торг

      Я остался один. Пытался уснуть, но сон не шёл. Днём меня здорово выключило, а от Паучьих таблеток я воздержался. Я лежал, как мне казалось, долго, бесконечно долго, отчего совсем разболелась голова. Даже придумал план: если Лорд задержится, а Стервятник так и не появится, попробую потренироваться ходить.       Но план так и остался планом. Уныние оказалось сильнее.       В итоге я просто выключил свет и стал ждать Лорда, решив, что будет вполне неплохо просто заснуть. Я завидовал его чувству времени. Наверное, если бы у меня было такое же, я хотя бы понял, который сейчас час, хоть примерно.       Перевернувшись на бок и стараясь устроить больную ногу как можно удобнее, я уставился в окно. Мороз сковал стекло так крепко, что казалось, сейчас оно разлетится вдребезги. Через какое-то время я заметил, что иней пробрался и вовнутрь, расположившись по углам рамы пушистым узором.       Когда наблюдение за окнами и узорами мне надоело, я сполз с кровати, нашарил сигареты под боком. В голову полезли мысли, как однажды я провёл ночь на подоконнике. Теперь же мне такой трюк не удастся… В отражении стекла я видел только мерцающий отблеск огонька своей сигареты. Я задумчиво ковырял утеплитель в раме — обычную посеревшую вату. Докурив, с трудом перебрался обратно на кровать, давая здоровой ноге немного отдохнуть.       До этой зимы я думал, что травмированное колено ― самое худшее, что могло со мной случиться. А теперь даже поход в туалет и не поход вовсе, а целое приключение. Я тяжко вздохнул.       Лорда всё не было. В голову стали закрадываться плохие ночные мысли.       А что, если он забил и остался в стае? Нет, тогда это ничего, я за него спокоен. Но если он так спешно смотался ради Рыжей? И теперь остался у девчонок на ночь? Ух, если бы я попросил, Молли надавала бы ему по лицу. Я даже не завидовал тому, что Лорд сейчас может быть у девчонок — я и сам всегда могу туда прийти, Габи уже на меня не злится.       Чёртова Рыжая! Значит, правильно она не понравилась мне в нашу первую встречу. Лезет, чтобы всё испортить, чтобы Лорд перестал видеться с Табаки.       Я выругался. Моя ситуация даже хуже ― меня так-то просто использовали!       Я ещё долго просидел, истекая ядом и ненавистью к Жиду, изредка переключаясь на жалость к себе, пока шорох не остановил поток моих мыслей. Я замер, прислушиваясь. Шорох не прекращался. Кто-то шебуршал за дверью, в коридоре, что-то нашёптывая. Жаль, что это не могут быть мои крысята.       Я с трудом потянулся за костылями и поковылял к двери, ориентируясь только на полоску тусклого света внизу. Остановился, замер. Шум продолжался. Тогда я открыл дверь, уперев себя к стенке, чтобы не свалиться; затем снова взял в руки костыль.       ― Здесь никого нет, ― прошептал я в тусклый коридор.       ― Здесь никого нет, ― убеждал себя я, внюхиваясь в Могильник. В палате было безопасно, пусть это и была территория Могильника, но коридор был совершенно иным миром.       Я прислушался и понял, что слышу сам Могильник. Снова ощущал настороженный шёпот стен, шорохи, постукивания невидимых пальцев рук.       ― На пять минут нельзя одного оставить, ― по коридору спешно катил Лорд.       Я неловко посторонился. Лорд заехал в палату, не переставая ворчать. Он него пахло свежей одеждой и кремом для бритья.       ― Прогуляться решил? — спросил он, глядя на меня с укором.       Я вяло заболтался между костылей, показывая своё отрицание. Лорд хлопнул дверью, едва не прищемив щупальца Могильника.       ― Нечего там делать. Вот вернёшься в коридоры, там и нагуляешься.       Я кивал его словам, но думал совсем о другом. До того, как он появился в поле зрения, я увидел, как сизая рука вытекла из стены и цапнула чайник с красным КОФЕ по белому боку. Показалось или нет?       ― Сыграем в карты? ― спросил я, возвращая себя в реальность и отходя от двери.       ― Честно говоря, думал, ты уже спишь, ― Лорд переместился на свою кровать, зачем-то поправляя воротник своей рубашки.       ― Не могу уснуть.       ― Я так и понял, — кивнул он. — Привет тебе от Табаки, зовёт в гости, когда выберешься отсюда. Вот, мешочек с изюмом нам передал.       Он вытащил небольшой тканевый мешочек и положил его рядом.       ― Карты? ― повторил я.       ― Может, лучше спать? ― отмахнулись от меня.       ― Расслабляет, ― я не сдавался.       ― Книга тоже расслабляет, ― отбил подачу Лорд.       Каждый остался при своём.       ― Ладно, ― сжалился я, в душе протестуя такому раннему завершению посиделок, ― ложись.       Я неловко завалился обратно на кровать, с трудом устраивая больную ногу.       ― Лицо? ― окликнул меня Лорд. ― У тебя точно ничего не болит?       Я посмотрел на Лорда — тот был уже под одеялом. Постарался, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.       ― Нет. Тут башка устаёт, не тело. Думаю, смогу уснуть.       Судя по выражению лица Лорда, он не поверил моим жалким отговоркам. Я прикусил язык, прежде чем изо рта вылетело бы ещё несколько фраз о том, как я не устал, и что бессонница здесь от скуки. Сейчас я мог только мечтать о посленаркозном сонном состоянии. Я лежал и пялился в потолок под посапывание Лорда, как мне показалось, бессчётное количество часов. И лишь когда на пороге появился Стервятник, время сдвинулось с мёртвой точки.       Он оповестил о своём приходе робким стуком в дверь, два раза, затем – вопросительная тишина. Как птица, просящаяся в дом погреться. И в отличие от примет, от этой птицы не стоило ждать беды, для неё это было бы оскорбительно.       Моё сердце ответило в том же ритме на два счёта. Это я выучил, когда, будучи в ясном расположении рассудка, присутствовал неподалёку от актового зала, где Стервятник терпеливо обучал сольфеджио особо бестолковых птенцов.       — Входи! — вырвалось у меня, слишком уж торопливо. — Там Могильник за дверью... и Пауки, ну, и всё такое.       Стервятник шагнул внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. На секунду он нерешительно замер на пороге, бросив взгляд на соседнюю кровать, где в полумраке угадывался силуэт спящего Лорда.       ― Не помешал, Лицо?       ― Думал, ты уже не придёшь, ― я неловко размахался руками, рискуя смахнуть на пол пепельницу — вот тогда бы Лорд точно проснулся и настучал мне по голове, даже в присутствии Стервятника.       Стервятник, всё это время наблюдавший за мной с порога, вопросительно поднял брови.       ― Я думал, что докучаю тебе, ― ногти по привычке цокнули по стене. Он встрепенулся, снова бросив взгляд на Лорда, и застыл, опустив беспокойные ладони на набалдашник трости. ― Дело в том, ― он тихо кашлянул, ― что накануне я был… излишне откровенен, и мог показаться тебе навязчивым.       ― Ты думал, что я тебя прогоню?       Мы оба глянули друг на друга в смущении. Кажется, наши разговоры давно перестали быть на уровне вожак-птенец.       ― Проходи, ― я прикусил язык, но тут же добавил: ― Пожалуйста. Не стой на пороге. Лорд дрыхнет так, что пушкой не разбудишь, а я прождал тебя, ― я попытался выразиться без матерных эпитетов, ― весь этот длинный чёртов день.       Я подвинулся, надеясь, что Стервятник поймёт, что я не мастер светских бесед, и просто присоединится к моему ночному безделью.       ― Прости, птенчик, ― выдохнул Стервятник. На мгновение мне показалось, что он собирается уйти. Но он сделал шаг вперёд, появившись в кругу жёлтого света, освещавшего мою кровать. ― Папе Стервятнику теперь неловко за свои постыдные мысли, и мне действительно очень жаль, что ты прождал меня, ― уголки его губ чуть дрогнули, ― весь этот длинный чёртов день.       В этот самый момент мы посмотрели друг на друга, и я почувствовал, как горят мои уши. Стервятник в точности повторил за мной мою идиотскую фразу, а я не знал, как себя вести дальше.       От неловкости и бесконечных вежливых фраз нас спасли предметы, что всё это время ждал своего часа в кармане пиджака Стервятника. Он вытащил кулёк с моей вышивкой и тонкую библиотечную книжицу с потрёпанными уголками. Сначала мне показалось, что Папа принёс мне сборник рассказов для дошколят.       ― Вот, ― Стервятник поднёс книгу к свету, ― принёс тебе развлечение. Теперь думаю, что стоило сделать это раньше.       ― Никогда не поздно, ― беспечно ответил я, ― не парься. Не переживай, в смысле, ― я принял у него тонкую книжку и принялся рассеяно вертеть её в руках. ― Спасибо.       ― Не спеши с выводами, ― Стервятник, кажется, понял меня по-своему. — В этой книге больше смысла, чем кажется на первый взгляд.       Я и не делал выводов — просто пялился как идиот на обложку, где светловолосый мальчишка в шарфе стоял на круглом шарике луны, любуясь розой в банке. Он напомнил мне Незнайку, только без дебильной шляпы. Я решил довериться выбору Стервятника и открыл книгу.       На внутренней стороне обложки виднелся пожелтевший от времени листок, испещрённый датами.       ― Ты её читал? ― спросил я, уже понимая, насколько глуп был этот вопрос. Ну конечно же он читал, ведь минуту назад он буквально описывал произведение.       ― И не раз, ― отозвался Стервятник, без тени раздражения.       Либо у него уже выработался иммунитет к моим тупым вопросам, либо же был на сегодня прочный запас терпения. В любом случае я должен был быть благодарен за это.       ― Почитаем? ― предложил я, уверенный, что он сам этого хочет, но не говорит.       ― С удовольствием послушаю тебя, птенчик, ― согласился Стервятник. ― Но прежде, позволишь мне взять подушку?       Я готов был ему отдать все подушки Дома и соорудить из них новый, лишь бы он остался со мной подольше. Только вот читаю я хреново — как бы моё исполнение не отбило у него желание перечитывать эту книгу.       ― Вот, ― я протянул подушку, предварительно взбив её, как мог.       ― Премного благодарен.       Стервятник подложил подушку между собой и железной перегородкой койки, и даже расположился более расслабленно. Я решил, что это хороший знак.       Я перевернул страницу и начал читать. Стервятник сонно прикрыл глаза, но я знал — он слушает. Я старался не заикаться, выговаривать слова чётко, чтобы он выдержал моё чтение как можно дольше.       ― Боюсь, моё чтение годится в качестве пыток, ― пошутил я, одолев первую главу, ― а Лорд сейчас впадёт в глубокую кому.       ― Ты излишне строг к себе, ― Стервятник лениво приоткрыл один глаз, затем сдержанно потянулся.       ― Тебе удобно? ― засуетился я. ― Может, вторую подушку?       — Благодарю за заботу, но мне ничего не нужно. Продолжай.       ― Тогда, может по ролям почитаем? ― неожиданно для себя выпалил я. Раньше мне это казалось чем-то из разряда средневекового флирта. А теперь мне вдруг захотелось глубже погрузиться в сюжет книги о Маленьком Принце, и позвать Стервятника с собой.       Он, едва смеживший веки, снова открыл глаза, по-птичьи моргнул и приподнялся, чтобы лучше видеть страницу.       ― Почему бы и нет.       В голосе слышалась сонная хрипотца — возможно, моё убийственное чтение всё же подействовало и на него. Вместе мы одолели ещё пару глав, и, не сговариваясь, остановились где-то среди баобабов.        ― Покурим? ― я умоляюще посмотрел на Стервятника, потирая глаза. Тот, наблюдая за мной, машинально повторил жест, но тут же спохватился, едва не смазав чёрное в уголках век.       ― Пожалуй, ― он подавил зевок. ― Прошу прощения, ночь даёт о себе знать.       Он смущённо отвернулся.       ― Надо было запастись кофе, ― вздохнул я, хотя сна у меня было ни в одном глазу. Просто хотелось пить, хотя бы того же кофе.       Мы закурили.       ― Можем выпить чай, если удастся найти запасы в тумбочке, ― задумчиво произнёс Стервятник.       В этот самый момент я едва не свалился с подоконника в попытке так же изящно умоститься в узком пространстве, как он. Стервятник, зажав губами сигарету, ловко подхватил меня двумя руками и вернул на место, после чего невозмутимо продолжил курить. Я поймал себя на мысли, что, попытайся я провернуть такой манёвр, то, как минимум, измусолил бы весь сигаретный фильтр, не говоря уже о том, что смачно навернулся бы на пол.       ― Хотел спросить, Лицо, ― нарушил молчание Стервятник, ― что же в книгах тебя так пугает?       ― Да я это… ― растерялся я. ― Никогда особо не интересовался этим всем. Занудно это всё.       Тут же я понял, что сморозил глупость.       ― Это я раньше так считал, — поспешил исправиться я.       ― То есть, ― мне показалось, что Стервятник очень доволен тем, что пришло ему на ум, ― ты, выходит, обрёл свою книгу? Ту самую, из-за которой казавшееся скучным занятие вдруг стало тебе по душе?       ― Ну, ― я почесал макушку, ― получается так. Наверное.       — Однако звучит так, будто ты сам в этом не уверен, — хитрый прищур Стервятника, внезапно пробившийся через сонную меланхолию, вынуждал задуматься. Но больше мне хотелось заныть от растерянности. В этом месте только и оставалось, что ныть и хвататься за голову от тоски.       ― Наверное, ― снова повторил я, ощущая себя под прицелом жёлтых глаз тупым и несчастным.       ― Прости, ― Стервятник отвёл взгляд, ― не хотел тебя смущать.       Он замялся, а я старался всем своим видом показать, что меня вообще ничего смутить не может.       ― Просто, ― продолжил он уверенней, ― подумал, что, быть может, библиотека смогла бы теперь открыть для тебя и другие свои стороны, не только как место сбора кучки картёжников.       ― Как место сбора шумных девчонок, ― вставил я. ― Вопли стоят, как в курятнике.       — Как место, где можно найти что-то ценное, если знать, где искать, — уточнил Стервятник.       Я прикусил язык. Не хотел, чтобы он подумал, будто я не воспринимаю его слова всерьёз. Стервятник же переключил своё внимание на изучение ногтей. И что он хотел там разглядеть в такую темень?        Мне стало стыдно за свои тупые шутки, и я попытался хоть как-то вернуть Стервятника к диалогу, пока он окончательно не закрылся от меня, а то и не ушёл бы вовсе.       ― Библиотека, — начал я с напускной уверенностью, – место, может, и неплохое, но я себя там не вижу.       ― Почему? ― искренне удивился Стервятник, оторвав взгляд от своих ногтей.       ― Ну, ― усмехнулся я, вспоминая, чем закончился мой единственный поход в библиотеку за книгой для вышивки — и, раз уж взялся за оправдания, стоило додавить до конца: ― Как я могу туда прийти и взять книгу?        Стервятник непонимающе смотрел на меня, пока я сам себя закапывал всё глубже.        ― Смею предположить, ― вежливо кашлянул он, ― что ты нуждаешься в компаньоне, чтобы почувствовать себя увереннее?       Я вздохнул с облегчением.       — Получается, так.       — Хм… — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Что ж, если твоё желание не ослабнет, мы могли бы наведаться туда вместе.       Я уставился на него.       — Серьёзно?       — Я редко шучу, птенчик.        Он снова опустил глаза, словно вопрос был исчерпан, но мне хотелось продолжить разговор.       ― А музыку ты любишь? ― вопрос сорвался с губ, прежде чем я успел его обдумать. Захотелось зарыться с головой под одеяло от неловкости, но я попытался взять себя в руки, пока выпал такой шанс спокойно и без свидетелей поговорить с ним. Поэтому спросил первое, что пришло в голову. ― Я вот кассеты слушать люблю, рок там всякий, ну, ты знаешь, наверное.       ― Знаю, ― кивнул Стервятник, — конечно.        Я запнулся. Кассеты потянули за собой воспоминания о бассейне, и мне едва удалось загнать их в более-менее приятное русло. Потом мысль перескочила на то, что можно было бы предложить Стервятнику заценить их, но и здесь были свои подводные камни. И первым было правило Третьей, которое я точно бы нарушил. Я сомневался в том, станет ли вообще Стервятник слушать то, что слушаю я. Силился предположить, что могло бы ему нравиться, пока не грянул траур в Третьей, но на ум шла только классическая музыка — наверное, из-за его занятий с птичками. Я был уверен, что у него слишком возвышенный вкус — что ему до моих шипящих кассет?        Стервятник искоса поглядывал на меня, обдумывая что-то известное только ему.       ― Что? Хотел бы послушать? ― предположил я.       ― Я был бы не против, ― отозвался Стервятник, вертя в пальцах зажигалку. ― Знаешь, ― поднял он голову, встряхнув волосами, ― я ведь и сам люблю музыку. Прости, что сразу не ответил на твой вопрос. У меня тоже есть коллекция.       — Коллекция? — переспросил я, не сразу сообразив.       — Пластинок, — уточнил Стервятник.       Я присвистнул:       — Правда?       ― Полностью серьёзен, ― от моих ушей не укрылось, как изменился тон его голоса, когда он заговорил о своей коллекции. ― Там не две и не три, и даже не четыре, мой друг. Есть довольно редкие экземпляры, ― Стервятник мечтательно засмотрелся в окно.       ― А покажешь? После выписки? ― в этот раз я следил за языком и назвал выписку как надо. ― Пожалуйста, Стервятник, ― я даже заёрзал на месте, желая пойти хоть сейчас взглянуть на сокровища Птицы, если мне будет дозволено.       Стервятник повернулся ко мне с ноткой недоверия во взгляде.       ― Тебе правда интересно?       Я активно закивал, оставив страх свалиться с подоконника.        ― Готов на что угодно, ― пообещал я, готовый уже бить кулаком в грудь, лишь бы мне поверили. ― Во-первых, обещаю отсюда выйти, твёрдо держась на ногах, с помощью хоть этих приспособлений, ― я кивнул куда-то в сторону копыт, перемотанных изолентой.       — Смелое заявление, учитывая, что ты пока не можешь покинуть этот этаж без сопровождения…       ― А, во-вторых, ― я выдержал небольшую паузу, чтобы привести мысли в порядок, ― приглашаю тебя на танец вон у того большого дерева во дворе.        ― Боюсь, Горбач обкидает нас шишками за излишний шум, ― Стервятник сделал ещё одну затяжку.        ― Пусть, ― махнул рукой я. ― Но на его месте я бы не рискнул.        ― Как много усилий для меня одного, птенчик, ― вздохнул Стервятник, но голос его зазвучал мягче. ― Я не против и просто так показать тебе свою коллекцию, может, и ты согласился бы показать мне свою.        ― Надо только смахнуть с неё пыль.        ― На моей пыли не меньше, ― успокоил меня Стервятник. ― Тогда, ― добавил он, подумав, ― предложение ещё в силе?        Я кивнул.       ― В таком случае, ― Стервятник протянул мне узкую окольцованную ладонь, а я на секунду растерялся, что с ней делать. Затем пожал её. ― Договорились.        ― Круто, ― подытожил я, доставая сигареты.        Стервятник кивнул мне в ответ, закуривая.        ― Дожить бы до весны, ― выдохнул он вместе с сигаретным дымом.        ― Пока мы не потанцуем у большого дерева под одну из твоих пластинок, никто не умрёт, ― я надеялся, что это прозвучит ободряюще, но вышло больше с угрозой.        Это что, я только что бросил вызов Дому?..       Стервятник исчез, оставив меня в раздумьях. Я взял в руки книгу, ещё не пропитавшуюся запахом Могильника, подложил поближе к себе мешочек с лавандой и под защитой этих амулетов попытался заснуть.       Стараясь отвлечься от шорохов в могильном коридоре, я вёл воображаемые беседы то с Лордом, то сам с собой, то пытался получить ответы от Стервятника, то возвращался мыслями к Молли и Бледному. Меня перенесло волной воспоминаний в актовый зал, в тот день, когда с Молли случился приступ болезни. Теперь, когда опасность миновала, я мог лучше вдуматься в те её слова.       «Знаешь, Жид за тебя волнуется».       Слова звучали под аккомпанемент скрипучих кресел, отдираемой Бледным и без того оборванной обивки и тихий мышиный писк половиц. Я вспомнил, как пялился на свой пыльный кроссовок, слушая, как Молли меня отчитывает. Я точно хмурился и пытался упрямо оправдаться.       «Так почему, думаешь?» — припечатала меня Молли.       Так почему? Молли, как и Бледный, искренне считала, что Жид своими выходками показывает тёплые чувства ко мне. Они ничего не знали о Тени в моей голове. Но я так хотел тогда верить Молли, и ведь поверил. Поверил и полностью себя в этом убедил. Как же это было глупо с моей стороны!       Сейчас, лёжа на могильной кровати, повидавшей до меня тысячи больных детей, я готов был принять отвратительную правду. Можно больше не оправдываться. Мне стало стыдно перед самим собой. Каким надо быть идиотом, чтобы принять действия ради собственной выгоды за заботу? Ещё пару месяцев назад я был уверен, что это история со счастливым концом.       Когда скрипнула дверь в палату, я уже знал, что это будет Жид. И был к этому готов.       ― Его здесь нет, ― твёрдо сказал я, надеясь, что вскоре своими жалкими воплями Жид не разбудит Лорда. А если разбудит, Лорду будет на что посмотреть. ― Ты ведь поэтому сюда ходишь?       ― Лицо, — Жид выплыл из темноты в слабый лоскут света, пробивавшегося из окна.       В этом ничтожном свете он выглядел как призрак. Могильные тени тут же облепили его, ложась синяками вокруг глаз, под носом у разбитой губы, оставляя на свету только высокий лоб.       А тени любят его.       ― Если начнёшь извиняться, ― предупредил его я, ― захуярю.       ― Да знаю я, на что ты способен. Я ко всему готов.       ― Ты предатель, ― выдал я без вступлений. — Это ты хочешь услышать? Прямо в лоб. А?       Я надеялся сбить Жида с ног резкими высказываниями, но он оказался неожиданно стойким.       ― Ты, как и все люди твоего возраста, склонен делить мир лишь на чёрное и белое, ― ответил Жид, смотря на меня без капли стеснения.       ― Не заговаривай мне зубы, ― я разозлился, ― я говорю, как есть! Использовать меня ради своей выгоды, это что по-твоему?!       ― Боже мой, Лицо, я и не подумал бы использовать тебя! ― Жид звучал убедительно, но я был настороже и не давал себе расслабиться.       ― А что ты тогда сделал? Что это было?       Я говорил о ночи смерти Тени, но решил лишний раз не упоминать имя этого засранца. Пусть Жид сам поймёт, раз такой умный.       ― Ты замечал, что никогда не смотришь в глаза?       ― Врёшь, ― отрезал я. Не буду же я сообщать Жиду, что ненавижу, когда на меня пялятся.       Жид вздохнул, собираясь что-то сказать, но я его перебил.       ― Диагноз мне хочешь поставить?       ― Он уже давно поставлен.       Я поморщился.       ― Включи свет, ― сказал я.       Жид непонимающе уставился на меня в ответ.       ― Свет, ― повторил я, вспоминая, где поставил костыли.       Жид замешкался, чем ещё больше меня разозлил. Наконец, он щёлкнул выключателем лампы над моей кроватью. На Лорда свет падал слабо, я надеялся, что спит он крепко. Я нашарил костыли и начал подниматься, что выходило уже неплохо.       ― Посмотри на меня, ― при свете Жид выглядел ещё более пришибленно. Я старался стоять на костылях как можно твёрже. ― Посмотри, что ты сделал, ― твердил я. ― Что вы сделали.       Жид молчал.       ― Теперь у тебя нет слов, да?       ― Лицо, я не хотел, чтобы так вышло!       ― Кто ещё не хотел, чтобы так вышло? Знаю я, как вы хотели, суки! Свалить на Изнанку и швырнуть моё тело тут! Сраные крысы, замыслили всё втихую! Что смотришь? Хочешь сказать, что так мне было бы лучше, да? Мне твой пиздёж не упёрся, понял, ты?! А теперь отвечай! ― рявкнул я, заново распаляясь. ― Говори, блядь, зачем ты здесь?! Ищешь того, кого уже нет!       ― Он не мог просто так исчезнуть, ― Жид вдруг злобно блеснул глазами.       ― И вот мы плавно подошли к сути, ― я оскалился, ― теперь не отвертишься. Всё знаю с самого начала, что вы, два урода, замыслили. И вся твоя забота вонючая была частью плана, так?       ― Думаешь, ты нас раскусил, Лицо? ― усмехнулся Жид. ― Да ни хрена ты не знаешь.       ― Знаю, ― упрямо отвечал я, едва сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки. ― Знаю, что ты даже хуже, чем предатель.       Жид шумно выдохнул и на секунду замолчал.       ― Чтобы прослыть предателем, нужно для начала быть кому-то верным. Того, кому я верен, я не предавал, — он посмотрел мне прямо в глаза.       ― Тем самым ты сознаёшься, что от и до следовал на поводу своего мёртвого дружка! ― сплюнул я с ненавистью.       ― А план был бы совершенен…       Но я не дал ему договорить.       ― Если бы не одно обстоятельство, ― в глазах жгло, руки дрожали от напряжения, ― так, блядь?!       Следом за моим криком вспыхнул свет. И в ту же секунду на моих глазах произошло настоящее чудо. Жид с размеров огромной озлобленной крысы сдулся как воздушный шар, представ перед нами с Лордом жалкой помятой ветошью. В растянутом свитере, в разных носках, торчащих из резиновых тапочек ― такой вид вызывал только жалость.       Жид резко повернулся к Лорду, замершему на своей кровати, готовясь к броску.       ― Не хотел тебя будить, ― заискивающе прошипел он, ― но раз так вышло, спешу сообщить, что Рыжая очень хотела тебя видеть. Столкнулся с ней на площадке третьего этажа, похоже, ей не спится, как и нам.       Лорд дёрнулся, выпав ненадолго из оцепенения.       ― Он врёт, ― предупредил я.       ― Лицо, я бы попросил…       ― Закрой пасть!       ― Лучше бы тебе убраться, ― Лорд снова собрался, готовый по моей команде свернуть Жиду голову. Мне было обидно, что он едва не попался в расставленную Жидом ловушку. Обидно, что его так легко выбивает из равновесия одно только упоминание об этой девчонке.       ― Ладно, ― Жид примирительно выставил руки ладонями вперёд, ― твоё дело не верить мне. Просто имей в виду.       Я видел, как волнение Лорда выдают подёргивающиеся ноздри.       ― Он ссыт тебе в уши, ― на всякий случай напомнил я. ― Как ссал мне всё это время. А теперь вали отсюда, сука! ― повернулся я к мелко трясущемуся Жиду.       ― Однажды он вернётся, ― заскрипел зубами Жид, ― рано празднуете победу...       ― Да пошли вы оба нахуй, блядь! ― заорал я, хватаясь за костыли. ― Я не сосуд для твоего бестелесного любовника!       Жид попятился к выходу. Лорд, снова подобравшийся для броска, не мигая, следил за ним до самой двери. Я же, разошедшийся до такой степени, что поплыло перед глазами, продолжал покрывать всевозможными эпитетами Жида и Тень.       ― Лицо? ― услышал я Лорда. ― Гремлин уполз, выдыхай.       ― Хреново он выглядит, ― я поднял на него взгляд.       ― Надеюсь, ты этому рад.       Я потянулся и выключил свет. В голове сразу стало меньше звона. Не сговариваясь, мы решили закурить.       ― Он не отстанет, ― выдохнул я дым.       ― Да, ― задумчиво ответил Лорд.       Я знал, чем сейчас заняты его мысли.       ― Слушай, Рыжей там правда не было. Она наверняка сейчас сладко спит.       ― Я знаю, ― Лорд поморщился, а затем быстро добавил, ― сейчас ведь глубокая ночь.       ― Он брата моего выгнал, пидор, лишь бы со мной поговорить. Хорошо, что получил по еблу.       ― Крепко? ― с надеждой спросил Лорд.       ― У моего брата отличный удар.       ― Скучаешь? ― последовал неожиданный вопрос. ― Ну, по предкам.       Я задумался.       ― Наверное. Вечность их, кажется, не видел.       ― У тебя возникало чувство, что ты даже рад этому?       Лорд вопросами бил метко.       ― Возможно, ― осторожно заметил я, прислушиваясь к своим ощущениям. ― С батей бы поговорил.       ― Он заберёт тебя туда? ― Лорд ловко пропустил слово Наружность.       ― Нет. Брат заберёт.       ― Он мне понравился.       ― Ты ему тоже.       ― Серьёзно? ― Лорд потушил сигарету и подтолкнул баночку с окурками ближе ко мне.       ― Будто ты не знаешь, что можешь кому-то нравиться.       В молчании Лорда я чувствовал, что ему хочется выговориться, но он никак не может решиться. Неспроста же он начал этот разговор. Я молчал, ожидая, когда он начнёт говорить.       ― Мы ни разу не упомянули о своих матерях. Совпадение? ― слово «мать» из уст Лорда прозвучало очень странно.       ― Чувак, моя мать в психушке, не думаю, что может быть хуже, ― я признался первым, каким-то шестым чувством понимая, что Лорду труднее.       ― Может, ― произнёс Лорд с той же странной интонацией.       Я ждал продолжения, но он надолго замолчал. Тогда я рассказал ему о своей матери. О том, что было перед тем, как я впервые переступил порог Дома. О её фанатичной вере. О том, как в один день она решила, что во мне сидит демон, и попыталась убить во сне ― для моего же блага, разумеется       Лорд слушал, не перебивая. Когда я закончил, мы закурили снова.       ― Думаешь, стоило мне это рассказывать? ― спросил я, вглядываясь в его лицо.       ― М-м, ― неопределённо кивнул он.       Я ждал его историю. Не торопил.       Лорд заговорил не сразу. Сначала тщательно взвешивал каждое слово, но по мере рассказа эмоции брали верх.       ― Возможно, и лучше, когда твоя мать откровенно пытается тебя убить, ну, или изгнать из тебя демона. Хотя бы понятно, что она от тебя хочет. А я долго не мог разобраться, что же моя из меня лепит.       ― Типа хотела сделать из тебя идеального сына?       Лорд коротко фыркнул.       ― Скорее, красивую собачонку. Обязательно красивую. Иначе усыпят, — он невесело усмехнулся своей шутке. — Знаешь, какое это отвратительное чувство?       Лорд рассказывал так живо, что мне легко получилось представить его красивую мать, и то, как Лорд ещё ходил на своих двоих, такой же невозможно красивый, как и она. Я нахмурился.       ― Ты же не серьёзно?       Лорд скосил на меня взгляд.       ― А как ты думаешь?       Я не ответил.       ― По крайней мере, мать не уставала напоминать мне, что я дефектный. Что порчу ей репутацию. Но при этом таскала за собой, как аксессуар. Может, это и была её забота, очень своеобразная, не знаю… Я не хотел быть «приложением», не хотел постоянно ей соответствовать. Полез в плохие компании.       ― Специально?       ― Наверное. Она боялась, что я стану ещё более дефектным.       ― Она так и говорила?       ― Да. Прямым текстом, — он зло сплюнул в банку с окурками. ― Но, как бы она меня ни бесила, я не мог позволить какому-то ублюдку назвать её блядью.       ― И что ты сделал?       Лорд взглянул на меня так, будто я задал самый тупой вопрос в мире, на который и сам прекрасно знал ответ.       ― Выбил из него всю дурь. Землю жрать заставил. Утопил в помоях, чтобы он, сука, понял, где его место.       Я молчал.       ― Думаешь, перебор? — Лорд усмехнулся.       ― Думаю, в самый раз.       Он снова закурил.       ― Маме было всё равно. Помню, что спросил её, почему я не чувствую ноги. А она сказала, что теперь я всегда буду так низко, как тогда, ввязавшись в драку. И Дом показался мне омерзительным местом. Но мне хватило сил вырваться из рук Ящиков, когда они волокли меня до Четвёртой. Все давно забыли, только Табаки помнит, я иногда позволяю ему изображать мой крик «пустите меня, волки позорные!», когда я в настроении.       ― А сейчас ты в настроении?       Лорд усмехнулся чуть искреннее.       ― Не сегодня.       Я замолчал, вникая в услышанное. Возможно, я должен был что-то сказать, но я не знал, как себя вести в такой ситуации. Лорд только что-то поделился со мной тем, что терзало его душу. Знает ли кто-то ещё об этом?       Где-то в глубине Могильника капала вода, разбивая тишину.       ― В Доме не принято говорить о Наружности, ― словно услышав мои мысли, сказал Лорд. ― Оставим это здесь.       ― Без базара, ― согласился с ним я.       Он подавил зевок.       ― Прости, Лицо… ― следующий зевок перебить не удалось.       ― Выговорился и полегчало, ― беззаботно ответил я, ― давай спать.       Я лёг, наивно надеясь на сон. И как Лорд после таких разговоров смог спокойно уснуть? Да ещё и после незваных гостей. Может, он тоже сверлит глазами стену, как и я? По его ровному дыханию нельзя было понять, спит он или только делает вид. Вроде бы последний зевок был как настоящий…        За эти мысли я обругал сам себя. С каких пор я стал подозревать в обмане всех и каждого? Лорду-то какая выгода мне лгать? Чёртов параноик. А как тут не стать параноиком, тут же возразил себе я, когда сам Дом наблюдает за каждым твоим шагом? А шорохи теней в коридорах? А невидимые глаза под штукатурной кожей?       Так мы наказаны или оказались под крышей Дома во благо? Может, Дом следит за нами не просто так? Ведёт нас, направляет на верный путь? Неспроста ему дано столько глаз, столько ушей, столько рук. Даже в сортире не скроешься! Нет, это не наказание. Всё предопределено. Нужно просто заткнуться и ждать подсказки, ждать ответа, что делать дальше. Но отчаянно хочется знать: почему он позволил этому случиться со мной? Почему не дал погибнуть под своей крышей? Для чего я нужен Дому?       В такт мыслям заныло в ноге. Я попытался её почесать, но наткнулся на пустоту, а потом нашарил второй носок. Знал бы ты, Табаки… Тогда бы не стал напрягать глаза и пальцы, вяжа пару для одного полосатого носка.       Я сел, сжимая носок в руке, а потом медленно положил туда, где должна была быть моя ступня. Долго всматривался в полоски, пока не почудилось, что они разного цвета. Не может такого быть. Табаки же не может знать всего, а будущее предвидеть и подавно. Я сбросил пугающий носок на пол, но странное чувство не проходило. Лишь спустя несколько долгих минут мне удалось убедить себя, что всё это выходки Могильника — носки выглядели одинаково.       — Лорд? ― негромко позвал я.       Тишина. Спит или не хочет больше разговаривать?       ― Ты матери покажешься, когда на ноги встанешь?       ― Чёрта с два… ― раздалось сонное ворчание с кровати. Что пробормотал Лорд потом я так и не разобрал. Было смутно похоже на: «я отсюда уйду» или «я ей покажусь».       Я лежал, обдумывая наши с Лордом истории, нащупывая в них схожесть, пока не провалился в подобие сна. Снова начало дёргать ногу. Я сцепил зубы, стараясь поймать за хвост только прилетевший сон, но тщетно. Пульсирующие швы, глухая боль в висках… От скуки я решил закурить, сел, стараясь не задевать ногу. В темноте нашарить банку с окурками оказалось задачей не из лёгких. Я поёрзал, приближаясь к тумбочке, пытаясь сильно не скрипеть разваливающейся кроватью.       Лорд негромко всхрапнул во сне, но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть плотную тишину. С таким трудом схваченная банка выпала у меня из рук, но я успел поймать её, прежде чем она скатилась бы на пол. Осторожно собрал рассыпавшиеся окурки, смахнул пепел в ладонь. Закурил, поздно спохватившись, что запах может привлечь Пауков.       Я уже понимал: эта ночь будет не первой, когда мне придётся маяться без сна с тупой болью в голове, пульсирующими швами на ноге, и развлекать себя куревом и неуклюжим брожением до туалета и обратно. И постоянными мыслями, мыслями, мыслями…       Лорд перевернулся во сне, почмокал губами и снова затих. Я попробовал сменить позу, но перевернуться на бок мешала нога. С трудом мне удалось скрючиться так, чтобы снова провалиться в полудрёму.       Хриплое карканье продрогших ворон за окном оповестило меня о том, что занялось утро. Где-то в недрах Дома раздался подъёмный звонок. Не первое утро, когда мне будет хотеться просто встать на ноги, добрести до уборной и налакаться из-под крана отдающей железом воды, а затем сорваться к стае и со Стервятником во главе отправиться на завтрак.       ― Когда меня отпустят? ― спросил я Паучиху, что приходила каждое утро на осмотр моей ноги.       ― Не заживает, ― цокнула та языком и ткнула в швы пальцем.       Я закатал штанину обратно, прикрывая то, что осталось от моей ноги. Паучиха проверила запас таблеток и ушла. Вслед за ней в коридорах раздалось позвякивание тележек — развозили могильный завтрак. Я глянул в тарелку. В этот раз манная.       ― Ебучие комочки, ― раздалось с соседней кровати.       Я принялся жевать хлеб, размачивая его во рту. Очередное утро из тысячи таких же могильных утр, что предстояло нам с Лордом пережить.       ― Чем будем заниматься? ― спросил я.       Лорд оторвался от созерцания размазанной по тарелке каши.       ― М-м, ― многозначительно ответил он, покачивая ложкой в воздухе, ― будем учиться ходить, полагаю.       Я посмотрел на синяки на руках Лорда, выступающие из-под задранных рукавов свитера — наверняка есть и в других местах. Свои я оправдывал тем, что просто не могу привыкнуть к костылям, Лорду же не нужно было оправдываться вовсе. В чём-то я даже не соврал. Мы постоянно падали. Лорд брал мои костыли и пытался ходить на них, но пока его попытки не увенчались успехом. Мои же швы ныли так сильно, что в иной раз я не мог и до туалета доковылять. И, разумеется, тоже падал.       ― Ты сегодня вообще спал? ― внезапно раздалось сверху.       Я поднял голову. Надо мной нависал Лорд, а я не помнил, как оказался на полу.       ― Конечно, спал, ― преувеличенно бодро отозвался я, пытаясь сообразить, где успел расстаться с костылями.       ― Конечно, ― хмыкнул Лорд. ― Именно поэтому ты залип на полу на несколько минут.       ― Просто устал, ― ответил я, рассеянно шаря в поисках костылей.       ― Пропустил момент, когда я смог долго продержаться на костылях, ― Лорд ощутимо пихнул меня в бок.       ― Блин, ― почесал я голову, ― прости.       ― Вот тебе и блин, ― он сунул костыль мне в руку. ― После обеда постарайся поспать, иначе Пауки тебя ещё неделю тут продержат.       Пока я с трудом взгромождался на кровать, он уже восседал на своей, уткнувшись в книгу.       — Может, ещё потренируемся? — предложил я.       Лорд в ответ посмотрел на меня, как на дурачка, затем снова уткнулся в страницу.       Я вспомнил про кулёк с вышивкой. Раньше это птичье занятие отвлекало меня — может, сработает и сейчас? Но без стаи, без привычного шума вокруг, дело не шло. Я тоскливо вздохнул, бессмысленно перебирая нитки.       ― Вот бы Стервятник зашёл…       Лорд шумно захлопнул книгу. Мои вздохи он ещё мог игнорировать, а вот нытьё — уже нет.       ― Я после обеда как раз собирался заскочить в Четвёртую. Если ты не против, ― поспешно добавил он. ― Могу передать Стервятнику твоё желание.       — Да ради бога, — отозвался я. ― Как раз собирался поспать по твоему совету.       Мы посмотрели друг на друга. Нам обоим было стыдно признаться, я это видел по странно блестящим глазам Лорда. Ему хотелось увидеть Рыжую, но он знал, как меня это раздражает. А я, конечно же, не собирался спать. Я собирался дать волю своим мыслям и тратить последние запасы сигарет.       ― Передавай привет там.       ― Конечно, ― откликнулся Лорд.       Как только Лорд укатил, я улёгся, упрямо отворачиваясь к окну. Нога сопротивлялась, но я не менял положения. Вид с той стороны кровати уже был изучен, можно и некоторое время бездумно попялиться в пыльные полузамёрзшие окна Могильника, забранные ржавыми решётками с той стороны. Интересно, для чего? Кому в своём уме понадобилось однажды сигать в окно второго этажа, или Могильник уже образовался с этими решётками? Поскольку это были единственные мысли, которые пока отвлекали мой утомлённый разум, я упорно думал их.       Я провалился в сон, размышляя, а действительно ли за окном пурга или просто настал вечер? Сон был дёрганный и без картинок, что тоже было хорошо.       А проснулся я резко, от ощущения, что кто-то ворвался в палату — мне почудилось, что это Жид, и я даже приготовился защищать территорию.       ― Не хотел тебя будить, ― раздался знакомый голос, ― ты спи, а я посижу тут.       — Да я только и делаю, что сплю, — пробормотал я, вырываясь из плена одеяла, чтобы обнять брата.       ― Этот хмырь заходил?       Я понял, что он про Жида, и рассказал про его позорное бегство. Брат сначала посмеялся, но затем снова помрачнел.       ― Могу ещё раз ему напомнить…       ― Не надо, ― я махнул рукой, ― думаю, больше он не припрётся. Расскажи лучше, как дела у тебя. И в пакете что, ― я сунул нос в оглушающе шуршащий целлофан, и на автомате тут же вспомнил о Рыжем. ― Новогодний подарок, что ли?       Я вынул из пакета картонный домик с конфетами.       ― Ну, там не только…       ― Да ладно! ― я с удовольствием втянул носом сладкий конфетный дух. ― Сто лет таких не получал! От зайчика, наверное?       Я вытряхнул всё содержимое на одеяло и принялся разглядывать, как в детстве.       ― А вот эти мы бате всегда отдавали, помнишь? ― я продемонстрировал брату конфету с белкой на фантике.       ― И вот эту, ― он включился в игру, показывая мне шоколадную с лимоном.       Мы поиграли в эту игру ещё немного, а потом я нырнул в пакет дальше. Пряники, фрукты, чипсы… и сигареты, спрятанные в самом низу.       ― Шмонают, что ли? ― спросил я, вытаскивая блок из свёрнутых комиксов.       Я ещё раз поблагодарил брата за подарки, а потом он неожиданно спросил:       ― А с горячей водой у вас как?       — А… ― произнёс я с полным ртом.       ― Хороший, говорю, у тебя аппетит, ― он осторожно потрепал меня по голове. ― Банные процедуры у вас проходят по расписанию?       ― Да мы сами, ― пожал я плечами. — С трудом.       ― Ясно, ― усмехнулся брат.       ― А чё, уже воняю? ― наивно поинтересовался я, чем рассмешил его ещё больше.       ― Самое время начинать, ― он поднялся, сунулся в тумбочку. ― Тут мыльно-рыльное?       Я кивнул.       ― Ты бери, что нужно, я дойду пока… ― я отчего-то смутился. Мне хотелось побыстрее доковылять самому.       ― Сам?       ― Сам.       ― Однако... ― протянул брат, рассматривая Могильный санузел.       Я так и не понял, что его так смутило. Обычный душ с низким железным поддоном, унитаз, раковины и дверь со сломанной щеколдой. Ничего сверхъестественного.       Брат помог мне избавиться от грязной одежды, закатал рукава и, не теряя времени, водворил меня под струи холодной воды.       ― Промокнешь нафиг, ― фыркнул я, посмеиваясь.       Но больше всего меня рассмешило его выражение лица.       ― У тебя лицо такое сосредоточенное, ― фыркал я, отплёвываясь от воды, ― будто ракету запускаешь.       ― Так, ― скомандовал брат, ― давай поднимай руки, шутник, блин.       Когда помывка была закончена, он как мог замотал меня в полотенце и поволок обратно в палату.       ― Я мог бы и сам, ― принялся возмущаться я, но брат лишь тяжело вздохнул.       ― Как в детстве, ей-богу.       Он снова принялся растирать меня полотенцем, особенно тщательно растерев ногу.       ― Порядок?       Скоро я уже сидел в постели, одетый и укутанный в одеяло, и уплетал сладости. А согревшись, начал клевать носом.       ― Ты домик мой оставь, ― пробормотал я сквозь сон, ― там жить будут... птички всякие...       И мне уже чудилось, как в мой картонный домик заселяются крохотные пташки. Надо бы им окна прорубить, да и жёрдочку не помешало бы…       ― Добрый день, ― сказала в моём сне птица, грациозно порхнув на картонную крышу.       Я открыл глаза.       ― Добрый, ― услышал, как отвечает брат.       ― Не знал, что он спит. Тогда зайду позже.       Я заворочался, усиленно выпутываясь из одеяла.       ― Не сплю, не сплю! ― как назло, я запутался в пододеяльнике. Боясь, что Стервятник уйдёт, я судорожно пытался выбраться, чтобы доказать, что и правда не сплю.       ― Ну, вот и компания тебе, ― улыбнулся брат, вежливо раскланиваясь со Стервятником. ― Не скучайте.       Мы попрощались. Стервятник всё это время скромно стоял в стороне, не вмешиваясь. Только когда брат ушёл, он сделал несколько смелых шагов вперёд и замер возле кровати Лорда.       Я засуетился, вдруг осознав, что на моей койке валяется целый ворох фантиков и гостинцев. Наверное, именно это его и останавливало.       ― Прости, мы тут... ― пробормотал я, не зная, с чего начать убирать беспорядок.       ― Позволишь? ― Стервятник слегка склонил голову и порхнул ближе, остановившись у моей кровати и сложив ладони на её спинке, сейчас ещё больше напоминая птичку.       ― Да, ― я сдался, понимая, что, пытаясь прибраться, развожу ещё больший бардак.       Получив от меня добро, Стервятник ловко собрал на тумбочке все мои гостинцы и избавил от цветного ковра фантиков на одеяле.       ― Ой, спасибо большое.       ― Не за что, птенчик, ― откликнулся он, ― такие хлопоты мне только в радость.       Он осторожно расположился справа от меня, поближе к окну. Я снова предложил ему подушку под спину.       — Ой! ― спохватился я. ― Ты это, угощайся, ― я хлопнул себя по лбу, махнув в сторону тумбочки.       ― Благодарю, ― он потянулся через меня за яблоком.       Я невольно оказался в облаке его полынного аромата с лёгким шлейфом дикой мяты, и едва сдержался, чтобы не ухватить прядку волос и продлить это мгновение. Но Стервятник уже сидел по другую сторону от меня с яблоком в руке. Рядом с ним лежали две «Ласточки».       ― Прости, привычка, ― отчего-то смутился он.       ― Да это, ― я почесался, потом спохватился и сделал вид, что просто разминаюсь, ― бери. Мне для тебя ничего не жалко.       ― Брось, птенчик, ― усмехнулся он, ― наглеть не собираюсь. Может, перейдём к чтению?       ― А, да, конечно. Кстати, отлично перебивает Могильник, ― я закинул конфету в рот и принялся жевать как можно приличнее, надеясь не перепачкаться шоколадом.       ― Соглашусь, хороший метод, ― кивнул Стервятник.       Разобравшись с конфетой, я принялся за чтение. Стервятник сонно поглядывал на меня со своего места. Я хотел что-то сказать ему про Могильник, и про то, какой он может давать накопительный эффект, но решил не отвлекаться. Лучше начать читать, пока Птица окончательно не погрузилась в сон.       ― Прости, ― пробормотал он, заметив мой взгляд, ― напрочь вылетело из головы выпить кофе перед походом сюда.       Усмехнувшись, я кивнул и открыл книгу. Но что-то явно было не так. Возможно, чтобы не так укачивало от Могильника, Стервятник принял одну из своих настоек, ведь и он выглядел не по-обычному сонно. Я его не осуждал и, если бы было действенное для меня средство, тут же сам бы его хлопнул.       ― Знаешь, я был бы не против, если бы ты заночевал здесь, ― кривенько пошутил я, медля с началом чтения.       ― Для этого мне нужен арсенал настоек, ― хихикнул Стервятник, и, тут же спохватившись, занялся очередной конфетой. ― Прости.       ― Что ж, тогда приступим, ― я пролистал страницы. ― Что у нас там, баобабы?       ― Прескверные растения, верно, ― закивал Стервятник.       Я погрузился в книгу, решив оставить размышления на тему Могильника, настоек и моих сомнительных попыток флирта на потом. Или что это я сейчас отмочил? Даже самому стало от себя неловко.       Стервятник немного придвинулся ближе, чтобы лучше рассмотреть иллюстрации в книге, подумалось мне, и я с удовольствием их ему продемонстрировал. Я продолжил читать, но мне вдруг стало удивительно приятно. Он всё ещё был рядом. Прохладные волосы мягко покоились на моём плече, было немного щекотно касаться их щекой. Я чуть напрягся, но не стал дёргаться, чтобы не спугнуть момент. Чужое дыхание, лёгкое и чуть замедленное, грело шею.        Стервятник затих, будто готовый задревать прямо на моём плече. Я осторожно повернул голову, надеясь не спугнуть его. Но он не спал. Он сидел, одной рукой опираясь на матрас где-то за моей спиной, а его лицо было непростительно близко с моим. Оно оказалось рядом не просто так, и не потому, что он готов был уснуть или хотел что-то мне сказать.       Да блядь.       Он смотрел на меня так, что сомнений не оставалось. Губы чуть приоткрылись, словно он собирался что-то сказать… или сделать. Он потянулся ко мне.       Он хочет поцеловать меня?       Эта мысль так выбила меня из колеи, что я машинально отодвинулся. Совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров. Но этого хватило. Я тут же понял, как же затупил, когда выдержал непростительную паузу в такой момент.       Кажется, чтение и безделье от Могильника не пошло мне на пользу, потому я и не смог понять, что же сейчас произошло. Стервятник моргнул, и всё в нём мгновенно изменилось. Понял ли он, что я просто растерялся? Что был бы не против? Я и сам осознал это слишком поздно и, спохватившись, потянулся к нему. Но не успел. И его лицо погрузилось в тень, оставив на себе отпечаток скорби.       ― Прости, птенчик, ― спешно засобирался Стервятник. ― Это… мои настои, меня немного покачивало от Могильника, вот я и…       ― Постой, ну куда ты? ― я подался вперёд, с надеждой ухватить его за руку, удержать хоть как-то.       А что я мог ещё сказать? Прости, я тупица, давай попробуем ещё раз? Ну, я же не совсем дебил и правильно всё понял? Я был уверен, что мы едва не поцеловались, но, конечно же, я всё запорол.       ― Я должен идти, ― прошелестел Стервятник, обходя мою кровать по дуге, слегка покачиваясь. ― Мне нужно прилечь.       ― Давай хотя бы провожу, ― предпринял я ещё одну попытку, с трудом поднимаясь, но всё было тщетно.       — Ну брось, Лицо, — он хмыкнул. — Дочитай за меня пару страниц.       Я остался стоять с книгой в руках, всё ещё ощущая его дыхание на своей шее.       Твою мать. Ну и что это сейчас было?       Уж что-что, а чтение мне сейчас в голову никак не шло. Я плюхнулся обратно на кровать, размышляя, а не стоит ли броситься вдогонку, но оценив свои шансы, лишь сжал зубы и сдался. Оставалось надеяться, что Стервятник добрался до Третьей в целости, где его птенцы уже наготове и бросятся помогать своему вожаку. Но почему не смог помочь я? Я же тоже его птенчик. И так сглупил.       Ругая себя, я отбросил книгу в сторону. Краем глаза заметил, как из книжных страниц, будто бы дразня, выглянул бумажный уголок. Закладка от прежнего владельца? Я потянул за краешек и достал плотный лист бумаги, сложенный вдвое. Развернув, я увидел одну лишь строчку, написанную нервным, резким почерком. Ошибки тут быть не могло — этот почерк мог принадлежать только одному человеку, а значит, послание предназначалось точно мне.       «Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать».       Я потёр переносицу. Ну чёрт возьми.       Я представил, как он пишет это, наверняка вкладывая особый для него смысл, который мне лишь предстояло понять. Думал ли он, что я получу эту записку при других обстоятельствах? Наверняка в его мыслях я вёл себя благороднее, и точно более спешно соображал. Значит, случившееся мгновения назад не было прекрасной иллюзией от расщедрившегося вдруг на красоту Могильника, а была самая настоящая явь. И сейчас у меня предостаточно времени подумать не только над своим поведением, но и над произошедшим.       Тихо скрипнула дверь в палату, явив мне задумчивого Лорда. Он прокатил до своей кровати, даже не взглянув в мою сторону.       ― Чё как? ― грустно поприветствовал его я.       Спохватившись, я с сожалением убрал записку в книгу. Было жаль выпускать её из рук, но я подумал, что Стервятник не хотел бы, чтобы его чувства выставляли напоказ. Лорд же, кажется, моих душевных терзаний не заметил.       ― И как поговорили? ― бросил вдруг он, забираясь на свою кровать.       Я замешкался, не сразу уловив смысл его вопроса — мои мысли всё ещё блуждали вокруг не случившегося поцелуя и оставленной мне записки.       ― Стервятник заходил, ― ответил я, надеясь завести разговор о произошедшем.       ― Да что ты, ― хмыкнул Лорд, по-прежнему не глядя в мою сторону.       Мне стало казаться, что и он меня избегает. Я предложил покурить.       ― Наверное, я не так выразился, ― Лорд принял моё предложение, но добрее от этого не стал. ― Я спросил, как поговорили, а не с кем.       ― Ты всё же решил отчитать меня за тупость, ― сдал я себя с потрохами.       ― Ага, ― на его лице вспыхнула и тут же погасла ядовитая улыбка, ― так и знал.       Больше за этот вечер он не произнёс ни слова. Курили мы так же молча, к ночи от пачки практически ничего не осталось. Время от времени я поглядывал на Лорда. Он вроде бы читал, но страницы перелистывал на автомате, а взгляд его был пустым, устремлённым в одну точку. Я мог только догадываться о том, что у него произошло. Возможно, это из-за Рыжей.       Я подавил эгоистичные мысли о том, что же между ними случилось. Был бы только рад, если бы эта девчонка исчезла из его жизни, но что-то уж больно он переживает. Я снова уткнулся в свою книгу. И едва начал в неё погружаться, как послышался щелчок. Это Лорд выключил над своей кроватью лампу и лёг, отвернувшись лицом к стене. По ощущениям в коридорах уже погасили свет. Я стал понемногу ощущать время так, как это делает Лорд, Табаки и остальные из Четвёртой.       И снова я маялся без сна. Снова начала ныть нога, к ней присоединилась голова. Внезапно стало дико холодно, я, поёживаясь, укутался в одеяло. Но даже согревшись, я не мог избавиться от ломоты в теле. Кажется, теперь я заболеваю. Вот надо было мне мыться? Я уже был готов сожрать паучью таблетку.       Я закрыл глаза, пытаясь заснуть в очередной раз. И почти удалось, если бы не странный шорох из-под кровати. Я выругался под нос и свесил голову. Кто-то копошился в моей тумбочке. Сердце дёрнулось, как только я увидел знакомую белокурую макушку.       ― Молли! ― я едва не свалился на пол от радости.       ― Тише ты, Ёблышко! ― шикнула на меня девочка, приложив палец к губам. А затем плюхнулась на мою кровать, с грохотом сбросив ботинки.       ― А где Бледный?       ― На стрёме остался.       ― Молли, как ты тут оказалась?       Я не мог поверить своим глазам. Притянул её к себе и затискал, как сестрёнку. Она хихикала и смешно отбивалась.       ― Взяла и пришла, ― пожала плечиком Молли.       ― Мне так тут плохо, ― я уткнулся в её макушку и принялся жаловаться на жизнь. — Могильник вытягивает все силы.       ― А ты про это не думай. Скоро ты уберёшься из этого проклятого места. И всё у тебя будет заебись.       ― А как же Лорд? Стервятник? ― тяжело вздохнул я. ― Ближе их нет у меня никого здесь.       ― Я так рада, что ты не остался один, ― Молли ответила мне неожиданно нежной улыбкой. ― Я так переживала, но теперь вижу, что всё у тебя хорошо.       ― Лучше расскажи, как вы там? ― не отставал я. ― Как Бледный?       ― У нас всё хорошо, Ёблышко, ― потрепала меня по макушке Молли. ― Мы по тебе скучаем. Заглядывай лучше к нам в гости, мы тебя ждём.       Я пообещал, что загляну обязательно, как только смогу.       ― Надеюсь, ― Молли хитро глянула на меня, ― ты не совсем один здесь?       ― Не совсем, ― увильнул я.       ― А ну прямо говори! ― она рассмеялась и принялась щекоткой выбивать из меня признания. ― А то как с Жидом получится. Как он меня разочаровал! Ещё получит от нас проклятье!       Молли резко замолчала, а потом начала спешно натягивать ботинки.       ― Стой! Ты куда? ― потянулся я к девочке и тут же открыл глаза.       Нет, это не может быть сном. Где же они? Где мои крысята?..       Я нашарил костыли и слез с кровати. Подгоняя себя, я крался в темноту, надеясь, что Молли не ушла далеко. Только когда я вылез в коридор Могильника, я всё понял. Молли здесь не было и быть не могло. Могильник смеялся надо мной. Я проглотил стоящий в горле ком.       Навстречу мне кто-то приближался. Я заметил это слишком поздно, чтобы успеть сбежать незамеченным. Тень оказалась маленькой и юркой ― точно не один из Пауков.       ― Вот так да! ― услышал я шёпот из полумрака. В трёх дверях от нас мерцала тусклая лампочка, но мы и без того признали друг друга.       ― Табаки!       ― Лицо!       ― Давай в палату, ― спохватился я, ― всё там!       Мы поспешно юркнули за дверь, оставив приглушённое хихиканье Могильника за спиной.       ― А ты... ― Табаки осёкся, когда я включил ночник у своей кровати, и теперь изучал меня в его тусклом свете. Я грустно раскачивался на костылях, размышляя, как же мне рассказать обо всём. Мне хотелось обнять его как старого приятеля, но руки были заняты. Табаки же тоже выразительно молчал, сжимая в ладонях какую-то баночку.       ― Это вам варенье, мальчики, ― Табаки наконец обрёл дар речи. ― Как тут поживаете?       ― Скучно, ― пожал я плечами. ― В картишки играем, вот и все развлечения.       Табаки покачал головой с видом глубокой скорби. Я заметил, как он исподтишка косится на мою ногу, но завести этот разговор не решается.       ― Потом поговорим про это, ― я сел на кровать. ― Если только сам не хочешь спросить сейчас.       ― Нет-нет! ― поспешил отмахнуться он, и мне, наконец, удалось пожать его ладонь. Хотя бы так. ― А как Лорд? Мы его не разбудим?       ― Мы с таким грохотом вломились, ― тихо хохотнул я, ― что наверняка он уже не спит. Но ничего нам не скажет.       ― Это почему это? ― нахмурился Табаки.       ― С сегодняшнего вечера он нем как рыба.       Табаки задумчиво пожевал губу.       ― Ты ложись спать, мой друг, с тобой мы завтра потолкуем. А я сейчас разговорю нашу рыбку. У меня точно получится.       Я пожелал ему спокойной ночи, затем погасил свет. По шороху я понял, что Табаки перелез к Лорду на кровать. Оттуда послышалось осторожное шуршание.       ― Нос ледяной, ― услышал я возмущённый шёпот.       ― Заболеешь, чего лыбишься, ― продолжил ворчать Лорд, затем снова послышался шорох. Кажется, Лорд накрыл Табаки одеялом. ― Придурок, тебя Пауки сцапать могли. И чего так легко одет в такой холод!       Я затих. Мне было стыдно признавать, что я подслушиваю и подсматриваю. Я как мог изображал спящего. Да и можно было смело засыпать, но я не мог. В голове плыли образы чего-то далёкого и несбыточного. Мне мечталось, будто я тоже испытываю нечто подобное. Что-то тёплое, едва уловимое, но чертовски настоящее.       Я закрыл лицо руками, мне стало казаться, что оно горит и выдаёт меня с потрохами. Я жутко завидовал и был обижен на Дом за то, что он не дал мне этого. А ведь могло же произойти что-то, если бы не Тень, взявший меня в рабство.       В носу щипало, а я лежал и улыбался, как идиот. Я переживал за этих двоих больше, чем за себя самого. Скосил взгляд, опасаясь, что меня поймают на подглядывании. Но Лорд и Табаки полностью скрылись под одеялом, создав там друг для друга свой маленький мир.       В голове не возникло мысли лучше, чем обнять своё одеяло, воображая, будто там есть кто-то ещё. Вымышленная девчонка? А может, парень? Какая теперь разница. Стало ещё больше стыдно. Я ударил несколько раз кулаком по одеялу, спохватился и затих. Мои соседи не обращали на мои попытки избиения никакого внимания. Они перестали возиться и, кажется, уснули.       Я снова закрыл глаза и попытался успокоиться. Теперь я завидовал ещё и тому, что не могу вырубиться так же быстро. Но я был безмерно счастлив за этих двоих и молил Дом дать им шанс. А что же я? Радуюсь за других, за Молли и Бледного, за Лорда с Табаки, а сам остаюсь одинок. Что будет, когда меня выпишут? Буду бухать и одиноко бродить ночами?       Что-то кольнуло в области сердца. Если Стервятник позволит, буду ему неплохой компанией для ночных прогулок. Если он теперь вообще подпустит меня к себе.       Он ушёл из-за моей тупости, это понятно. Но будет ли он и дальше сторониться меня? Вот бы поговорить, объясниться, прежде чем я вернусь в Третью. А что бы я делал, будь он сейчас рядом? Смогли бы мы попробовать снова?..       Я стиснул зубы и заставил себя открыть глаза, не в силах держать их так долго закрытыми без всякого смысла. Может, покурить в туалете?       И только я собрался высунуть руку из-под одеяла, как моё внимание привлёк силуэт справа. Одеяло было откинуто, над Лордом нависал Табаки. Мне было видно, как Лорд, едва касаясь пальцами лба Табаки, отвёл от его лица кудрявую прядь. Готов был поклясться, они улыбались друг другу. Их поцелуй был осторожным и тихим.       Мои уши горели, это не должен был кто-то увидеть, я будто вторгся в чужую вселенную. Мне не было так неловко даже тогда, когда Бледный и Молли сосались прямо у меня на глазах, готовые в любой момент перейти черту. Но здесь было совершенно другое. Что-то невыносимо хрупкое. Я стыдливо отвёл глаза, стараясь даже своим дыханием не спугнуть этот момент.       Так я и лежал, не решаясь открыть глаза, боясь даже шевельнуться. Меня точно не должно быть здесь. Я внушал себе, что невидим, так долго, что в конце концов поверил в это. Мне даже стало казаться, что я прозрачный и невесомый.       Не знаю, сколько времени я пролежал в таком состоянии, но в какой-то момент я заставил себя сесть. Как бы мне не было жаль будить их, но уже занималось утро, Табаки нужно было убегать, пока не очнулись Пауки. Мои соседи мирно спали. Табаки сопел, укутанный в одеяло у стенки и согретый Лордом с другой стороны. У меня сжалось сердце, я не хотел всё портить. Я осторожно коснулся плеча Лорда, молясь, чтобы не грохнуться прямо сейчас с костылей и не перебудить весь Дом.       Лорд сонно обернулся.       ― Прости, брат, ― прошептал я как можно тише, ― утро.       ― Блядь, ― выдохнул Лорд. ― Спасибо.       Я сделал вид, что пытаюсь ухватить пачку сигарет, а не подглядываю за ними. Но всё равно увидел, как Лорд что-то нашептал Табаки на ухо, совсем без своей привычной злости. Шакал смешно заворочался.       ― Надо тебя проводить, ― услышал я.       Табаки сел на кровати, сонно потирая глаза.       ― Как, уже?       Лорд сел тоже, потирая отросший ёжик волос на голове. Табаки нахмурился.       ― Но я даже не пообщался с Лицом, ― добавил он, заметив меня.       ― Я не в обиде, ― я беспечно пожал плечами, ― ещё наболтаемся. Будешь должен мне целый разговор, ― шутливо пригрозил я.       ― Ты ему такие вызовы не бросай, ― усмехнулся Лорд.       Они пересели в коляски и покатили к выходу.       ― Я с вами, ― ляпнул я, внезапно испугавшись остаться один.       Лорд притормозил, ожидая, пока я его догоню. Табаки уже укатил вперёд.       ― Ложись, ― он серьёзно глянул на меня.       ― Пока, Лицо! ― махнул мне рукой Табаки, я, как мог, махнул ему в ответ. Лорд не стал дожидаться моего ответа и укатил за Шакалом. Я дотащился за ними до выхода в коридор, но дальше идти не решился. Пусть побудут ещё немного вместе.       Лорд вернулся как раз к тому моменту, когда в недрах Дома прозвучал подъёмный звонок. Больше всего он мне нравился после встреч с Табаки. В такие моменты он улыбался, даже шутил. Но чем больше занималось утро, тем меньше оставалось того Лорда. Мне стало обидно до глубины души. За Табаки, да и за него самого.       ― Ты вообще спал? ― Лорд посмотрел на меня поверх чашки с разбодяженным столовским кофе. Вот бы выпить того, какой мы мешаем обычно…       Я потупился, надеясь, что красноту глаз не так заметно.       ― Поспал малясь.       ― Врёшь.       Я открыл рот, но Лорд перебил мою мысль:       ― Я не хочу это обсуждать.       Обидно. Опять этот Лорд, убивающийся по Рыжей. Опять эти утренние метаморфозы. Как они меня достали!       ― Ты от недосыпа ведёшь себя, как придурок, — Лорд раздражённо поставил чашку на стол. — Я тебя прошу, выспись нормально, тут тебе никто не мешает.       ― В таком месте не особо разоспишься, ― буркнул я, ковыряя ложкой кашу. Сегодня овсяная.       Лорд кинул на меня скептический взгляд. Я промолчал.       ― Если не поспишь нормально, ― пригрозил Лорд, ― ёбну так, что хочешь не хочешь, а вырубишься.       Я решил, что Лорду ничего не стоит это сделать, потому пообещал ему поспать после обеда.       ― Жаль, не смогу проверить, ― ответил на моё обещание Лорд, ― после обеда мне нужно будет уйти.       Я подумал, что он пойдёт к Табаки. Тем более после того, что я нечаянно увидел ночью.       Закончив завтракать, мы как обычно покурили, перетерпев перед этим осмотр меня Пауками. Затем у нас шла обязательная тренировка шагов. Я радовался, когда Лорд делал успехи, Лорд же ворчал, чтобы я радовался за себя. После тренировки я, усталый и потный, завалился сразу на кровать. Лорд покатил в душ. Тренировки раз за разом отнимали у меня всё больше сил, только упрямство не позволяло мне бросить их.       Лорд едва дождался обеда. Я и представить не мог, что человек может так быстро жевать пищу.       ― Ты чисто дракон, ― пошутил я, но Лорд моей шутки не оценил.       Ещё раз напомнив мне о важности сна, он укатил, не сказав, когда вернётся. Я взялся за свои нитки — занятий у меня больше не было, книга будила неприятные воспоминания. Неожиданно для себя я так увлёкся вышивкой, что не заметил, как занялся закат, а затем и день пролетел. Лорда всё не было, не вернулся он и к ужину. Я всё смотрел на баночку варенья от Табаки, но решил ещё подождать.       Ближе к выключению света я уже стал беспокоиться, убеждая себя, что он просто решил переночевать в Четвёртой, чтобы Табаки не скучал. Но убеждения мало помогали. Запасы сигарет иссякли. Я понадеялся, что Лорд привезёт с собой что-нибудь.       Стервятник за весь день так и не объявился, а мне до безумия хотелось с ним поговорить и обсудить то, что произошло. И Лорда не было, как назло, чтобы поделиться мыслями, и приходилось отвлекаться на всякую чепуху, что на самом деле только мешало.       Лорд заявился, когда я совсем извёлся, накрутив себя до предела.       ― Чего не спим? ― спросил он, не смотря в мою сторону.       Взобравшись на кровать, Лорд стал раздеваться. Я заметил, что рубашка его измята. Когда он наклонился, чтобы кинуть пачку сигарет на тумбочку, то попал в островок света, и тогда я заметил на его шее подозрительный синяк.       ― Это засос? ― спросил я прямо.       ― Матушка, не бейте, ― съязвил Лорд.       ― Это Рыжая оставила? ― не унимался я.       ― Лицо…       ― Нет! Я просто хочу разобраться, ― настаивал я, ― Рыжая?       ― Блядь, да что ты заладил? ― неожиданно взвился Лорд, едва не оторвав пуговицу от рубашки. ― Да, Рыжая!       ― Просто хочу разобраться, ― повторил я, понимая, что лезу на рожон, ― почему поступаешь так?       ― Не понял, ― Лорд подобрался, готовый к броску.       ― Почему целуешь его, а потом её?       Этот вопрос перевернул мир с ног на голову — буквально. Я оказался на полу под весом Лорда.       ― Не твоего ума дело!       Я попытался сбросить разъярившегося Лорда с себя, двинув ему в ухо, и мне тут же прилетело по скуле так, что в глазах потемнело. Мне удалось его отпихнуть. Он упал, но успел уволочь меня за собой, и мы снова сцепились.       ― Ну, разобрался? ― зло прошипел Лорд мне в ухо, вжимая в пол. ― Как тебе?       ― Нет, не разобрался, ― я ударил Лорда в бок. ― Не разобрался!       Мы ещё попихались на полу, пока совсем не выдохлись. Тогда расцепились и просто лежали на щербатом линолеуме, тяжело дыша, как псы.       ― Ты как?       ― Сойдёт, ― Лорд сел, потирая ушибленный бок. ― Как нога?       ― Я про неё резко забыл, ― я поморщился, потирая скулу.       Лорд уцепился за кровать и поставил себя на ноги, держась за её спинку, как при тренировке.       ― Давай руку, ― он дёрнул меня вверх, и я неуклюже завалился на матрас.       Он пересел в коляску и спокойно принялся расстёгивать безнадёжно измятую рубашку дальше, будто и не было никакой драки.       ― Лорд, ― решил я идти до конца, ― слышишь?       Ответа не последовало. Я тяжело вздохнул.       ― Ты кого любишь? Ты хоть сам определился?       Лорд метнул в уничтожающий меня взгляд, такой ледяной, что я даже секунду пожалел о своих словах. Губы его сжались в тонкую линию. Он так резко развернул коляску, что чуть не навернулся, и вылетел из палаты, хлопнув за собой дверью.       Я устало простонал и откинулся на матрас. Моя вышивка упала на пол с другой стороны, пришлось лезть её поднимать. После произошедшего мне уже не хотелось ничего делать. Я увидел, что пачка, принесённая Лордом, так и осталась лежать на тумбочке. Я надеялся, что он вернётся хотя бы за ней. Но он всё не возвращался. Я занервничал, вспоминая, на что способен взвинченный Лорд. Уже даже подумывал сбежать из Могильника и отправиться на его поиски.       Под утро у меня жутко разболелась голова. Но, как только скрипнула входная дверь, я обо всём позабыл. Я всматривался в полумрак, проверяя, действительно ли кто-то там появился. Несколько раз за ночь мне казалось, что вернулся Лорд, но это были лишь игры разума.       Лорд был пьян, рубашка так и не была расстёгнута до конца — видимо, после драки он забыл про неё.       ― Слышь! ― окликнул его я. В ответ услышал только пьяное бормотание. — Э, алло, нахуй!       Пока я ковылял на костылях, Лорд успел укатить в уборную и свалиться с коляски. Я включил ему свет.       ― Я же сказал, чтобы спал! ― сварливо бросил он, уползая к унитазу. Я сел рядом на железный поддон душа.       ― Завались, ― беззлобно отозвался я.       Спать мне на удивление не хотелось. Лорда начало неистово рвать.       ― Так и будешь сидеть тут? ― спросил он в перерыве между приступами.       ― Да.       ― Придурок, ― выдавил Лорд и зашёлся новым приступом.       ― С кем бухал? ― поинтересовался я.       Лорд вопрос проигнорировал, лишь вытер рот ладонью, скривившись сам от себя.       Я завздыхал.       ― Б... ― я так и не разобрал, хотел ли сказать Лорд «блядь» или «боже», потому что его слова потонули в очередном приступе рвоты.       Я поднялся и доковылял до раковины. Лорд ухватился за мои костыли и втащил себя туда же.       ― Охуенно после перепоя, ― порекомендовал я ему воду из-под крана.       Он поплескал себе водой в лицо, а затем принялся пить.       ― Неплохо, ― отозвался он, наполняя ладонь водой.       Напившись, переполз в коляску.       ― Пора на боковую, ― бросил он мне и покатил к кровати.       Я побрёл за ним. Как только моя голова коснулась подушки, я выключился.       ― Лицо? ― выплыл из ниоткуда голос Лорда.       Я возмутился. Какого хрена он будит меня так рано? И как же, блин, болит голова. Я что-то выразительно промычал.       ― Я думал, ты умер, честное слово, — голос Лорда прозвучал с облегчением.       Я с трудом сел.       ― Прикорнул на пару часиков.       ― На пару десятков, ― усмехнулся Лорд. ― Знаешь, мне похуже, чем тебе. Но спасибо за совет. Вода из-под крана действительно творит чудеса.       ― Не за что, ― я поморщился от пульсации в голове, ― пользуйся.       ― Чтобы ты понимал, сейчас вечер.       Я бросил взгляд в окно. Похоже на то.       ― Скоро привезут ужин, ― Лорд, видимо, заметил мой взгляд.       ― А ты давно проснулся? ― повернулся я к нему.       Лорд выглядел помято, это его не украшало.       ― Обед проспал, а точно не скажу.       ― Ты снова со мной разговариваешь?       ― Пока ты меня не выводишь.       ― Рад слышать, ― усмехнулся я.       Когда привезли ужин, мы жадно на него набросились.       ― Ну чё, тренировка будет? ― хохотнул я, сыто рыгнув.       Лорд поморщился от моего беспардонного поведения.       ― Иди ты.       Он тоже откинулся на подушку и почесал живот. Через какое-то время мы покурили, затем снова улеглись.       ― Может, в картишки? ― предложил я, начиная с ума сходить от скуки.       ― Ну давай, ― лениво отозвался Лорд.       Я перебрался на его кровать, Лорд взял карты.       ― Постарайся сегодня хотя бы раз меня обыграть.       ― Раз плюнуть, ― фыркнул я, ― в те разы я просто поддавался.       ― Ну конечно.       Мы замолчали, Лорд уплыл в свои мысли. Первый кон сыграли молча. Следующий тоже. По непрошибаемому выражению на лице Лорда я не мог разобрать, о чём он думает. Вчера я не до конца выговорился, и сейчас выжидал удобного момента.       ― Табаки варенье привёз, ― вспомнил я. ― Могли бы съесть. Не обижать же Табаки, да, Лорд?       Он с раздражением отбросил карты в сторону.       ― Не начинай.       ― Не начинаю. Продолжаю.       Лорд предупреждающе похрустел суставами пальцев.       ― Если решишь драться, тебе прилетит тоже. Давай без этого.       Лорд хмыкнул, но руки мучить перестал. Я решил высказать всё прямо, не тратить время на отступления и советы. Лорд молча ожидал, что я скажу. По его мимике я видел, как предстоящий разговор уже вывел его из себя, но я не стал тормозить на половине пути.       ― Ты должен сделать выбор, ― рубанул я прямо. ― Определись уже и перестань ебать мозги. Ни себе, ни Табаки, ни Рыжей. Потому что сейчас ты ведёшь себя как мудак, сам так не считаешь? Сделай паузу, если надо, в уединение уйди. Что угодно, но выбор сделай. Обдумай и реши, что и кто тебе нужен.       Лорд медленно повернул ко мне голову, я видел, что он сдерживается из последних сил.       ― Говоришь, как специалист в этой области, ― сощурился он, в голосе засквозила едкая насмешка. ― Не хотел бы ты, друг любезный, и за собой проследить для разнообразия?       ― Не понял сейчас.       ― Что же, одному тебе мозги полоскать положено? ― я видел, что Лорд уже на грани, чтобы сорваться и укатить из палаты прочь. Если честно, мне хотелось того же, но я первый завёл этот разговор. ― Можешь даже не говорить ничего, с уверенностью скажу, что ты облажался.       ― Поможешь? ― сбавил я обороты. Лорд, кажется, жаждал драки, и даже не сразу нашёлся, что ответить.       ― Да помогу, ― вздохнул он. — Только что мне прикажешь делать? За руку его тащить? Может, он не захочет говорить с тобой, не подумал?       Я тут же растерял весь свой пыл.       ― Ну не настолько же я скотина.       ― Нет, ― скривился Лорд, ― просто тупой. Если ты и в этот раз облажаешься…       ― Молчи, ― перебил его я.       Лорд откинул на тумбочку карты, перемахнул в коляску. Подумав, он переодел чистую рубашку.       ― Ты куда на ночь глядя? ― спохватился я.       ― Решать твою судьбу, идиота кусок, ― обласкал меня Лорд. ― А со своей я уж как-нибудь сам. Лучше подумай, что скажешь при встрече.       Я физически чувствовал, как медленно крутятся шестерёнки в моей башке.       ― Ты что, сейчас его приведёшь? ― наконец дошло до меня.       ― Ну конечно, ― Лорд покачал головой, явно поражённый масштабами моей тупости. ― Ну, ты хоть оденься, что ли, умойся, всему учиться надо.       ― Да мы ж только поговорить, ― я принялся возиться на кровати.       ― И что, грязным и небритым будешь нежные речи толкать? ― припечатал Лорд. ― И вот ещё, только попробуйте не поговорить. Я вас запру тут, ей богу…       Отчитав меня по полной, Лорд укатил, а я, матерясь себе под нос, свалился с кровати и водрузил себя на костыли. В уборной, глядя в зеркало, поймал себя на мысли, что всё это больше похоже на подготовку к свиданию, чем на простой разговор. Хотя какое, к чёрту, свидание? Мы же просто поговорим, верно? Но я всё равно почистил зубы. И кровать заправил. А потом сидел, проклиная свою же суету, пока не отчаялся кого-либо дождаться.       Стервятник оповестил о своём приходе тихим стуком в дверь. Я пригласил его войти, неловко взгромоздившись зачем-то на костыли, чтобы тут же сесть обратно, ведь пока я возился, Стервятник уже был у моей кровати.       ― Прости, ― начал я, ― ты тогда… я не успел…       ― Ни к чему это, Лицо, ― отозвался Стервятник. ― Сейчас есть прекрасный шанс. И это мне нужно извиняться за своё поведение.       ― Подожди, ― я жестом пригласил его сесть рядом, ― давай для начала присаживайся. Не хочешь? ― я засуетился. ― Можешь на кровать Лорда, он не обидится.       Стервятник улыбнулся, наблюдая за моими суетливыми попытками быть тактичным. Но когда он расположился рядом, то вмиг оробел, пытаясь скрыться от меня за волосами. Я решил перейти сразу к делу, потому что словесные прелюдии у меня не получались никогда, а сегодня я готов был вообще изъясняться только междометиями.       ― В общем, ― выдохнул я, ― давай поговорим.       ― Мы уже говорим, ― поправил меня Стервятник. ― Я тебя слушаю.       Я очень боялся вновь упустить момент, поэтому начал, подбирая каждое слово:       ― В прошлый раз я не успел, ― выдохнул я, ― всё как-то быстро вышло… Так почему бы не начать диалог с того же?       Стервятник чуть дёрнулся, поднял ладонь — медленно, не угрожающе, но предупреждая.       ― Подожди, Лицо, что ты…       — В прошлый раз я не понял. Теперь понимаю. Давай попробуем.       Я замер, неловко приобняв его, но тут же почувствовал, как он упирается ладонью мне в грудь, удерживая дистанцию. Всё очевидно шло наперекосяк.       — Нет.       — Почему?       Стервятник склонил голову, убрал руку.       — Ты знаешь, почему.       Я расцепил свои неуместные объятия. А я просто не умел по-другому, ну как это всё объяснить? Я был из мира, где поцелуй, секс, да что угодно можно получить когда угодно и просто так, без скрытого смысла. Стервятник же вкладывал смысл в каждое своё действие. Это меня остановило. С трезвой головой к таким делам я ещё не подходил.       ― Ты прав, ― я немного отсел, чтобы не смущать Стервятника лишний раз, ― веду себя, как быдло.       — В прошлый раз… — он чуть скривил губы, будто вспоминая что-то, что вспоминать явно не хотел. — В прошлый раз я выпил лишнего. Я не думаю, что это оправдание. Но, возможно, объяснение.       — Мне не нужно объяснение, — выдохнул я.       — А мне нужно, — отрезал он. ― Всё могло бы закончиться иначе в прошлый раз, и наутро ты бы пожалел. А я бы пожалел ещё сильнее. Для меня это не на один раз, не на авось. Не на «давай попробуем».       Я не сразу понял, что он только что сказал.       — И ты боишься, что для меня — на один?       Стервятник не ответил. Он, наверное, подумал, что я его понял. Но я ни хрена не понял. Это, в принципе, даже разумно. Просто я теперь не знал, что мне делать, как вести себя. Понятное дело, не лезть с непрошенным… всем.       Я кивнул.       — Понял.       Я думал, что уж в амурных делах я не такой профан, что это-то я точно умею. Оказалось — нихрена не умею. Оказалось, что Стервятник живёт в другом мире, где всё значит больше, чем просто «давай попробуем». Это не девчулю с залаченной чёлкой привести, подарив ей тухленький цветочек в целлофане, да и какие там дальше с ней могут быть телодвижения, помимо постельных?       Я решил, что для того, чтобы разгореться тёплым чувствам, нужно время. Либо мы же решим остаться добрыми друзьями. Тогда я просто буду рядом, ожидая нужного момента или подсказки. В последней я очень нуждался, только вот от кого мне её получить я не знал.       ― Останешься ещё ненадолго? ― умоляюще попросил я, особенно ни на что не надеясь после таких разговоров. ― Обещаю вести себя прилично.       ― Конечно, ― вздохнул Стервятник. ― Ну как же я оставлю тебя в одиночестве?       Кажется, он выдохнул с облегчением, когда мы сменили тему. Я отсел на другой край кровати, чтобы дать ему больше свободы. Больше я пока ничего не смог бы сделать.       ― Ты же хочешь знать о том, что случилось?       Стервятник молчал, его лица мне не было видно за волосами. Он сидел и нервно мял пальцы. Я понял, что поговорить он всё же хочет.       ― Может, покурим? ― предложил я, потянувшись за банкой с окурками.       ― Пожалуй, ― согласился Стервятник.       Мы закурили. Я смотрел на тонкие линии дыма, словно мог разглядеть в них нужные слова.       Мне предстояло рассказать ему. Не соврать, но и не сказать слишком много. Я не представлял, как сейчас начну разговор, избегая упоминания о Тени. Но Стервятник имеет право знать. У меня в памяти ещё не стёрся наш прошлый болезненный для него разговор на Перекрёстке. Я тогда задел его чувства, он ушёл в темноту Дома вместе со своим горем. Повторения я не хотел.       ― Ты же помнишь, что можешь сказать мне что угодно? ― устало улыбнулся Стервятник.       ― Не думал, что разговор всё же состоится в Могильнике.       ― Значит, пришло время.       ― Мне помогло твоё снадобье, ― зашептал я, будто боясь, что стены Могильника могут нас подслушать, ― оно помогло мне бороться. Бороться, ― я помедлил, ― с демонами, которые одолевали меня, когда… Жид дал мне те таблетки.       Стервятник резко повернулся ко мне.       ― Зачем? ― его глаза горели недобрым жёлтым огнём.       ― Хотел уйти на Изнанку, ― проговорил я едва слышно.       ― А ты разве можешь это? ― он испытующе глянул на меня, обхватывая себя руками.       ― Я не знаю.       Стервятник тяжело дышал. Всё так же обхватив себя руками, он медленно раскачивался на месте. Мне пришлось идти до конца.       ― Просто, ― я начал оправдываться, но запнулся. Стервятник не любил оправданий. ― Это те таблетки, а тут столько разговоров про Изнанку, вот подсознание и сыграло злую шутку.       Стервятник цапнул моё лицо и повернул к себе. Я видел, как подрагивали его почти прозрачные ресницы.       ― Расскажи, что видел. Облегчи душу.       Я не мог сопротивляться, глядя в сонные жёлтые глаза. Стервятник всё ещё держал меня за подбородок и, кажется, не собирался отпускать.       ― Поле, ― медленно начал я, не отводя взгляда. ― А за ним был Лес. Вдалеке.       Стервятник замер.       — Я сломал ногу и полз в Лес, меня почему-то туда влекло. Я ел ягоды, растения, и сделал себе для ноги шину из веток. Я думал, я был там очень долго, но… это был глюк, я просто валялся в бассейне пару часов. И я вроде пошёл на крышу бассейна… И сорвался. Да. А потом я здесь. Больше ничего не помню, только пятнами.       ― Мне так жаль, ― выдохнул Стервятник.       ― Всё уже хорошо, ― попытался успокоить его я.       ― Прости, ― Стервятник покачал головой, отстраняясь, ― мне нужно привести в порядок мысли.       ― Слушай, ― позвал я и было потянулся, но не решился трогать его без разрешения, ― я…       ― Спасибо, ― прошелестел Стервятник, обессилено ложась на кровать рядом со мной, волосы мягко заструились с другой стороны, ― за правду.       В этот раз Пауки пришли, едва мы с Лордом справились с кашей. Я спокойно позволил им себя осмотреть.       ― Снимаем, ― скомандовала Паучиха своим собратьям.       ― Чего?       ― Швы будем снимать, ― пояснила она, удивив меня своей разговорчивостью.       С этим Пауки и удалились.       ― Стервятник заходил, передал тебе приличное шмотьё, ― сообщил мне Лорд после моего утреннего душа. Он уже невозмутимо собирал свои немногочисленные вещи.       ― А что, уже выписка? ― тупо спросил я.       ― Нет, блядь, мы переезжаем, ― съязвил Лорд. ― Твои вещи я уже собрал, переодевайся, а что на тебе, советую к чёртовой матери сжечь.       Я был с ним согласен и поспешил переодеться в чёрную футболку и родную чёрную толстовку, о которой я давным-давно и думать забыл. Со штанами справиться было сложнее, но я не заморачивался — мне ещё предстояла прогулка по Могильнику.       После кабинета, где мне снимали швы, я оказался в следующем, предназначенном для осмотров. Пауки были удивлены, что я скачу на костылях, а не передвигаюсь на коляске. Они завалили меня вопросами, не желая так быстро выпускать из своих лап. Были и вопросы о том, как я заработал такую травму. Я нагло врал, рассказывая, как героически спасал с крыши кошку, а в итоге сорвался сам. Кошка, кстати, выжила. Пауки кивали и не верили ни единому моему слову.       Кем-то было сказано являться на медосмотр один раз в неделю, а не единожды в месяц, как остальным.       ― Это из-за ноги, да? ― вежливо уточнил я.       ― Да, ― ответил мне Паук.       Я пожал плечами. Через месяц, подумал я, в этом уже не будет смысла — такие частые осмотры мне не понадобятся. И вообще, чего они там не насмотрелись?       ― Будут жалобы или ухудшение самочувствия, ― дали мне напутствие, ― приходи незамедлительно.       ― Угу, ― отозвался я, хватаясь за свои костыли. ― И коляски мне не надо, я отлично хожу.       Пауки оставили моё высказывание без ответа. В ушах стоял лёгкий звон. Могильник не хотел выпускать меня из своих сетей.       ― Бывай, Могильник, ― распрощался я, ― надеюсь, больше не свидимся.       По стенам бисером рассыпался едва слышный смех.       На Предмогильной меня ждал Лорд, на его коленях лежал узел с нашими вещами, а рядом стоял Стервятник, в своей манере изящно опираясь на трость.       ― Доброе утро, ― я расплылся в глупой улыбке.       ― Доброе, птенчик.       ― Долго же тебя мурыжили, ― покачал головой Лорд.       ― Они мне не поверили. Ну, про ногу.       ― А что ты им наплёл?       ― Про кошку, ― я пересказал Лорду и Стервятнику свою выдуманную историю. Расхохотался только Лорд, Стервятник смотрел скорее напряжённо.       ― И надо же было такое сморозить! Да ты герой у нас, оказывается! ― не унимался Лорд, покатив вперёд.       Стервятник встал от меня по правую руку, Лорд перекатил коляску и расположился по левую.       ― Возвращаемся в родные пенаты? ― подбодрил меня Стервятник. ― Скоро будешь дома.       ― В Доме тебя не видели, ― Лорд отбросил несвойственные ему смешки и заговорил серьёзно, ― и о случившемся не знают. Будь готов. И постарайся никого не убить.       ― Погнали, ― выдохнул я, впитывая двойную поддержку.       Мы покинули территорию Могильника и пересекли территорию стай. По моим ощущениям я будто не был в этих коридорных джунглях месяц. Смех и выкрики выплеснулись на мои привыкшие к тишине уши мощным потоком. Едва завидев нас, Логи, визжа и топая, поскакали в дебри, разглашая всем весть о моём возвращении.       Мы без свидетелей прошли территорию Псов, но сразу же за нашими спинами тихо скрипнула дверь, выпуская любопытствующих.       ― Чувствую себя, как в первый день, ― поделился я ощущениями с моими провожатыми.       Лорд взглянул на меня с пониманием.       Чем дальше мы углублялись в коридор, тем больше собиралось любителей поглазеть. Сзади тявкали между собой Псы, тут и там ржали-попискивали Крысы, которых то и дело зажимало в коридорной давке, из-за чего тут и там вспыхивали и утихали мелкие потасовки. Вся эта громкая разноголосица давила мне на мозг. Я мечтал только о том, чтобы добраться до Гнездовища. Мне даже не удавалось вглядеться в толпу, чтобы зацепиться хотя бы за одно знакомое лицо. Чёрт подери, все эти галдящие рты пялились на меня!       Лорд катил впереди, расчищая дорогу, но удавалось это ему с трудом. Обнаглевшие зеваки лезли под колёса его коляски, желая как следует рассмотреть меня и отсутствие моей ноги. Стервятник шествовал по правую руку, отгоняя любопытных тростью.       Меня начало колотить. Раззявленные рты, брызжущие слюной, пальцы, указывающие на меня, выпученные глаза, и посреди этой адской карусели я, держащийся за остатки своего самообладания. Захотелось орать и бить всех без разбору костылями, и я был готов в любой момент начать это делать.       ― Как они доебали пялиться, ― процедил я, стараясь не разораться. ― Пялятся, будто им кто-то дал на это право. Нашли себе клоуна, блядь! Выгляжу, как и многие здесь. Тьфу, суки!       Со стороны Перекрёстка вышли посмотреть на представление Логи со своими дамами. Те тоже с интересом изучали меня, как диковинное чудище. Где-то среди комка Крыс я увидел Рыжего, но тот не смог прорваться ко мне. Над ним возвышалась Габи. Она не стала церемониться и шла по ногам, давя их своими каблуками. Я злорадно фыркнул. Так их, Габи!       ― Мой ты Ебальничек! ― воскликнула она, тут же заключая меня в объятия, не обращая внимания на возмущения со стороны. Я ткнулся в её грудь, меня успокаивающе покачали, словно зная, как надо. ― Как твои дела, сладкий?       ― Привет, богиня моя, ― расплылся я в улыбке, чувствуя, как даже лицо дёргается. ― Давно не виделись.       ― Это уж точно, ― хрипло рассмеялась она.       ― С вашего позволения, девушка, ― кашлянул Стервятник, привлекая к себе внимание, ― продолжим путь до нашей спальни.       ― Габи, ― представилась она с игривой улыбкой. — И я не кусаюсь.       ― Наслышан, ― Стервятник поджал губы. ― Стервятник, ― в свою очередь представился он.       Лорд, молча наблюдавший за этой сценой, поднял на меня сочувствующий взгляд. Ладонь Габи мягко опустилась на моё дёргающееся плечо. Я благодарно посмотрел в её сторону, мне стало ещё легче. Она утроила силу, которая поддерживала меня от дверей Могильника.       ― Пошлите, мальчики, провожу вас, ― заботливо прохрипела Габи.       Лорд снова покатил вперёд, расчищая путь, как ледокол. Так, не убирая руки с моего левого плеча, Габи дошла с нами до Третьей. Стервятник по-прежнему шёл по мою правую руку, не оставляя свой пост. Мы остановились у дверей Гнезда.       Стервятник взял в руки узел с вещами и покачал головой.       ― Дальше мы сами, спасибо, Лорд.       ― Со мной порядок, ― натянуто улыбнулся я Лорду. ― Загляну к вам днём.       ― Хорошо, ― ответил тот, ― не торопись, мы подождём. И удачи, Лицо.       Габи открыла дверь с тройкой, пропуская вперёд меня и Стервятника       ― Ух, как у вас тут тихо… ― её голос и правда взбудораживал тишину, постоянно витавшую в Третьей.       ― Дальше я сам. Спасибо, Габи.       Стервятник, скрестив руки на груди, ожидал меня у дверей, ведущих в спальню, всем видом показывал, что визит гостьи затянулся и неплохо бы оставить нас одних. Нужно было прощаться, чтобы не волновать Птиц её присутствием.       ― Увидимся, сладкий! — Габи потрепала меня по голове и, обращаясь взглядом к Стервятнику, с озорной улыбкой добавила: — И тебе пока-пока.       Как только она скрылась, Стервятник с облегчением выдохнул.       ― Ну, раз длинноногая ситуация удалилась, прошу, проходи. Добро пожаловать домой.       В нос тут же ударил родной тепличный запах. Тепло шло от обогревателей, полумрак успокаивал. Птицы взволнованно встряхивали перьями и вытягивали головы, высматривая, кто пришёл.       Я замер, не решаясь сделать шаг дальше.       И тут Птицы синхронно, все как одна, выпорхнули из своих гнёздышек и потянулись ко мне, обступая, а затем меня укрыло сотней крыльев сразу. В этом тёплом живом коконе я перестал бояться. Я почувствовал, как моё сердце бьётся в унисон с сердцами моей стаи. Я впервые почувствовал единение. Это поразило меня до самой глубины души. Меня приняли. Я стал Птицей.       Всякие слова были излишни. Меня ждали, мне были рады!       Птицы так же неспешно, по одному, упорхнули каждый в своё гнёздышко. Стервятник ожидал, пока все поприветствуют меня. Я шмыгнул носом, проклиная себя за излишнюю сентиментальность: ещё не хватало развести тут ещё больше сырости.       ― Птенчик, ― Стервятник снова оказался рядом, осторожно касаясь моего локтя. ― Идём, не нужно так много стоять.       Я с облегчением отбросил костыли, которые стёрли мне подмышки и ладони, и плюхнулся на кровать.       ― Чем ты хотел бы заняться? ― спросил Стервятник, устраиваясь рядом.       ― Мне нужно немного перевести дух.       ― Прости, Лицо, ― он всплеснул руками. ― Отдыхай. Ещё успеем наговориться.       Стервятник медленно поднялся. Я напоследок вдохнул его полынный запах полной грудью. А ведь я и не осознавал, как же скучал по родному Гнездовищу, пока не прилетел в него. Блаженно откинулся на подушку и прикрыл глаза. Сонная истома окутала меня, но в ушах всё ещё звенело — то ли от отголосков Могильника, то ли от коридорного гама. Казалось, что Логи до сих пор топчутся под дверью, полязгивая своими цепями. Я подорвался. Логи уже пробрались и сюда?       ― Конь! ― сварливо каркнул Стервятник. Крадущийся к моей кровати Лог замер на половине пути, даже не поставив одно копыто на пол. ― Что замыслил, колобродник?       ― Так это… ― растерялся Конь, балансируя на одной ноге и всё не решаясь встать на обе. ― Спаленка у меня тут!       ― У тебя везде спальные места, ― проворчал Стервятник, заслоняя меня собой, ― знаю я, куда ты шёл.       Конь скуксился.       ― Простите, ― Лог пошкрябал патлатую башку, но всё равно не отрывал от меня взгляд.       ― Ничего нового ты не узнаешь, ― вмешался я. ― Вот он я сижу, голова одна штука, руки две штуки, ноги полторы штуки, хер одна штука. Что тебе ещё узнать надо?       ― Ты яйца забыл упомянуть, ― прыснул Конь.       Я не успел ответить — Стервятник уже огрел его тростью по спине.       ― Выметайся, шельмец!       Конь взвизгнул и пулей выскочил прочь.       ― Ты в порядке?       ― Он хотел посмотреть на мою ногу. Что там смотреть?       ― Не обращай внимания, ― вздохнул Стервятник.       Я сунулся под одеяло и затаился там в спокойствии, пока по нему не пробежали ноготки Ангела. Высунул голову.       ― Скоро собираемся на обед, ― сообщил он мне. ― Папа попросил разбудить тебя заранее. Нужна помощь?       Я сонно потёр лицо.       ― М-м, нет, наверное. А где мои костыли?       ― Вот, ― Ангел охотно мне их подал.       Пока я возился, Птицы практически все собрались гуськом. Я встал в их ряд. Меня пропустили к середине, закрывая от глаз возможных зевак. Так мы и пошли. Я чувствовал себя вместе со стаей, мне было хорошо и свободно.       Всё шло прекрасно, пока мы не вошли в столовую.       Еда пахла Могильником. Меня передёрнуло. Я готов был распихать булки с котлетами по карманам и дать дёру, но чьи-то руки мягко легли на мои плечи. Я покосился. Передо мной возник острый коготь, но дёргаться я не стал. Стервятник заботливо повязал мне слюнявчик на шею, Птицы одобрительно заворковали.       Я был одновременно напуган и невозможно счастлив. Ну что ж, я стал Птицей. Но какой страшной ценой…       ― А ты недурно выглядишь, ― оценили меня справа. ― Такая изящная бледность.       ― И тоска в глазах…       ― Да, котлеты сегодня особенно отвратительны, ― выдал я.       Птицы захихикали.       Я поправил слюнявчик и принялся впихивать в себя слипшиеся макароны. Меня жгло взглядами со всех сторон, но пока что я был под защитой папы.       Выбираться я решил вместе со стаей, но замешкался с костылями и отстал. Я спешил укрыться от взглядов и шепотков в родном Гнезде, отчего летел, совсем не разбирая дороги. Кто-то пихнул мой костыль. Я обернулся, чтобы вычислить засранца или засранку, и поздно заметил идущую впереди девчонку. Подлетел к ней. Та шарахнулась, но на ногах устояла.       ― Вот какого же хре… ― я уже собрался обласкать её отборной руганью, но слова застряли в горле.       Это была не боевая подруга вроде Молли, не страшилка вроде Крысы или Химеры, не заноза в заднице, как Рыжая, и уж точно не Габи. Таких я здесь ещё не встречал, и она точно не ожидала, что какой-то идиот сшибёт и обматерит её у всех на глазах.       Девочка смотрела на меня запуганными, тёмными, как у оленёнка, глазами. Увидев, что я её разглядываю, она тут же спрятала лицо за волосами.       ― Э… Прости, ― спохватился я, но девочка уже исчезла в толпе.       ― Лицо, дорогой ты мой, ― возникла рядом Габи. ― Ну ты чего пуганую напугал?       ― Я не хотел. Ты же передашь ей, что я не хотел? Если вдруг встретишь?       Габи тем временем аккуратно подталкивала меня в спину, продвигая к выходу.       ― Мы даже не соседки, сладкий, ― прохрипела она мне на ухо. ― Не думаю, что она вообще выходит из своей комнаты.       Я вздохнул. Ну, к странностям мне не привыкать.       ― Ещё увидимся, ― распрощалась со мной Габи, напоследок чмокнув в лоб.       ― Что это было? ― мимо меня проехал Лорд.       ― Ты про Габи? ― уточнил я.       ― Нет, придурок. Про девчонку.       ― А…Ну не очень вышло.       ― Ага, ― хмыкнул Лорд, ― у тебя рожа была такая зверская, что даже я испугался.       Я непонимающе смотрел на Лорда.       ― Правда?       ― Не бери в голову, ― отмахнулся он. ― Ты к нам заходи, когда сможешь. Табаки просил. Ему не терпится с тобой повидаться.       ― Без проблем, ― согласился я.       Мимо нас прошмыгнул Рыжий. Его очки и улыбка сверкали безумием Шляпника.       ― Рад видеть, Лицо! ― крикнул он на бегу. ― Значит, я всё же тебе не снился!       Коридором пронеслась стая Псов, рассекая толпу. Я потерял Лорда из виду.       ― Птенчик?       На Перекрёстке меня ждал Стервятник. Мы отошли подальше к окну, чтобы нас не снесло очередной галопирующей стаей.       ― Может, зря я тебя выдернул? ― Стервятник обеспокоенно коснулся моего локтя. ― Ты говори, если что-то с ногой. Хочешь присесть?       Я замотал головой.       ― Порядок. Полный. Пялятся только.       ― Перетерпи.       ― Я сейчас собираюсь пойти в Четвёртую, ― поделился я со Стервятником. ― Хочешь со мной? ― вдруг выпалил я.       ― Прости, нет. Полно дел, я бы только в радость...       ― Да ничего, ― беспечно улыбнулся я, пряча за этим, и от себя в том числе, тайную надежду, что он передумает.       Но Стервятник отчего-то продолжал смотреть на меня.       ― Одну секунду, Лицо, прежде чем отпустить тебя в гости… ― тонкие пальцы вынули идеально чистый платок. ― У тебя пурпурная грязь на лбу.       ― Ой, нет, ― я отстранил руку Стервятника, потянувшись за своим слюнявчиком. ― Может, лучше так? Я его постираю, правда. Мне просто жаль твой идеально чистый платок.       Стервятник прервал поток пустой болтовни, прижав палец к моим губам, затем снял слюнявчик и, позвякивая кольцами, сам принялся оттирать меня от помады Габи. Я вспыхнул.       ― Передавай привет от Большой Птицы.       На том он отпустил меня, и тут же меня выловил Лорд, выкативший навстречу из-за Перекрёсточного угла.       — Ты как?       ― Нормально. Как раз собирался завернуть к вам. История про кошку?       Лорд обернулся.       ― Чего? А, ты про это. Да, но воображение Табаки ты всё равно взбудоражишь.       Я кивнул. Лорд вопросительно поднял брови.       ― Что ж, хорошо. Ты, главное, не обращай внимания на слухи. Это всё помои.       ― Конечно, ― беспечно фыркнул я, следуя за Лордом. ― Тысячу лет, кажется, не был в Четвёртой.       Меня встретил весёлый табор на кровати и Табаки, возвышающийся на подушках. Остальная стая только вежливо поздоровалась, с интересом за мной наблюдая. Особенно Сфинкс.       ― С возвращением! ― радостно взвизгнул Шакал.       От улыбки Табаки у меня поднялось настроение. Я как можно быстрее доковылял до кровати и завалился в подушки, выгребая оттуда Шакалёнка, чтобы как следует потрепать, как кота. По пути я фамильярно шлёпнул Сфинкса по лысине.       — Привет, мать.       Табаки верещал и отбивался, брякая фенечками и прочими побрякушками.       ― Лицо, угомонись, ― улыбающийся Лорд забрал у меня Табаки и усадил обратно на гору подушек.       Сфинкс всё ещё раздумывал, прожигая меня кошачьим взглядом, ответить ли за «мать» или нет.       ― Лицо, чай, кофе? ― рядом возник Македонский.       — Мак, спасибо… Я так скучал за вами всеми, — в носу предательски защипало, уже в который раз.       ― Мы тоже, ― умилился Табаки. ― Денно и нощно воздавали всем богам и богиням молитвы за твоё здравие! Так, ― он понизил голос, ― не поведаешь ли нам, как лишился своей прекрасной ноженьки?       Я пересказал историю про кошку. Табаки озадаченно смотрел на меня. Он явно был разочарован.       ― Но нас с Лордом спасло твоё варенье, ― поспешил добавить я, чтобы поднять ему настроение.       ― Да-а?       ― Да. Почти всё съели.       ― И Лорд ел? ― удивлённо присвистнул Табаки и обернулся к Лорду. ― А говоришь, от него челюсть сводит.       ― Ел и нахваливал, ― честно закивал я. Лорд из-за спины Табаки показал мне кулак.       ― Так ты стесняешься признаться, что ты у меня сладкоежка? ― Табаки, хитро прищурившись, обернулся к Лорду. — А ну признавайся, что сладкоежка!       Лорд стойко терпел, пока Табаки не наскучило тискать его за щёки.       Что-то просочилось через прутья кровати. Оказалось, что это Слепой вынюхивает меня.       ― С возвращением.       Яд сочился из каждой буквы, я прямо чувствовал, как он затекает мне в уши и расползается по венам. Я выдержал отраву, отхлебнув кофе, чтобы перебить вкус.       ― Тьфу, ― Слепой потянул воздух носом, ― запах Могильника принёс.       ― Даже это не перебьёт твою вонищу.       ― Скажи, кто сожрал твою ногу, и я пожму ему руку. Или лапу.       ― Не боишься, что этот кто-то сам тебя сожрёт? Глядишь, в Доме место бы освободилось.       Тишина между нами натянулась, как струна. Я почувствовал, как Сфинкс рядом едва заметно выдохнул.       — Лицо, — тихо предупредил он.       Слепой не двинулся ни на миллиметр, чуть дёрнулся только уголок его рта.       — Жалко, что только ногу, — наконец бросил он.       Я едва сдержался, чтобы не всадить чашку ему в лицо.       ― Давайте без кровопролития закончим этот вечер, ― вмешался Сфинкс, разводя нас в стороны, а мне на ухо добавил: ― Кошку, говоришь, спасал? Ну, я тогда тоже.       ― Вот и славно, что успокоились, ― подал голос со своей кровати Горбач.       ― Больше пол кровью не зальём, ― уверил его я.       Распрощавшись с Четвёртой, я отправился в обратный путь. У порога Третьей меня ждала дохлая крыса. Я улыбнулся.       ― Кот? Киса-киса, где ты, шерстяной пиздюк? ― я осмотрел коридор в обе стороны, но ни одного кота на горизонте не увидел. Всё равно приятно — помнит обо мне, сволочь.       После обеда я раздумывал выбраться на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но решил, что и оконных сквозняков хватит, чтобы прочувствовать настоящий зимний мороз. Мы снова столкнулись с Габи в коридоре. Она игриво положила локоть мне на плечо, хищно улыбнулась.       ― И снова привет, сладкий. Я к тебе с новостью.       ― Приятной, я надеюсь? ― усмехнулся я в ответ.       ― Ну конечно. Заходи в гости после ужина, отметим твоё выздоровление.       Я с радостью принял приглашение, не спросив даже, кто там будет ещё. Надеялся, что буду лишь в компании своей доброй подруги.       Так и не определившись, хочу ли гулять или нет, я всякий случай надел свитер, но в итоге задремал прямо в нём. Проснулся, когда за окном уже давно стемнело, чувствуя себя вяло и разбито. Зевая, поволок тело в душ, чтобы вечером выглядеть опрятным гостем. Там я сразу же столкнулся с помывочными трудностями и решил просто обмыть себя по частям. Тренировки решил оставить на потом. Лорд бы обозвал меня ленивой задницей. Но раз уж это мой первый день после возвращения из Могильника, можно позволить себе немного расслабиться.       ― В гости собрался? ― поинтересовался у меня Стервятник, угрюмо наблюдая со стремянки, как я утюжу рубашку.       ― Ага, ― ответил я, ― хотят поздравить с возвращением.       О том, что приглашён к девчонкам, я умолчал. Это было и без слов понятно. Я лишь надеялся, что особо не задену этим чувства Птицы. Сегодня день моей выписки, а я просто гуляю по гостям. Всего-то один день!       Стервятник всё так же кидал на меня хмурые взгляды, сопровождая ими весь процесс моих сборов, но упрямо молчал. Вскоре пришла пора строиться на ужин. Стервятник пребывал в мрачном расположении духа, и на это я никак не мог повлиять.       После ужина я встретил Лорда, и наши пути явно были в одном направлении.       ― Ты наверх? ― поинтересовался я, надеясь, что ответ будет отрицательный.       ― Нет, ― вздохнул он и замолчал, а потом неожиданно добавил: ― Да я там, если честно, и не был ни разу.       Я остановился и непонимающе посмотрел на него.       ― Как это? А как же Рыжая?       Лорд задумался.       ― Мы обычно встречаемся здесь, между этажами. И она очень любит бывать у нас в Четвёртой.       Я озадаченно почесал затылок. Этому должно быть какое-то объяснение, нужно только дождаться подсказки от Дома.       ― Жида сегодня не видел?       ― Чего? ― Лорд даже закашлялся только что раскуренной сигаретой.       ― Весь день его не видно и не слышно, а из Могильника за уши оттянуть невозможно было. Может, он из Дома ушёл?       Лорд выдохнул.       ― Я уж думал, он снова тебя в свои сети утянул.       ― Нет, ― покачал я головой. — Не дай бог.       ― Может, и к лучшему, что нет его нигде. Про уши ты, кстати, метко подметил, ― хохотнул Лорд.       Мы ещё немного позубоскалили, пока на верхней площадке не послышался цокот каблуков.       ― Не смею больше задерживать. Там, кажется, за тобой.       Я поднял голову наверх. Площадкой выше стояла Габи и махала нам ручкой. Лорд поднимать голову не стал, сказав, что открывающийся вид немного не его. Меня пробрал смех от выражения его лица. Мы распрощались. К этому моменту Габи уже спустилась к нам, чтобы помочь мне преодолеть лестницу.       Мы оказались в уже знакомой мне комнате. Вот только там не было Молли. Я грустно покосился на её кровать, которую кто-то уже занял.       ― Я тоже по ней скучаю, ― хрипло прошептала Габи, проследив за моим взглядом. ― Чумовая девчонка.       ― Да, ― тихо ответил я.       Помимо нас в комнате были две подружки Логов. Они приветливо махнули нам ручками и снова на что-то отвлеклись.       Габи усадила меня на свою кровать, а сама полезла к магнитофону, мягко толкнув меня задом. По пути она достала пепельницу. Я протянул пачку.       ― Ох уж эти ваши ласковые маи, ― улыбнулся я, слушая кассету, которую поставила Габи. Девчонки с кровати снова прыснули в кулачки.       ― Я вас видел вчера, сучки, ― покосился я на них, ― чего ржёте?       Девчонки дружно показали мне языки.       ― Поняли, сучки? ― Габи рассмеялась. ― Вот вы кто. Без ноги, зато живой, ― она погладила меня по голове.       Дверь скрипнула, и в неё, один за другим, просочилась сначала Фифа Габи, а потом и мой Кот. Кошки вспрыгнули на кровать, устроившись за нашими спинами. Время от времени мы поглаживали мурчащих соседей.       Габи болтала какие-то глупости, а я над ними то и дело хихикал. Потом подложил голову ей на колени и просто слушал её голос. Было приятно снова встретиться. Самочкам Логов вскоре надоело меня обсуждать, и они заткнулись, налачили чёлки и убрались на ночную прогулку.       ― Да неужели, ― Габи с победной улыбкой вытащила заначку: зелёную бутылку портвейна. ― Это ещё Моллины подарки, ― похвасталась она.       Я глупо хохотнул — от такой вариации её имени, от воспоминаний, от ощущения, что в этой комнате до сих пор теплится часть моего прошлого.       Мы вскрыли бутылку, я расслабился и был совершенно не против слушать любимые песни Габи про белые розы по несколько раз подряд. Перемотка, и снова белые розы. Я только надеялся, что она не порвёт плёнку любимой кассеты, иначе сам буду расстроен от того, что моя подруга грустит.       Габи даже немного потанцевала под одну из песен. Я похлопал. Она плюхнулась обратно на кровать, обмахивая себя ладонью.       ― Ты грустный такой, ― она посмотрела на меня.       ― Просто давно не пил.       ― Не может такого быть, чтобы эдак разобрало, ― Габи шутливо погрозила мне пальцем, ― меня не проведёшь, сладкий. Не грузись ты так из-за ноги.       Габи потянулась ко мне, чтобы поцеловать в щёку, а я в этот самый момент дёрнул башкой, и её губы угодили на мои.       ― Дурачок, ― хрипло хихикнула она, потрепав меня по щеке.       Я потянулся за бутылкой, но Габи, перекинув ногу через мои бёдра, села сверху и забрала её из моих рук. Затем одним глотком допила остатки и хитро улыбнулась, слизывая капли с губ.       ― Сегодня я даже не пёсик, ― усмехнулся я, глядя снизу вверх, ― а хрен пойми что. Веди, дорогая.       ― Без проблем, ― Габи обхватила меня ногами и прижалась ближе, игриво покачивая бёдрами.       Кофточка отправилась в сторону, затем туда же полетела рубашка. Её пальцы привычно скользнули в карманы моих брюк, ощупывая содержимое.       ― Бля, забыл про резинку, ― выругался я.       ― У меня есть, ― заверила Габи и снова потянулась к моим губам.       Спустя некоторое время она потянулась уже за сигаретами. Я приподнялся на локте. На ней были только чулки, грудь прикрывали распущенные волосы.       ― Останешься на ночь?       ― Ага, ― ответил я, принимая сигареты из её рук. — Тут хорошо. Ничего не давит.       ― Хорошо, ― Габи улыбнулась, устраиваясь у меня под боком. ― Пришёл в себя?       ― О да, ― бодро доложил я, затягиваясь. ― Физически полный порядок. Спасибо, что помогла понять, что и без ноги я тоже ещё ого-го.       ― Тебе же не хозяйство отрезали, ― хихикнула Габи, ― тогда бы мне было сложнее. А на душе у тебя что?       Я молчал. Сквозь дым смотрел на тёмный потолок и не находил ответов на свои вопросы.       ― Говори, дурачок, ― Габи приподнялась на локте, внимательно глядя на меня. ― Помогу, чем смогу, обещаю. Вижу же, что на душе неспокойно у тебя.       ― Есть такое, ― выдохнул я. ― Не знаю, что и делать.       ― Так рассказывай, Ебальничек, — она улыбнулась. — Я в делах сердечных тоже понимаю.       ― Верю, ― отозвался я.       И тогда взял и вывалил всё, что у меня накопилось. О том, как трудно возвращаться туда, где когда-то был целым, а теперь — только половина. Как давят стены, как знакомые коридоры кажутся чужими, а каждое движение даётся через силу, потому что тело помнит, каким было прежде. Как хочется забыться, но сон не спасает. А внутри только злость, боль и бессилие.       Габи слушала, не перебивая, только молча кивала, поглаживая мой бок.       А потом я заговорил про Стервятника. Как мы сблизились, как я, дурак, всё испортил, и как потом пытался прояснить ситуацию, но вместо ответов получил ещё больше вопросов.       ― Ой, то-то он зыркал на меня так с утра, ― усмехнулась Габи, когда я закончил. ― Женское сердце не подводит в таких делах.       Я тяжело выдохнул.       — Никто тебя не отталкивал, дорогой, так и знай, — добавила она после короткой паузы. — А он просто душа нежная и доверять боится. Да и правильно, что боится, нужно знать, кому открываться, а то в душу натопчут.        Габи замолчала, задумавшись о чём-то своём. Будто в её собственных воспоминаниях было что-то болезненно знакомое.       ― Габи? ― тихо позвал я, решив, что она задремала.       ― Я тут, сладкий, ― хрипло мурлыкнула она.       ― А ты как думаешь… я хороший?       Габи даже не моргнула.       ― Конечно, ― с уверенностью ответила она. ― Ни капельки в этом не сомневалась никогда.       На кровать забрались кошки, вопросительно посматривая на нас, не вздумаем ли мы снова согнать их глупыми людскими скачками. Алкоголь и секс помогли мне справиться с бессонницей, и я успешно проспал пару часов.       Под утро я засобирался обратно. Габи спала крепко, лицом в подушку. Я поправил на ней одеяло, наклонился, поцеловал в лоб. Она что-то пробормотала во сне.       Я вздохнул и стал одеваться.