Глава 49. ✟ Крыса ✟

Ювенил (от нахрон. «юный», «молодой») — особь в раннем, неполовозрелом возрасте. Выписка из имперской энциклопедии Триша и Флетчер прошли сквозь штору из разноцветных бусин, вызвав ласкающий слух звон стекла. Помещение оказалось темным. Разглядеть детали мешали зайчики света, преломлявшегося сквозь бусины и врывавшегося во тьму радужными пятнами. После светлого холла тьма «в пятнышко» здорово дезориентировала. Предметы из-за зайчиков казались искаженными, из-за чего Трише показалось, будто она перебрала седативаторов. Хорошо, что почти мгновенно дверь за ними закрылась, погрузив аранковцев в непроницаемую тьму. Даже она воспринималась более безопасно, нежели пестрые цвета на черном полотне. — Свет, — разнесся по комнате глубокий женский голос, — как ценен он во тьме! — провозгласила она утробным тоном. Роксана упоминала, что в театральной труппе, у которой она подрабатывала гримером, имелась девушка, которая всего за пятьсот корпскойнов за занятие ставила любому желающему такую вот потустороннюю, как любили ее называть, интонацию. Когда знаешь цену голосовым модуляциям, они уже не кажутся такими завораживающими. Перед оракулом вспыхнула черная свеча. Красный огонек осветил молодое лицо и старомодный наряд. — Что за спектакль? — буркнула Триша себе под нос. — Цыц, — осадил девушку Флетчер. — Она же старается! — заявил он еле слышно. Триша в ответ тяжело вздохнула. А можно обойтись без третьесортных пьес? У них же конкретный запрос, к чему все эти танцы со свечами? Просто пусть дадут в аренду доску, чтоб им тухло было! А лицом они могут потрясти перед кем-нибудь более восприимчивым к шарлатанским трюкам. — Он может показать нам путь, но вот куда? Не все мы знаем. Одни идут на свет к спасенью, другие — в мир иной, — продолжала вещать оракул, начав раскачиваться из стороны в сторону, изображая транс. При этом она попыталась для красочности закатить глаз, но не к месту у нее отвалились накладные ресницы и сползли к щеке. Теперь это выглядело не только странно, но и смешно. Ресницы обрамляли щеку, в некотором роде завораживая даже больше хозяйки. — Сколько стоит аренда доски? Вы ответите нам или нет? А то ваша помощница сказала нам, что цену вам подсказывают духи. Можно как-то их поторопить? — потребовала Лемьер, быстро потеряв терпение. Очень хотелось есть. И спать. И поговорить с Кроном. А вот слушать чушь от очередной шарлатанки не хотелось абсолютно. — Меня зовут мадемуазель Кандуон! И сегодня я буду вашим оракулом, — проигнорировав девушку, заявила провидица, изящным жестом смахнув с щеки ресницы, будто их и не было. Кандуон? Имя показалось Трише смутно знакомым. Причем слышала она его совсем недавно. Но от кого и при каких обстоятельствах? — Как успела упомянуть моя сотрудница, мы не нуждаемся конкретно в ваших услугах, — поспешно уточнил Флетчер. — Мы уже объясняли вашей помощнице (трижды), что нас интересует спиритическая доска. — Да-да. Доска, — закивала девушка, поправляя очки в костяной оправе. Левый ее глаз скрывало черное кружево. Правый — без ресниц — теперь выглядел невзрачно. Оракул щелкнула пальцами, и сотни, если не тысячи черных свечей вспыхнули, как одна. Фокус впечатлил бы жителя срединного города, но не некропольца. Любой похоронщик знал про инфернальный порошок и механизм его работы. Порошок распылялся в закрытом помещении и реагировал на щелчок пальцев в специальных перчатках, на которых подушечки пальцев были украшены красным фосфором вперемешку со стеклянной крошкой. Крупицы порошка, попав между пальцами, возгорались и создавали цепную реакцию. В результате все без исключения крупинки на секунду вспыхивали, а затем опадали. Это было безопасно и эффектно. А если ко всему прочему заранее обработать фитили свечей (или чего-то другого, что хотелось бы зажечь) бертолетовой солью и серой, то можно было получить вот такой эффект неожиданно воспламеняющихся свечей. Наука и ни крупицы волшебства. — Какой дешевый трюк, — фыркнула Триша, чувствуя, что из нее пытаются сделать дуру. Если Кандуон рассчитывает набить доске цену через такие хитрости, у нее ничего не получится. — Нельзя винить человека за желание создать мистическую атмосферу, — заметила мадемуазель Кандуон, качнув панихидным кокошником на голове. Одно время эти головные уборы захлестнули некрополь. Они присутствовали почти на каждых похоронах. Но некропольская мода беспощадна. Предметы взбирались на вершину популярности так же стремительно, как затем с нее слетали. Мода на кокошники давно угасла. Триша не смогла бы сказать, что модно конкретно сейчас, так как в последнее время Аранк находился в бесконечном шторме из событий, но месяц назад все сходили с ума от ожерелий из забальзамированных и закрытых в специальных капсулах глаз, а месяцем ранее настаивали, чтобы все провожающие мертвеца в последний путь накидывали поверх одежды черные кружевные накидки, которые скрывали человека с головы и до самых пят. Мода на накидки Трише нравилась больше, чем на украшение из глаз, а кокошники нравились больше, чем накидки. Уместно ли в таком случае утверждать, что раньше было лучше? Кокошник блестел черными и серебристыми бусинами в красном свете свечей. В самой середине головного убора красовался змеиный череп, в глаза которому вставили два камня, имитировавших кровавые рубины. Триша бы оценила украшение, если бы не видела, что оно велико мадемуазель Кандуон на пару размеров. Не хотелось спрашивать, с какого трупа она сняла это украшение и зачем, потому Лемьер предпочла вернуться к насущному вопросу. — Так вы сможете одолжить нам спиритическую доску или нет? — потребовала она ответа. Флетчер к этому моменту уже расположился на подушках перед низким столиком медиума и вместе с хозяйкой комнаты уставился на девушку с легким осуждением. Триша понимала, зачем Кандуон тянет время. Она обхаживала их, чтобы медленно, но верно заманить в свои хитрые сети и обвести их вокруг пальца. Все мошенники работали по одному лекалу. — Прошу, присядь, путница, — пророкотала мадемуазель Кандуон, указывая на свободное место рядом с Флетчером. — Спиритическая доска — серьезный оракульный инструмент. Ее нельзя просто взять и использовать, — заверила Тришу девушка. Лемьер насупилась и уже хотела высказать Кандуон все, что она думает о ее речах, но поймала мрачный взгляд Флетчера и решила засунуть свое мнение в отверстие, сегодня соседствовавшее с Бездной. Регент же знает, что делает, верно? Хотелось бы в это верить. — Спиритические доски весьма чувствительны. Обычно они выбирают себе одного хозяина и отвечают только ему. — Да. Конечно. Кусок дерева имеет право выбора. Изумительно. Хоть кто-то в некрополе, так как людям такая роскошь недоступна, — продолжила ворчать Триша, не способная сдержать рвущееся из нее раздражение. Лемьер терпеть не могла всех этих гадалок, оракулов, медиумов и тому подобных шарлатанов. Она не исключала существования людей со спектрами, позволявшими заглянуть в будущее или увидеть мертвого, но было их куда меньше, чем мошенников, заполнявших улицы мертвого города подобно опарышам, облепившим свежее тело, и обещавших раскрыть истину, только истину и ничего, кроме истины. Сколько дураков велось на их сладкие речи. Сколько надежд разбивалось о неприглядную правду. Сколько судеб было разрушено из-за желания сторонних лиц обогатиться. Триша злилась на Кандуон не просто так. Когда-то Лемьер и сама стала жертвой мошенницы. — Я слышу голос твоей матери! Она взывает ко мне! — крик в спину заставил Тришу вздрогнуть и невольно обернуться. — Говорит, что заблудилась, потерялась… Ей нужен свет, чтобы найти путь назад. Знаешь ли ты, дитя, что она имеет в виду? Женщина в странном одеянии была весьма убедительна. В ее речах, в которых каждый слышал свою правду, Триша распознала историю личной трагедии. Заметив, что попала в точку, гадалка продолжила обрабатывать девочку, заверив, что может организовать Трише разговор с мамой. Мошенница обещала ответы на все мучившие девочку вопросы. Для этого всего-то и требовалось, что тридцать тысяч корпскойнов. — Не для меня, деточка. Все деньги пойдут на необходимые для ритуала инструменты. Если подумать, не такая уж и большая плата за встречу с матерью, не так ли? — увещевала женщина, потрясая головным убором из монеток. А еще из монеток у нее была накидка и юбка. Все они странно звенели, будто бы гипнотизируя Тришу. Возможно, именно это они и делали. Лемьер плохо помнила, как после того разговора вернулась в детский дом. Зато она до сих пор иногда ощущала эту тошнотворно-сладкую надежду на разговор с матерью. Надежда — отвратительное чувство. Ее воспевали, потому что она помогала людям подниматься тогда, когда они уже лишились сил. Никто не упоминал лишь того, что с человеком случалось, когда надежда разбивалась о задницу реальности. Триша бы не удивилась, узнай она, что нереализованные надежды укладывали людей в могилы не реже, чем шальные пули. Но та юная Триша еще не познала горечь надежды, она отведала лишь ее сладость, потому витала в фантазиях о том, что мама еще жива, но где-то за пределами некрополя. Вдруг через трансцендентный карман она попала в другое, лучшее место? Чтобы об этом узнать, Трише срочно требовались деньги. Тридцать тысяч — неподъёмная сумма для сироты. Хорошо, что днем ранее в их детском доме проходил очередной день пожертвований. Красивые люди в дорогих одеждах в такие дни шагали по грязным улицам города мертвых и своим вниманием озаряли лишь избранных. Одной очень важной особе понравилась Эдна — белокурая девочка с глазами цвета полевой травы. Дама сказала, что девочка будет красивым украшением ее залы. — У меня для тебя есть местечко между фарфоровой вазой и книжным стеллажом. Тебе всего-то и нужно, что стоять там не шевелясь. Таких в некрополе называли живыми мертвецами. Если тебя покупали в качестве украшения, ты по факту превращался в вещь. Плюсы имелись. Например, тебя ограждали от тяжелой работы и не использовали в сексуальных игрищах даже в случае, если кто-то из гостей клал на тебя глаз. Трогать вещи считалось страшным табу. Только статус предмета едва ли льстил. Минусов в таком положении оставалось больше. Например, человеку приходилось переживать клеймение. Клеймо династии лишало тебя возможности жить нормально. Даже те немногие, кто умудрялся сбежать, достаточно быстро обнаруживались благодаря неравнодушным к деньгам людям. Триша слышала историю про женщину, которая семь лет делила постель со своим регентом, пока тот не обнаружил клеймо, которое она тщательно скрывала. В тот же день за вещью пришли ее хозяева. Что с ней стало потом, никто не знал, но Триша не сомневалась, что ей не поздоровилось. Несмотря на вводные данные, многие сироты мечтали, чтобы их выкупила знатная семья. Ну и что, что придется стоять целый день между предметами мебели, а после утраты красоты и свежести перекочевать на «склад старых вещей», который напоминал барак для смертельно больных. Зато кормили несколько раз в день! Только подумайте, какая роскошь! Когда ты мучаешься от непроходящего голода годами, о большем нельзя и мечтать. Эдну выкупили. И она даже радовалась этому. Маленькая и счастливая, она позволила надеть на свои руки и ноги кандалы, которые уже никогда с нее не снимут, будут только менять диаметр браслетов в связи с ростом ее организма. А гора корпскойнов была торжественно выдана руководству детского дома: десять мешочков с монетами по десять тысяч в каждом. Вот о них-то Триша и подумала, когда ей понадобилось тридцать тысяч. В ночь после встречи с гадалкой, вопреки предупреждениям Адама, девочка пробралась в кабинет директора и выкрала три мешочка из десяти. Уже через час она стояла перед лавкой колдуньи, обещавшей Лемьер разговор с мамой. Уже через два — в слезах на главной площади с разбитой головой за то, что она взялась подозревать неладное. Да, та дама оказалась шарлатанкой. А Трише и Адаму пришлось бежать из детского дома, потому что за кражу тридцати тысяч Лемьер бы отдали мясникам. Девушка никогда не рассказывала Флетчеру об истинных причинах их с Кроном скитаний. Да, они и до глупого поступка Триши подумывали убежать из детского дома, ведь чем старше они становились, тем больше опасностей со стороны взрослых вилось вокруг них, но «пинком для скорости» оказался этот абсолютно тупой поступок, который вырос из уничтожающей надежды вновь услышать голос мамы. С тех времен Триша терпеть не могла оракулов, гадалок, провидцев и всю эту мошенническую группу. Они не гнушались врать не только полендрумцам, заслужившим быть обведенными вокруг пальца, но и сиротам, которые считались самыми уязвимыми и слабыми. Неудивительно, что на Кандуон Триша смотрела, как на гипотетическую сволочь, по утрам доводившую доверчивых детей до суицида. Оракул продолжала игнорировать язвительные фразы Триши. Вместо того чтобы отвечать ей, — девушка вытянула из-под стола черную доску с красными глифами. На дереве были начертаны витиеватые буквы, цифры и выразительные «Да» и «Нет», которые были нужны, чтобы ускорить беседу с мертвецом или живым. На глифы Кандуон положила планшетку в форме треугольника, с окошком, в которое вставили выпуклое стекло. Флетчер потянулся было к спиритическому устройству, но оракул несильно шлепнула его по рукам. — Эта доска не будет говорить с вами без меня, — предупредила она. — Потому если вы хотите провести ритуал, то только в моем присутствии. — Не нужен нам ритуал, — огрызнулась Триша. — Нам требуется связь с живым человеком в другом некрополе. Мадемуазель Кандуон нахмурилась. — Это запрещено законом, — заметила она. — Да, как и прорицание без имперского контроля, — выдохнула Триша сквозь зубы. — Или мы уже забыли о том, что использование подобных досок, а еще карт, костей и тому подобных предметов — это лженаука в одном шаге от ереси? Мадемуазель Кандуон подарила Трише долгий взгляд, после чего повела плечами и продолжила как ни в чем не бывало. — Сперва следует выпить чаю. Он настраивает внутренние энергии на нужный лад, — заявила она. — Вы принесли печенье? — Какое еще печенье? — не понял Флетчер. — Которое не возбраняется, — пояснила Кандуон. Сперва Лемьер решила, что оракул рехнулась, а затем вспомнила о том, что человек, рекомендовавший обратиться к данной дамочке, тоже что-то упоминал про невозбранявшееся печенье. — Ничего мы не принесли, — хмуро выдала Триша. — У нас нет времени на весь этот бред! — Ни печенья, ни денег, — цокнула Кандуон языком. — Тогда чем вы собираетесь расплачиваться за мои услуги? Взяла бы удачей, так ее в вас бес да маленько, — заявила она, водя рукой перед Тришей и Флетчером и будто бы считывая с них невидимую информацию. Еще один дурацкий фокус шарлатанки. Постойте… Удачей? Триша вздрогнула, внезапно вспомнив, почему имя этой дамочки показалось ей знакомым. Адам рассказывал про нее! — Вы же снимаете досмертные отпечатки глаз! — воскликнула Триша невпопад. — Верно, — кивнула мадемуазель Кандуон, и не подумав смутиться. — По вторникам и четвергам. По понедельникам я оракул, — пояснила она, предугадывая вопросы клиентов. — Но сегодня среда, — нахмурилась Триша. — Правда? — удивилась Кандуон. — В таком случае произошла страшная ошибка! — с этими словами она поднялась со своих подушек и уже было попробовала забрать с собой доску, но Флетчер положил на спиритический инструмент ладонь, не позволив девушке убрать его. — Мне плевать, какой сегодня день недели и оракул вы, специалист по досмертным отпечаткам, да хоть инквизор! Нам необходимо связаться с нашим коллегой. Сейчас же, — выговорил он с напором. — Я очень вас прошу, помогите нам. За удачу, за надежду, за руку мертвеца. Просите что хотите. Опасное предложение. Мадемуазель Кандуон плюхнулась обратно на подушки и взглянула на регента с прищуром. Она будто бы пыталась разглядеть в нем что-то, чего не уловила, пока водила руками перед их с Тришей лицами. До последнего играет роль. Хороша бесовщина. — Если вы настаиваете… — протянула она, давая понять, что делает посетителям невероятное одолжение. — Я настаиваю, — поспешно кивнул Флетчер. — Вопрос об оплате все еще актуален, — заметила она с легкой улыбкой. — Готов выслушать ваши предложения, — кивнул в ответ Никс. Мадемуазель Кандуон с задумчивым видом постучала пальцем по подбородку, хотя Триша не сомневалась, что та уже давно все придумала. — Не так уж и много с вас можно взять, — заметила оракул со вздохом. — На ваше счастье, у меня висит заказ на предмет, в котором следует заключить муки. Вы готовы посодействовать в его создании? — Смотря что для этого потребуется, — осторожно ответил Никс. Если Кандуон из фанатиков, которые любят приносить в жертву соседей, то Аранк в этой чернухе участвовать не собирался. Его максимумом оставалась лицензия на убийство. Тоже так себе работенка, но она хотя бы являлась официальной. — Мне нужно собрать мучения. Для этого вам будет необходимо испытывать страшную боль, держа в руках нужный мне предмет. Я хочу, чтобы на нем вы оставили отпечаток своих страданий, — пояснила оракул. — Отлично! Я ужасно мучаюсь каждую секунду своего существования! — радостно заверил ее Флетчер. Триша не смогла распознать, говорит он серьезно или шутит, но от слов регента ей стало не по себе. Если подумать, никто из бюро не знал, о чем думает регент и что чувствует. Такими вещами он если и делился, то только с Каллисто. И то лишь потому, что гусь тупой, как пробка. — Нет-нет. Мучения нужны конкретные. От яда. Безусловно, я, как заказчик, готова вас обеспечить всем необходимым, — с этими словами мадемуазель Кандуон щелкнула пальцами. Костяные браслеты у нее на руках брякнули, почему-то напомнив Трише звук, с которым свежий покойник мог непроизвольно сжать до того распахнутую челюсть. Триша прекрасно знала, что связано это с началом трупного окоченения. Но ей все равно не нравилось, когда такое происходило, как не нравился и противный звук, издаваемый браслетами оракула, на полставки являвшейся еще и продавцом, создателем проклятых вещиц и бес знает кем еще. Понятное дело, хочешь жить, умей вертеться. Но в случае с Кандуон ее трудоголизм казался избыточным. За спиной оракула помимо сотен свечей стояло несколько высоких глиняных горшков, сверху прикрытых плоскими деревянными крышками. Лишь Кандуон щелкнула пальцами, и крышки приподнялись. Из образовавшихся щелей на пол взялись выползать разноцветные змеи. На макушке каждой красовался выписанный красным (скорее всего, кровью) глиф, который позволял оракулу управлять рептилиями. — Это мои помощницы, — кивнула Кандуон на змей. Шесть разномастных рептилий выстроились в ряд и теперь покачивались из стороны в сторону, будто загипнотизированные. — Разве у нас водятся вдовьи гадюки? — удивилась Триша, распознав рептилий по специфическому окрасу. Змеи были разных размеров и с чешуей разного цвета, но у каждой прямиком под челюстью красовался перевернутый треугольник. Название они свое получили из-за того, что когда-то являлись лучшим оружием для мужей и жен по избавлению друг от друга. Змею просто подбрасывали в постель спутника жизни, а уже на следующее утро благополучно становились вдовцами или вдовами. — Не водятся, но продаются, — улыбнулась Кандуон. Да, вот только такие сделки нелегальны. И эта дамочка пыталась напугать Тришу законом! Ха! — Не переживайте. Это всего лишь ювенилы, — поспешила добавить оракул, заметив, как напряглись Триша и Флетчер. — То, что они ювенилы, не означает, что они менее ядовиты, — выговорила Триша тихо. Тон пришлось притушить. Очень уж Лемьер не нравилась мысль о том, что Кандуон способна натравить на нее клубок змей. — Я дам лекарство, — пообещала Кандуон, переводя взгляд на Флетчера. — Оно поможет вам не умереть, но помучаетесь вы достаточно. — Как мило, — выдохнул Никс без энтузиазма. — А почему я? Может, змеям больше понравится молодая плоть? — ткнул он пальцем в Тришу. — Эй! — возмутилась девушка. — Нет-нет, — покачала головой мадемуазель, — змеям не нравится ее спектр. Здрасте, пожалуйста, она еще и разговаривает со змеями. Что удивительно, Кандуон оказалась права. Бездна, неудобно расположившийся сегодня выше копчика Триши, издал странный, еле различимый рык. Рептилии не отводили взгляда от Лемьер, но старались оставаться на расстоянии от нее. — Так что? Муки за разговор! Хорошая сделка, не правда ли? — уточнила Кандуон с улыбкой. — Да. Просто замечательная, — буркнул Флетчер себе под нос. А сделка вопреки настроению регента и правда оказалась хороша. По крайней мере, она была Аранку по карману. ✟✟✟✟✟ Адам уточнил, не спятил ли он, и Арчи поторопился разубедить его в столь жуткой мысли, хотя на самом деле у себя в голове не стал так поспешно отвергать это предположение. Не каждый день кому-то мерещились голоса. Обычно это считалось дурным знаком. Наличие голосов могло демонстрировать не только безумие, но также открытость сознания перед ударом телепата и иными спектрами разума. Бить тревогу было еще рановато, но следовало держать палец на пульсе. Напарники прошли по пыльной улочке, усеянной трупами без голов. Адам остановился перед развилкой, прислушался и уверенно повернул налево. Арчи следовал за ним по пятам, перекидывая инквизорный топорик из одной руки в другую. Он и не знал, что оружие законников такое легкое и при этом прочное и острое. В его воспоминаниях оно запечатлелось куда более тяжелым. Может, Виверу следует перестать коллекционировать ложки и переключиться на топоры? Арчи и Адам вышли к неказистой церквушке, которая явно относилась к одной из побочных ансианству религий. Во всяком случае, большинство украшений на здании повторяли ансианскую тематику. Но плохое состояние церкви говорило о том, что ее пасторы оглашали непопулярные тезисы, не нашедшие отклика в прихожанах, потому здание медленно увядало. — Нам туда, — кивнул Адам, поднимаясь по бетонным ступенькам, которые крошились под подошвами его ботинок. Дверь, ведущая в небольшой зал, заскрипела. Петли поддались только после того, как Крон применил силу. Парни вошли в небольшой зал, свет в который сочился сквозь разбитые витражи овальных окон. В самой середине зала красовалась скульптура Девы Виктирин. Пол устлал толстый слой пыли и битого стекла. Адам зашагал к скульптуре, но Арчи замер у дверей. Он знал, что был в этом месте впервые, но острое чувство дежавю пронзило его затылок с такой силой, что Вивер не вскрикнул от боли лишь чудом. Это место было до странности знакомым и незнакомым одновременно. — Ответвление по Деве Виктирин, — протянул Адам, задрав голову и смотря на частично разбитый куполообразный потолок. — Как оно там называлось? Крон имел в виду религию. Виктирианство — религия исключительно для детей. В такие залы дети приходили попросить у Девы покровительства, мечтали о родителях, сытом животе и собственной плюшевой игрушке. Пусть общество и внушало людям, якобы в пятнадцать ты уже становишься взрослым, Арчи подозревал, что им врали. Казалось, дети некрополя так до конца никогда и не взрослели, до глубоких морщин мечтая о личной игрушке, сторонней заботе и иных вещах, которые зарождались у них в голове еще в юном возрасте. Может, потому Флетчер собирал кукол? Компенсировал свое скудное детство? Или регент попал в некрополь уже взрослым? Арчи неожиданно понял, что не обратил внимание на сей факт. Даже если эта тема обсуждалась ранее, в голове Вивера она не отложилась. Какой просчет. Флетчер — тот тип, о котором следует знать как можно больше. Адам прошел к статуе девы, застывшая в камне красота которой заставляла детское сердце трепетать. — Странно, но звук будто бы исходит снизу, — пробормотал Адам. Арчи проглотил шутку про Фьерола, который взывает к ним из своих подземных чертогов, присел на корточки и взялся простукивать каменный постамент. Идея, которую Адам в меру паршивого характера и пытливого ума мог счесть идиотской, дала свои плоды. Когда костяшки пальцев Арчи ударили по одной из каменных плит, вместо глухого каменного отклика до ушей их донесся звонкий гул дерева. Оказалось, что в постаменте имелся секрет: кто-то намеренно одну из плит сделал из дерева, к которому весьма искусно прилепил каменную крошку, таким образом сделав сегмент из другого материала неотличимым от остальной части основания статуи. Сначала Адам попытался отыскать замочную скважину или запирающий глиф, но, не обнаружив ни того ни другого, пустил в ход топорик. Деревянная крышка сползла вбок, представив вниманию напарников чей-то клад. Внутри обнаружилось два альбома. В одном хранились черно-белые потрепанные фотографии множества детей — судя по всему, все они были из одного детского дома. Во втором — постмортемы тех же самых детей. На пятой странице первого альбома девочка с темной кожей и кудрявыми волосами показывала фотографу язык. На пятой странице альбома мертвых — эта же девочка в неестественной позе сидела у чайного столика. Все в ее виде говорило о том, что она уже мертва. Таким же оказалось распределение всех остальных детей. Судя по альбому, в живых из них не осталось почти никого. Кто бы ни хранил эти фотографии, он нес в своем сердце большую боль. Также в тайнике обнаружилось несколько плиток шоколада, который давно испортился, горсть пыльных корпскойнов, которую Адам запретил Виверу присваивать, чашка с трещиной и какой-то предмет, бережно завернутый в пыльную тряпку. Адам вытянул его из тайника, развернул и уставился на спиритическую доску. — Звук оттуда? — выдохнул Вивер заинтригованно. — Как будто бы да… и нет… Не знаю… — Адам опустил доску на пыльный пол и взял в руки планшетку в виде сердца. Он лишь хотел положить ее на доску, когда указатель, вырвавшись из его рук, будто примагнитился к деревянной поверхности, а затем и вовсе пришел в движение. — А Д А М? Крон воззрился на Вивера. Арчи в ответ пожал плечами, мол: «Отвечай. Она же к тебе обращается?» Крон взялся за планшетку и направил ее нос к слову «Да». Через мгновение планшетка ожила и продолжила движение самостоятельно. — Э Т О Т Р И Ш А В Ы В О П А С Н О С Т И Ч Е Р Р И П А Р А М Н Е З И С Т! — А она-то откуда об этом узнала? — удивился Вивер. — М Ы З Н А Е М, — вывел Адам аккуратно. — П А Р А М Н Е З И Я Н Е П Р И Г О В О Р. — Д А Н О О Н К О Л Л Е К Ц И О Н И Р У Е Т М О З Г И Л Ю Д Е Й Н А К О Т О Р Ы Х Т Р Е Н И Р О В А Л С В О И С П О С О Б Н О С Т И! — Коллекционирует? — поморщился Вивер. — Надеюсь, мозги Вэйсса он обойдет стороной? — нервно усмехнулся он. Хотя с каких это пор его волновала целостность Ярдли? — Я слышал, парамнезисты часто не в ладах с головой. И будто бы даже самые умелые душелекари не могут разобраться в их мыслях, — ответил Адам. — Влезая в чужой разум парамнезисты якобы по кусочкам лишаются собственного. — И ты об этом говоришь только сейчас? — фыркнул Арчи. — Черри выглядел нездоровым, но безобидным, — пожал Адам плечами. — Он и сейчас производит впечатление человека, который не несет угрозы. — Если исключить его коллекции мозгов, — вздохнул Вивер. — Б У Д Е М И М Е Т Ь В В И Д У, — старательно вывел Адам. — К А К Д Е Л А В А Р А Н К Е? — чуть подумав, настрочил он еще одну фразу. Наверняка Крона, как и Арчи, распирало от множества вопросов. Например, как Триша догадалась использовать для связи спиритическую доску?! И где она ее взяла? И вообще… Какого беса здесь происходит? — В С Е Н О Р М А Л Ь Н О М Ы Д О Л Г О Д О Т Е Б Я Д О З В А Н И В А Л И С Ь Ф Л Е Т Ч Е Р Б О Л Ь Ш Е Н Е М О Ж Е Т С Т Р А Д А Т Ь Т А К Ч Т О З А В Е Р Ш А Ю Р А З Г О В О Р. Флетчер страдает? Из-за чего? Из-за их отсутствия? Арчи и подумать не мог, что их регент такой чувствительный. — П О С Т О Й, — выписал Адам. Видимо, коллега хотел спросить что-то еще, но планшетка вырвалась из его рук и заметалась по доске, будто бешеная. — О П Ы Т Н Ы Й О Б Р А З Е Ц? Арчи вздрогнул. Это написала Триша? Откуда бы ей… Адам, тоже прочитавший послание, поймал планшетку и выписал: — Ч Т О Т Ы И М Е Е Ш Ь В В И Д У? — Я Н Е К Т Е Б Е О Б Р А Щ А Ю С Ь. И почему только Адам не был дураком? Все было бы намного проще, окажись он хоть чуточку глупее. Крон тут же перевел испытующий взгляд на Вивера. — Кажется, это тебя? — выговорил он тоном, который не оставлял сомнений, что позже Арчи придется выслушивать череду неудобных вопросов. — К Т О Э Т О? — вывел Вивер вопрос. — А Э Т О И М Е Е Т З Н А Ч Е Н И Е? Т Ы Н Е О Т С Ю Д А В Е Р Н О? — Да. — В С Е Х О П Ы Т Н Ы Х О Б Р А З Ц О В Э Т О Г О Г О Р О Д А П О Х О Р О Н И Л И. Что? — Ш У Т К А! П О Ч Т И В С Е Х. О Д И Н О Б Р А З Е Ц В Ы Ж И Л. Арчи невольно сжал зубы. — П О М О Ж Е Ш Ь? У Н Е Е О С Т А Л О С Ь Н Е Т А К У Ж М Н О Г О Ж И З Н Е Й. Адам уставился на Вивера, ожидая объяснений, но Арчи и сам не понимал, о чем ведет речь невидимый собеседник. Неужели он не врет, и опытные образцы были и в других городах? Впрочем, почему он удивляется данному обстоятельству? Это же логично. Вивер тщательно продумал свой следующий вопрос, прежде чем начать водить планшеткой. Но не успел он набрать первое слово, как нечто серое пролетело мимо него. Планшетка выскользнула из-под пальцев и исчезла вслед за серым пятном. Адам и Арчи не сговариваясь подскочили на ноги и ринулись в погоню. Тень пробежала по длинному коридору, ведущему в заднюю часть церкви, и скрылась в комнате для подношений. Адам и Арчи ввалились в нее настолько стремительно, что преградившая им путь трухлявая дверь затрещала. Через мгновение они поняли, что трещала не только дверь, но и пол под их ногами. Аранковцы провалились в подвал, прежде чем успели осознать происходящее. Облако густой пыли поднялось в воздух, заставив напарников закашляться. Арчи пришел в себя первым и успел заметить, как тень скользнула вглубь темного коридора. Вивер не потратил на размышления даже секунды. Подскочив на ноги, они побежали за тенью, уносящей единственное, благодаря чему Арчи мог общаться с незнакомцем по ту сторону спиритической доски. Почему-то это показалось ему слишком важным для сомнений. Вивер бежал и бежал вперед, уходя все дальше от источника света и все глубже в подземные катакомбы, не думая о том, что может в них заблудиться и сгинуть. Звук шагов позади давал понять, что Адам следовал за Арчи след в след. Вскоре впереди замаячили редкие источники света. Солнце пробивалось сквозь щели в потолке подземного тоннеля. Благодаря таким островкам света у Арчи получалось улавливать движение впереди и оценивать состояние дороги. — Яма, осторожно, — бросил Вивер, перепрыгивая через зев, бес знает какой глубины. — Угу, — последовало со стороны Адама. Они бежали еще какое-то время, пока впереди не раздался пронзительный писк. Арчи и Адам остановились метрах в десяти от тяжелой, покрытой многолетней ржавчиной овальной двери. Перед ней происходило нечто вроде драки. Арчи сперва не поверил своим глазам. Черный кот вцепился в горло крысе, которая, в свою очередь, не желала отпускать украденную планшетку. Крыса так и умерла со спиритическим указателем в зубах. Кот уставился на Вивера. Шесть голубых глаз смотрели на Арчи успокаивающе, мол: «Глянь, она хотела подгадить тебе, но я не позволил». — Шесть? — предположил Арчи, все еще не веря своим глазам. Каким образом кот попал в сарварский некрополь? Этот же вопрос через секунду огласил Адам. — Без понятия, — хмыкнул Арчи, подходя к коту. Шесть положил крысу к ногам Вивера и вновь уставился на него, ожидая похвалы. Арчи почесал кота за ухом, после чего потянулся к планшетке. Трогать крысу он не собирался, вот только странная искра внутри животного заставила его поменять решение. Он осторожно поднял тушку и невольно поморщился. — Ты такое когда-нибудь видел? — показал он на металлические детали и погрызенные котом провода, торчавшие из рваной раны. Казалось, будто живую плоть напичкали металлом. Адам взял трупик (трупик ли) животного, зацепил край плоти и беспощадно стянул ее, как кожуру с банана. Внутри животного обнаружился металлический каркас, повторявший скелет настоящей крысы, и россыпь шестеренок и проводов, уходивших вглубь тела к батарейке со знакомыми пометками. — Ксипиланская, — озвучил Адам увиденное. — Выходит, крыса работает на призрачном топливе. — Незнакомая технология, — заметил Арчи. — Я никогда раньше ничего подобного не видел. — Ну, для нас незнакомая, а для срединников, может, и ничего особенного. Правда, не совсем понимаю, зачем кому-то проектировать искусственную крысу. — Затем, что это хороший способ шпионить? — предположил Вивер. — Если так, когда вернемся в Полендрум, следует больше внимания уделять грызунам, — вздохнул Крон, а затем резко напрягся. — Думаешь, она шпионила за нами и сейчас? — Вряд ли… Я бы скорее предположил, что ею воспользовался тот, кто управлял планшеткой. Он же сказал мне кого-то найти. И крыса привела нас сюда, — кивнул он на дверь. — Что-то мне не очень хочется туда заходить, — признался Крон тихо. — Если честно, мне тоже. Тоннель вызвал у него новую волну тревожного дежавю, от которого Вивера слегка затошнило. Но несмотря на ощущения, он протянул руку и толкнул дверь. Та со скрипом приоткрылась, впуская в коридор зловоние застарелой смерти. Когда я уже найду тайную дверь, за которой будут благоухать цветы?