to absolve

Город Виладчь, 1220 год.

      Сама история уходит в далёкое светлое прошлое, когда ещё не совсем совращенные деньгами, и похотью люди сосуществовали мирно с колдунами и ведьмами. Когда в жизнях простого люда не было места ненависти и злости.       Эмилия была прекрасна, как душой, так и телом, помогала всем, кто приходил и просил у неё помощи. Она привыкла отдавать себя своему народу без конца, не прося ничего взамен. У кого ребёночек захворает, у кого скотинка заболеет — все шли к ней. Девушка никогда не отталкивала и не прогоняла прочь от своего порога путников, проживая жизнь с мыслью о том, что перед хворью все равны.       Однажды глубокой лунной ночью Эмилия, как всегда, отправилась в лес, чтобы собрать трав и кореньев для своих зелий. Ее запасы под исхудали, в связи с растущим количеством заболеваний доселе никому неизвестных. Собрав все, что нужно и даже больше, довольная собой, женщина собралась домой, но что-то привлекло её внимание.       Темный силуэт, больше похожий на черную душу проклятого, стонал от боли. Эмилия, не испугавшись, ринулась вперед, чтобы четче увидеть пострадавшего. Подойдя почти вплотную, она заметила мужчину, что окровавленный лежал на голой земле. Его тело было покрыто открытыми ранами, которые не переставали кровоточить. К тому же, кровь, из свежей еще, раны смешалась с землей, доставляя больше боли. Мужчина не переставал кричать и взвывать, умоляя луну — своего прародителя, о помощи.       По телу Эмилии прошла дрожь. Всем известно, какие создания просят помощи у небесного тела, освещающего небосвод в ночи. Но ее желание помочь и спасти было сильнее, чем дрожь от неизвестности.       Девушка за активничала, быстро перемещаясь по поляне, на которой нашла оборотня. Она ловко орудовала собранными ветками, чтобы оказать помощь как можно скорее. Спасти жизнь мужчине казалось для нее чем-то необходимым, будто от этого зависела ее собственная судьба. Быстро соорудив из веток подобие носилок и, перевязав их между собой бечевкой, которую она всегда носила с собой в корзине, кое-как хрупкая Эмилия перетянула не легкое тело на ветки. Если бы Эмилия тогда только знала, чем все это обернётся для неё…       Чем обернется для нее очередная спасенная жизнь.       Целый месяц она выхаживала своего пациента и всматривалась в его черты лица. Пыталась запомнить, запечатлеть их в своей памяти. Как ни крути, находясь рядом с таким человеком мысли и сердце не раз посещали грешные мысли. Эмилию привлекал оборотень. Чего греха таить, мужчина был очень красив. И с каждым днем чувства к нему крепли. Это пугало, конечно же, безумно, до дрожи в коленях и трясущихся рук. Белая ведьма и оборотень — отнюдь не лучший союз, пускай они и не будут нести кому-то угрозу.       Эмилия понимала, но глубоко в душе надеялась, что после того, как закончит лечение, мужчина не покинет ее. Она привязалась к оборотню каждой частичкой своей души. Полюбила и тайно мечтает связать свою жизнь с этим мужчиной.       Когда пришло время прощаться, Эмилия очень долго плакала, скрывшись в лесу. Ее сердце разрывалось от боли, а руки горели от желания привязать оборотня к себе. Ведьма поставила его на ноги, но мужчина не ушёл. Первый сдался и заключил свою спасительницу в объятия. Поклялся быть верным спутником и дал обещание, что будет всегда ее защищать. Он влюбился в Эмилию самой чистой любовью своей грязной души.       Прожили они душа в душу пять лет, не зная ни печали, ни раздора. Все так же помогали простому люду не только с лечением, но теперь и с домашними заботами, ведь силой Муссала обделен не был, крепкий и ладный, всегда помогал со скотом и починкой рыхлых домов, никогда не брезговал работой и всегда с улыбкой принимал новые просьбы.       Результатом большой любви стал крепенький мальчишка. Эмилия и Муссала сначала не могли поверить своему счастью, когда узнали о пикантном положении ведьмы, а затем, ловили каждый момент развития новой жизни. Все, от первого уверенного толчка в животе до ощущения скорой встречи с малышом, наполняло их сердца радостью, ведь, каждый из них тайно бредил о продолжении рода, чтобы передать часть своих умений самому чуткому созданию на планете. Появление ребенка стало для них новым витком в отношениях. Муссала дал ему имя — Хорок. Долго целовал свою ведьму, благодарил за прекрасного наследника, у которого, ко всему прочему, были мамины глаза.       Но на свете, кроме любви и добра, есть еще злые языки и человеческая зависть.       Когда Муссала отправился в лес на охоту, к ним в дом ворвались люди в церковных одеяниях. Они кричали на Эмилию и обвиняли ее в страшных преступлениях перед Господом. Громили комнату, не оставляя ничего на своем пути. Люди эти были похожи не на посланников Бога, а сущих демонов, пришедших, чтобы превратить мир в Ад. В их глазах плескалось пламя ненависти, пугающее и заставляющее ведьму дрожать.       Хорок бросился защищать маму, но он был еще совсем мал. Что может сделать ребенок против обозленных мужчин? Малыша хлестнули по щекам, и тот кубарем покатился под стол. Ребенок плакал, не в силах подняться и помочь, он только смотрел, как истинные верующие измывались над его матерью.       Связав Эмилию, служители церкви потащили её к башне, где пытали три дня, вынуждая признаться в связи с дьяволом. Но женщина терпела.       — Ваша сделка с Дьяволом крепче чем моя, ироды, — Эмилия не боялась за свою жизнь, ее судьба уже и так предрешена. Единственное о чем она молила — спасение сына. Хорок прожил еще слишком мало, чтобы по вине грешной матери, покинуть этот мир.       На четвёртый день на площади маленького городка был разведен огромный костёр, а на столбе безвольной куклой была привязана Эмилия. В ее глазах больше не было прежнего блеска, а на губах не теплилась ярка улыбка. Пускай сердце все еще билось, но душа уже давно была мертва.       Альфа, оказавшись дома и заметив погром, сорвался с места, ринувшись к городу. Он точно знает, чьих это рук дело. Волк бежал так быстро, как мог, его сердце билось, словно пойманная в силки птица, так и норовя выпрыгнуть из груди. Оборотень впервые в жизни так сильно боялся. Его зверь скулил и выл, требовал вернуть свою семью и наказать тех, кто причастен к их страданиям. Добравшись до поселения, Муссала перекинулся в человека, чтобы привлекать как можно меньше внимания.       Дойдя до центра площади, он упал без сил. Обрушиваясь на колени посреди беснующейся толпы, Муссал вопил, в тот миг у него душу из груди вырывали, плоть безжалостно раздирая, а сама смерть, когтями царапала грудину, на куски разрывая еще теплые мышцы, почему-то, еще бьющегося сердца. Там, на столбе, в центре огромного костра была привязана его любимая жена. Та, кто стала смыслом его жизни и заменила для волка луну. Та, кто подарила ему ребенка и показала, что оборотень тоже заслуживает любви.       Нет, она не плакала и не кричала, всех проклиная, только с жалостью смотрела на толпу людей, замечая там всех, кому хотя бы раз помогала. Она искренне недоумевала. Как люди могут быть такими мерзкими? Откуда в их сердцах взялась ненависть? Оказывается, улыбаясь прямо в глаза и тысячи раз благодаря за спасение жизни, каждый из них медленно затачивал нож, чтобы через время вонзить его в хрупкую ведьмину спину.       Муссала боль в глазах его женщины сводила с ума, а сердце открытой раной саднило, скулило, требовало наказать всех причастных. Обернувшись в волка, мужчина бросился на толпу, терзая каждого, кто попадался ему на пути.       Оборотень устроил кровавый пир для душ виновных. Потому, что его ведьма такого не заслуживает.       Он пробирался сквозь людей, царапая и кусая, намереваясь добраться до женщины. А люди вокруг продолжали подкидывать дрова. Те самые, которые просили нарубить Муссала, дабы отапливать собственные дома. Яркие языки пламени ловко прыгали по веткам, подбираясь к самому ценному. Волк взвыл, смотря на то, как огонь медленно пожирал платье женщины, что спасла его и сделала счастливым, а она смотрела в ответ с огромной нежностью в глазах, словно в последний раз признаваясь волку в любви.       — Хорок, — прошептала она одними губами и волк понял, осознал, что их ребенка нигде нет. Последнее, что остается в память о его прекрасной Эмилии.       Волк бросился искать сына среди толпы разбросанных тел, но, к счастью, не нашёл.       — Не свое отродье ищешь, Дьявол? — услышал он за спиной. Резко обернувшись, альфа увидел своего маленького мальчика, который рыдал смотря, как пламя забирает у него маму.       Волк дернулся в сторону священника, что держал сына, но тот приставил к горлу ребёнка кинжал.       — Ступай к жене в огонь, там твоё место, — приказал служитель Бога. — Иначе, твоё отродье умрёт.       Муссал обернулся человеком и взглянул на свои руки, что были покрыты человеческой кровью. Сколько жертв пали от ярости волка сегодня? Но его вины в этом нет. Почему Дьяволом называют того, кто пришел спасти свою семью? Почему Дьяволом называют того, кто сделал этим людям добра больше, чем сам Господь?       Муссал улыбнулся и прошептал одними губами:       — Мы с мамой очень любим тебя, Хорок…       Мужчина развернулся и шагнул прямиком к огню, который забрал у него смысл жизни, забирал его сердце, а прямо сейчас отнимающий и душу.       — Отец, прошу тебя, не уходи, — ребенок вопил, умолял своего родителя не поддаваться и быть рядом.       — Не переживай, — окликнул волка священник. — Твой сын вырастет хорошим человеком и будет сражаться ради Господа нашего.       — Вот этого-то я и боюсь, — прохрипел Муссал, прежде чем шагнуть в пламя.       Огонь пожирал мощное тело мужчины, но он терпел. С адской болью смотрел на безжизненное тело собственной жены и впервые в жизни молился, чтобы его сын никогда не стал похожим на этих людей.

*****

Город Виладчь, 1235 год.

      Площадь разразилась громким воплем, заставившим кровь в жилах застыть. Кто-то выкрикивал проклятия, а кто-то просто пришел на шум, чтобы собрать очередную дозу сплетен.       — Нет, пожалуйста! Я вас умоляю, — плакала женщина, которую волокли за волосы по земле под шум и крики толпы. Они взбудоражены, ждут очередной расправы.       — Моя дочь! — женщина кричит, срывая голос. — Нет- нет, оставьте её! Не трогайте! — она бросается в толпу и тянет руки к девушке с рыжими волосами, закованную в кандалы. А та в ответ тихо всхлипывает, не веря в то, что прямо сейчас происходит.       Трое женщин стоят на мосту. Прямо под ними река разливается бурным потоком, манит в свои сети обреченных. В шелесте волн, разбивающихся о берег, слышны какие-то заклинания, известные только стихии одной. Крики о помощи вырываются из горла двух молодых девушек, но толпа безучастна к их мольбам. Вопли смешиваются с волнением воды и смехом людей. Люди с наслаждением наблюдают за безысходностью.       — Вы все признаны виновными в колдовстве и в сговоре с Дьяволом, — громкий голос священнослужителя озвучивает приговор. — Дабы избавиться от вечных мук, покайтесь, — по щекам женщин не перестают скатываться слезы. — Покайтесь! Тогда создатель простит вам ваши грехи и обретете вы свободу, — произносит священник, не отводя взгляд от грешниц.       — Сознаюсь! Я сознаюсь, — со слезами на глазах шепчет молодая девушка. Она пытается ослабить давление веревки на своей шее, чтобы вдохнуть глоток воздуха.       — Продолжай, дитя, — холодный тон священника и тяжёлый взгляд не сулит ни чего хорошего. — Вступала ли ты в сговор с Дьяволом? — задаёт очередной вопрос священник. Он безжалостен. Его взгляд режет сильнее, чем лезвие меча.       — Да, вступала, — кивая в подтверждение головой, говорит следующая виновная. — Я молю вас, сжальтесь, — обращается она к толпе, предчувствуя скорый конец.       — Я очищала котлы от пригара, но это был свиной жир. Никак не колдовство, клянусь, — была бы возможность, женщина упала бы на колени, но веревка на шее этого не позволяет.       — Святой отец, гореть тебе в аду, — произносит бабушка, которая стоит третья среди жертв. На ее глазу бельмо, поэтому, она смотрит прямо на священника лишь видящим оком. В голосе нет раскаяния и принятия неизбежного, в повадках читается протест.       — Приступайте, — кивает священник, отдавая приказ.       Стражники, приставленные к каждой из женщин, подходят ближе, останавливаясь прямо за их спинами. Руки палачей безжалостные. Они толкают в спину, не давая шанса и надежды на спасение. Слышно лишь хруст шейных позвонков. Три тела безвольно повисают над манящей темнотой, вмиг среди толпы раздаются взбудораженные выкрики. Расправа над виновными свершилась. За связь с Дьяволом каждый будет наказан.       Затем тела опускают в реку, чтобы точно лишить женщин шанса на жизнь. Стражники с чувством исполненного долга поворачиваются спиной и намереваются уходить.       — Стойте, — окликает их священник. — Тела нужно вытащить, дабы закончить ритуал изгнания. — Мы должны прочитать слова из книги Соломона, чтобы лишить виновных шанса на воскрешение.       — Их повесили и утопили. О каком воскрешение вы говорите? — ухмыляется глава стражников. Толпа переговаривается и следит за развитием событий. — Тут больше не на что смотреть, расходитесь, — мужчина разгоняет зевак и уходит прочь, забирая своих людей.       Священник тихо вздыхает, принимая условия. Он вернется сюда сам, дабы закончить дело. Той же ночью святой отец приходит к реке, вытаскивает тела из реки, положив женщин в ряд, и принимается читать слова из книги.       — Адэо Виво. Адэо Верро. Адэо Квиракис, — тихо произносит священнослужитель. — Кверрен. Сакрен. Алиос Бобтизма, — продолжает священник, стараясь меньше смотреть на три жутких трупа.       Одну из женщин начинает трясти, по мере того, как читает священник, но тот не останавливается, собираясь довести дело до конца и навсегда избавиться от трех порочных душ. Едва заклинание подходит к концу, священник открывает рот, чтобы завершить ритуал традиционным: «Аминь», но не успевает. Перед его лицо предстает ведьма. Та, что клялась в непричастности. Клялась, что чистила котлы и никогда не колдовала.       Цепляясь руками за шею своего палача, она приподнимает его над землей и произносит:       — Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты и умрите в адских муках, — женщина прикрывает глаза, будто с кем-то о чем-то договариваясь, передавая власть над своей душой кому-то другому, взамен на свершение проклятья.       Ведьма снимает со своей шеи петлю, перекидывая ее на священника. Он мечется и пытается вырваться из рук женщины, но все тщетно. Сила ведьмы куда страшнее и мощнее. Дьявол на ее стороне. Женщина спешно подходит к краю моста со своей ношей, держит тело над перилами и громко хохочет, собираясь свершить месть. С наслаждением слушает, как хрустят, ломаясь, шейные позвонки, и мужчина издает последний всхлип, даже не успевая испугаться. Тело летит вниз, поглощается мутными водами грязной речушки, в которой годами топили ее сестер.       Ведьма отходит от края, напевая под нос какую-то детскую песню. Подбирает с земли книгу Соломона, которая должна была упокоить ее душу. А после, улыбается, скаля зубы и одним лишь взглядом заставляет трактат загореться.