I

      Я старался стучать костылями как можно тише, чтобы никого не разбудить. В голове витал туман, будто я был ещё пьян, хотя в той бутылке оставалось только около половины содержимого. Коридоры Дома были пусты и темны — именно такими я любил их больше всего. Выбравшись на нейтральную территорию, я облегчённо выдохнул и пошёл не торопясь, ковыляя, как мне вздумается.       ― И снова седая ночь, ― бормотал я под нос, петляя по тёмному коридору, ― и только ей доверяю я… Знаешь, седая ночь...       Я чиркнул плечом по штукатурке. Не упал — уже хорошо.       ― Ты все мои тайны! ― тявкнул кто-то из темноты.       Я зафыркал, не сбавляя шага.       В Гнездовище не спал только Стервятник. Он сидел у окна, спиной ко мне, окутанный сизым дымом. Сигарета тлела между длинных пальцев, а в пепельнице уже высилась гора окурков. Я замер в дверях, и, хотя он не повернулся, я знал — он меня заметил.       ― Доброй ночи, ― произнёс я, не зная, с чего начать.       Нелепо, учитывая, что все, кроме нас двоих, спали.       ― Уже утро, ― заметил он сухо. ― Почти четыре.       ― Я у девочек был, — сказал я, не двигаясь с места. — Не у Жида.       Стервятник медленно выдохнул дым, который тут же рассеялся в полумраке.       ― Не припомню, чтобы я спрашивал, ― отозвался он с холодной вежливостью. Затем, словно следуя какой-то внутренней логике, добавил: ― Но спасибо за информацию. Очень познавательно.       Я постоял ещё немного, выискивая нужные слова. На языке вертелось много всего, но ничего не казалось правильным.       ― Стервятник…       ― Что? ― он наконец повернулся. Лицо его было бесстрастным, только глаза лихорадочно блестели.       ― В Могильнике... ― начал я.       ― В Могильнике мы уже говорили, ― перебил он, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на напряжение. ― И, кажется, всё прояснили.       Он потянулся за очередной сигаретой, щёлкнул зажигалкой.       ― Я думал, что всё прояснил, ― поправил он себя после паузы. ― А ты ответил действием. Что ж, более чем понятно.       ― Это не то, что ты думаешь, ― я сделал шаг ближе к нему, опираясь на костыли.       ― А что я думаю, Лицо? ― он поднял бровь, не отрываясь от сигареты. ― Я думаю, что ты волен поступать так, как считаешь нужным. И никто не вправе указывать тебе, куда ходить и с кем общаться. Это твой выбор.       ― Это был не выбор, ― я рухнул как куль на кровать, не справившись с управлением костылями. Оставалось надеяться, что грохот не разбудил стаю — ещё один пункт в список моих грехов.       Стервятник, пусть и злившийся на меня, но всё же оказался рядом, чтобы помочь подобрать костыли. После моих нудных уговоров он нехотя присел рядом.       ― Это было бегство, — добавил я.       Стервятник молчал, глядя на тлеющий кончик сигареты. Выражение его лица мне никак не удалось расшифровать.       — От чего?       Я не ответил. Мы оба всё поняли.       ― Стервятник...       ― Не нужно, ― он поднял ладонь, пресекая мои попытки нести чушь. ― Правда, не нужно. Я не требую объяснений, не прошу оправданий и не выдвигаю претензий. Делай что хочешь, Лицо.       ― Это ничего не значит, ― попытался объясниться я, чувствуя себя ужасно глупо.       ― Ничего не значит, ― вздохнул Стервятник. ― Ну как такие вещи могут ничего не значить, Лицо? Может, ты объяснишь мне.       ― Это просто секс. Без чувств, без обещаний.       — Без чего?       — Без обещаний.       Он покачал головой.       — Тогда в этом нет смысла.       Вместо ответа я потянулся к нему, обхватил за плечи и уткнулся в ключицу. Он пах табаком, полынью, Домом.       — Почему ты всегда уходишь от меня? — спросил он тихо.       — Почему ты никогда не просишь остаться?..       Он отстранился и посмотрел мне в глаза.       ― Потому что смысл просьбы в том, что она может быть отвергнута. А такой вариант меня не устраивает. К тому же, ― добавил он, — я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне только тогда, когда тебе больше некуда идти. Это жестоко.       Я молчал.       ― Если ты не готов, если не хочешь — просто скажи, и я пойму. Но я не потерплю игр. Не потерплю этих метаний туда-сюда. Это недостойно.       ― Слушай, ― прошептал я, ― прости, если пока многого не понимаю. Я знаю, я идиот. За это прости меня тоже. Но я обещаю быть рядом. Никаких больше ночных побегов.       Он прикрыл глаза.       ― Если ты лжёшь, Лицо, пусть это будет последняя ложь, которую я тебе прощу.       И это было лучшее доказательство, что на этот раз мне поверили.       Утром, копаясь в поисках одежды, я натыкался только на шмотки Жида, напоминающие о том, что я так отчаянно пытался забыть. Я не знал точно, откуда они здесь появились, но прекрасно догадывался. Найденные вещи я тут же сбрасывал на пол. Стервятник наблюдал за мной молча, но с нескрываемым интересом. О ночном разговоре мы не вспоминали.       Закончив сборы и грим, он подошёл к моей кровати и легонько ткнул носком ботинка в сваленные в кучу тряпки.       ― Это крысы? ― он поджал губы.       ― Угу, ― отозвался я.       ― Как намерен от них избавляться? Сожжение? ― с надеждой предположил Стервятник.       ― Да просто кину ему под дверь, ― махнул я рукой.       ― Отдал бы Крысам на гнездо.       ― Да они ему отволокут.       ― Это верно.       Я на мгновение замер, осматривая пространство вокруг кровати в поисках пропущенных вещей.       ― Слушай, ― я обернулся к Стервятнику, всё так же возвышающемуся надо мной. ― А это, кстати, отличная мысль! Ну, сожжение, ― уточнил я, заметив, как его глаза сразу же вспыхнули огнём.       ― Сожжём всё к чёртовой матери.       ― То есть, могу рассчитывать на твою помощь?       ― Даже не сомневайся, ― Стервятник подал мне руку, чтобы я мог вползти на кровать.       Меня до мурашек пробрало это отточенное движение. Только бы не воскресить Тень…       Стервятник прошёлся до скрипучего шкафа, выудил откуда-то из глубин драную наволочку с казённым номером и вручил её мне.       ― Сюда собирай. Что касается горючего...       ― Думаю, ― предположил я, ― у Крыс найдётся.       ― Ради такого дела, ― чуть помрачнел Стервятник, ― я и их навещу. Собирайся на завтрак.       После завтрака, собрав тюк вещей, мы покинули Третью. Стервятник нёс наволочку так, словно в ней была не одежда, а голова Жида. Я ощупал карман, проверяя зажигалку, которую заблаговременно наполнил бензином. Подумал было позвать с собой Лорда — ему бы понравилось такое представление — но по пути он нам не попался.       ― Лорд тут? ― спросил я у проскочившего мимо Лэри.       ― Нет его, ― бросил тот, не сбавляя скорости.       ― Жаль, ― вздохнул Стервятник. ― Он бы оценил.       Мы добрались до расписанной двери Второй. Я стукнул пару раз и, не дожидаясь ответа, выкрикнул:       ― Рыжий тут?       В ту же секунду рядом материализовался улыбающийся во весь рот клоун.       ― Чего вопишь?       ― Мы по делу, ― я прервал его начинающийся поток словоблудия.       ― Что нужно? ― Рыжий, ёрничая, навесил на себя деловое выражение лица. ― Бухло, сиги, гондоны, шмаль, «кое-что» и «это самое»? ― он принялся загибать пальцы.       ― Горючее, ― Стервятник остановил его взмахом руки.       ― О как, ― икнул Рыжий. ― А кого собрались сжигать?       ― Жида, ― выболтал я прежде, чем успел подумать.       Рыжий тут же зашёлся истерическим смехом.       ― А он что, в мешочке уже, что ли? По частям родимый? ― Крыс подбирался всё ближе к тюку вещей и не торопился тащить бензин.       ― Да блядь! — не выдержал я, отодвигая мешок.       ― Ой, ай эм сори, ― Рыжий отвесил театральный поклон, словно паяц перед королевской публикой, прежде чем скрыться за дверью. ― Уан секонд, плиз.       ― Долбоёб.       ― Не поспоришь, ― неожиданно согласился Стервятник.       Спустя пару минут Рыжий вернулся с бутылкой.       — Пользуйтесь на здоровье, — оскалился он. — Стервятник… Спешу раскланяться.       ― Давай уже сюда, ― я выхватил бутылку из его цепких пальцев. ― Спасибо и типа того.       ― Потом сочтёмся, ― блеснул зубами Рыжий.       ― Куда пойдём? ― осведомился Стервятник, когда мы отошли на безопасное расстояние от Второй. ― Полагаю, во двор?       ― Да, нужно местечко поукромней. Только вот как через снег лезть…       ― А мы за угол завернём, ― глаза Стервятника азартно заблестели, как у хулиганистого мальчишки. ― К бассейну. Там никто не бродит. Правда, одеты мы легко…       ― Ничего, ― успокоил его я, пытаясь улыбнуться как можно более плотоядно, ― будет жарко, когда всё это добро сожжём.       ― Я так взбудоражен, ― Стервятник едва не хлопал в ладоши.       Мы выбрались во двор, продрались через заснеженные заросли и заняли позицию у бассейна. В этот час здесь пустовало, как и игровая площадка рядом. Я наспех вытряхнул вещи Жида на снег и принялся неумело мастерить из них подобие чучела.       ― Выглядит весьма натурально, — заметил Стервятник, склонив голову набок.       ― Как куча мусора, ― я скептически осмотрел своё творение.       — Вот я о том и толкую.       Я с наслаждением облил жидообразную кучу на снегу и чиркнул зажигалкой. Огонь вспыхнул мгновенно, с жадностью набрасываясь на подношение. Стервятник смотрел на пламя с таким благоговением, словно перед ним разворачивалось священнодействие. А я смотрел почему-то не на костёр, а на то, как огонь подсвечивает его волосы, как пламя отражается в зрачках, превращая их в два маленьких костерка. Едва заставил себя перевести взгляд вниз, чтобы запечатлеть момент казни.       ― Превосходно, ― прошептал Стервятник, как заворожённый глядя на костёр.       Наблюдая, как в огне сворачивается одежда Жида, я представлял себе, как вместе с ней исчезают все ночи на третьем этаже, уходит вся отрава из крови, с кожи сходят пятна его прикосновений, не остаётся ничего от того, что напоминало бы о них с Тенью. Это было больше, чем просто очищение — это было освобождение от прошлого. Разум очищался, и вместе с этим в него неудержимым цунами врывалось что-то совершенно новое, не испытанное мной прежде. Я потянулся к руке Стервятника, мы едва коснулись друг друга пальцами, но меня тут же прошибло с ног до головы. Я уже знал, что это было. Не что-то новое. Это пробуждалось то, что Тень так отчаянно пытался во мне подавить.       Не успел я осмыслить произошедшее, как в наше таинство ворвался Ральф. Он тяжело пробирался через снежные заносы, перемежая шаги отборным матом.       ― А ну туши всё нахуй! ― пытался он донести до нас различными выражениями, яростно размахивая руками.       ― Валим, ― хохотнул я и тут же сорвался с места.       Бегать на костылях я не умел, Стервятнику тоже было трудно из-за колена, так что скрыться от Ральфа не получилось. Он нагнал нас на первом этаже и, ухватив за шкирку, отвёл в сторону для разъяснительной беседы.       ― И что это, вашу мать, такое?       ― Огонь, ― сказал Стервятник с самым невинным видом.       ― И на кой чёрт вы его разожгли?       ― Это было необходимо, ― уклончиво ответил Стервятник. Ральф уставился на него, как на умалишённого. ― Ну ладно. Мы сжигали Жида, — добавил он, будто это что-то объясняло.       ― О как, ― хрипло крякнул Ральф. ― Его же оружием, так сказать. Ну, а на самом деле что это?       ― Так и есть, там его вещи, ― пожал я плечами.       ― Развлекаетесь, значит, ― подытожил Ральф.       ― Назовём это так, — согласился я, ощущая странное облегчение от того, что огонь всё ещё горел где-то там во дворе, пожирая последние следы моего прошлого.       Он вздохнул и махнул рукой.       ― Ладно, чёрт с вами, дети. Но чтоб я такой хренотени больше не видел! Ясно?       Мы закивали головами в знак согласия, и с тем были отпущены.       ― Невероятно! Я так рад! ― Стервятник захлопал в ладоши с какой-то детской непосредственностью, но тут же смутился. — Что-то я несдержан сегодня.       ― Нет, я тебя понимаю, ― поддержал я, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку, ― это было невероятно охренительно.       ― Пошли в Третью, ― он настойчиво потянул меня за локоть. ― Чай попьём, погреемся.       Вернувшись в Гнездовище, я с отвращением скинул одеяло на пол. Оно пахло духом Жида, нужно было срочно сменить бельё, а это желательно тоже сжечь. Но, конечно, можно и просто простирнуть. Стервятник без слов помог перестелить кровать — быстрыми движениями он стягивал простынь, словно боялся, что запах может прилипнуть и к его рукам.       ― Расскажи, пожалуйста, что нужно фикусу?       Незадолго до обеда я выбрался в холодный коридор, где, как всегда, оживлённым оставался только Перекрёсток. У Четвёртой я заметил Лорда, замершего в странной неподвижности.       ― Доброе утро! ― прозевал я ему издалека.       Лорд внимательно рассматривал нарисованного дракона на стене. Интересно, о чём он думал, глядя на него? Я подошёл ближе.       ― И тебе добрый день, — спокойно ответил он, даже не повернувшись ко мне.       Он отвлёкся от рисунка. Задумчивая мечтательность на его лице тут же сменилась на привычную холодность.       ― Отдохнул?       Я непонимающе кивнул.       ― Тогда после обеда обсудим тренировки, если ты про них ещё помнишь.       ― Конечно, помню! ― воскликнул я и тут же подавился зевком.       ― Отлично. Не выспался?       Я снова кивнул головой, надеясь, что Лорд объяснит, к чему он ведёт.       ― Оно и понятно, ― задумчиво протянул тот, постукивая пальцами по подлокотнику коляски. — Вот только надо ли оно тебе? Если это был жест отчаяния, нам сегодня будет что обсудить.       Я стоял и тупо пялился на удаляющегося Лорда. Кажется, я не проснулся окончательно, чтобы понимать что-либо.       Из класса высыпали Птицы, сгрудились вокруг меня и потянули в сторону столовой. Мне оставалось только резво передвигать костылями, стараясь не отставать от их стремительного потока.       ― Это обед? ― поинтересовался я.       ― Обед, ― ответили мне.       ― Я забыл слюнявчик, ― вздохнул я кому-то в плечо.       В столовой я не увидел ни той незнакомой девочки с глазами оленёнка, ни Жида. И если первая была лишь прекрасной галлюцинацией, порождённой моим воспалённым разумом, то второй, на моё несчастье, был вполне реален. И давно не маячил на горизонте.       Меня подхватил неизвестно откуда появившийся Лорд.       ― Пойдём сейчас, ― скомандовал он.       ― Почему?       Лорд буравил меня ледяным взглядом.       ― Потому что ты уже несколько минут стоишь тут и пялишься на эту лестницу, ― он указал влево.       Я непонимающе проследил за его рукой.       ― Я знаю только две причины, зачем тебе туда. И по обеим тебе туда нельзя. Да и неужели ты хочешь пропустить занятия?       ― Я тебе сейчас вмажу, ― засопел я.       ― Отлично, этим мы и будем заниматься.       Я развернул костыли к лестнице, всем своим видом демонстрируя решимость.       ― И куда мы? — уточнил Лорд.       ― В бассейн, ― настала моя очередь командовать, хотя внутри всё сжималось от предстоящего спуска. ― Других вариантов у нас нет.       ― Уверен, что тебе стоит туда ходить?       ― Я же был спортзале после смерти Помпея, ― равнодушно ответил я, ― и ничего со мной не произошло. Лучше ведь, чем учительский туалет?       Лорд не стал спорить, лишь кивнул, признавая мою правоту.       На первом этаже моя уверенность поиссякла, но я упрямо тащил себя вперёд. Лорд время от времени косился на меня, но молчал.       ― Почему здесь открыто? ― удивился я, дёргая дверь в бассейн.       ― Начнём с того, что я думал, что у тебя есть ключ, ― Лорд скрестил руки на груди.       ― Не ебу, где он, ― пожал я плечами. ― А кто открывал эту дверь последний раз?       ― Жид.       Меня передёрнуло.       ― Знаешь, в Могильнике он странно себя вёл, ― я пытался не показывать, как дрожат руки. Адское жжение в подмышке заставляло скрипеть зубами, но дверь я так и не открыл.       ― Он всегда так себя ведёт, ― отмахнулся Лорд, пытаясь сдвинуть меня с пути. ― Мы так и будем стоять здесь?       Я встряхнулся, сбрасывая оцепенение.       ― Да, — и отпрыгнул от двери, едва не потеряв равновесие.       ― Может, дать тебе пару уроков, как открывать двери? ― съязвил Лорд.       ― У меня так хреново это получается?       Я даже расстроился, вспоминая, сколько усилий потратил на освоение этого, казалось бы, простого навыка.       ― Да, ― без тени сомнения подтвердил Лорд и толкнул дверь, въезжая внутрь первым.       Я осторожно сунулся за ним.       ― Как же тут холодно. Даже потолок обледенел!       ― Тут кровь на полу, ― я смотрел только себе под ноги, боясь поднять взгляд выше. ― Моя, что ли?       Наши голоса эхом отлетали от стен.       ― А ты на вкус попробуй, ― подшутил надо мной Лорд. ― Сейчас ещё добавим.       Оскальзываясь, я доковылял до самого бассейна. Лорд уже ждал там. Глаза его недобро потемнели.       ― Начнём? ― он растирал ладони то ли от нетерпения, то ли от холода.       ― А как же мышцы разогреть и типа того?       Мне совсем не нравилась затея тренировок в бассейне, я ещё не успел пожалеть, что привёл нас сюда, но уже начинал, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Я водил носом, втягивая морозный воздух, но толком ничего не почуял. Да и не знал, что вообще пытаюсь вынюхать.       ― А если это был бы не едва ходящий Чёрный, а кто-то покрепче? ― Лорд выругался. ― Ты бы так же сказал?       — Это другое.       ― И именно поэтому ты решил выяснять отношения с ним, едва держась на ногах и даже двери нормально не открывая? ― припечатал меня Лорд.       Я развернулся к нему.       ― Ты меня спровоцировать пытаешься?       ― Я тебе по факту говорю, придурок, ― он выпустил облачко пара изо рта. Я решил не дожидаться, когда он начнёт плеваться огнём, как дракон со стены.       ― Ладно, что нужно делать? — сдался я, понимая бессмысленность сопротивления.       ― Швы уже сняли, так что можно не волноваться, ― глаза Лорда азартно блеснули. ― Для начала немного разомнёмся, раз уж это всего лишь тренировка.       Невзирая на холод, он принялся стягивать свитер. Подумав, я отбросил костыли, раз уж мы всё равно будем тренироваться. В попытках стянуть толстовку меня начало качать на одной ноге, как дерево в ураган, и в конце концов я просто рухнул на пол.       ― Пиздец, ― констатировал Лорд, наблюдая за моими жалкими попытками. ― Это пиздец.       Кряхтя и пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, я поднялся, цепляясь за его коляску.       ― Кажется, план тренировок надо пересмотреть, ― он снова натянул свитер, покачав головой.       ― У тебя был план тренировок?       ― Да. Предположим, что сейчас драка…       Он резко развернул коляску, отбрасывая меня на пол. Я сел, потирая ушибленные места и саднящий локоть.       ― И ты побеждён, ― он разочарованно вздохнул.       ― Я просто был не готов. И вообще, нормально мы так тогда друг другу бока намяли, а?       ― Детский лепет, ― скривился Лорд. ― Лицо, ты понимаешь, насколько всё ужасно?       Я понуро опустил голову.       ― Можно было и не напоминать.       ― Будешь злить меня и дальше, ― пригрозил Лорд, ― пойдут методы Сфинкса. Мы оба этого не хотим, так что не вынуждай меня.       Он изящно стёк с коляски, подобрал мои костыли и поднялся на ноги.       ― Вставай.       Я выругался, но подчинился. Пришлось держаться за мерзкую влажную стену, пальцы были готовы в любой момент примёрзнуть.       ― Не держаться! ― неожиданно рявкнул Лорд.       ― Бля… ― я немного поднял руки.       ― Так и стой. До ста.       ― Сколько?!       ― Простоишь семьдесят, ― сжалился Лорд, ― дам закурить.       Я выругался, но решил стиснуть зубы и простоять хотя бы полторы минуты.       На деле всё оказалось сложнее, чем я ожидал. Стоило выпрямиться и развести руки, и, едва Лорд начал счёт, как я тут же повалился как куль на пол.       ― Мда, ― расстроено выдал я, глядя в обледенелую плитку подо мной.       ― Ещё раз? ― услышал я голос.       Судя по звуку, Лорд тренировался ходить на моих костылях.       ― Ага.       Я упрямо собрал себя по частям, поднялся, цепляясь за стену, и снова встал на ногу. Ситуация повторилась. Я выругался, но поднялся снова.       ― Это считается за двадцать, ― подбодрили меня.       ― Нет, ― я обливался потом и сопел, как паровоз.       ― Попробуй простоять, опираясь о стену, тогда получишь сигарету.       ― Я тебе что, мышь лабораторная… ― проворчал я, но снова повторил свой путь наверх.       Получилось чуть лучше, но стена так и манила привалиться на неё. Лорд молча передал мне костыли и снова опустился в коляску.       ― Для первого раза неплохо, а? ― спросил я, вытирая локтем пот, заливающий глаза.       ― Сойдёт, ― Лорд достал сигареты, одну протянул мне. ― Не всё так просто. Всё будет нормально.       ― Сколько раз в день мне делать такое?       ― Каждую свободную минуту, ― ответил Лорд.       Я решил, что он шутит, и хотел было посмеяться, но наткнулся на его серьёзную мину.       Мы перекурили и попробовали ещё раз. Дрожь в ноге становилась всё сильнее, ныла каждая мышца, а холод вползал под кожу, заставляя руки коченеть. Выходило всё так же паршиво. Когда стало совсем невыносимо и мы начали промерзать до костей, то решили уходить. Я был вывалян в пыли с головы до ног, Лорд же оставался подозрительно чистым.       Мы вышли из бассейна, оставив все обиды и размолвки за его дверьми.       ― А вот и вы!       Я навострил уши, ища, откуда слышится знакомый мне голос. Брат! Я как можно скорее заработал костылями, двигаясь в его сторону. Он крепко меня обнял, а затем отстранился и принялся отчищать меня от пыли.       ― Вы откуда такие чистые?       Лорд подъехал ближе и протянул ладонь.       ― Добрый день. Учу его управляться своим телом.       ― Боксируем, ну, знаешь, ― я зажал костыли под мышками и продемонстрировал пару корявых ударов.       Брат рассмеялся и похлопал меня по спине.       ― На одной ноге-то как?       ― А вот так!       ― На пять! ― гаркнул из-за моей спины Лорд.       Я тут же швырнул костыли в разные стороны. Брат принялся ловить хохочущего в голос меня, Лорд тоже улыбнулся, довольный собой.       ― Ну, теперь-то я понял, откуда эта красота.       ― Когда будем учиться драться? — уточнил я.       ― Когда ты хотя бы почувствуешь своё тело, ― продиктовал мне Лорд всё с той же серьёзной миной на лице.       Я беспечно фыркнул.       ― Легко.       Мы обсудили время тренировок и выбрали послеобеденное. Лорд распрощался с нами, ещё раз пожав брату руку, и укатил.       ― Пиздец у него хватка, конечно, ― брат в удивлении потирал ладонь.       ― Что такое? ― усмехнулся я, прекрасно понимая, о чём он говорит.       ― Да крепкая такая… Может, и он раньше занимался?       ― Кто ж его знает, ― пожал плечами я. — Может, и так.       ― А почему ты не говоришь, как его зовут?       ― Ну, знаешь… ― замялся я. ― У нас тут свои имена. Его Лорд зовут, из-за внешности. Ну, знаешь, клички такие.       Брат задумчиво почесал затылок.       ― Интересно, ― протянул он. ― Ну, а тебя как кличут?       ― Лицо, ― гордо ответил я.       ― А мне придумаете?       Я хитро улыбнулся.       ― Придумаем. Но тебе не скажем.       Брат только хмыкнул в ответ.       — А ты-то чего тут? ― вдруг спохватился я. ― В гости?       ― Ага, ― кивнул он. ― Узнать, как ты тут.       Мы ещё немного поболтали. Напоследок я попросил бензин для зажигалки и машинку для стрижки. Брат зачем-то пригрозил мне мешком с едой, я же на это только отшутился. Но брат был настойчив и шутить точно не собирался. Ему показалось, что я излишне худоват. При первой же возможности я решил рассмотреть себя в зеркало.       После тренировки хотелось только рухнуть на койку и уснуть, но ещё предстояло отчистить одежду. При всём моём отвращении к местному лифту, я решил поехать на нём, прекрасно понимая, что подъём по лестнице мне уж точно не осилить. Поднявшись на этаж, я ещё немного покурил. Я и не думал, что тренировки Лорда могут быть такими сложными. После сигареты как обычно повело в голове — наверняка из-за Могильника, всё никак не отпустит.       За ужином всё было спокойно. Но, покопавшись в своей черепной коробке, я выцепил оттуда въедливую как клоп мысль, касающуюся Жида. Я раздавил её ладонью, и, поморщившись, посмотрел на то, что от неё осталось. Тебя давненько никто не преследовал, Лицо, и не прожигал взглядом в столовой, вот что читалось в этих ошмётках. Мне бы стоило этому обрадоваться да забыть, как страшный сон. Именно это я и постарался сделать. Я стряхнул труп мысли на пол и уставился на запеканку. Руки всё ещё попахивали клопом, я потёр ладонь о брюки. Кто-то услужливо подсунул мне салфетку.       ― Что такое? ― шепнул Стервятник, когда мы со стаей возвращались с ужина.       Я помялся, размышляя, стоит ли упоминать имя Жида всуе. Стервятник понял меня по-своему и замолк, погрузившись в свои меланхоличные мысли.       ― Я действительно хочу сказать одну вещь, но не здесь, ― объяснил я, пытаясь выловить Стервятника из омута дурных мыслей. Я был уверен, что моё молчание его туда и утянуло. ― Не хочу, чтобы это обернулось потом совершенно иначе.       ― Будь по-твоему, ― кивнул он. ― Поговорим, когда раздам деткам лекарства перед сном.       ― Могу помочь? ― с надеждой спросил я.       ― Конечно, ― складочка печали между бровей Птицы исчезла.       Толку от моей помощи было мало, но я радовался, что занимаюсь чем-то полезным для стаи, и в первую очередь для своего вожака. Стервятник дал мне пилюли, я раздал их по очереди подходящим ко мне птичкам. Возмущённого щебета я не услышал.       ― Ты как? ― спросил Стервятник, подойдя ко мне после выполненных процедур.       Я неопределённо пожал плечами, потирая ранки, стёртые от костылей.       ― Позволь помочь, ― он уже был рядом с мазью наготове.       Я не хотел портить момент неприятными разговорами, но выбора не было. Весь вечер эта мысль зудела на подкорке, как комар, и я решил позволить ей впиться в меня, лишь бы отстала.       ― Спасибо, ― вздохнул я, ощущая приятную прохладу его пальцев на своих саднящих ладонях.       ― Можем замотать бинтом, пока не заживёт, ― неуверенно предложил Стервятник.       ― Может, надо обзавестись парой крутых кожаных перчаток без пальцев? ― отшутился я.       ― Может, ― отозвался Стервятник, не поднимая глаз. ― Что тебя беспокоит? Скажи мне. Или ты думал, что тебе удастся скрыть это от неусыпного взора вожака?       Взгляд Стервятника показался мне излишне строгим для такой ситуации. Поэтому я согласился на бинт, чтобы немного оттянуть момент.       ― Раковая опухоль, так и знал, ― проворчал Стервятник, завязывая узелок. С бинтом в одной руке и ножницами в другой он выглядел угрожающе. ― Вот что у тебя там засело.       ― Дай мне объяснить, ― взмолился я, надеясь, что в меня не вопьются острые лезвия.       ― Ты уже весь вечер маешься, ― сварливо ответил Стервятник, ― и ничего толком не говоришь. Уйти хочешь?       ― Нет! ― резко выпалил я, и тут же, спохватившись, поспешил заткнуться. ― Если только ненадолго.       ― Составить тебе компанию мне будет, конечно же, не позволено?       Я растерялся в поисках ответа. Вроде бы я не успел сказать, что задумал. Нужно было срочно прояснить ситуацию, чтобы уберечь нас от недомолвок.       ― Мне нужно к Ральфу, ― выдохнул я.       ― Вот как, ― усмехнулся Стервятник. ― И зачем же тревожить Ральфа в такой час?       ― Я знаю, где может быть Жид.       Смотреть в глаза Птице мне было боязно, поэтому я сосредоточился на его руках, обругав себя в трусости.       ― Да и чёрт с ним, ― зло прошипел Стервятник. ― Пусть хоть сдохнет там, какое тебе до него дело?       ― Ты прав, нет никакого дела. Но мы же не можем поступить с ним, как с собакой, пусть он этого и сто раз заслуживает, ― я решился поднять взгляд, чтобы не выглядеть совсем уж трусом.       ― Верно, ― согласно кивнул Стервятник, но в тоне его голоса чувствовалось явное сомнение. ― Почему ты так уверен, что непременно с ним случилось что-то ужасное, Лицо?       ― Да вот держит меня мысль, что снова в бассейне происходит нехорошее, ― признался я наконец в том, что терзало меня уже сутки.       Стервятник закончил с моими ладонями и теперь просто задумчиво щёлкал ножницами.       ― Тогда давай прогуляемся по первому этажу и лично убедимся, что твои предчувствия ложны. Тебя просто не отпускает это место после случившегося. Прости, если я нетактичен.       ― Нет, что ты, ― на душе у меня немного полегчало. — Наверное, ты прав. Просто тогда погуляем, да?       Стервятник согласно кивнул.       ― Никого уже не удивишь ночными прогулками Большой Птицы, ― он поднялся. ― А вот с птенчиком под боком это будет впервые.       Он накинул меховую накидку, мне же достался тёплый свитер.       Сначала это и правда казалось просто ночной прогулкой — немного опасной, но всё же самой обычной. По пути не отпускало ощущение, что вот сейчас мы дойдём до Перекрёстка, покурим, а потом повернём обратно в Третью, чтобы согреться чаем. Лишь спустившись на первый этаж, внутри вновь заворочалась непонятная тревога, и слегка поутихшее нехорошее предчувствие разгорелось с новой силой.       ― Ты уверен, что нам нужно именно туда? ― шёпотом уточнил Стервятник, светя фонариком нам под ноги.       Я кивнул, забыв, что в темноте меня не видно.       ― Поворачиваем обратно, как только убедимся, что бассейн закрыт, ― ответил я. ― И, надеюсь, опечатан.       Стервятнику моя мысль понравилась. Но через какое-то время он остановился, вслушиваясь в темноту.       ― У нас гости, ― напряжённо выдохнул он. ― Ну конечно… Доброй ночи, Ральф.       ― Давай без церемоний, ― остановил поток речей воспитатель, выплывая из тьмы. ― Что вы двое тут делаете? Лицо, тебе не хватило острых ощущений?       ― Да на всю оставшуюся жизнь, ― огрызнулся я. ― Позволишь, мы догуляем?       ― Если только в своих спальнях, ― отчеканил Ральф.       ― Нет, ― заупрямился я. ― Мы шли к бассейну, и мы туда попадём.       ― Вы не охренели? ― прорычал Ральф. Я предусмотрительно отвёл Стервятника в сторону, пока он не начал распускать руки. ― Чего тебя туда так тянет, Лицо? Стервятник, ну ты-то куда?       ― Будто первый день меня знаете, ― ощетинился тот.       ― Жид там валяется и, возможно, уже отъезжает, ― неожиданно для себя выпалил я.       Повисла гробовая тишина.       ― Откуда ты знаешь? ― кажется, прошептали хором Стервятник и Ральф.       ― Предчувствие, ― только и смог сказать я.       Что ещё я мог ответить? В Доме произошло столько странных вещей, что к предчувствиям здесь должны были относиться совершенно непредвзято.       ― Если это шутка, то вы двое… ― Ральф осёкся, не найдя достойной угрозы, а мы со Стервятником и не боялись. Его рука порхнула на моё плечо — то ли для поддержки, то ли чтобы убедиться, что я ещё здесь.       ― Открыто, ― обогнавший нас в темноте Ральф уже был на пороге бассейна.       Мы отставали от него на несколько приличных шагов. И когда, наконец, приблизились, воспитатель уже вылетел из помещения, едва не уронив меня с костылей.       — Да что ж за ёб вашу мать! ― его рык поглотила темнота коридоров.       Я тут же весь покрылся липкими холодными мурашками. Дом действительно привёл меня сюда. Для чего?       Мы со Стервятником переглянулись, хотя лиц друг друга в темноте видеть не могли. Тогда он снова включил фонарик, уже не тая его яркий свет за широкими манжетами рубашки. Он первым шагнул внутрь, я же последовал следом.       Нам открылась отвратительнейшая картина.       ― Какая мерзость, ― Стервятник цокнул языком.       Свет от фонарика задрожал, управляемый подрагивающими от холода руками.       Жид валялся на полу каморки, скрючившись в позе эмбриона, дёргая ногами, как собака во сне. Стервятник брезгливо ткнул его тростью, как сбитое животное на шоссе, будто желая убедиться, не отдал ли он ещё богу душу.       Жид перевернулся на спину, безвольно раскинув руки. Глаза его были закрыты, но спящим он не выглядел. Возможно, и пьян он тоже не был. В этом я убедился, попросив Стервятника посветить ему в лицо. Так и есть: Жид был не здесь. Закатившиеся глаза ворочались под веками, то и дело обнажая белки с красными прожилками капилляров. Интересно, забросило ли его на Изнанку, или же ему такая привилегия Дома недоступна, и сейчас он загибается, как последний опустившийся наркоман?       Стервятник брезгливо поджал губы.       ― Я не могу на это смотреть.       И я не мог, но мозг не волновало, чему противится сейчас душа. Я пытался отвести взгляд, обратиться к Стервятнику, увести нас из этого страшного места, но тело будто парализовало, а голова то и дело поворачивалась вбок, заставляя вновь и вновь ловить взглядом искорёженное тело.       Вспыхнула лампа. Я поморщился.       ― Прости, птенчик ― Стервятник прикрыл свет ладонью. ― Фонарик приказал долго жить, а в темноте я с этим, ― он ткнул тростью в Жида, ― сидеть не желаю.       Я не возражал.       — Хотя, знаешь… — продолжил он, пристально глядя на валяющееся тело на полу. — Есть в этом что-то… сладкое.       Я взглянул на него.       — Смотри — тот, из-за кого все твои проблемы, корчится в муках, — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.       Я моргнул, не сразу осознавая, что он действительно это сказал. Не то, чтобы я не понимал его — понимал. И даже слишком хорошо. Жид заслуживал этого, заслуживал всего, что с ним происходило. Но всё же... услышать это вслух, да ещё и от Стервятника… Я не знал, чего именно ждал, но точно не такой откровенной фразы.       Я промолчал, сделав вид, что разглядываю Жида.       В следующую секунду движение под закрытыми веками набрало невероятную скорость, будто и без того выпученные глаза решили покинуть своего хозяина. С ужасом я представил, как сейчас они лопнут или выкатятся на грязный кафель, а из пустых глазниц полезут пауки. И это ещё в лучшем случае.       Жил начал хаотично подёргиваться, набирая амплитуду движений, и вскоре всё его тело уже дёргалось, как ненормальное. Я знал, что это такое, но видеть так близко мне это ещё не доводилось. Что же за дрянь он сожрал?..       На губах мужчины проступила пена. Я понимал, что если ничего не предпринять, то он просто-напросто задохнётся своей же слюной. Но я упорно не двигался, просто стоял и молча наблюдал за этими конвульсиями. Кажется, я смотрел целую вечность. А что, если просто взять и оставить всё на волю Дома? Пусть он решает, жить ему или умереть.       Я всё выжидал, даже высчитывал, ведь ещё немного — и для Жида всё прекратится. И ведь никто не подумает на нас со Стервятником, не было нас здесь и быть не могло. Я ждал сколько мог.       Но в последний момент что-то дёрнуло меня изнутри.       ― Помоги мне, ― наконец выдохнул я, неловко спускаясь с костылей.       Совместными усилиями нам со Стервятником удалось перевернуть сопротивляющееся тело на бок. Возможно, не лучший для него исход, но хотя бы не смертельный. Кто-то с силой ухватил меня за плечо и поставил обратно на ноги.       ― Вы сейчас только мешаете.       Я обернулся. Ральф привёл Ящиков, а коридор уже был тускло подсвечен дежурным освещением.       ― Молодцы, что перевернули эту тушу, ― вдруг снизошёл до похвалы Ральф. ― Где ж он это говно всё достаёт… ― проворчал он, видимо, уже своим мыслям.       Рука Стервятника легла на моё плечо.       ― Не хочу здесь больше находиться.       ― Я тоже, ― успокоил его я. ― Пойдём домой.       Мы отошли в сторону.       — Знаешь, а я ведь… думал оставить всё как есть. Отпустить всё на волю Дома. Но… — я запнулся, сглотнул. — Но не смог. Ещё мгновение и всё, проблемы бы не стало.       Стервятник напряжённо всмотрелся в мои глаза, тени из коридора ужасно искажали его лицо. Он боится меня или за меня?       ― Что за хрень с ним случилась? ― непроизвольно вырвалось у меня, пока Ящики грузили Жида, как безвольную куклу, предварительно стянув с него рубашку — видимо для того, чтобы Паукам легче было его откачивать. Я заметил неровные, старые шрамы на его животе, груди, предплечьях, будто его драл бешеный кот или ребёнок-маньяк.       ― Мой брат.       Стервятник цепко сжал мой локоть. Он хотел сказать что-то ещё, я чувствовал это по его дрожащим от напряжения пальцам, по тяжёлому дыханию. Но всё испортил проклятый Ральф. Воспитатель грубо вытолкнул нас прочь из бассейна, подальше от поднявшейся суматохи. Мне удалось повернуть к себе Стервятника, пока мимо нас несли Жида на носилках. Что же не даёт ему покоя? Вызвало ли сегодняшнее происшествие нехорошие воспоминания?       Но даже когда мы остались одни, я чувствовал, что Стервятник не здесь. Его мысли блуждали где-то далеко.       — Твои руки, ― произнёс он вдруг.       ― Что с ними? ― не понял я.       ― Они дрожат.       Я опустил взгляд. Действительно.       ― Это ничего, ― соврал я.       Стервятник чуть склонил голову, скользнул быстрым взглядом по моим резко сжатым кулакам.       — Лицо… — только и сказал он.       Я стиснул пальцы сильнее.       — Я не убийца.       Стервятник невесело усмехнулся и покачал головой.       — Знаешь, я слышал эту фразу чаще, чем хотелось бы.       — Правда, — упрямо повторил я, больше убеждая самого себя, чем его. — Я не убийца. Если бы был… он был бы уже мёртв.       — Но ты хотел.       — А ты — нет?       Стервятник прикрыл глаза, выдохнул. Провёл ладонью по лицу.       — Давай так, — наконец произнёс он, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Мы сейчас здесь, потому что ты и правда не убийца.       — Или потому, что просто не смог, — глухо ответил я.       — Разве в этом есть разница?       Вместе мы поднялись на второй этаж. Трость Стервятника мерно постукивала по ступеням лестницы. Тьма обволакивала нас, где-то в глубине Дома хлопали двери, раздавался топот Ящиков.       — А если бы смог? — тихо спросил я. — Если бы у меня получилось? Было бы проще?       Стервятник остановился.       — Нет, — сказал он с нескрываемой усталостью. — Было бы совсем иначе, но не проще.       Он улыбнулся самими уголками губ.       — Я не осуждаю тебя, Лицо. И не призываю тебя осуждать себя. Ты просто человек, птенчик. Впредь давай будем честны друг с другом, хорошо?       ― Я буду рад, если он сдохнет, ― признался я, пугаясь собственных слов.        — Он сдохнет, — кивнул в ответ Стервятник. — Но не от твоих рук.       До Гнезда мы шли молча. Я хотел верить, что это из-за усталости, но правда была в том, что я просто не знал, что сказать. Стервятник, похоже, тоже не горел желанием говорить. Иногда он смотрел на меня, но ничего не спрашивал. Шагал рядом едва слышно, только цокот трости обозначал его присутствие. Я же, напротив, чувствовал себя чертовски тяжёлым, каждый шаг отзывался в ноющей ноге.       — Держись за меня, — тихо сказал он, перехватывая меня под локоть, когда я оступился в очередной раз.       Я не стал спорить. Позволил ему поддерживать меня, пока мы, наконец, не добрались до Третьей.       В комнате было привычно тихо и спокойно, птички уже спали. Стервятник сразу же приглушил свет, бросил на стул свою накидку и заставил меня сесть на край кровати. Я слышал, как он двигал баночки, развинчивал крышки, но смотреть не хотел — просто запрокинул голову, пытаясь отдышаться. Слишком много всего случилось за один вечер.       Чуть позже я услышал его ближе. Стервятник присел рядом и коснулся моей ноги, жестом требуя подвинуться. Я молча повиновался.       — Можно помочь?..       Я кивнул, позволив ему закатать штанину. Пальцы коснулись обнажённой кожи. Стервятник ловко раскрыл небольшую банку с мазью, набрал немного и начал осторожно втирать в кожу. Я сжал челюсти, не выдав ни звука, хотя кожа под его ладонью горела.       — Терпимо? — только и спросил он, не поднимая глаз.       — Горячо, — выдохнул я, потому что не смог бы сказать ничего другого.       — Хорошо. Значит, помогает.       Я не ответил. Смотреть, как он это делает, не хотелось — слишком легко было зависнуть на том, как ловко двигаются его пальцы, как меняется выражение лица, когда он сосредоточен.       — Всё, — наконец сказал он.       — Если забуду, как это делается, попробую повторить по памяти.       Стервятник коротко взглянул на меня, затем, не меняя темпа, скользнул ладонью чуть выше, массируя мышцы бедра.       — Если забудешь, не страшно, — чуть улыбнулся он. — Я помогу.       Я кивнул снова, чувствуя, как по ноге растекается тепло, а вместе с ним приходит странная усталость. Стервятник, казалось, заметил это раньше меня — он легонько хлопнул меня по бедру, затем аккуратно завернул штанину обратно.       — Доброй ночи, птенчик.       Утром меня разбудили на завтрак. Я не хотел идти, но ради забавно ворковавшего надо мной Стервятника вытащил себя из кровати.       ― Иди по левую сторону, ― шепнул он мне, наклоняясь ближе. ― Так я смогу помочь тебе в непредвиденной ситуации.       Я так и не понял, что это за «непредвиденная ситуация», но сделал, как попросили, пусть мне и было до сих пор не по себе находиться по левую сторону. Но раз тот, кому принадлежало это место по праву, отказался от него ради другого, то почему бы мне не занять его?       В столовой я достал слюнявчик, всё ещё испачканный в помаде Габи, пусть больше из уважения к порядкам Птиц, чем для использования по назначению. Я начал подозревать, что заболеваю. Ничем другим не мог объяснить свой плохой аппетит.       Возвратившись в Третью, я тут же рухнул на кровать. По дороге столкнулся с Лордом, но на тренировку он меня так и не затащил. Только пригрозил, что завтра уж точно мной займётся. Я взялся за свою вышивку, но работалось медленно.       Чуть позже ко мне подсел Стервятник.       ― Не уходи никуда, ― он посмотрел на меня самым печальным взглядом.       ― Да куда я от тебя? Бродить по коридорам мне больше незачем, ― уверил я. ― Хочешь, расчешу тебе волосы на ночь?       Стервятник поманил к себе одну из Птичек, нам тут же подали расчёску. Довольный, он сел спиной ко мне, откинув назад волосы. Я осторожно взялся распутывать их прядь за прядью, а затем собрал всё в один нетугой хвост.       На следующее утро я пошёл с Птицами на занятия. Сидел рядом со Стервятником, слушая его советы по уходу за растениями. Почти весь день провёл рядом с ним, и когда подошло время наших с Лордом тренировок, Стервятник заметно занервничал.       ― Нужно увидеться с Лордом, ― успокоил его я.       ― Опаздываешь, ― беззлобно проворчал Лорд, ожидавший меня недалеко от нашего класса.       ― Убеждал Стервятника, что не иду навещать черта этого. Носится со мной, как с птенцом.       ― Ну, а ты кто, балда? ― принялся отчитывать меня Лорд. ― Конечно, он вокруг тебя крутится. Едва не умер, и снова ночами шатаешься.       Я засопел.       — Да один раз было!       ― И ничего в этом странного нет, ― продолжил Лорд. ― И выглядишь ты хреново, если честно.       ― Ещё один. Брат вчера сказал, что притащит рюкзак еды, мол, отощал.       ― Правильно сказал, ― заметил Лорд. ― Вот как тебя тренировать, если ты не ешь ни хрена?       ― Ем я!       ― Не ешь. Видел я, как ты за столом важно заседаешь.       Я надулся и замолчал, хотя обижаться было не на что. Но я продолжал упрямиться.       ― Хочешь сказать, нормально у тебя всё? ― снова заговорил Лорд, когда мы выбрались из скрипучего лифта. ― Тогда отбрасывай костыли и покажи, что можешь продержаться дольше вчерашнего.       Я выругался, но костыли отбросил. В полёте попытался ухватиться за коляску Лорда.       ― Так помру скоро, ― пробубнил я, собирая себя с пола. ― Кости ноют.       ― Самому-то нравится такое состояние?       ― Это всё из-за Могильника.       ― Неделю как ты оттуда вышел.       Я задумчиво пошкрябал затылок, пытаясь увернуться от прожигающего взгляда.       ― Думаю, на сегодня тренировку можно сворачивать, ― Лорд достал сигареты.       ― Да погоди ты, ― снова заупрямился я. ― Давай попробую ещё.       ― Чтобы ты в обморок тут завалился? Нет, спасибо. Не вынуждай меня проверять твою тарелку за ужином.       ― Она будет пустая, ― спешно пообещал я.       ― Вот и славно. Возвращайся в Третью. И не забудь поужинать.       Я хотел было отшутиться, но наткнулся на непрошибаемое серьёзное выражение лица. Пришлось ковылять обратно в задумчивости. И чего он так разволновался насчёт еды? Сговорились они все, что ли? Может, так бывает, когда слезаешь с колёс? Мне не с кем было обсудить эту тему. Раз так, должно же это рано или поздно прекратиться. А там и есть начну, как настаивает Лорд.       ― Ты быстро, ― встретил меня Стервятник, но по нему можно было сказать, что он только рад этому.       Я подсел к нему со своим вышиванием. Немного помолчал, потом спросил:       ― Ты тоже считаешь, что я отощал?       Стервятник задумчиво повертел в пальцах моток красных ниток.       ― Думаю, тот, кто тебе сказал это, оказался прав.       ― Но я не хочу есть, ― расстроился я.       ― Тогда обожди, пока аппетит к тебе вернётся, ― логично рассудил Стервятник.       ― А он вернётся?       ― Куда денется.       Я облегчённо выдохнул. И чего Лорд так беспокоится тогда?       На ужин я шёл нехотя. Вытащил себя из Гнездовища только чтобы не валяться пластом. По пути я уже обдумывал, как буду разбираться с едой. Куска котлеты оказалось достаточно, чтобы убедиться — аппетит так и не вернулся.       ― Кому котлету? ― прошептал я, обращаясь к стае, надеясь при этом, что Лорд не умеет читать по губам.       Через столы я чувствовал его пристальный взгляд. Я бодро махнул ему рукой и засунул в рот целую вилку ужасных макарон, заставив себя через силу их проглотить.       ― И макароны отдаёшь? ― поинтересовался Дорогуша.       ― Да, подставляй тарелку. Подожди… ― я выждал момент, пока Лорд отвлечётся на яростно размахивающего руками Табаки. ― Вот сейчас.       Под конец ужина я поднял вверх пустую тарелку и продемонстрировал её Лорду. Тот молча показал большой палец вверх. Я расслабился. Незачем беспокоиться по таким пустякам, всё в порядке. Я выпил компот и довольный отправился вместе с Птицами к выходу. Там уже поджидал улыбчивый Лорд.       ― Наклонись.       Не ожидая подвоха, я склонился к нему, и Лорд тут же дал мне крепкую затрещину.       ― Бля!       ― Очень умно было раздать свою еду стае!       ― Ну прости, я честно старался!       ― Старался, ― проворчал Лорд.       Но на его лице не читалось злости, только обеспокоенность.       ― Аппетит вернётся, ― попытался успокоить его я.       ― Да ни хрена! Будет так продолжаться, придётся кормить тебя силой.       Я снова попытался отшутиться.       ― Я серьёзно, ― осадил меня Лорд. — Это тебе кажется, что нет никаких проблем.       ― Только не пугай Стервятника разговорами об этом.       ― Я не идиот, ― фыркнул Лорд. ― И ты не будь им, а подумай, как следует.       Я пообещал, но забивать этим голову сейчас совершенно не хотелось. Проблема казалась мне совсем пустяковой. А стае ведь наоборот хорошо — достаётся много еды. Я поспешил укрыться под крылом Стервятника. Перед сном он снова хлопотал о моей ноге, а я возился с его волосами. В сотый раз пообещал, что никуда не денусь.       ― Что-то для крепкого сна найдётся? ― спросил я, утирая глаза.       Стервятник кивнул и вручил мне чашку, в которую перед этим капнул что-то из своей скляночки. Я выпил горький настой и отправился в кровать, надеясь, что выключусь сразу же, без всяких мыслей.       Мне едва хватило сил открыть глаза утром. Мысль о предстоящем дне отдалась болью в голове, а о предстоящем завтраке ― в животе. Я скрючился калачиком, подрагивая от утреннего холода, и затих. Гнездовище постепенно оживало. Я был накрыт одеялом с головой, и утренние сборы стаи только слышал. Кто-то зашуршал одеждой, кто-то зевнул. У кого-то громко заурчал желудок, моему же это жуть как не понравилось, и он напомнил о себе тупой болью.       Кровать чуть прогнулась под чужим весом. Я тут же высунулся.       ― Хотел, убедиться, что ты тут, — тихо сказал Стервятник. — Доброе утро.       Я сонно потёр глаза, но они упорно продолжали закрываться.       ― Доброе. Я же пообещал никуда не деваться, и своё обещание держу.       Безвольное тело оказалось ватным и неспособным к вертикальному положению. Я покачнулся вперёд и невольно упёрся лбом в острое плечо.       ― Я без сил. Веди стаю на завтрак, я посплю ещё.       Стервятник чуть поёрзал, тут же тихо зазвенели его многочисленные ключики.       ― Ты заболел?       ― Не думаю. Просто не выспался.       Стервятник не двинулся с места, продолжая пристально меня рассматривать.       ― Иди-иди, птички хотят есть, ― пробормотал я, забираясь обратно под одеяло. ― А я поваляюсь ещё.       В ответ Стервятник только тяжело выдохнул, но ушёл.       Я попытался сразу задремать, что почти удалось, и тут же ко мне под одеяло настойчиво принялся прорываться Кот. Я высунул руку, ухватил его под шерстяной живот и сунул себе под бок. Кот завозился, ткнулся прохладным носом мне в шею.       ― Спи давай, чего мяу?       Кот заворочался, устраиваясь, и затарахтел. Поглаживая его пушистую шёрстку, под размеренное мурчание я уснул. И так крепко, что шум коридоров не смог меня разбудить.       Открыв глаза, я увидел знакомые острые колени рядом. Стервятник снова сидел на моей кровати.       ― А птички где? ― спросил я, оглядывая пустую спальню.       ― В классе.       ― А ты?       ― Не уйду, пока не скажешь, что с тобой, — отрезал он, нервно постукивая пальцами по колену. — И не смотри так. Я всё равно не уйду.       Я вздохнул, потерев ладонью живот. Под пристальным взглядом Стервятника было сложно изворачиваться.       ― Живот болит, ― наконец процедил я сквозь зубы. ― Ничего не хочется, только лежать и спать.       ― Я принёс тебе чай, ― Стервятник кивнул в сторону тумбочки.       ― Чай буду.       Он передал мне чашку в горох, явно перекочевавшую сюда из столовой.       ― Спасибо.       Морщинка беспокойства на лбу Стервятника разгладилась. Наклонив голову вбок, он наблюдал за моим чаепитием.       ― Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? ― спросил он, забирая пустую чашку.       ― Выпей со мной чай, ― вылетело из моего рта прежде, чем мысль была до конца додумана.       ― Ты хочешь ещё?       Кажется, Стервятник был готов пойти делать для меня новую порцию. Мне стало неудобно.       ― Да. То есть, нет, — я поморщился от боли. — Побудешь со мной немного?       ― Конечно, — он кивнул, будто это само собой разумелось. — Может, что-то ещё? Что-то от живота?       ― Не надо, ― я мягко остановил его беспокойно порхающие руки, ― просто побудь рядом.       Боль в животе заставляла нечеловечески гнуться. Я всё ёрзал, ища удобную для лежания позу.       ― Если я мешаю… ― Стервятник растерянно посмотрел на меня, заправив прядь за ухо; она снова выбилась, он снова её поправил. ― Я могу сесть на стул.       Я озадаченно осмотрел Гнездо на наличие стульев.       ― Не мешаешь, ― спохватился я, ― что ты. Это всё из-за дурацкого живота.       Я снова заёрзал на месте, пытаясь забыться. Стервятник, как мне показалось, освоился на моей кровати и, кажется, задремал. Его тихое сопение успокаивало. Я осторожно опустил голову на его колени.       Стервятник оказался довольно мягок, как внутренне, так и внешне. Тёплые пальцы осторожно тронули мои волосы, пробежались по виску, потрепали ёжик. Прикосновения были неуверенными, словно он не привык к такой близости. Я вздохнул и прикрыл глаза.       ― Мне жаль, что я не могу унять твою боль, ― тихо сказал он.       ― Уже, ― отвечал я, подставляя лицо под ладонь, словно кот. Касания были едва уловимыми, и даже острые ногти не ранили кожу.       ― За окном снежинок рой, ― Стервятник принялся напевать что-то тихое и монотонное мягким шёпотом, ― ты крылом защити, укрой…       Я слушал едва слышную песнь о снегах и гнездовьях, о вьюге снаружи и тепле внутри, и перестал мелко дрожать телом, успокаиваясь.       Стервятник не оставил меня и на время обеда. Каждый из стаи принёс посильное подношение вожаку. Я пропустил трапезу, провалившись в поверхностный сон, и очнулся только в ранних зимних сумерках под заунывную песнь. Но оказалось, что это вовсе не вьюга, а возвратившиеся с занятий Птицы.       Я заворочался под одеялом, пытаясь деться хоть куда-нибудь от их леденящих душу песнопений. Сидящий рядом Стервятник встрепенулся. Увидев, что от птичьих воплей у меня усилились боли, он помрачнел.       ― А ну-ка кыш в актовый зал! ― рявкнул он. ― От вашего сольфеджио и здоровому станет худо!       Неудачливые певцы, смущаясь, собрали свои листки с закорючками и пошли к выходу.       ― Просим прощения, ― несмело чирикнул кто-то из них.       Стервятник не ответил. Он поднялся и куда-то ушёл, а вскоре послышалось бурление кипятка. Вместе с Дорогушей он принёс к моей тумбочке чай.       ― Спасибо, ― вякнул я.       Стервятник не дал мне подняться, придерживая мою голову, пока я пил, чтобы я не подавился и не облился. Я свернулся комком у его колен.       ― Где Лицо? Разрешите, я уже вошёл, ― Лорд вкатил со скоростью света, едва не задавив обалдевших птичек у двери.       ― Тренировка, ― простонал я.       ― Лицо, ты как? ― по лицу Лорда я увидел: он понял, что я никак. ― Ты ещё бледнее стал.       ― А что? ― заступился за меня Стервятник. ― Благородная бледность.       ― Наверное, освещение, ― пробормотал Лорд, всё ещё разглядывая меня с сомнением.       ― Добро пожаловать, ― подал голос я, ― чаю?       ― Нет, благодарю, ― хмуро отказался Лорд.       ― Завтра как новенький буду, ― пообещал я. ― Живот прихватило, вот и лежу.       Лорд озадаченно почесал подбородок.       ― И на ужин не пойдёшь?       Я помотал головой.       ― Ну, как знаешь, ― Лорд не сводил с меня беспокойного взгляда, ― тогда до завтра. Прости за беспокойство, Стервятник.       Стервятник не отходил от меня до самой ночи. Единственное, что я мог сделать в ответ своём больном положении ― благодарно ткнуться лбом в его руку. Пришлось долго уговаривать его пойти спать.       А потом мне снились крысы. Они сыпались из темноты, как горох из порванного мешка. Сотни хвостов пытались скрутить меня, сотни лап с острыми коготочками взбирались по мне, как по дереву. Крысы заполняли комнату нескончаемым мохнатым потопом, а я не мог даже подняться с постели, придавленный маленькими тельцами. Они наступали друг на друга, грызлись между собой, громко, отвратительно верещали. Кровать ходила ходуном от мерзких животных над и под ней. Не удавалось даже вдохнуть для крика, а вскоре воздух совсем кончился.       Я проснулся, задыхаясь. Вокруг была ночная тишина Гнездовища. Рядом тут же оказался обеспокоенный Стервятник. Я всё ещё тяжело дыша, устремился за защитой под его крыло.       ― Пошёл прочь, дурной сон, ― Стервятник повёл рукой у меня над головой, а затем сбросил остатки кошмара в сторону.       Этот детский трюк принёс совсем реальное облегчение.       ― Крысы, ― выдохнул я, ― мне снились крысы. Они меня почти задушили.       Но уснуть я больше не смог. Вертелся в кровати, пока стая не начала просыпаться. Всё повторилось. Сборы на завтрак проходили без меня, занятия тоже. А я так и остался скрюченным в постели, тихо ненавидя свой дурацкий желудок. И был готов лежать хоть вечность, покуривая сигареты и попивая чай, если бы не чёртов живот, ноющий мне о чём-то своём, чего понять я никак не мог.       Стервятник снова был рядом.       ― Он заболел, нужно подыскать ему подходящий настой, ― услышал я сквозь сон.       ― Лорд… — еле выговорил я, не справляясь с непослушным языком.       ― Лицо, погано выглядишь, скажу, как есть, ― ответил мне Лорд и снова переключился на Стервятника. ― А с тобой мне надо переговорить. С глазу на глаз.       Я нехотя подвинулся, отпуская от себя тёплый бок. Пошарил по кровати, но Кота там не нашёл.       ― Ненадолго, ― Лорд вздохнул, глядя на наши со Стервятником грустные лица. ― На пять минут вас разлучу.       Пока Стервятник не видел, Лорд бросил на меня вопросительный взгляд, требующий разъяснений потом. А вернулся всё такой же полный решимости. За ним высился растерянный Стервятник.       ― Я требую объяснений, ― выдохнул я как можно твёрже, но мой согнутый скелет не наводил страха. Наоборот. А руки, держащиеся за живот, добавляли ещё больше жалости.       ― Чай ― не еда, ― мрачно констатировал Лорд.       Стервятник топтался между нами, явно не зная, что делать — то ли бросаться на помощь Лорду, то ли утешать меня.       ― Вы что задумали? ― я попятился назад, зарываясь под одеяло.       ― Лорд сказал, что тебя обязательно следует накормить, иначе… ― Стервятник не договорил, вместо этого издал скорбный вздох.       ― Нет! ― решительно вякнул я.       ― Слушай, сходи за ведром или чем-нибудь таким, и принеси полотенце.       Стервятник помялся, но пошёл искать необходимое. Лорд в два счёта выдернул меня с кровати, ухватив за обе руки. Я безвольным мешком упал на пол.       ― Ну что так резко? ― возмутился я. ― Аж голова закружилась.       ― Поверь, не поэтому.       ― Куда мы идём? ― я поднялся на подрагивающие ноги.       Лорд помолчал, обдумывая ответ.       ― Сбежать ты точно не сбежишь, так что скажу. Мы идём тебя кормить.       — Нет!       Он устало потёр глаза.       ― Ты понимаешь, что это надо? ― разозлился он. ― Надо есть каждый день. Особенно если хочешь надрать кому-то задницу. Вот кому ты хочешь надрать задницу особенно сильно? Чёрному? Слепому?       Я скривился при упоминании его имени.       ― А ведь они сильнее тебя. Пошли, не выпендривайся.       ― Сейчас, только накину на скелет свитер.       ― Это ты верно подметил.       Мы выползли в холодный коридор, и меня мигом начало знобить. Лорд довёл меня до пустующего класса, там нас уже ждал взъерошенный Стервятник. Он беспокойно топтался на месте, сжимая в руках полотенце. Увидев нас, он остановился.       ― Лицо, если ты не хочешь…       ― Перестань! Неважно, хочет он или нет! ― перебил его Лорд. ― Извини, но придётся это сделать. Мне самому, знаете ли, не нравится роль садиста.       Я грустно оглядел накрытую «поляну».       ― Приберегли бы эти вкусности для кого-то другого. Табаки, вон, любит булочки.       ― Ничего, обойдётся, ― фыркнул Лорд. — Садись.       Желудок скрутило так, словно он в ужасе пытался спрятаться за позвоночник.       ― Готовьте ведро.       Я уселся за парту, Лорд устроился позади моего левого плеча, Стервятник, всё так же нервно сминая полотенце, встал рядом. Я выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, взял ложку. Соберись, Лицо. Нельзя подводить друзей. И, мать твою, ты же ел на Изнанке неизвестно что! А тут суп, только начинающий остывать, пока ещё без плёнки жира на поверхности. Выглядела еда даже аппетитно… Для кого-то, но для меня на вкус она была как бумага.       ― Ты справишься, ― тихо сказал Стервятник.       Я заглотил ещё ложку.       ― Давай, ― Лорд хлопнул меня по плечу.       Я приподнял тарелку и по глоточку влил в себя всю жидкость. Желудок отозвался невыносимой тяжестью, будто бы я съел целую баранью ногу. Я икнул.       ― Отлично пошло! ― подбодрил Лорд. ― Давай теперь за котлету.       Чёртова котлета встала комом в горле. Я отодвинул тарелку.       ― Не могу, ― я схватился за живот, меня замутило. ― Не-а…       ― Ведро! ― тут же скомандовал Лорд.       Я уцепился за жестянку, как за спасательный круг. Стервятник был уже с полотенцем наготове. Когда всё закончилось, он принялся старательно вытирать мне рот и нос.       ― Всё, хватит на сегодня, ― произнёс он. — Ну что ты его мучаешь?       Лорд покивал, обдумывая что-то в своих мыслях.       ― Этот способ не работает.       ― Да уж, ― ответил я, высмаркиваясь в салфетку. ― Всё равно спасибо вам, мы хотя бы попытались.       ― Я отведу его в комнату, ― Стервятник подал мне руку. ― Оставь, Лорд, я приберусь позже.       ― Нет, идите. Побудь с ним. А я придумаю что-нибудь ещё.       Я расчувствовался.       ― Ой, ребята, какие вы у меня классные!       Лорд немедленно отвесил мне подзатыльник.       ― Давай не растекайся, ты нам ещё живой нужен.       Стервятник положил мне ладонь на спину, поддерживая, так мы и пошли. Мне всё время казалось, что меня стошнит опять. В комнате мне дали напиться водой, и вскоре я понял, почему он принёс стакан в туалет.       После таких приключений единственное, чего хотелось — это лечь и найти хоть какое-то удобное положение. Стервятник подошёл ко мне и без моего зова. Меня укутали одеялом, принесли чай, и в такой заботливой компании я и коротал вечер. О случившемся мы не разговаривали. Я мог лишь гадать, что такого сказал ему Лорд, чтобы заставить оставить меня в покое и наконец начать действовать. Вот только кормёжка силой слабо помогла. Может, желудок сам скажет, когда он будет готов принимать пищу?       Поздним вечером заглянул Лорд. На его коленях лежал увесистый пакет.       ― Жив? Молодчик. Тебе тут гостинец передали, танцуй, ― пошуршал он пластиком.       Я подвигал телом, обозначая, что я ещё не помер.       ― А там что?       ― Гостинец, говорю же. От брата. Акула уже готов был послать за Ящиками, но там вовремя оказался я. Акуле, в общем-то, было насрать, кто заберёт.       Лорд подкатил ближе и поставил пакет на кровать. Выудил оттуда машинку для стрижки, которую я просил, а также сигареты. Я покопался в пакете, нашарил там что-то съестное и тут же вытряхнул это обратно.       ― Забери еду, а? Мне до сих пор хреново.       Лорд помедлил.       ― Бери, говорю, — я двумя руками подтолкнул тяжёлый пакет ближе к нему.       ― Чёрт, ― выругался Лорд, подхватывая его. ― Передумаешь ― хрен верну, — он перевёл взгляд на Стервятника. — И вот что нам с ним делать?       Стервятник задумчиво повёл плечом.       ― Холить и лелеять, ― подсказал я.       ― Угу, ― хмуро хмыкнул Лорд. ― Доброй ночи.       Дверь только успела закрыться за ним, как Стервятник придвинулся ближе, внимательно оглядывая меня.       ― Как твой живот, птенчик?       ― Терпимо, ― поморщился я, когда острая боль снова кольнула внутренности. ― Сыграем в карты?       ― Отчего же не сыграть, ― Стервятник подал знак, чтобы кто-нибудь из стаи передал его колоду. Он ловко перетасовал карты, взглядом оценивая моё состояние.       ― Лорд говорит, я отвратительно играю.       ― Лорд говорит много чего, — усмехнулся он. — Я тебя научу. Это не так сложно, как кажется.       Стая уже укладывалась спать, а мы всё ещё играли. Лампу пришлось подтянуть ближе к кровати, чтобы видеть карты.       — Шулер, — сообщил я, наблюдая за его руками, порхающими над колодой. — Ты жульничаешь.       — Я выигрываю, — поправил он.       — Ты ставишь меня в неравные условия.       — Это была твоя идея, — напомнил он. — К тому же, как ещё ты научишься играть, если не будешь проигрывать?       Когда игра наскучила, я взялся за расчёску. Стервятник без слов подставил мне волосы. Я расчёсывал их до тех пор, пока они не стали настолько мягкими, что струились сквозь пальцы.       ― Покурим и спать? ― предложил я.       Он едва заметно кивнул. Свет погас, и в тишине зажглись два огонька сигарет.       ― Я за тебя переживаю, ― прошелестел Стервятник, стряхивая пепел в чашку.       ― Ерунда, ― так же тихо ответил я. ― Скоро пройдёт.       ― Буду молить Дом об этом. Хотя Дом не всегда слышит молитвы.       Я повернулся к нему, выискивая в полумраке его лицо.       ― Стервятник, ― позвал я. ― Спасибо, что возишься со мной.       Вместо ответа он неловко сжал моё плечо. Пальцы замерли, не зная, что делать дальше. Осторожно, чтобы не спугнуть, я придвинулся и обнял его. Стервятник совсем растерялся и нерешительно обнял меня в ответ. Мгновением позже мы уже не обнимались, а сонно облокачивались друг на друга.       ― Ты засыпаешь, ― прошептал он мне на ухо.       ― Нет, ты, ― покачал я головой. — Ложись.       Стервятник осторожно примостился на краю кровати, не спуская с меня взгляда.       ― Боюсь засыпать, ― признался я, смотря прямо ему в глаза, ― потому что могу исчезнуть. Или, что ещё хуже, проснусь не я. Может, кому-то от этого будет только и лучше.       ― Точно не мне. Иногда закрываю глаза и представляю, что тебя нет. Будто и не было никогда. Это страшно.       ― Вот я, ― я осторожно сжал узкую ладонь.       ― Вот ты, ― тихо прошелестел в ответ он.       Когда я открыл глаза, по ощущениям было утро. Что-то мягко щекотало нос. Что-то нежное, шёлковое и пахнущее лавандой. Двигаться не хотелось, но я всё же поднял руку и осторожно провёл перед лицом. Это «что-то» оказалось волосами Стервятника, упавшими ночью мне на лицо. Я отвёл прядь от себя, не желая выпускать её из рук, заправил за окольцованное ухо, надеясь, что не разбужу его этим движением. Сейчас я был так эгоистично рад, что он спит лицом ко мне и никто его таким не видит его, кроме меня. Я смутился и свернулся клубком под его боком, чувствуя, как тепло проникает под кожу.       Вскоре он заворочался, просыпаясь. Я поднялся тоже.       ― Доброе утро, — сказал я.       Стервятник сонно моргнул, всё ещё не до конца понимая, где проснулся.       ― Чёрт. Прости, птенчик, такого больше не повторится. Я пойду.       ― Постой, ― я поймал его под локоть, ― да постой же. Всё хорошо. Мы играли в карты и ты уснул, забыл?       ― Забыл, ― Стервятник потёр шею, всё ещё отводя в смущении взгляд.       На мгновение наши глаза встретились.       ― Мне нужно умыться, ― Стервятник резко поднялся с кровати и быстро пропал в уборной.       Я остался лежать, слушая, как он исчезает за дверью. На его месте осталось тепло и запах полевых трав. Я перевернулся туда и снова укрылся одеялом.       ― Не время спать, ― Стервятник вернулся уже умытым и в свежем гриме. ― Идём, съешь хотя бы пару ложек каши.       Я снова поднялся.       ― Постараюсь.       Я едва держался на костылях, но от стаи не отставал, и шёл по левую руку от Птицы, где теперь было моё законное место. В столовой я поймал удивлённый и совершенно ничего не понимающий взгляд Лорда Чтобы его порадовать, я демонстративно зачерпнул ложку овсянки и отправил в рот. Больше пары ложек я и правда не осилил.       После завтрака Лорд сам меня остановил. Мы вытащили сигареты.       ― Теперь есть будешь со мной. Нормально есть, а я проконтролирую.       ― Всё выйдет обратно.       ― Так приложи усилия! ― Лорд выругался. ― Посмотри на досуге, как ты выглядишь, в кого превращаешься.       ― И что ты предлагаешь?       ― После обеда в том же классе.       ― Ведро прихватить?       ― Оно уже там, дожидается тебя.       Он укатил в Четвёртую, я же побрёл своей дорогой. Подумав, направился в класс. Увидев меня, Стервятник облегчённо выдохнул, скрыв это за волосами. Я сел рядом.       ― Ты уже в курсе, что мне предстоит?       ― Да, и я тебе сочувствую. Но это ради твоего же блага.       Я кивнул.       ― Я и правда так ужасно выгляжу?       ― Нет, ― протянул он. ― Но впалые щёки портят всё твоё очарование.       Настала моя очередь смущаться. Я решил сделать вид, что очень заинтересован в ближайшем ко мне растении.       На обед я не пошёл, вместо этого стал дожидаться в пустующем классе Лорда. Тот въехал сразу после, воинственно вооружённый кашей.       ― Пока не съешь это, никуда отсюда не выйдешь.       Я покорно принял свою участь. Взял ложку и на этот раз съел целых три вместо двух.       ― Чего лыбишься? ― Лорд не разделял моей радости. ― Доедай.       Я молча отодвинул тарелку.       ― Иначе наблюю.       ― Да блядь! ― Лорд треснул по столу, схватив на лету ложку. ― Как ты собираешься драться? Победить меня, наверное, хочешь? И Чёрного ещё раз победить? И как ты это сделаешь, если себя пересилить не можешь, даже сраную кашу доесть не в состоянии?!       Лорд настойчиво ткнул мне в губы ложкой. Я выругался и открыл рот.       ― Ты мне по зубам дал!       ― Потерпишь, ― приговаривал Лорд, впихивая в меня остатки еды.       Я съел всё. Лорд выдохнул было с облегчением, но тут вмешался мой организм, желающий немедленно очиститься. Лорд выругался где-то за моей спиной.       ― Пиздец, ― я вытер полотенцем слёзы и сопли.       ― К вечеру придумаю новую тактику, — хмуро сообщил Лорд.       Я чуть не взвыл. Я должен терпеть это ради брата, ради Лорда, ради Стервятника. Я должен!       В Гнезде я тут же вполз на кровать. Тут же рядом оказался Стервятник с водой.       ― Ничего нового, ― я покачал головой.       Он утешительно погладил меня по плечу.       ― Не расстраивайся.       Я согласно покивал. Под его голос и задремал. А вечером решительно вошёл в класс.       ― Давай сюда эту сраную кашу, ― заявил я Лорду, ― я впихну всё.       ― Нет, ― он убрал от меня ложку, ― другая тактика. Ешь сначала сколько сможешь.       Я подозрительно глянул на него, но съел пару ложек.       ― Откуда ты берёшь столько каши?       ― Секрет, ― отмахнулся Лорд. ― Как ощущения?       ― Сойдёт.       ― Тогда ешь ещё.       В этот раз мы ели гораздо дольше, делая длительные перерывы. К концу трапезы меня мутило, но явных позывов не было. Можно было расценивать это, как победу.       Когда я вернулся в Третью, Стервятник уже встречал меня у двери спальни. Я отбросил один костыль и обнял его.       ― Ничего. Я поел, и ничего со мной не случилось, ― поделился я с ним радостью.       ― Я знал, ― прошептал мне Стервятник в ответ, ― ты молодец. А я уже стал волноваться, что тебя долго нет, и вышел навстречу.       ― Идём.       ― Твой костыль, ― напомнил он.       ― И хер бы с ним.       На кровати валялся Кот. Я подобрал его, притянул к себе, но он тут же дёрнул хвостом и зашипел, недвусмысленно давая понять, что не разделяет моих намерений. Стервятник сидел рядом, рассеянно перебирая волосы, задумчивый и отстранённый, будто и не здесь вовсе.       ― Останешься? ― спросил я у него перед сном.       Он чуть повернул голову, глядя на меня в полутьме.       — На ночь?       — Да.       Стервятник задумался, повертел кольцо на пальце.       — Право, мне так неудобно, — сказал он, но в голосе не было ни протеста, ни смущения.       ― А мне спокойнее с тобой рядом.       Он помедлил ещё чуть-чуть, а потом едва заметно кивнул. Мы легли последними, чтобы не озадачивать стаю ещё больше.       ― Есть одна идея, ― додумался я, когда в комнате стало совсем темно. ― Но для этого нужна простыня.       Стервятник без лишних вопросов направился к своей кровати и вскоре вернулся с простынёй и подушкой. Я, вздыхая воспоминаниями, соорудил полог, как когда-то осенью.       ― Уютно, ― кивнул он одобрительно, усаживаясь рядом.       Я залез на кровать и потянул его за руку, но он остался лежать на самом краешке.       ― Ну что ты там ютишься?       ― Да мне тут…       — Ну хватит.       Он тихо вздохнул, но подчинился. Заворочался и придвинулся ближе, и я тут же обнял его.       ― Так точно никуда не исчезну.       Стервятник ничего не ответил, но я почувствовал, как он на секунду задержал дыхание, прежде чем выдохнуть, расслабляясь. Он уснул первым, согревая мне шею. Кожа покрылась мурашками. Я не мог понять, приятно мне или тревожно. Наверное, и то, и другое, как и всё, что связано с ним. Под скрывающим нас пологом он будто стал смелее — или же просто позволил себе небольшую слабость, о которой не стоит говорить утром.       — Какой ты тёплый, — пробормотал я, зная, что он уже не услышит.       На ночные прогулки меня больше не тянуло.       С рассветом под наш полог нагло ворвались солнечные лучи.       ― Быть морозу, ― выдохнул украдкой зевающий Стервятник.       ― Тогда нужно найти свитер.       ― Верно, ― он зябко передёрнул плечами, оправляя измявшуюся за ночь рубашку. ― Снова трапеза с Лордом?       Я кивнул.       ― Не думаю, что это продлится долго, ― утешающе сказал он. ― Как ты себя чувствуешь?       ― Значительно лучше, ― бодро отчитался я.       Стервятник тихо выскользнул из гнёздышка, пока стая ещё спала. После я увидел его уже собранного, одетого в тёплую накидку, тяжёлые ботинки делали его ещё больше похожим на хищную птицу.       ― Сегодня собираю стаю, ― вполголоса объяснил он мне. ― У птичек накопились вопросы.       ― Как скажешь, папа, ― усмехнулся я. — А можно мне не присутствовать и задать вопросы позже?       Стервятник на секунду замер. Потом качнул головой, его пальцы скользнули по краю рукава, будто искали, чем бы себя занять.       — Что-то не так? — уточнил я с невинным видом.       — Нет, — слишком ровно ответил он, поправляя перчатку.       — Хорошо, а то я уж подумал, что тебе нравится, когда тебя так называют.       Он взглянул прямо на меня.       — А если так?       Тут уже я не нашёлся, что ответить, и стушевался под жёлтым взглядом из-под полуприкрытых век. Я чуть отвёл глаза, пытаясь найти нужные слова, но в голове тут же перемешались все мысли.       — К слову, отвечая на твой вопрос — можно, — невозмутимо добавил Стервятник.       После нашего с Лордом завтрака я вернулся в Третью, но лишь для того, чтобы раздобыть там куртку и тут же смотаться гулять. Я брёл пустующим на время занятий коридором, следуя за солнечными пятнами на полу. Так и выбрался во двор.       Свежий морозный воздух резко ворвался в лёгкие, сбил с ног, я едва удержал себя на костылях. Тысяча ледяных иголок впились в кожу, но я дышал и всё никак не мог надышаться. Снег сверкал и слепил так, что на глаза накатили слёзы и тут же застывали на щеках. Изо рта валил пар. Я чувствовал себя живым как никогда.       ― Так вот ты куда ушёл, ― раздался голос Лорда. Он подкатил ко мне с варежками и шапкой наготове. ― Тебя нахлобучить или сам справишься?       ― Кашей накормили, шапку всучили, ― пробубнил я, влезая в принесённую одежду. ― Ну и детский сад.       ― Всегда пожалуйста, ― проворчал Лорд, тряхнув помпоном на шапке.       Я не удержался и прыснул.       ― Передай Табаки спасибо. И комплимент — он подобрал тебе отличную шапочку.       Лорд погрозил мне кулаком.       ― Долго будешь тут задницу морозить?       ― Хотел подумать, ― честно признался я, ― но на таком морозе даже мысли застывают.       ― Так заведи дневник и думай там сколько влезет.       Я бросил на него подозрительный взгляд, пытаясь понять — он серьёзен или шутит.       ― Знаю, что Табаки ведёт дневник, ― Лорд принялся загибать пальцы в саморучно связанных Табаки перчатках. ― Я веду. Даже Чёрный там что-то строчил, пока ты ему последнее из головы не вышиб.       Я злорадно хихикнул.       ― А ещё существует клуб поэтов и прозаиков. А у девчонок свой литературный кружок. Пишущих много, ты не стесняйся, ― Лорд хмыкнул. ― Пошли уже внутрь.       Дрожащие и клацающие зубами в унисон, как собаки, мы вернулись в Дом.       ― В следующий раз, когда соберёшься гулять, ― проворчал Лорд, ― хотя бы дополнительные носки и подштанники надень, придурок.       ― Носьки и подстаники, ― передразнил его я. ― Тетрадку-то дашь?       ― А вот хрен тебе. Нет у меня тетради.       ― Да и ладно, ― отмахнулся я. ― Сам найду.       После обеда я решил заглянуть к Габи, но она сама поймала меня на Перекрёстке.       ― Ты по делу? ― Габи потискала меня за щёку. ― Или как к другу?       ― Как к доброй подруге, ― поправил я.       ― А ты поправляешься, сладкий, ― осмотрев меня, она одобрительно кивнула.       ― Шутишь?       ― Ну, значит, спать хорошо стал, ― подмигнула она. ― Чего искал-то?       ― Тетрадку бы мне. Писать не в чем.       ― Взялся за ум? Это ты хорошо, ты башковитый, Ебальничек, ― снова одарила меня комплиментом Габи. ― Пойдём, ― она поманила меня за собой, ― на лесенке подождёшь, а я сбегаю быстренько. Раздобуду тебе тетрадку.       Я покорно двинулся следом, едва поспевая за её широким шагом. Как и договорились, я послушно ожидал на площадке между этажами, покуривая сигарету. Габи спустилась ко мне, помахивая немного помятой, но довольно симпатичной пухлой тетрадью в клеёнчатой бордовой обложке.       ― Вот, держи, сладкий, ― она сунула мне тетрадь. — Мне оно ни к чему, учение это. И ещё вот, ― хихикая, Габи вынула из бюста пару шариковых ручек. Я взял их зубами, как пёс. — Подарок за прилежное поведение.       ― Шпашибо, дорогая, ― прошепелявил я.       Габи покатилась со смеху, создавая на площадке эхо. Отсмеявшись, она звонко чмокнула меня в лоб и умчалась по делам.       Время близилось к обеду. Я решил отправиться в класс с ведром и подождать Лорда — надеялся, что, возможно, умные мысли о том, что же писать в дневнике, придут во время ожидания. Спохватившись, я принялся оттирать лоб от помады Габи, и в итоге изгваздался ещё больше. Пришлось идти умываться. Остальное время я потратил на обдумывание того, что бы такого мне написать. Решил начать сначала.       Вскоре подкатил Лорд с уже ненавистной мне кашей.       ― Смотрю, дела пошли, ― поддел он.       ― Да откуда, блин, столько каши?       ― Говорю же тебе, секретная информация. Как успехи?       ― Рука болит, ― пожаловался я, растирая покрасневший от держания ручки палец.       ― Взялся за многотомник?       ― Вроде того. У меня лоб чистый?       ― Да, ― Лорд подозрительно взглянул на меня.       ― Хорошо. Не хочу волновать Стервятника.       ― Ага, ― прищурился Лорд.       Мне захотелось дать ему в глаз за такое многозначительное «ага».       С тетрадью под мышкой я отправился в Третью. Стервятник возвышался на стремянке. Я молча прокрался к своей кровати. Стая сидела, зачарованно глядя на красную ленту. Я же тихонько забрался под полог и раскрыл там тетрадь, уставившись на чистую страницу. Мысли разлетались, словно стая птиц — никак не собрать в кучу.       Света пока было достаточно, поэтому я начал писать. И так увлёкся, что и не заметил, как зашло солнце.       ― Птенчик? ― Стервятник осторожно заглянул под полог. ― Включи лампу, глаза испортишь.       Я молча щёлкнул выключателем и вернулся к своему занятию, оставляя вожаку возможность заниматься своими делами. Стервятник растворился в полумраке так же бесшумно, как и появился. За это время я успел восстановить в памяти почти весь первый месяц своего пребывания в Доме.       После ужина я сел перечитывать написанное. Я старался писать как можно аккуратнее, сам не зная, для чего.       ― Здесь так жарко, ― Стервятник возник рядом неожиданно и сел на край кровати, не спрашивая разрешения. Я передвинул лампу, чтобы свет не бил ему в глаза. — А ты всё пишешь?       — Пытаюсь, — я пожал плечами. — Воспоминания о прибытии в Дом, и дальше там.       Стервятник кивнул. Его взгляд блуждал по моему лицу.       — Не получается? — мягко спросил он.       ― Получается, но странно, ― я отложил ручку и потёр переносицу. ― Пишу так, будто это предназначено для чужих глаз.       Стервятник едва заметно кивнул.       ― Для чьих?       — Не знаю, — признался я. — Может, ты прочтёшь?       Он покачал головой.       — Нет. Пусть это останется личным.       Мы помолчали.       — Там есть что-то, чего я не знаю? — спросил он, и я понял, что ему всё-таки любопытно.       — Там есть ты, — уклонился я от вопроса и перевернул страницу. — Каким я тебя увидел в первый день.       — Хорошо.       — И даже не спросишь, каким?       Стервятник усмехнулся, но как-то невесело.       — А зачем? — он посмотрел в сторону. — Меня все боятся. Это не секрет.       — А я вижу тебя совсем иначе, — отозвался я.       Я заметил, что теперь ему стало очень трудно сдерживать своё любопытство. Он принялся покусывать ноготь, и я отвёл руку от лица.       — Ты тогда был совсем другой, — тихо продолжил я, делая вид, что снова пишу. — Или же мне так казалось, когда я только попал сюда. Все вопили и пищали, а ты просто стоял и смотрел. Такой спокойный. Это я записал.       Стервятник заслушался, забыв про свой ноготь.       ― А ещё что?       — Как ты дал мне имя, — я не отрывал глаз от страницы. — Это ведь как заново переродиться. И ты дал мне моё.       Стервятник долго не отвечал. Потом произнёс:       ― Имя было твоим всегда. Я лишь произнёс его вслух.       — Ты знал?       ― Дом знал. И сказал мне, когда ты вошёл. Оно всё вертелось на языке, ждало своего часа. Это, признаться, волнительно, ведь до этого Табаки дал столько имён живущим здесь, и вот эта честь выпала мне…       ― Ну что ты, ― смутился я, ― честь. А я вёл себя как последний идиот.       — Ты просто искал своё место, — Стервятник покачал головой. — Мой самый беспокойный, слишком любопытный птенчик.       Я улыбнулся.       — Прости. Можешь… не знаю, накричать на меня.       ― Нет, не хочу.       Мы погасили свет и продолжили шептаться в темноте. Вспомнили все мои выходки, все истерики.       — Я тогда сам не знал, что делаю. Всё казалось каким-то ненастоящим. А ты как будто сразу всё про меня понял. И знал, что будет дальше.       — Нет, — возразил Стервятник из темноты. — Не знал. Если бы…       — Иногда мне кажется, что всё это сон, — выдохнул я. — Будто я сплю, но однажды проснусь, и ничего этого не будет. Ни Дома, ни тебя, никого. И тогда мне страшно. Я просто… — я запнулся. — Я просто счастлив, что оказался здесь. Здесь мой Дом.       ― Я бесконечно рад это слышать.       На следующий день занятий не было, и после завтрака стая слетелась в Гнездовище. На завтра был назначен медосмотр, по этому поводу Стервятник всех и всполошил. Перед этим он взобрался на стремянку и важно оттуда провозгласил:       ― Сегодня купальный день.       Стая отозвалась приглушённым гулом, кто-то радостно хлопнул в ладоши.       ― Все члены стаи, что в здравии, ― Стервятник изящным жестом повёл ладонью над головами Птиц, — помогают немощным и болезным. Вспоминаем, где спрятаны полотенца, сортируем одежду, а также проводим ревизию банных принадлежностей. В случае их отсутствия нужно заручиться поддержкой дружественных нам стай. Разделяемся по парам. Дракон, прошу тебя назначить главного по банным принадлежностям. Сам же я, ваш папа Стервятник, ― он приложил ладонь к сердцу и картинно склонил голову, ― буду принимать непосредственное участие в купальном дне.       Стервятник закончил речь и слез со стремянки. Стая уже в отработанном ритме распределилась по комнате. Дракон, назначенный разбираться в мыльно-рыльных, улетел в уборную, через минуту там что-то загремело. Остальные тоже не мешкали: кто-то выгребал из тумбочек полотенца, кто-то шарил по шкафам в поисках чистой одежды. Купальный день прервался на обед, но сразу после возобновился в том же ритме, будто никто и не отвлекался. Первыми повели мыться неразумных, далее отправились колясники с выбранными помощниками. Я не горел желанием бегать взад-вперёд, во всём этом вертепе только мешался под ногами и решил уползти на кровать, с интересом наблюдая за происходящим оттуда.       Стервятник по поводу купального дня облачился в длинный до самых пят халат, под которым виднелись пижамные штаны, на ногах красовались тапочки. Волосы он собрал в узел на макушке, рукава завернул до локтей. Но и это не мешало ему выглядеть тонким и грациозным, как в своих обычных траурных одеждах. Он везде успевал, как и полагается вожаку: проверил, как прошла ревизия мочалок и мыла, поинтересовался, нашлось ли каждому полотенце, все ли нашли чистую одежду, при этом выслушивал просьбы и жалобы. Последних было, к счастью, меньше.       Гнездовище пропахло свежестью, вымывшиеся птички сверкали чистотой; кто мог готовил на всех чай — беготня сменилась на звон чашек и стаканов. Отпустив последнюю партию на помывку, Стервятник наконец сел рядом со мной, утирая лоб ладонью. Он выглядел усталым, но не замученным.       ― Теперь наша очередь, ― сказал он. ― У тебя всё готово, птенчик?       От неожиданности у меня загорелись уши — я не ожидал, что буду в этом участвовать.       ― Готово, ― я потёр ухо, отчего оно стало гореть ещё больше. ― Всё есть, ― отчитался я. ― А как это всё будет происходить?       ― Увидишь.       Он протянул мне ладонь, и я поднялся, опираясь на костыль. По правую руку от меня опорой был Стервятник. Мы отправились в сторону душевой. Я невольно улыбнулся: от него пахло банным мылом, хотя он ещё не принимал ванну.       В прежде холодной уборной теперь стоял пар, как в бане: на кафеле поблёскивали капли, все зеркала запотели, воздух был густым и влажным, и от него кружилась голова. Нам пришлось крепче ухватиться друг за друга.       ― Можешь раздеваться, ― улыбнулся мне Стервятник.       ― После вас, ― дурачился я.       Стервятник покачал головой от моего ребячества, но спорить не стал. Просто взял меня за руку и потянул под струи воды.       ― Садись.       Мне было немного неловко светить голой задницей перед вожаком, но я покорно сел в нагретый водой поддон. Стервятник присел на его край уже с мочалкой наготове.       ― Не смущайся, птенчик, — сказал он тихо.       Но от его ласковых слов мне стало ещё более неловко. Я заёрзал, но позволил намылить себя.       ― Закрой глаза, вымою тебе волосы.       Я послушался.       ― Подстричься бы, ― пробормотал я, отплёвываясь от воды.       ― Тс, мыло в рот попадёт, ― шикнул Стервятник, поливая меня душем.       Я протёр глаза и посмотрел на него. Выбившиеся прядки намокли и потяжелели. Он попытался смахнуть их тыльной стороной ладони, но те прилипли к коже, тогда он тряхнул головой. Я зачарованно смотрел, как белёсые волны рассыпались по плечам, как он вздрогнул, когда капля скользнула по виску.       — Что такое? — меня погладили по щеке.       Я не ответил, только осторожно завёл выбившуюся прядь ему за ухо.       — Ладно, — спохватился я, собирая растёкшиеся мысли. — Теперь ты.       ― Не стоит, птенчик. Позволь я сам.       ― Сегодня купальный день, ― напомнил я. ― И папа Стервятник тоже принимает участие. Ты же выбрал меня в пару, так?       ― Ну… ― помялся Стервятник, явно взвешивая все «за» и «против».       Я забрал из его рук лейку душа.       ― И вообще, ― добавил я последний аргумент, ― ты же уже вымок до нитки. Отчего бы и не искупаться?       Стервятник развязал халат, но оставил штаны, и влез ко мне в поддон. Он сел ко мне спиной, я поднял лейку и взял в руки мочалку. Раз ему так хочется, пусть будет так. Значит, это пока всё, что мне позволено увидеть. Но отчего же он так зажимается? Чего стесняется?       Я смотрел на бледную кожу, пока вспенивал шампунь.       ― Закрой глаза, ― попросил я.       Волосы у него были мягкие и тонкие. Скользили между пальцев, тяжёлые от воды. Я убрал их в сторону, открыл линию шеи, и прежде, чем успел себя остановить, коснулся губами кожи на плече, пахнущей теперь банным мылом. Услышал рваный выдох, но никаких возмущений не было.       Я замер, ожидая — может, он одёрнет меня, может, скажет что-то. Но ничего не последовало.       Тогда я осмелел. Провёл губами по шее и выше, под подбородок.       ― Что ты… ― выдохнул Стервятник.       Я ткнулся носом в его затылок, замер, ощущая чужое дыхание.       — Всё, — пробормотал я, с трудом отстраняясь. — Не пристаю.       Стервятник обернулся. Его щёки просто пылали.       ― Давай выбираться, иначе сваримся.       Он вышел из душа, его брюки отяжелели от воды и оставляли за собой потоки. Но прежде, чем разобраться с этим неудобством, он подал полотенце мне и выловил из тёплых капель. Отвернувшись, чтобы никого не смущать, я начал одеваться. А когда повернулся обратно, Стервятник уже стоял в халате, ожидая меня.       После мы сидели на моей кровати, и в тишине я распутывал его влажные волосы. С этим я совсем позабыл о предстоящем возвращении в Могильник.       На следующий день после завтрака Стервятник повёл Птиц на медосмотр. Но меня в этот раз не душили привычные тревоги — их заслоняло новое, доселе неведомое чувство: чувство стаи. Мы шагали вместе, плотной массой, единым потоком, готовым в любой момент отбить атаки щупалец Могильника. Мы шли, подстраиваясь под степенный шаг Стервятника. В таком темпе никто, даже самый слабый птенец, не отставал.       Сегодня я шёл на медосмотр полностью трезвым. От осознания этого факта меня затрясло. Надо было курнуть что-то или ещё чего взять у Крыс, иначе невозможно было справляться с этим многолапым чудовищем.       Могильник приветственно опутал всеми своими щупальцами, отчего сразу же захотелось вытошнить свой завтрак. Мышцы размякли, как кисель. Я таскал себя по коридору из стороны в сторону, не в силах остановиться ― сразу засосёт, как в зыбучий песок. Конечно, моё бесконечное хождение не ускользнуло от внимания Стервятника. Он молча подошёл ко мне и протянул руку. Я подставил голову под ласковую ладонь.       ― Всё хорошо, — выдохнул он. — Постой спокойно, никто тебя не съест.       Я ему поверил. Наверное, ему виднее, и он действительно знает здешних монстров лучше меня. Я затих, только иногда вздрагивал. И старался не смотреть в сторону той палаты, в которой провалялся столько времени.       Пауки меня уже заждались. Начали ощупывать и осматривать, спрашивали о моём самочувствии. Я ответил, что живу лучше всех. Пауки подозрительно сощурились.       — А что с ногой? — тут же стали допытываться они. — Почему не приходил?       Я сказал, что на мне заживает всё, как на собаке. Паучиха молча просмотрела лист с моими параметрами и недовольно качнула головой.       ― Исхудал ты что-то.       ― И правда, ― задумчиво протянул я, ― десять килограмм как рукой сняло!       ― Не смеем тебя больше задерживать, ― ядовито прошипели Пауки.       Я был свободен.       ― Пойду продышусь, ― сказал я Стервятнику.       Тот с сожалением меня отпустил.       Я вытащил сигареты из кармана, решив перекурить сразу же, как миную Предмогильную площадку. После нескольких затяжек моё состояние стало стремительно улучшаться. Я опёрся на подоконник, надеясь на быстрое прояснение рассудка. Маленький самообман, что холод и сигареты помогут внести ясность в мысли. Так бы я стоял и смотрел в одну точку, не фокусируясь ни на чём, если бы моё внимание не привлекло движение слева.       Девчонка. Та самая. Кажется, она уже успела пожалеть, что решила пройтись пешком вместо лифта, да ещё и по этой лестнице.       — Эй! — окликнул я её, быстро избавившись от сигареты в руке, размазав её по подоконнику.       Услышав мой голос, она замерла на месте. Рука, застывшая на перилах, слегка подрагивала. Я молчал, она тоже, а затем сделала осторожный шаг вперёд, так и не обернувшись.       — Привет! — я зачем-то махнул рукой стоящей ко мне спиной незнакомке.       Она развернулась, вопросительно глянув на меня, словно ожидала, что я ей всего лишь почудился.       — Я здесь, — добавил я, ощущая себя полным идиотом.       Теперь между нами оставалось всего несколько шагов. Она явно меня видела. Но, возможно, специально делала вид, что не замечает, что вполне логично после случая в столовой. Но сегодня я был вымыт и даже выбрит, опрятно одет, и в целом даже походил на себя прежнего — того желторотого, что только залетел в стаю из Наружности.       Девчонка, вытаращив глаза, сделала странный взмах рукой и снова замерла по стойке смирно. Мне показалось, она даже вжалась спиной в перила. Неужели я произвожу такое жуткое впечатление? Никогда об этом не задумывался.       — Давай познакомимся? — осторожно начал я диалог. — Ничего такого, ты не подумай. Меня Лицо зовут.       Она дико смотрела на меня, так, будто я удерживаю её силой, мешая пройти. Я и сам чувствовал себя неуютно. Дальше подоконника я подвинуться не смог бы, а как ещё снизить градус напряжения я не знал. Надо бы поучиться у Стервятника, как вести себя с людьми.       Девчонка вдруг начала размахивать руками, беззвучно открывая рот, будто что-то попыталась мне сказать.       — Вот блин, так ты не говорящая, что ли? — наконец осенило меня. — Ты это, извини, если что. А ты меня слышишь?       Девчонка кивнула, нахмурив бровки, а затем сказала что-то похожее на «к сожалению». Мне стало неловко, и я решил, что лучшим решением будет свалить подальше.       — Ты правда не обижайся, — сказал я напоследок, но диалог со мной продолжать больше не желали. Девчонка пулей понеслась прочь вверх по лестнице. — Тебя как зовут хоть? — крикнул я вслед. — Ну ты хоть намекни!       Снова спугнул. Я же хотел извиниться, что чуть не сбил её в столовой, вот дебил. Я подобрал ещё тлеющую сигарету с подоконника и докурил её до конца. Потом ещё немного постоял, разглядывая грязные оконные рамы, припорошённые снегом по углам, и, вздохнув, вернулся к Могильнику.       Вскоре Стервятник вывел стаю.       ― Лицо? ― его печальные глаза тут же вспыхнули жёлтыми огонёчками, когда он увидел, как я пристроился рядом. ― Я думал, ты...       ― Куда ж я денусь, ― улыбнулся я. ― Курить выходил.       Стервятник окончательно успокоился. Я прошёл вместе со стаей до столовой, но внутрь решил не заходить ― запахи, витавшие в этом месте, ещё неприятно волновали мой желудок. Вернулся в Третью за тетрадью, чтобы не слоняться бесцельно в ожидании Лорда, и зашёл в облюбованный нами класс.       Позже Лорд привёз мне суп.       ― Охуеть! ― я даже хлопнул в ладоши. ― Не каша!       — Ешь, — коротко сказал он, торопливо пододвигая мне тарелку.       Пока я ел суп, Лорд сидел напротив и барабанил пальцами по коленке. Смотрел он молча, но с таким выражением, которое мне жуть как не понравилось.       — Доел? — поинтересовался он, настойчиво подталкивая мою руку с последней ложкой. Вопрос был риторическим.       — Отлично, — он кивнул чему-то, скорее всего, своим мыслям. — А теперь у меня к тебе серьёзный разговор, Лицо.       Я кашлянул. Всё проглоченное мной только что подкатило комком к горлу.       — Да ты выдыхай, — Лорд утешать не умел.       — О чём разговор?       — О тебе.       Я поморщился.       — Это слишком размыто.       — Хорошо, — он чуть склонил голову. — Что ты решил?       — Что решил? — глупо переспросил я.       — Отвечай, Лицо, — сверля меня немигающим взглядом, сказал Лорд. — Могу повторить вопрос…       — Да не надо, — насупился я, — я понял. Что ты со мной, как с дегенератом?       — А ты кто ж, — ядовито хмыкнул Лорд, закуривая.       Я решил, что вопрос действительно важный, и на глупые обиды времени нет. Лорд действительно выглядел взволнованно, пусть и старался этого не показывать.       — Хорошо, раз так, — мрачно отозвался я, не отрывая взгляда от ложки, мусолившей пустую тарелку. — Тогда ты скажи мне: всё закончилось или нет?       — Разберёмся, — отрезал Лорд. — Не об этом сейчас.       — Нет, об этом. Потому что оттуда всё тянется, — покачал я головой. — Стервятник только начал спать по ночам, понимаешь? Зельями своими больше не упарывается. И теперь спокойно могу спать я. Будто бы ничего и не было. Но вот это, — я снова схватил ложку в руки, указывая на остаток своей ноги, — это ведь было. И он это видит, и у него, наверняка, такие же мысли. Нет. Даже не могу представить, что у него в голове.       Лорд молчал, ожидая, пока я соберу жижу своих мыслей во что-то связное.       — Я не могу его защитить, — продолжил я. — Себя не могу. Даже пожрать, блядь, самостоятельно не могу! — я со злостью откинул от себя ложку, но и это вышло как-то вяло.       Лорд молча смотрел, как она шлёпнулась обратно в тарелку, громко стукнув.       — Ты ему нужен не для этого.       — А для чего тогда? — сорвался я.       — Знаешь сам, — Лорд выдохнул дым. — Поздно теперь метаться.       — Что значит — поздно?       — То и значит, — он повернул голову, на секунду задерживая взгляд на моей ноге. — Если окончательно не решил тогда — теперь всё. Ты его сломаешь.       Я хмуро молчал, не зная, что ответить.       — Что там сейчас в коридорах? — наконец спросил я.       — Я тебе Лог, что ли? — фыркнул Лорд. — Нашёл себе радио.       Я открыл было рот, чтобы объяснить Лорду, что же имел в виду, но он не дал сказать и слова, махнув рукой перед моим лицом.       — Да понял я, к чему ты клонишь, зачем оно тебе надо? Слухов испугался? — ядовито процедил он, сощурившись. Кажется, эти вопросы тоже задевали его за живое. — Есть что-то мимолётное о ваших похождения бок о бок, и на этом всё.       — Я слухов не боюсь. Просто не хочу всё просрать из-за своих тупых решений.       — Но ты хотя бы предпримешь что-то? — Лорд ощутимо ткнул меня в грудь. — Ты расскажешь ему?       — Да ты понимаешь, какой он хрупкий? — я выдохнул, пытаясь объясниться. — Одно слово неосторожное или действие — и всё. Я боюсь.       В голове роилось столько мыслей, и я никак не мог донести ни одну из них до Лорда. Ну как же я смогу объяснить Стервятнику, что у меня в башке творилось всё это время? Что мои бесконечные трипы были лишь вершиной айсберга, а весь пиздец происходил в глубинах моего сознания? И самое главное — рассказать, кто во всём этом виноват.       — И тогда что?       Я его потеряю, чуть не вырвалось у меня, но я не стал произносить этого вслух. От этих мыслей было не по себе. Прямо сейчас я стоял на распутье, не зная, куда свернуть. Если так подумать, любой исход будет хреновым, независимо от моего выбора.       Но ничего из этого я не сказал. Лорд и так понял.       — Сиди тогда и слюни подбирай, как неразумный, — не дождавшись моего ответа, наконец огласил он.       — Ты нарушил мой мыслительный процесс.       — Он у тебя был? — вскинул одну бровь Лорд. — Пока вижу только размазанное по тарелке нытьё.        Я гневно дышал, собираясь вывалить на Лорда всё, что о нём думаю, а потом вдруг понял, что на самом деле он прав.       — Вопрос повторить? — невозмутимо спросил он. — Тот, с которого мы начали этот душещипательный диалог.       — Не нужно, — ответил я со вздохом.       — Тогда начинай считать месяцы до Выпуска, — с этими словами Лорд развернул свою коляску, оставив меня в одиночестве с бульоном мыслей в голове.       Я не сразу зашевелился. В комнате ещё витал слабый запах табака, а я всё сидел и смотрел в пустую тарелку. Слишком мало времени на раздумья, он прав. Он вытащил из меня то, что грызло сердце, мешало, как заноза. Но легче не стало. Напротив — стало страшно.       У меня действительно не было выбора. Все дороги, по которым я мог пойти, неизбежно сходились в одной точке. И если это был выбор, то я сделал его давным-давно, сам того не осознавая.       Дом будто намеренно сплетал наши судьбы с первой встречи. Третья, появление Жида, Тень в моей голове, их безумная любовь — всё это звенья одной цепи. Дом всё знал с самого начала. На ум пришла сказка Табаки. Тогда я особо не вдумывался в её слова, но ведь воробушек действительно упал, а мышонок действительно бросил его умирать. Может, и про птицу тогда правда?..       Меня охватило леденящее чувство — судьбу не изменить. Всё это время я был частью какого-то большого плана, и череда событий развёртывалась не по моей воле.       Но моя судьба тесно переплеталась с его судьбой, как тонкие нити в узоре, я знал это. Даже без вмешательства Тени, без влияния Дома, я всё равно разглядел бы за холодной маской настоящего человека. За эти полгода я узнал о нём больше, чем все обитатели Дома вместе взятые. Он был мне ближе всех — ближе Лорда с Табаки, ближе Габи и даже ближе обожаемых мною крысят. В этом была своя радость, пусть и эгоистичная. Да, я любил Стервятника не так, как остальных. И что с того?       Это было неизбежно. И так должно было случиться. Я должен был встретить его, должен был — несмотря на всё и вопреки всему.       Со мной Стервятник становился другим. Холодность и отчужденность на людях — хорошая защита от лишних проблем, я ведь понимаю. Но наедине исчезает необходимость притворяться. Удивительно, как он доверился мне полностью, без оглядки, прекрасно понимая, какой я идиот. И всё равно… Так чего же я останавливаю себя? Будь как будет.       Мне вдруг вспомнилось, как в детстве я лежал в кровати, рядом сопел брат, а я наивно, по-детски, мечтал о счастье. О собственном доме, собаке и машине, и о ком-то родном рядом. И обязательно верил, что всё сбудется… Впервые я понял те сказанные Максом слова.       Да, я тоже хочу жить. Я хочу!       Стервятник нашёлся в Третьей. Я потёрся щекой о его макушку, раз уж мои руки были заняты костылями.       ― Прости, что так долго.       Следующие несколько дней мы провели вместе, осторожно присматриваясь друг к другу. Трижды в день я уходил есть под присмотром Лорда, Стервятника же отпускал на вожаческие дела. Но остальное время мы просиживали в Гнездовище, пока за окном потрескивал сильный мороз.       ― Чувствую, мороз идёт на спад, ― пробормотал Стервятник, стоя у окна и кутаясь в меховую накидку.       По своему обыкновению он поднялся раньше стаи. За ним выбрался и я. Рассвет только разгорался, и спать не хотелось совсем. Стервятник приступил к своему ежедневному ритуалу, уже собрал волосы в пучок, чтобы нанести на лицо привычный грим.       ― Может, я смогу помочь? ― предложил я, прекрасно зная его нелюбовь к зеркалам.       Стервятник взглянул на меня с лёгким удивлением, но потом его губы тронула тень улыбки.       ― Осмелюсь спросить, знаешь ли ты, что с этим делать?       ― Разберусь, ― я сунул нос в бархатный мешочек с принадлежностями для макияжа, вспоминая, что похожие видел на столе у Габи, ― но предметы знакомые.       Он молча протянул мне карандаш.       — Не каждому я бы это позволил, — произнёс он, садясь напротив меня, в квадрат света от окна, расправив плечи и выпрямив спину.       — Знаю, — ответил я, осторожно приподнимая его подбородок. ― Признаться честно, ― я взял в руки карандаш, ― я не раз наблюдал за тобой. Ну, как ты это делал.       ― Тогда ты знаешь, с чего начать.       Снег падал всё сильнее, превращая мир снаружи в белое марево.       — Знаешь, почему я никогда не смотрюсь в зеркала? — спросил вдруг Стервятник.       — Расскажи.       — Боюсь, — ответил он, не открывая глаз, — увидеть там кого-то, кто ещё способен чувствовать.       Моя рука дрогнула.       — А я не боюсь, — ответил я тихо. — Я вижу этого человека прямо сейчас.       Он посмотрел прямо на меня — спокойно, доверчиво, слишком близко. А я осмелился встретить его взгляд. Выбравшееся из-за горизонта солнце золотило стены, ложилось бликами на его лицо, в глазах вспыхивали янтарные отсветы.       Я коснулся его щеки, скользнул вниз к подбородку, чтобы убедиться, что он здесь, он реальный, и не растворится, как лёгкая утренняя дымка. И я должен был показать, что и я тоже здесь, и теперь здесь и останусь.       Стервятник перехватил моё запястье.       — Не нужно делать этого из жалости, — неуверенно прошептал он.       — Это не жалость.       Я наклонился ближе, ловя его дыхание, пока оно вдруг не сбилось, а потом не вырвалось коротким, сдавленным вздохом. Его губы были совсем рядом. Такие тёплые. Осторожно, почти невесомо, я прикоснулся к ним.       Он не отстранился и не оттолкнул меня. Несколько секунд он просто терпеливо ждал, будто размышляя, а стоит ли, прежде чем его губы всё-таки дрогнули в ответ. Краем глаза я заметил, как затрепетали ресницы, как едва заметный румянец тронул скулы. Пальцы, до этого просто покоившиеся на коленях, сжались, потом ослабли — и снова сжались, уже чуть сильнее.       Я не сразу понял, в какой момент его обычная сдержанность исчезла, но внезапно его губы стали жаднее и требовательнее, пальцы скользнули выше, крепко обхватывая мою шею, притягивая ещё ближе — так, что между нами не осталось и сантиметра. Я даже не успел ничего толком осознать, как он разом стёр всю осторожность, которая была минуту назад.       Когда мы отстранились друг от друга, Стервятник смотрел на меня расширившимися зрачками.       — Я… — начал он и оборвал себя, глубоко вдыхая, пытаясь вернуть самообладание, которое никогда прежде не терял в присутствии других. — Не так планировал.       Я медленно провёл пальцами по коже, очерчивая высокие скулы, задержался у губ. Заправил выбившуюся прядь за ухо и наклонился ближе, позволяя нашим губам снова почти соприкоснуться.       ― Можно поцеловать тебя ещё раз?