Расплата.

Булькающий звук смешался с чужим предсмертным криком, что потонул в выплёскивающийся сквозь разрез на горле крови. Брызги алой, густой жидкости с запахом железа каплями рассеялись по чужому лицу, сливаясь в единый цвет с рыжими кудрями во тьме пустого ангара. Голубые глаза сияли в темноте помещения, а безумный оскал — наследство Балтиморского Мясника, рассекал чужие губы, делая весь вид парня устрашающим, таким похожим на его отца в молодости. — Упс, — еле подавляя смех, выдавил Нил, прикладывая лезвие ножа к своим губам, проводя кончиком острия вдоль широкой улыбки. — как неловко вышло-то. *** Звук кофе-машинки заглушил собой звонок на телефон брата. Вариантов того, кто это мог быть, было много: начиная от Кейтлин и команды, заканчивая Рико в пару с Ичиро. Но Нил был мазохистом, поэтому он не отказывался от такой вещи как «надежда», из-за которой он достаточно быстро выудил из кармана спортивных штанов чужой телефон, смотря на высвечивающийся номер. Разочарование подкатило к горлу плотным комом, который Нилу пришлось сглотнуть перед тем, как ответить на поступивший звонок. — Привет, Ичиро, что тебе нужно в такую рань? — придерживая смартфон правым плечом спросил рыжий, доставая уже готовый кофе из аппарата и отпивая его. — Хотел похвалить тебя за игру, хотя больше хвалить и не за что, ведь ты не продвинулся в деле не на шаг. — Давай отложим твои мотивирующие речи на потом. Переходи к делу. — Ладно, слушай. Твой недавний цирк шапито немного расстроил Рико, из-за чего он решил натворить несколько глупостей. Он освободил из тюрьмы некого Дрейка Спира, которого Натаниэль с особым пристрастием засаживал в тюрьму. Это может стать проблемой для твоей команды и для твоего дела, советую разобраться. — И чего мне стоит эта информация? — Ничего, Нил. Я расплачиваюсь этой информацией за то, что мой никчёмный брат доставляет тебе больше хлопот, чем нужно. — Чего тогда сам с этим не разберёшься? — Он принёс не настолько много хлопот. Как раз столько, чтобы предупредить тебя, но не столько, чтобы я занимался твоими проблемами. — после этих слов, Морияма скинул звонок, а Нил лишь недовольно вздохнул, усаживаясь за стол и открывая лежащий на нём ноутбук, в котором он начал быстро искать всю информацию на Дрейка Спира. Это имя было отдалённо знакомо ему, но парень не помнил, где мог его слышать, или видеть. Но когда всё досье на морпеха уже было у него на руках, он начал задаваться вопросами, почему его брат засадил его, и почему он его не /убил/. Читая имена несовершеннолетних мальчиков, что были приёмными в семье спиров, внутри Нила начинала закипать ярость, из-за которой ему хотелось перевернуть всю мебель в комнате. Напротив каждого из шести имён была надпись — изнасилован. Как этот человек мог быть связан с его братом? Почему тот решил обратить на этого монстра свой взор? Что сделал Дрейк Спир, чтобы Нат решил разобраться с ним самолично? Хэтфорд не заметил, в какой момент стал сжимать кружку с такой силой, что она треснула, обжигая кожу горячим кофе и разрезая её острыми осколками. Он убьёт этого человека, нет, это ничтожество, что не достойно дышать одним воздухом с людьми, самым жестоким и болезненным способом, что он знает. В голове вспыхнули угрозы и уроки отца, а скулы разрезала улыбка Веснински. Даже такой монстр как Натан, ненавидел кого-то типо Дрейка, и Нил с большим удовольствием устроил бы им встречу, чтобы понаблюдать за осуществлением бурной фантазии его отца на чужом теле. Проблемы для осуществления этого было три: Натан был в тюрьме, и даже при его связях доставить туда жертву для пыток было мало осуществимо, второе — встреться «Мясник» с сыном, сразу после Дрейка он принялся бы за него, даже не разбираясь какой это из близнецов. Ну а третье — Нил хотел прикончить этого ублюдка собственными руками. Хэтфорд захлопнул крышку ноутбука, получив всю нужную ему информацию. Гнев всё ещё теплился где-то в районе сердца, но теперь он был тихим, мягким, словно затишье перед бурей. Из-за спавшей ярости, боль в пораненной руке стала ощутимой, и Нил, не долго думая, просто сунул её под холодную воду из-под раковины, не особо задумываясь о какой-то большей обработке, ведь еще немного и он превратится в мумию, с количеством бинтов на нём. Ощутив нехватку кофеина в организме, Нил решил сделать новое кофе, в явно новой кружке. Осколки от старой полетели в мусорку, а после Хэтфорд подошёл к шкафчику, где хранились их с Жаном чай и кофе. Прокопавшись в нём несколько минут и не найдя ничего подходящего, Нил вздохнул, и решил навестить своих соседей, в поисках отрезвляющего напитка. Пройдя к соседней двери, парень постучался дважды, перед тем как распахнуть дверь и войти в пространство чужой комнаты, что считалось небольшим самообманом, ведь они на пару с Моро торчали в этом помещении чаще, чем в своей собственной квартире. Это и позволило Нилу беспрепятственно найти коробку с кофе, и начать заваривать новую порцию. — Что пташка так рано утром забыла здесь? — облокачиваясь на дверной косяк у спальни, спросил явно только проснувшийся Эндрю. — Прости что разбудил, у нас кофе закончилось. — подтверждая свои слова и намерения, Нил показал кружку почти готового американо. В следующую секунду он достал ещё один бокал, начиная готовить кофе и для Эндрю — ультра сладкое со сливками, под кодовым названием «привет диабет». Эндрю на это ничего не ответил, лишь прошёл к подоконнику, запрыгивая на него и прикуривая две сигареты. Через пару минут компанию ему составил рыжий ворон и кружка свежесваренного кофе. Блондин протянул подкуренную сигарету парню, тот аккуратно принял её, почти не касаясь чужой кожи, но запуская по ней разряды тока. Нил затянулся, только сейчас замечая всё напряжение, что накопилось за одно не долгое утро в его плечах. У него был час, чтобы успокоиться и не натворить глупостей, и он им воспользуется по полной, находя берег умиротворения в чужих карих глазах. — Что случилось? — конечно от Эндрю не укрылось то, что Нил был весь на иголках, Нил на это и не надеялся, ведь голкипер, казалось, видел его на сквозь. — Видимо Рико не умеет принимать здоровую критику. — выдыхая дым сигарет в окно, ответил Нил, следом отпивая кофе. — Сомневаюсь, что гнобление Рико по федеральному каналу, можно назвать здоровой критикой. — Ты придираешься. — Нил закатил глаза, после чего стал отстукивать медленную и тихую мелодию ногтями по подоконнику. — Рико вытащил из тюрьмы Дрейка Спира, думаю, он уже движется в нашем направлении, поэтому меня сегодня не будет. Когда чужое имя, что скреблось когтями по старым ранам и вспыхивало во снах воспоминаниями о боли, ужасе и монстрах под кроватью, сорвалось с чужих губ, а после и весь смысл сказанного дошёл до Эндрю, всё его тело напряглось, словно натянутая струна, его годами отточенные рефлексы были в любой момент готовы подорваться с места, чтобы защитить тех, кому он это обещал, а разум заострился до спрятанных под одеждой клинков, думая, думая, думая. — Что ты с ним сделаешь? — голос Эндрю был гробовой, будто Нил говорил с только что выбравшимся из могилы мертвецом. Это не могло быть просто так. И это не было просто так. В рыжей голове вспыхнули имена и то одно, что было строго конфиденциально — Эндрю Доу. Как при всей своей внимательности, умении читать людей и решать сложные задачки, он не разгадал одну простую истину? Идиот. Он должен был понять… Нил с силой сжал челюсти, но это не помогало. Уголки губ разъезжались в разные стороны, повторяя оскал Балтиморского Мясника, что так часто стал появляться на лице его наследника. Нил прикрыл его рукой, не в силах стереть его со своего лица, после чего посмотрел на парня напротив жгучей сталью ярости, той, которую опасались все, кто хоть что нибудь слышали о Веснински. — Найду и убью. — Я с тобой. — Нет. — не раздумывая выпалил Нил, чьи слова встретили не впечатлённым поднятием одной брови. Он не допустит, чтобы Эндрю хоть ещё один раз в жизни встретился с чудовищем из-под его кровати. Нил бы не хотел встречаться со своим. Но Эндрю не Нил. Он не бежит от опасности, от монстров, что прячутся в темноте, от ответственности. Он не Нил, что зарывает свои проблемы в кучу фальшивых имён — он встречается с ними лицом к лицу, смотрит страху в глаза и уничтожает его. — Ты должен мне ещё одну просьбу. И я хочу поехать. Нил знал, что не мог отказаться. Так же он знал, что не должен этого делать, ведь победа над древними чудовищами, наблюдение за их страданиями, наслаждение их криками — то, что нужно было Миньярду сейчас. Не глупое бегство, а безоговорочная победа над своими кошмарами. Нил мог дать это Эндрю, он мог бы дать и больше, чем он может себе вообразить, но Хэтфорд не мог так просто всунуть в его руки нож. Точнее не хотел. Он прекрасно знал, что скрывается под повязками парня, прекрасно знал, что тот ни раз пользовался своими клинками и Нил помнил, из-за чего Эндрю посадили на психотропные. Но даже так, он никогда не убивал. А Хэтфорд прекрасно знал, что переступив эту черту, пути обратно не будет. Нил не хотел такого для Эндрю, но Миньярд не делал ничего, чего не хочет, а Нил не мог решать за него. Он не имел права, да и не хотел быть теми десятками людей, что отнимали у них выбор. — Готов ли ты испачкать руки в крови? От неё невозможно будет отмыться, как бы ты не старался. — Я никогда не боялся замарать руки. — Выезжаем через пол часа. Оденься во что нибудь поудобнее. — затянувшись последний раз, Нил потушил сигарету об оконную раму, после выкидывая бычок на улицу и спрыгивая с подоконника, после покидая чужую комнату и заходя в свою. Нервы Нила стали ещё более натянуты чем до этого. Его движения были резкими, нервными. Такое могло стоить ему жизни, но парень не понимал, как угомонить бурлящую внутри него ярость и ослабить струны неподконтрольных чувств. Казалось, что всё вот-вот повалится из рук, но только лик окровавленного Дрейка Спира слегка ослаблял поводья его нервов. Теперь Нил чуть больше понимал причастность его брата к тому, что тот пару лет прекрасно проводил время на зоне, ведь Нат раздобыл на Эндрю всю его подноготную и, движимый чувством праведности и возмездия, засадил мерзавца. Что Нил всё ещё не понимал, так это почему Натаниэль не убил ублюдка. У него было куча возможностей и ещё больше навыков, чтобы заставить мужчину страдать, и Нил не поверит, что его брат резко проникся состраданием ко всем своим жертвам и решил отмыть свои руки от крови. Конечно, каждый из них боялся походить на своего отца, но жизнь вынудила их взять в руки остро заточенные ножи, орошая холодную сталь кровью, и они не могли так просто уйти от этого. Ни он, ни Натаниэль не гнушались убийствами, особенно теперь, когда за их спинами сотни жертв, а особенное наслаждение вызывает, когда это не просто убийство ради денег и власти, а ради возмездия и справедливости. Так почему Натаниэль не убил Дрейка Спира? В чём заключался его план? Тряхнув головой, Нил постарался сосредоточиться на насущной проблеме — нужно переодеться, собрать сумку, связаться со своими людьми для отслеживания ублюдка, что счастливо сейчас колесил по штатам в направлении Пальметто. Нил планировал не допустить, чтобы тот даже доехал до Колумбии. Выудив из кармана джинс свой телефон, парень начал обзвон своих людей, что сейчас находились в штатах, коих было не много — всего три, и одна из них была Кейтлин. Не самое любимое число Хэтфорда, но что поделать? Он давно научился удачно распоряжаться имеющимися ресурсами, так что дело выгорит. А иначе он сожжёт этот мир до тла. Переодеваясь в более комфортную одежду и параллельно обсуждая всё со своими людьми по громкой связи, Нил надел черные джоггеры, что были крайне удобны, с этой своей кучей карманов, а так же на поясе уже красовалась неотъемлемая для него гаррота. Образ завершили берцы и чёрная футболка, поверх которой Нил одел цепочку с крестом Виктории — не настоящий, лишь один из символов семейства Хэтфордов, что служили королеве в конце девятнадцатого века, до её смерти и предательства их короной. Плаксивая история, что рассказывалась наследникам из поколения в поколения, где первый глава их дома был вынужден бежать из Британии, а после выстроил сокрушительную империю — то, чем сейчас является их Английская мафия лишь тень былого величия Хэтфордов. Нила немного удручало такое положение дел, но он любил строить невозможные планы, одним из которых стало возвращение положения Хэтфордов в мире. Но это о будущем, которое ныне Нилу не доступно из-за того, что он так и не разобрался с настоящим, а так же из-за прошлого, что протягивало к нему свои тентакли и затягивало в омут. Не самые мотивирующие мысли перед делом, но эти размышления хотя бы немного сбили с него спесь. Закончив свой модный приговор и завершив звонок, Нил достал из шкафа сумку, в которой уже лежало огнестрельное оружие. У него были подозрения о том, что ему это не понадобиться, но перестраховка всегда была кстати, а так же он слегка, совсем чуть-чуть, хотел похвастаться перед Эндрю своим набором игрушек. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на парня, но да, хотел. Кейтлин бы это назвала флиртом, но основываясь на тех немногих ромкомах, что Нил успел посмотреть за свою жизнь, он сильно сомневался, что это хоть немного походит на заигрывание. Хотя Эндрю такой же поломанный жизнью как и он, так что можно сказать, что данный подкат может и сработать. Не то, чтобы Нил сильно расстроится, если это будет не так, у них на сегодня запланировано ещё крышесносное свидание, хотя крышу снесёт точно не им двум, чтобы в полной мере показать, что Хэтфорд явно не тот, кого стоит выбирать хоть в каком-то смысле. Но почему он вообще об этом думает? Ещё раз тряхнув головой, Нил достал из-под вороха одежды пару ножей, а после и из-под кровати, тумбочки и отмотал их из-под стола, после расфасовав их по карманам. Теперь парень был ходячей оружейной, а маленькая мечта о пальто с бомбами как у Джокера снова всплыла в его больной черепушке. Кинематограф делал с ним страшные вещи, но не то, чтобы у него был шанс повернуть время вспять и не смотреть тупого «Бэтмэна». Когда Нил запихивал последний нож в свой носок, в прямом смысле этого слова, дверь их с Жаном комнаты общежития распахнулась, а на пороге стоял собранный блондин. Было бы это в другой вселенной, Нил бы смутился тому, что его нашли с закинутой на стол ногой, в ботинок которой он пихал нож, но они были там, где были, поэтому он только закончил своё дело и принял ровную стойку. — Стрелять умеешь? — спросил рыжий, вытаскивая глок из сумки и запихивая его за пазуху. — По пути разберусь. — ответил ему как всегда безэмоциональный голос Эндрю, что подошёл к нему и протянул руку. — Ты даже техники безопасности не знаешь, как я могу его тебе дать? — Не думал, что мафия заботиться о такой мелочи, как техника безопасности. — Но ты же не мафия. — Поплачу об этом упущении на досуге. — Нил на это лишь закатил глаза, выуживая из сумки второй пистолет и протягивая его блондину. — Или хочешь розовый? — на секунду отстраняя оружие от парня, спросил Хэтфорд, после ярко улыбаясь промелькнувшему раздражению в глазах Миньярда, который забрал пистолет из рук рыжего. Нил застегнул сумку с оружием, водружая её на своё плечо и направляясь в сторону выхода из комнаты, по пути подхватывая ключи от своей машины. Если Эндрю надеялся на то, что они будут колесить по штатам в погоне за Дрейком на его GT, ему придётся засунуть своё разочарование себе в задницу, ведь Нил и так уже пошёл тому на уступки, а желания Миньярда уже были исчерпаны, так что сегодня Нил был за рулём своего любимого авто. Конечно, спустившись на авто-стоянку и начав подходить к двум разным машинам, между парнями завязалась перепалка, которая состояла из гляделок и того, кто сильнее выгнет бровь, показывая тем самым своё недовольство, но Нил имел в этом, наверное, больше практики чем Миньярд, чьи соперники были намного более слабохарактерные, чем дядя Стюарт и Кейтлин, на которых Нил и оттачивал годами свои навыки. Именно поэтому спустя уже пару минут, Хэтфорд довольно усмехнулся, усаживаясь на водительское сиденье своего додж челленджера, с абсолютно самодовольным видом, потому, что он мудак, наблюдая за тем, как Эндрю садиться рядом на пассажирское. Но, если быть крайне честным, что десятому номеру было не свойственно, он бы продолжил эту игру в гляделки с Эндрю, потому, что на самом деле уже довольно давно, он заметил, что смотреть в чужие карие глаза с вкраплениями золота, ему очень даже нравилось. Но Нилу оставалось лишь пропустить эту мысль сквозь поток его сознания, возможно, отложить на какую-нибудь дальнюю полочку, до лучших времён, и закинуть сумку юных гангстеров на задний ряд, заводя машину и трогаясь с места. — Где-то час назад Дрейк ещё был в Огасте, думаю сейчас он уже подъезжает к Эйкену, мы его перехватим уже у подъезда в Колумбию, если это не сделают раньше нас. — выводя машину на трассу, монотонно говорил Нил, объясняя их дальнейшие действия. Контроль был очень важен в такой ситуации, особенно, если это личное, поэтому он планировал сообщать Эндрю всё, что происходит и будет происходить. И да, возможно дать Эндрю вести самому свою машину было бы более логичным решением, если сейчас Нил старался подарить парню ощущение того, что всё в его руках, но разбиться на пол пути к кровавой мести не то же самое, поэтому сейчас они имели то, что имели. — Раньше нас? — выгнул бровь Миньярд, кинув взгляд в сторону водителя. — У меня есть доверенные люди, чтобы я мог не заниматься сам скучной работой. — Хэтфорд подарил третьему номеру свою самую обворожительную улыбку, выезжая на межштатное шоссе. — Кто бы сомневался. — фыркнул блондин, уводя взгляд в окно. Поездка была тихая, в салоне машины медленно томилось напряжение, что нарастало с каждой пройденной милей. На языке вертелась тысяча слов, которые Нил бы мог сейчас сказать Эндрю, выражая поддержку, сострадание, и ещё кучу ненужной фигни. Всё это было пустое. Нил готов был спалить этот чёртов мир дотла, искромсать Дрейка на тысячи мелких кусочков, заставляя того вопить от боли и умолять от пощады, Хэтфорд был готов схлопнуть эту вселенную, только чтобы Эндрю никогда не переживал этого, но Нил не жалел его. Жалость была глупым и унижающим других чувством. Он же испытывал лишь злость, потому, что для других эмоций время уже давно истекло. Что либо говорить нужно было раньше, сейчас же смысл имели только действия. От мыслей, что нахлынули на Нила словно цунами в ясный день, его отвлекло оповещение на телефоне. Он бросил на пришедшее сообщение лишь один взгляд, перед тем, как прорезать тишину в автомобиле. — Они взяли его в Фокстауне. Не самое приятное место. Для него. Городок маленький, зато отдалённый от населения заброшенный складик там имеется. — в голос Нила почти что попала печаль из-за того, что они схватили ублюдка не сами, но он смог удержать ровный, официальный тон. — Значит там и встретимся. Ехать до места назначения им оставалось чуть меньше полутора часа. Всё это время они ехали молча, нарушая тишину лишь открыванием окна, когда один из них, или оба, открывали окно, и в машину задувал ветер, что почти что оглушал на тех высоких скоростях, на которых они гнали. Молчание, по тому обыкновению, как это всё время происходило с Эндрю, в этот раз не было комфортным. Оно напрягало, нагнетая в головы обоих мысли о том, что ждало их впереди. Между ними весели сотни невысказанных слов, которые если сказать вслух, то машина точно взорвётся, словно комната пропитанная газом, в которой чиркнули спичкой. От неозвученных мыслей в руках зудело, и Нил сжимал руль всё крепче и крепче, до побеления костяшек и слабого треска кожи машины. Это длилось, пока они не оказались у подъезда к городу, а до места назначения оставалось по меньшей мере пять минут. Тихий голос Нила был похож на оглушительный звон гонга в звенящей тишине. — Чего ты хочешь добиться этой встречей, Эндрю? — чуть скосив взгляд вправо, задал свой вопрос Хэтфорд. Он мог предположить ответ, и это было бы логично, разумно. Для таких как они. Такие как они не могут просто отпустить обидчика и забыть всё как страшный сон. Им нужно узреть чужую боль и страдания, чтобы начать двигаться дальше. Главное, вовремя остановиться. И именно это Нил хотел услышать в ответах голкипера. Он не хотел ещё больше крови на чужих руках. — Я хочу, чтобы он просил остановиться и остался неуслышанным. — так же тихо и с хрипотцой, от долгого молчания, ответил Эндрю. — Ты же и сам всё понимаешь, к чему такие вопросы? — Знаешь, некоторые люди мечтают видеть мир в огне. — А ты? — А я думаю, что люди которые об этом мечтают слепы, и не видят, что мир уже полыхает. Ответил Нил, паркуя машину у старого склада и оборачиваясь к Эндрю, чтобы увидеть его безэмоциональное лицо и пропитавшую глаза тьму. Эндрю чувствовал, как покалывает кончики его пальцев, как сбивается дыхание, а в животе крутит от страха. Он столько лет бежал от грёбаного Дрейка Спира, а сейчас сам идёт ему в руки, как миленький. А вдруг верёвки его не удержат? Вдруг помощники Натаниэля не так хороши, как морпех? Вдруг он вырвется и причинит боль Нату? Что если Эндрю не справиться? Куча вопросов крутилось в его голове, на которые ответы он так и не мог отыскать в своём сознании, будто он снова на таблетках, его губы вновь расплываются в той дурацкой ухмылке, а на кончике языка вкус химии. Паника волнами одолевала его, подкидывая в голову воспоминания пятилетней давности, которые он никогда не сможет забыть. Только перечеркнуть. И шанс на это находился всего в паре метров от него, но так же это был и шанс того, что многолетней терапии и побегам конец. Выберется ли он вновь из того омута, в который его погружает Дрейк Спир каждый раз, когда они встречаются? — Эндрю. Он отдалённо слышал звуки своего имени, но это всё происходило будто в вакууме, словно его поместили на дно реки и приковали стальными цепями к шести тонному грузу. — Эндрю, Эндрю, дыши. Только сейчас Миньярд понял, что всё это время задыхался. Он попробовал сделать вдох, но лишь поперхнулся воздухом, начиная кашлять, до боли в горле. Его трясло, а по всему позвоночнику прошёл озноб. Хотелось кричать, хотелось сказать «помогите», но хоть когда нибудь кто-то реагировал на его просьбы о помощи? Правильно. Никогда. Поэтому он сам вставил в свой рот кляп, сжимая кулаки до побеления костяшек и появления кровавых полумесяцев на ладонях. — Дрю, это Натаниэль, да или нет? — раздался безумно мягкий голос над ухом, а его ладони, на который был устремлён его взгляд, накрыла чужая рука, не прикасаясь. Она была на тон смуглее его собственной кожи, с тонкими пальцами, что были покрыты паутинкой шрамов. Он знал эти руки, знал кому они принадлежат и знал, какую боль эти тонкие пальцы могут причинить. Но не ему. Ему они никогда не делали больно. Поэтому он выдавил из себя хриплое «да», и в следующий момент на его затылок опустилась чужая ладонь. Она была лёгкой, хоть и была плотно прижата к его коже на стыке с ростом волос, но она не удерживала, он мог уйти от прикосновения в любой момент, но он не хотел. Вес чужой руки в шрамах заземлял, и он наконец-то смог сделать глоток воздуха, за которым последовал ещё один, и ещё, пока он наконец не смог разобраться с гипервентиляцией лёгких и паникой в голове, которая взрывала нейроны в его мозгу. Следом, ладонь что закрывала его собственные руки, от его взгляда, мягко легла на сжатые кулаки, нежно поглаживая костяшки пальцев, что будто под гипнозом стали расслабляться, разжимая стальную хватку. Эндрю поднял свой взгляд, встречаясь с чужими океанами спокойствия. Если хорошо постараться, то в них можно было бы утонуть, но Миньярд твёрдо держал себя на поверхности, на столько, насколько это приносило спокойствия. — Я хочу кого-нибудь ударить. — хрипло выдал он, чувствуя острую нужду выплеснуть свой гнев. Его слова были скорее не просьбой, а предупреждением, ведь насколько бы Эндрю не было сейчас комфортно сидеть окружённым теплом Ната, он и вправду мог бы его ударить. И, с приветом к огромному самоконтролю Эндрю, Веснински бы ему это позволил. Но Эндрю на самом деле этого не хотел, поэтому предупреждал. Всегда предупреждал. — У нас как раз есть отличная груша для битья. — усмехнулся голубоглазый демон, возвращая свои руки к себе на колени. — Если ты конечно закончил свой трагический момент по поводу несправедливости мира. — Мир жесток. — как будто оправдываясь сказал Эндрю, ведь как только пелена панической атаки отпустила его, он понял как сильно ударил лицом в грязь перед рыжим красивым мерзавцем. Это немного пошатывало эго Эндрю, хоть он и понимал, что нападающий слишком хорошо осведомлён о монстрах, чтобы хоть кого-нибудь осуждать за такое. — Не будь этой правдой, тебя бы здесь не было. — Жесток не мир, а люди. — в противовес ему ответил Нат, открывая переднюю дверцу машины и выходя из неё. — В точку. — сказал Эндрю, отзеркаливая действия парня. Шаги по асфальту ощущались так, словно в ботинки залили цемент, но парни продолжали упрямо идти ко входу, на склад в паре метрах от них. Отодвинув деревянную дверку, Нил вошёл первым, окидывая полупустое помещение взглядом, вслушиваясь в чужую поступь позади себя. Посередине ангара стоял стул, освещённый лишь лампой, что привезли люди Хэтфордов. На стуле сидел мужчина средних лет, с опущенной вниз головой, а на пол, с его лица, капала кровь. Рядом стоял стол с различными предметами для пыток, а рядом с ними лежали чёрные перчатки Нила, которые он забыл в Англии. Не то, чтобы он был уверен, что они ему не понадобятся здесь, в Америке, скорее, как раз наоборот. Просто он так сильно торопился, что выскочил из дома в пижаме, так что надежды, что он обращал внимание, но то, что именно он кидал в спешке в сумку, можно отставить. Нил взял в руки знакомый вес своих перчаток, провёл по ним большим пальцем, ощущая некоторые затёртости, после чего медленно натянул кожу на руки, которая ощущалась как родная. Он так часто в них работал, что иногда было даже непривычно жить в быту без них. И хоть сегодня палачом был не он, иметь защиту от чужой крови было приятно. Вновь вернув своё внимание к привязанному, Нил шагнул к нему ближе и схватил за волосы, задирая голову мужчины вверх. — Дрейк. — больше прошипел, чем сказал парень, осматривая ублюдка, чья жизнь сейчас покоилась в его руках. Всё его лицо было в крови, нос перекошен. Сломан, быстро понял Нил, отпуская чужую голову и отряхивая руки. Это были его единственные видимые повреждения. Пока. Всего в паре шагов от него, не отрывая своих глаз от связанного морпеха, стоял Эндрю, сложив руки за спину и прокручивая в своей голове киноплёнку из воспоминаний о Дрейке Спире. Страх, боль, обида. Всё это начинало колыхаться в нем с новой угрожающей силой, быстро перевоплощаясь в гнев, который заволок его взгляд. Преодолев несколько шагов одним мигом, Эндрю, по пути к обидчику, выхватил нож из кобуры рыжего, не совершая ни единого касания к чужому телу, от чего потеря оружия стала почти что сюрпризом для Хэтфорда, а после, с размаху нанёс удар. Всего лишь кончиком острия, что рассёк кожу на чужом лице, вырывая из чужого горла вопль боли и стирая пелену сотрясения перед глазами Дрейка, от чего тот теперь яснее видел всё, что было перед ним. — Э-джей. — мудак расплылся в улыбке, увидев перед своими глазами блондина, после чего попробовал двинуться, но у него ничего не вышло, из-за скованных пластиковыми лесками рук и ног. — Соскучился по нашим играм? Гнев взорвался внутри Нила фейерверком, что дало ему инерцию двинуться в сторону ублюдка, что бы выбить из того всю дурь, но чужая бледная ладонь преградила ему путь, из-за чего он, всё ещё хмурясь от злости, посмотрел на затылок голкипера. — Я сам. — голос принадлежал словно самой преисподней, настолько леденящим и ужасающим он был. Взгляд карих глаз обратился в сторону столика, на котором лежали остро заточенные ножи и скальпели, щипцы, кастет, розги, паяльник, ёмкость с кислотой, пилы и топоры, а внизу стояло ведро с водой и белой тряпкой. В Эндрю накопилось так много злости, что он планировал испробовать всё. В голове вновь и вновь вспыхивали травмирующие моменты юности, где парень, раза в два, если не в три, больше него, пробирался в спальню маленького Эндрю, вминая его в матрас, закрывая тому рот рукой, чтобы не кричал, заставляя мальчика почти что проваливаться в обморок из-за кислородного голодания, а так же от боли. Боли, боли и ещё раз боли. Тряпка в ведре напомнила Эндрю белоснежные простыни его спальни в доме Спиров, что, после «радостных» воссоединений со старшим братом, всегда были окрашены в красный. И впервые эти воспоминания о трагичном юношестве в доме Спиров не заставляли сжиматься его в комок, покрываясь бронёй, прячась от всего мира за стеной из острых шипов, и исполосовать свои руки из-за собственной беспомощности, а вырасти размером с многоэтажку, нависая над страхами из детства и смеясь им в лицо. Ведь они такие мелкие по сравнению с ним. Эндрю чувствовал в своих руках сокрушительную силу, которой он может победить всех демонов своей личной преисподней. И он нанёс первый удар рукой, облачённой металлическим кастетом, выбивая Дрейку Спиру два зуба и наслаждаясь криками боли того. Он не помнит когда тьма заволокла его глаза, хоть у него и идеальная память. Он лишь помнит как всё больше красного появлялось на чужом теле. Он помнит, как методично вырывал ногти на чужих руках, делая это резче и болезненнее с каждым «пожалуйста», что срывалось с уст Дрейка Спира. Эндрю всё ждал, когда он обесценит это треклятое слово так же, как и он, но он всё молил и молил. Когда Эндрю делал надрезы на его запястьях, смотря как из вен бежит алая кровь, когда он накинул на чужое лицо белую тряпку, поливая поверх неё горячей водой, вслушиваясь в то, как Спир захлёбывается, когда он приложил паяльник ко всем открытым ранам ублюдка, чтобы тот не умер раньше времени. Крики Дрейка заглушали любой звук в радиусе пары метров, но кажется никому до него не было дела. Бедный мальчик. Эндрю любезно отрезал ему ухо, чтобы тот не слышал то, как всему миру наплевать на него, а после приложил паяльник к глазу мужчины, чтобы тот не видел, что ему никто не поможет. А ещё потому, что ему всегда было интересно, как отреагирует глазное яблоко на столь высокую температуру. Эндрю всё резал и резал, пока красного не стало слишком много. Вспышка серебряного пронеслась перед глазами словно молния, рассекая чужую плоть, вырывая булькающий звук, что смешался с чужим предсмертным криком, который потонул в выплёскивающийся сквозь разрез на горле крови. Брызги алой, густой жидкости с запахом железа каплями рассеялись по чужому лицу, сливаясь в единый цвет с рыжими кудрями во тьме пустого ангара. Голубые глаза сияли в темноте помещения, а безумный оскал — наследство Балтиморского Мясника, рассекал чужие губы, делая весь вид парня устрашающим, таким похожим на его отца в молодости. — Упс, — еле подавляя смех, выдавил Нил, прикладывая лезвие ножа к своим губам, проводя кончиком острия вдоль широкой улыбки. — как неловко вышло-то. Из горла Нила хотел вырваться безумный смех, а его руки всё ещё жаждали крови и отмщения, которой ему не хватило, лишь наблюдая за процессом. Но вид Эндрю, что так искусно и с таким наслаждением разрезал человека, не давал Хэтфорду покоя. И хоть Нил обещал, что эта жалкая, никчёмная жизнь будет закончена рукой Миньярда, он всё ещё не был готов к созерцанию того, как парень превращался в монстра наподобие него. На сегодняшний день, у такого человека как Эндрю Миньярд, со спокойным будущем без мафии и интриг, и так слишком много крови на руках, так что точка в этой истории поставлена лёгким взмахом ножа Нила. — Он мёртв. — послышалась хриплая констатация фактов, хоть и пропитанная таким большим недоверием. — Они всегда уходят так и не вымолив все свои грехи. — улыбка на лице Нила померкла, а в голове вспыхнули воспоминания о горящей машине и теле матери внутри неё, что стало холодным и бездыханным задолго до воспламенения. Нил всегда думал, жалела ли она, что забрала в тот день лишь его, вспоминала ли о его брате перед смертью. Сказала бы она слова сожаления тогда, будь у неё ещё хотя бы минута. Не смотря на благодарность за своё спасение, не проходило ни дня, когда он не винил Мэри в том, что та оставила Натаниэля одного с их отцом. И не смотря на всё, что Мэри сделала для него, Нил каждый день видел в ней грешницу, что не сделала ничего для своего второго ребёнка. Она ушла слишком быстро, так и не попросив у Натаниэля прощения. — Уберите тут всё, мы поехали. — Бросил Нил двум парням перед тем, как покинуть заброшенный амбар вместе с Эндрю. Напряжение, что так и витало в воздухе ещё пару часов назад, растаяло, оставляя после себя лишь глухую рябь, словно водомерка, что бегала по луже. Голова каждого была забита мыслями, что так и не давали покоя, неустанно прокручивая себя как на кассете по кругу, всё больше вгоняя в какое-то странное затупление, что отражалось в заторможенности движений и взглядов, в более долгих подбираниях фраз, что собираешься сказать. — Прости. — выпалил Нил, как только парни сели в машину. — За что? — как всегда незаинтересованно ответил Миньярд, смотря в окно, а не на парня перед собой. — Я обещал, что его жизнь будет принадлежать тебе, но не сдержал своё слово. — Ты мне ничего не обещал, лишь сказал, что возьмёшь меня с собой. — И всё же. — Сожаления созданы для глупцов, а ты вроде не глуп, Веснински. — впервые за диалог, Эндрю всё же обратил свой взгляд в сторону Хэтфорда, врезаясь в чужие голубые глаза своими карими. — Вези нас из этого чёртового места нахуй. На это Нил лишь улыбнулся, заводя авто и выезжая с места, где они припарковались. Если честно, Хэтфорду хотелось вернуться и добить Дрейка, поэтому приходилось напоминать себе, что добивать там было уже нечего. Хотя просто из вредности Нил мог потыкать в ублюдка ножом. — Не расскажешь братьям? — С чего это вдруг? — закуривая сигарету, ответил вопросом на вопрос голкипер. — Ну как это. Из чистой и искренней любви к родственникам. — В могилу к мёртвым родственникам захотел? — У меня только мать мертва, к сожалению. — Значит там и встретимся.