and if I catch it coming back my way, I'm gonna serve it to you

Лео будят ощущения в теле — за ребрами резко начинает тянуть, ярко, до боли. Сердцебиение учащается. Не успев подумать, он подрывается и включает телевизор. Он всегда оставляет его на канале, где транслируют все важные футбольные матчи. И сейчас там играет Криш, поэтому Лео и не встал рано утром, чтобы посмотреть в прямом эфире. Сейчас он сам не знает, почему тянется к пульту — но понимает, когда видит Роналду, лежащего на поле без сознания. Его лицо не кривится от боли, оно слишком безмятежное. Комментаторы надрываются до крика, но эти выкрики не несут в себе никакой информации. Лео смотрит, как Криша кладут на носилки, и в груди снова взрывается боль. Надо узнать, что с ним. Но вся команда на поле, а номера тренера Реала у него, конечно, нет. И он не сможет объяснить, зачем он нужен. Но, к счастью, первый тайм почти закончен, и свисток свистит немного раньше, чем должен был. Но ни один футболист не протестует. Рамос подбегает к тренеру и вручает ему капитанскую повязку, что-то громко доказывая, а потом пулей улетает с поля. Лео ждет, пока на экране смартфона одна минута сменит другую, и сразу звонит Серхио. — Да, Лео, — задыхаясь, говорит он, — Ты смотрел, да? — Что случилось? — шепчет Лео. — Что-то не так. Я… Почувствовал, потом включил матч. — Оу. — Что говорят врачи? — упорствует Лео, не обращая внимания на шок Рамоса. Пусть потом посмотрит видео на Ютубе, в котором объясняется, что такое связь соулмейтов. Он — не справочник. Положа руку на сердце, он и сам толком не знает, как же все-таки работает их связь. — Инфаркт или вроде того, — неохотно отвечает Серхио. — Его везут в больницу. Наверное, Лео молчит слишком долго молчит, потому что Рамос добавляет: — Может, даже хорошо, если он?.. — Скинь адрес больницы, я приеду, — обрывает его Лео, надеясь, что Серхио не слышит страха в его голосе. Он не говорит, что виноват не только в том, что отношения с Кришем стали такими сложными, но и в этом сердечном приступе. Лео лезет в календарь с отметкой — два месяца и два дня. К горлу подступает тошнота. Он так радовался, что чувствует себя хорошо, а оказалось, что Криш взял удар на себя. Неосознанно, конечно. Наверное. Слова Серхио все еще звенят в голове. Лео представляет, как бы себя почувствовал, если бы Криш умер. Он бы чувствовал себя освобожденным, или на плечи лег бы груз вины? Лео не знает. Но знает, что мысль о мертвом Крише совсем не отзывается в нем радостью. Он звонит Хави, и вместо приветствия тот говорит: — Улетаешь, да? — Не знаю, надолго ли, — виновато вздыхает Лео. — Надо лететь как можно быстрее, скорее всего… Я смогу помочь. — Ему плохо, потому что вы далеко друг от друга? — догадывается Хави. — Слушай, Лео, собирайся. Я сам поговорю с агентами, тебя отвезут и посадят на самолет. Лео прощается с другом и чувствует, что какая-то часть ноши действительно сваливается с плеч. Хави как всегда прав — он не смог бы сам разбираться с билетами, когда сердце готово выпрыгнуть из груди. Хорошо, что он смог рассказать хоть кому-то об их связи. Поддержка пришла очень вовремя. *** Рон очень холодный. Это первое, что замечает Лео, когда берет его за руку — а еще она не так выделяется своим загаром, как обычно. Под пальцами прощупывается пульс — слабый, неравномерный. Лео оборачивается к дежурному врачу с немым вопросом. Тот вздыхает: — Состояние стабильно тяжелое. В сознание не приходил. Если все так, как вы говорите, то ваше присутствие может помочь. Я вас оставлю. Лео благодарно кивает. Его пустили без вопросов, никто даже не попросил ни селфи, ни автографа. Наверное, у него было слишком сложное лицо, когда он чуть ли не бегом появился на пороге больницы мадридского Реала. Вот уж где его никто не ждал. Врач выходит, и он снова смотрит на Криша. Тот кажется очень спокойным, но едва заметно хмурится. Лео тянется к его лицу, чтобы разгладить морщинку между бровями, и тут же отдергивает руку, как будто сделал что-то нехорошее. В другой руке по-прежнему ладонь Криша. Это не помогает. Это уже очевидно, и Лео перебирает в голове другие варианты. — Ну пожалуйста, Криш, — шепчет он, отчаявшись, — Пожалуйста, выздоравливай. Приди в себя. Не взваливай на меня еще и это. На последней фразе голос срывается, Лео всхлипывает — и тут же чувствует, как на запястьи сжимаются чужие пальцы. Он пробует выдернуть руку, но это бесполезно. Веки Рона трепещут. Он пару раз тяжело вздыхает, а потом резко распахивает глаза. Сердечный ритм на мониторе сразу выравнивается. — Блоха, откуда ты… Что случилось? — Сердечный приступ. Ты потерял сознание на матче. Несмотря ни на что, Лео чувствует, как губы растягиваются в улыбке. А вот Роналду неожиданно дуется и обвиняюще тычет пальцем ему в грудь: — Разница была в один гол! Я бы забил, дважды! Может, трижды! Это нечестно! Ты, гном, специально это подстроил! — Что? — Лео кажется, что его избранный бредит. Лицо Криша вытягивается: — А. Ты не считал голы. Лео вспоминает о своей фразе, сказанной, когда они виделись в последний раз. Он уже и забыл о своем ребячестве, а Криш, как и любое событие в своей жизни, превратил это в соревнование. — Совсем? — ворчит он. — И матчи не смотрел? Ты видел вообще, как я забил неделю назад?! Лео сжимает его ладонь в качестве извинения: — Я посмотрю. Не нервничай так из-за пустяков, отдохни, поспи… Он не успевает договорить, как глаза Криша закатываются, и он сползает щекой по подушке. Монитор снова начинает пищать. Лео знает, что надо сейчас же позвать врача, но медлит. Все случившееся в палате внезапно складывается в странную, извращенную картину, и она его пугает. — Пусть твое сердце бьется спокойно, — шепчет Лео, и от внезапно стихшего писка приборов его начинает тошнить. *** — Мне надо кое-что сказать, — выдыхает Лео, сидя на больничной кровати на следующий день. — Но я не знаю, как. Криш выглядит взволнованным. Он неуверенно предлагает: — Это обязательно надо обсуждать прямо сейчас? Может, отложим до лучших времен? Это важно? — Я должен сказать, — Лео стонет и воздевает глаза к потолку. — Я просто не знаю, как проверить. Ладно… Криш… Скажи, что я лучший футболист всех времен, и ты страшно мне завидуешь. Взгляд Криша туманится. Лео интересно — сам он в эти моменты так же выглядит? — Ты лучший футболист всех времен, и я страшно тебе завидую, — на автомате повторяет Роналду, а затем его рот кривится. — Погоди, что? — Ударь себя по лицу, — приказывает Лео, так до конца и не поверив, — Сильно, но не настолько, чтобы что-то сломать. От страха за свою дерзость он невольно закрывает глаза. Слышит шлепок пощечины и сдавленный крик: — Да чтоб тебя! Что ты сделал, отвечай! — Я вроде как приказал твоему сердцу работать нормально, — тут же говорит Лео и понимает, что ролями они не поменялись. Криштиану все так же контролировал ситуацию. — Сказал тебе очнуться, и ты сразу пришел в себя. — Приказал моему сердцу биться? — недоверчиво переспрашивает Криш. — То есть, ты можешь приказать ему остановиться, и… Его взгляд резко стекленеет, дыхание перехватывает, и он складывается пополам, не в силах контролировать тело, затопленное паникой. Лео сам не замечает, как садится ближе и крепко обнимает Криша, гладя по спине: — Оно будет биться. Криш, я тебе обещаю, что оно будет биться. Я знаю, как это страшно. Я правда знаю. Но я тебя не трону. Мы со всем разберемся… — Что ты со мной сделал?! — кричит Криш, но воздуха не хватает. Он кашляет, пытаясь не задохнуться. Лео мысленно прощается с жизнью, но все равно проговаривает: — Успокойся. Расслабься, расслабься. Дыши ровно. Да, вот так. Не позволяй страху до тебя добраться. — Выйди и не приходи в больницу, пока я тебя не позову, — ледяным тоном говорит Роналду, как только возвращает контроль над голосом. Лео не хочется бросать его одного. — Подожди, Рон, постой, отмени это… — Не выходи, если не хочешь, — послушно проговаривает Криш и сразу после этого кричит от злости. — Блять! Я тебе запрещаю отменять мои приказы! Лео расстроенно вздыхает. Он не сможет здесь ничего поменять, Роналду успел первым. — Просто, Криш… В одиночку еще труднее. Только ты и твой страх, больше никого. — Я тебя не боюсь, гном, — выплевывает Роналду, — У тебя кишка тонка что-то мне сделать. Упивайся, пока можешь, я тебе гарантирую, что когда мне станет легче, это перестанет работать. И тогда… Вот тогда мы со всем разберемся. Лео пытается абстрагироваться от зловещей улыбки, не сулящей ничего хорошего. — Прости, что я тебя таким видел, Рон, правда. Ты мне не поверишь, но это неприятно — общаться с человеком, у которого нет выбора. — Поверю, — почему-то говорит Криш и сжимает зубы. — Ты мне не поверишь, но я не идиот и не чокнутый. Ну что, уходишь или остаешься? Лео не отвечает. Гадает, как это воспримут мадридисты. И Серхио. Особенно Серхио. Криш раздражается: — Решай быстрее! О чем ты там задумался? — О Серхио, — поневоле отвечает Лео и подбирается, — О том, как он отнесется к тому, что я останусь. Криш морщится от отвращения: — А, любовничек. Может, ты вообще у него живешь? Поэтому тут оказался так быстро? Ну езжай, ебись с ним, пока вы для меня вне зоны досягаемости. — Это приказ или я все-таки могу остаться? — уточняет Лео. — Тьфу, блоха, ну почему надо так тупить! — возмущается Криш. — Оставайся, так и быть. Полежи здесь, со мной. Сделаем селфи для твоих фанатов. Последняя шутка звучит уныло, как будто Роналду очень грустно от мысли, что у Месси есть какие-то фанаты. Это немного разряжает обстановку. Лео вздыхает, как перед погружением в ледяную воду, и, пока не передумал, ложится рядом.