты додумываешься только до хуйни, — Тэхен толкает Чимина к стене и подходит ближе, нависая над ним, смотря сверху вниз.       — На эту хуйню ты меня и толкаешь, братик, — скалится Чимин, вжавшись в стену спиной.       Внезапно он ощущает себя таким маленьким под сильным телом альфы, таким крошечным… Тело помнит каждое прикосновение, каждую ласку, и клубника в воздухе становится слаще и гуще. Чимин едва не подгибает ноги, когда вдыхает их смешанный аромат.       — Я хочу метку.       Тэхен разворачивает Чимина лицом к стене, прижимаясь всем телом сзади. Он сжимает рукой горло омеги, вторую запуская тому под пижамные шорты.       Его выдержка, его выстроенная тактика идет прахом, стоит только омеге показать каплю своей покорности. Напомнить альфе о своей власти над ним.       — Ты не заслужил, — Тэхен сильнее сдавливает руку на горле, второй пробираясь к самому горячему месту.       Чимин шипит и извивается в чужом захвате, но делает только хуже: киска как раз попадает на длинные пальцы альфы, из-за чего омега вздрагивает и сбивается с дыхательного ритма.       В груди горит от боли и обиды, внутренняя омега скулит от услышанных от альфы слов, она не понимает, почему ее отвергают, заставляя хозяина испытывать свои чувства. Чимин не может пошевелиться, внизу живота облизывают языки пламени возбуждения, и он шипит сквозь стиснутые зубы, смаргивая с глаз злые слезы.       — А Джин заслужил?       — Так хочется думать о чужих членах? — Тэхен поднимает голову Чимина за шею. Длинные пальцы обвивают ее больше, чем на половину, продолжая надавливать.       Рука внизу ласкает влажную киску почти грубо: разводит половые губы, сразу приставляя два пальца к дырке. Тэхен толкается внутрь, бедрами подаваясь вперед в этот же момент. Альфа готов показать омеге его место, заставить замолчать и слушать.       — Будешь думать только о моем.       Чимин невольно стонет. У него просто нет выбора, Тэхен идеально управляется с его отзывчивым телом. Выгнув спину, омега подставляет медленно бедра навстречу, хрипло выстанывая из-за передавившей глотку ладони. Он хрипит громче, активнее трется клитором, вжимая пухлые губы в пальцы.       Альфа насаживает омегу на пальцы, пока сам может сдерживаться. Горький шоколад плавится, становясь все ярче и приторнее.       Тэхен быстро убирает руку.       — Раздевайся. И иди на кровать.       Чимин хочет пойти в протест, хочет продолжить ругань, но стальной голос альфы будто изнутри побуждает повиноваться. Если я подчинюсь, альфа захочет укусить?       Так думает омега Чимина, и он идет раздеваться в растрепанных чувствах, оставаясь полностью обнаженным перед Тэхеном.       Альфа приближается к Чимину, по пути расстегивая ремень на потертых широких джинсах. Он спускает их вместе с бельем, и, взяв омегу за затылок, прислоняет лицом к члену.       Он берет орган в руку и сам подносит головку к губам Чимина, проводя ей по теплому рту.       — Займись делом лучше, чем нести херню, — почувствовав, что Чимин хочет возразить, Тэхен толкает головку между губ омеги, придерживая его за затылок.       Насилу открыв рот, Чимин позволяет органу лечь на скользкий язык и толкнуться дальше, упершись головкой в заднюю стенку глотки. Омега давит рвотный рефлекс и смыкает губы вокруг толщины, не сводя яростного взгляда с лица альфы.       Чертовски красив. Безумно красив, когда проявляет свою доминантность, и Чимин разрывается между желанием прикусить альфий член или высосать из него всю душу. Расслабив глотку, омега опускает взгляд и сосредоточенно насаживается глубже, постанывая от ощущений. Толстый орган проходит глубже, и Чимин радуется первой победе, не прекращая пускать по стволу вибрацию. Пальцами вцепившись в сильные бедра, Чимин держится, продолжая расслаблять глотку.       Альфа злится, и не может дать себе отчет о том, что это всего второй раз, когда омега держит во рту член. Тэхен сильнее сжимает волосы Чимина, насаживая того почти глоткой до упора. Глаза закатываются от удовольствия, смешанного со злобой, которая так сильно бурлит во всем теле.       — Сосать выходит у тебя куда лучше, — Тэхен смотрит в горящие глаза снизу, но не дает выпустить орган изо рта. Омега выглядит таким подчиненным, Тэхену хочется упиться этим чувством, показать свою значимость и вес, поэтому он толкается глубже, до задушенных хрипов.       Когда нос упирается в щетинистый лобок, а глаза залиты слезами, Чимин давит пальцами на бедра альфы, пытаясь оттолкнуть. У него саднит челюсть и слезятся глаза, слюна выделяется в бешеных количествах, и когда ему наконец-то удается оттолкнуть альфу, он жадно и сипло дышит, освободившись от члена. Слишком много. Неужели он никогда не сможет дать Тэхену то, что ему нравилось в других? В Джине?       Отказ в метке все еще горит у омеги в груди праведным огнем, Чимин смотрит на альфу и видит оппонента, который причиняет боль. Дернув головой, он закрывает глаза и самостоятельно насаживает себя на член, принимаясь активно совать так, как учили. Он ничем не хуже других. И если Тэхен не хочет его кусать, так пусть трахнет еще раз.       Тэхен наслаждается ощущениями через злость, которая вспыхивает новыми огнями, когда альфа вспоминает все ядовитые фразы, что кидал в него бездумно омега. Его глупый рот заслуживает быть опороченным, и Тэхен не скупится на толчки в не разработанную глотку.       — Болтаешь ты все еще грязнее, — Тэхен отстраняет омегу от члена, отталкивая за плечо. — Уходи.       Чимин промаргивается, приходя в чувство. Он осматривает комнату, натыкается на длинные ноги альфы и поднимает растерянный взгляд. Ему не послышалось? Он… Выгоняет его?..       Омега тут же подрывается с места и несется в комнату, трясущимися руками пытаясь закрыть дверь изнутри. Бросив это дело, он, сквозь застилающий слезами взгляд, натягивает на тело максимально закрытую одежду. Униженный и растоптанный, он мечется взглядом по знакомым предметам, ощущая себя лишним. Омега в груди воет и скребет, и Чимин не замечает, как из глаз льются крупные слезы. Он хватает свой бумажник и пихает в карман, чтобы уйти из дома.       Невыносимо здесь находиться. Он даже представить не мог, что Тэхен способен использовать его и выбросить, точно ненужную игрушку. Трахнуть, привязать к себе словами о любви, а затем просто выгнать, как дворнягу.       Он же не заслужил. Чимин глотает обиду, хотя хочется орать на весь мир, и натягивает кроссовки на ноги, чтобы поскорее отсюда убраться.       Тэхен успевает натянуть джинсы на узкие бедра, оставив расстегнутым ремень. Он встает перед дверью за несколько секунд до того, как омега вылетает из своей комнаты.       Ситуация повторяется, и Тэхен уже знатно устал от сегодняшних американских горок.       Но, несмотря на эту усталость, он будто бы не хочет с них слезать. Никогда.       — А чего случилось, Чимин-и? Неприятно чувствовать себя первым попавшимся под руку, когда захотелось? — Тэхен бросает в ответ ранившую его ранее фразу.       Чимин не смотрит на альфу, игнорируя его присутствие. В глотке стоит ком, ему больно, но он продолжает собираться неизвестно куда, лишь бы не здесь. Из куртки омега выгребает ключи, распихивает по карманам найденную мелочь и телефон с наушниками.       — Спасибо, что трахнул, облегчил остальным работу, — хрипит все же омега, еле выдавив слова сквозь зажатое горло. Оно болит из-за сдерживаемых слез и ранних манипуляций, каждое слово дерет на живую. — Свали с дороги, — полностью собранный, он стоит перед выходом, держа на плече сумку.       — Ты сказал мне столько дерьма, и теперь думаешь, что можешь уйти? — Тэхен скрещивает руки на груди, абсолютно спокойный в том, что омега никуда не уйдет.       Ярость взвивается в груди новыми всполохами.       — Ты выгнал меня, я собираюсь уйти. В чем проблема? — Чимин не повышает голос только по одной причине, которую он сейчас готов с корнем выдрать из штанов брата. — Свали с дороги, я сказал, пока не услышал еще пару ласковых.       — В том, что я хотел отправить тебя в комнату успокаиваться. Потому что я не могу, — Тэхен глубоко дышит. — И мне нужно время, чтобы тебя простить. Я не хочу тратить это время на то, чтобы думать, по каким ебеням ты шароебишься. Если надо, я здесь всю ночь простою. Возвращайся, ты никуда не пойдешь.       — Успокаиваться?! — взвизгивает омега, швырнув на пол сумку. Он морщится и закашливается, держа себя за горло, сбавив тон голоса. — Как думаешь, успокоюсь ли я, зная, что я не заслужил метку и гожусь только на то, чтобы сосать член? Спокойной ночи, альфа, — шипит Чимин, действительно вернувшись в комнату. Он снимает куртку и ложится под одеяло прямо в одежде, утопив лицо в подушку, которая тут же впитывает первые слезы.       Тэхен уходит в комнату, когда окончательно убеждается, что омега не собирается покидать квартиру. На всякий случай он забирает ключи из выкинутой Чимином сумки. Воздух в комнате превращается в сплошной клубок дыма, который Тэхен выветривает только под утро.       Бессонная ночь выдалась тяжелой. Альфа злился, плакал, бил подушки. Ругал себя, Чимина, Джина, этот ебучий байк. Если бы он не решил им Чимина впечатлить, то, возможно, все было бы в порядке. Хотя, возможно, выяснить все в самом начале для них даже лучше.       Тэхен понимает, что он не готов каждый раз к таким концертам. Он не готов каждый раз слышать от Чимина токсичную ересь вместо обычных вопросов, которые его волнуют, потому что это до добра не доведет. Обвинения, подозрения, ревность — Тэхен попросту не умеет с этим справляться. Может, они поспешили? Никто из них не знает, что такое нормальные отношения, которые строятся не только на одинаковых вкусах в постели.       Альфе кажется, что его голова скоро лопнет. Он выходит на кухню под утро, заваривая себе самый крепкий кофе, который возможен. Рабочая смена начнется только через три часа, которую каким-то образом нужно пережить.       Чимина вырубает спустя несколько часов безудержных рыданий в подушку. Омега не кричал и не издавал громких звуков, он прятался под одеялом прямо как тогда, как ребенок, когда старший брат не желал его компании, выбирая своих друзей, любовников, кого угодно, но не его.       История повторяется. Наверное, омега никогда не сможет стать достаточно красивым, достаточно привлекательным и интересным для Тэхена. У него нет той искры, в нем нет ничего, что могло бы заинтересовать альфу надолго, кроме дырки между ног, которую тот с удовольствием опробовал и выбросил. Чимин с горечью осознает то, что сколько бы он ни старался, все это бессмысленно. Он был прав с самого начала — это только разрушит их. Они никогда не были близки: ни как братья, ни как друзья, ни, как оказалось, ни как любовники. Какой бы ярлык Чимин на себя ни повесил, ни один из них не приближает омегу к возлюбленному ни на шаг.       С утра омега чувствует себя полностью выжатым и опустошенным. Он переодевается из мятой одежды в широкий оверсайз-костюм с мягким подкладом, не желая больше никому показывать хоть кусочек своего тела, идет на кухню, чтобы попить, когда натыкается взглядом на сгорбленную спину.       Он не готов сейчас разговаривать. Горечь отказа подступает к горлу, но Чимин проглатывает ее, как и свою гордость.       — Привет, — хрипит севшим голосом, наливая в стакан апельсиновый сок.       Тэхен, так глубоко погруженный в свои чувства и мысли, вздрагивает от звука голоса. Он оборачивается, и когда видит Чимина, чувствует как на сердце стягивается полиэтиленовый мешок. Никакого доступа к кислороду.       — Чимин… Сядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить.       Омега садится напротив, а в животе уже бурлит мерзкое предчувствие неизбежного. Чимин видит, что альфа не скажет ничего, что могло бы помочь им хоть как-то выйти из этой ситуации и остаться… Вместе, но не позволяет себе плакать, прикусив щеку с внутренней стороны. Он кивает вместо того, чтобы спорить, о чем они должны поговорить. Кажется, будто выдави хоть звук, и он упадет на колени, лишь бы все это быстрее закончилось.       Тэхен был решительно настроен до момента, пока не увидел Чимина. Такого маленького, разбитого, его Чимина.       Тэхен любит его слишком сильно. Всегда: когда тот злится, ругается, плачет, капризничает, дурачится, веселится, стонет, бурчит, поет, спит, болтает без умолку или молчит в страхе, как сейчас. Тэхен любит его сильнее всего на свете, и он уверен в том, что это навсегда.       Эта настоящая любовь посетила их не в то время, не в том месте, не в той вселенной. Жизнь была жестока к ним, сделав их встречу неизбежной, а любовь — невозможной. Альфа смотрит на любовь своей жизни, закусывая щеку изнутри, зеркаля действие брата. Он тяжело вздыхает, приступая к тяжелой речи:       — Вчерашнее… В очередной раз показало мне, что мы с тобой — бензин и спичка. Абсолютно бесконтрольные, — он опускает голову. — Нам нужно многому научиться. Понять что-то. Себя. Друг друга. Услышать друг друга. Тогда. возможно, у нас что-нибудь получится. А пока…       — А пока ты хочешь сбежать, как делал это всегда, да? Искать себя там, среди незнакомых людей, вечеринок и тусовок? — в голосе Чимина нет ничего, кроме глубокой боли и разочарования. Он не хочет верить, что надежда, возродившаяся из пепла чужим признанием, рассыпается прахом, как куча золы. Он не хочет мириться с тем, что сейчас все рушится и ломается, но не может никак этому помешать, потому что Тэхен всегда был таким. Мнение Чимина мало что для него значило.       — Вот я об этом и говорю, — устало выдыхает альфа. — Пока ты слышишь только себя, не меня, у нас не получится. Ты даже не спросил, кто такой Джин. Тебя волновало только то, спали мы или нет, и ты сделал свой вывод по ответу, брошенному во время ссоры. Ты подозреваешь и обвиняешь меня в том, чего ждешь от меня, но чего я даже не делал.       — Я ни в чем тебя не обвиняю, — качает головой Чимин, вздыхая. — Я вспылил и наговорил кучу гадостей, я знаю, но… Это не то, что я думаю на самом деле. Мне было больно, поэтому… Я не нашел выхода лучше, чем причинить боль тебе. А Джин… Что мне нужно знать о нем, чтобы не ревновать к бывшему любовнику? Ты хоть пробовал поставить себя на мое место? Ты готов был выколоть всем альфам глаза в забегаловке, а я ведь их даже не знаю, а тут… Человек, с котором ты был близок и душевно, и физически… Кто не заревнует? Ты игнорировал меня всегда, когда дело касалось Джина. А вчера он снова явился, и вы так мило ворковали…       — Чимин, ты сделал мне очень больно тем, что просто «вспылил», — Тэхен смотрит в стол. — Я, конечно, тебя прощу, я всегда буду тебя прощать. Но это… Я бы хотел по-другому. Я не хочу для тебя и для себя того, что было вчера, потому что это было отвратительно. Я не виноват в том, что у меня есть близкий человек. И он им останется, Чимин, как мой друг. Как человек, который был рядом тогда, когда никого не было. Даже тебя. Ты можешь познакомиться с ним, ты можешь спросить у меня о нем что угодно, я все тебе расскажу. Но если. если ты не веришь мне в том, что все прошлое осталось в прошлом, ты уверен в том, что веришь, что я люблю тебя? — Тэхен поднимает опухшие от отсутствия сна глаза на Чимина.       Даже тебя… Чимин глотает тугой ком, ему невыносимо от мысли, что Тэхен снова хочет уйти. Но понимает, что если заставит остаться, будет только хуже.       — Что ты предлагаешь? — спрашивает омега, глядя на дрожащие пальцы, которые теребят края рукавов толстовки.       — Нам нужно научиться слышать друг друга. И доверять друг другу. И, — Тэхен кладет руки на стол, ладонями вниз. — Пока мы в таком положении, у нас слабо выходит. Я нашел комнату здесь, неподалеку, с зарплатой в агентстве я потяну. И ресторан. Было плохой идеей туда приходить.       — Я понял, — кивает омега. — Тебе помочь… Собрать вещи? Я могу попросить выходной и…       Омега гулко вздыхает. Это все не то… Почему это происходит сейчас с ними? Что он должен сделать, чтобы облегчить их боль? Почему любви оказалось недостаточно для того, чтобы обрести счастье? Начиналось ведь все… Так хорошо…       — Не нужно, — мягко отвечает Тэхен. — Я справлюсь, у меня их немного.       Альфа поднимается из-за стола, выходя из кухни. На сердце скребется почти дохлая стая кошек, не давая Тэхену ни секунды на безболезненный вдох. Все тело ломит, голова тяжеленная, но он упрямо скидывает вещи в сумку. Благо, у него их действительно немного: все влезает в одну большую спортивную сумку, с которой он недавно к Чимину и завалился с «радостной» новостью о переезде.       В коридоре альфа держит в руках ключи, долго смотря на брелок сердечка, который ему когда-то давно нацепил на старые ключи его братик.       Чимин выходит провожать брата, когда тот полностью готов. Смотрит на него побитой собакой, не хватает жмущихся к голове ушей. Хвостом метет по полу, и не знает, куда деть мокрые глаза. Вернется ли Тэхен? Получится ли у них когда-нибудь стать друг для друга кем-то или…       Тэхен берет шлем в свободную руку, собираясь покидать квартиру, но останавливается. В его голове бардак, в отличие от сердца. Оно давно определилось, выбрало, поняло. Ему не нужны все эти спектакли, разборки и выяснения отношений, потому что ему все ясно. И именно оно заставляет Тэхена опустить сумку на пол и сделать два шага вглубь квартиры, к своей омеге.       Альфа укладывает ладонь Чимину на щеку, приподнимая его лицо, и опускается, чтобы поцеловать. Спокойно, но сильно. Медленно, но быстро. Тэхен знает, что это правильно. И что:       — У нас все получится.       Альфа гладит большим пальцем скулу любимого и возвращается к двери. Взяв сумку, он выходит за порог.       Чимин держится из последних сил не рвануть следом. Не схватить поперек талии и не затащить обратно в квартиру, как делал это вчера на этом же месте. Вместо этого он стоит и смотрит на то, как любовь всей его жизни, самый любимый, желанный и родной альфа, оставляет его одного.       Когда Тэхен подходит, в животе оживают бабочки. Он снова чувствует этот аромат шоколада, который пленил его много лет назад, чувствует тепло в больших ладонях и нежность на сладких губах. Чимин жмурится и отвечает пылко, со всей той любовью, что у него хранится внутри, что выливается в набравшиеся в глазах слезы. Омега с трудом отстраняется и отпускает альфу, и с еще большим — закрывает за ним дверь. А затем скатывается по ней вниз, прижавшись спиной, и наконец-то плачет навзрыд, позволив всем эмоциям высвободиться наружу.       Тэхен входит в эту бездушную комнату, абсолютно ничего не чувствуя. Все его чувства остались где-то вне него, выплеснутые через слова, слезы, секс. Внутри него сейчас большая дыра, черная и холодная, засасывающая в себя все, что попадается на пути.       Альфа опускается на скрипучую кровать, откидываться на подушку сразу в одежде, в которой был. Все равно. За окном пасмурно, и в комнате он свет не включал — все серое и безжизненное.       А чего он хотел? Чего он ожидал от себя, не умеющего связать пары слов, когда дело касается чего-то серьезного? Быть весельчаком, душой компании, клоуном, у него получается куда лучше, чем быть просто хорошим человеком. Тем самым, который не обижает своих близких тем, что просто существует. Тэхен хочет все исправить, действительно хочет, чтобы у них все получилось, но не имеет ни малейшего представления о том, что ему нужно для этого сделать. Ему так хочется, чтобы его услышали и поняли, но выразиться правильно у него, видимо, не получается.       Чего он хотел? Любить Чимина таким, какой он есть, и быть любимым за то, какой он есть. Звучит просто, но на практике оказалось сложнее. Чимин ревнивый, вспыльчивый, неуверенный, а Тэхен колючий, упрямый и свободолюбивый. Им обоим нужно уступить, но что тогда получится? Работа над отношениями или полная замена составляющих, чтобы совместимость сработала? Что в себе нужно изменить, чтобы стать тем, кого Чимин хочет видеть рядом, с кем рядом ему будет хорошо?       Если Тэхен изменит в себе все, что может не нравиться его любви, он останется Тэхеном? Это как корабль, в котором заменили все детали. Это все еще тот же корабль?       Они вообще подходят друг другу? Или любовь не задается этим вопросом, когда выбирает своих бойцов?       Тэхен буквально слышит, как в его голове крутятся шестеренки. Он обязательно что-нибудь придумает. Сам или с чьей-то помощью, но так все точно не оставит. Не теперь.       Омега не помнит, сколько так просидел на полу. Когда слезы закончились, он просто обнял колени и замер в одном положении, точно статуя, на плечи которой водрузили неподъемный груз.       Быть без Тэхена: каждодневное испытание, с которым Чимин боролся всю свою жизнь. И теперь, когда он на миг познал, что такое вместе, вернуться в начало было убийственно. Омеге так плохо, что дыра, разрастающаяся в груди, грозится проглотить его самого целиком. Он не понимает, сколько сейчас время и какой день недели. В голове холодный туман, темная ночь, в потемках которой омега слепо блуждает, ища того, без которого жизни своей больше не видит.       Ближе к вечеру омега перебирается в комнату брата, где все еще ярко пахнет шоколадом. Чимин всхлипывает, глядя на кровать, а затем идет к ней и прячется в одеялах с головой, размазывая по ароматным подушкам слезы. Чимин барахтается и крутится, старается собрать как можно больше феромонов, чтобы окружить себя ими сверху донизу.       Он любит Тэхена. Любил всегда беспроглядно и слепо, любил тогда, когда тот надолго уходил, когда казалось, что в его жизни просто не существует Чимина.       Он прокручивает в голове одни и те же эпизоды. Он все еще не готов мыслить рационально, так как раненые чувства слишком сильны. Омеге в груди тяжело смириться с тем, что ее отверг выбранный ею партнер, но Чимин понимает, что ничего не закончено. Этот поцелуй на прощание, эта нежность… Они просто не могут закрыть глаза на все, что они друг к другу испытывают.       Чимин шмыгает и трется о подушку носом, притираясь глубже к шоколадному аромату. Теперь дни снова будут тянуться бесконечно долго…