Дом.

Голова Нила раскалывалась, открывать глаза не хотелось, а постель была такой мягкой и тёплой, единственным его берегом блаженства в этом бренном мире. Перекатившись на другой бок, совсем не заботясь о том, чтобы подавить стон из-за адской головной боли, рыжий наткнулся на чужое огромное тело. Парень стал охлопывать соседа по постели, начиная с груди, после случайно ударяя в живот, а после перемещаясь к волосам. В руках оказались чьи-то отросшие кудри, а со рта, после долгих откашливаний, стали срываться проклятья на французском. Нил довольно улыбнулся, поняв, что рядом с ним спит Моро, и, закинув на того ноги и руки, снова стал засыпать. Но будто ему это было позволено хоть в какой-то из жизней, ведь с нижних этажей уже стали доноситься голоса братьев, а Жан так и вертелся, не давая ему заснуть. Нил медленно открыл глаза, ловя похмельные звёздочки перед ними, сонно смотря после на Жана, вновь обхватывая того всеми своими конечностями. — Я хочу спать. И я буду спать. — Ты не будешь спать, потому, что я иду на кухню. За кофе. — Ну попробуй. — Нил сильнее обхватил тело друга ногами и руками, чтобы у того не получилось его скинуть. — Вот и попробую. — Моро резко встал с кровати, после начиная подпрыгивать на одном месте, стараясь скинуть с себя чужое тело, но тот держался крепко и не собирался его отпускать, поэтому, смирившись со своей ношей, Жан вяло поплёлся вон из комнаты, пока рыжий придурок утыкался в его плечо и вновь начинал сопеть. Как только они спустились вниз, до ушей нападающего донеслись громкие улюлюканья Ники, из-за которых голова начинала болеть с новой силой. Нил недовольно открыл глаза, смотря на фыркающего Аарона, довольного Ники, безучастного Эндрю и умирающего от похмелья Кевина. Хотя бы не он один страдал в этом доме. — Мы были так пьяны, что не услышали, как вы занимались любовью, или это вы были такими тихими? — играя бровями, спросил Хэммик, смотря на двух бывших воронов. Жан мигом помрачнел, желая вдарить нетактичному парню по лицу, а Нил лишь непонимающе уставился на друга, ожидая объяснений от него. — Это он о чём? — Забей. — Объясни. — Ну как же! Это когда страсть бурлит между вами, когда губы соединяются в поцелуе, а тела сплетаются в одно целое, выбивая воздух из лёгких и…! — Ники не дал договорить Эндрю, что бросил на него достаточно прямолинейный взгляд «заткнись, иначе сдохнешь». Хэтфорд медленно слез с друга, проходя к кофемашине и ставя туда две кружки. — Никогда не пойму этот чёртов мир. То есть, с людьми нельзя общаться без подозрений окружающих о том, что вы спите? — поднял одну бровь Нил, пытаясь это понять. В его жизни было всё просто — ему нельзя, ему не интересно, Кейтлин, которая могла бы стать хоть каким-то примером, из друзей имеет только Нила, а свою сексуальную жизнь практически не обсуждает, после того, как разорвала свои отношения (хотя скорее это был секс просто ради секса, никаких других взаимоотношений между ней и тем парнем Нил не наблюдал), и Нил имел подозрения, что это из-за того, что после него, в промежутке до Аарона, у девушки никого и не было. Хотя, если заглянуть в достаточно глубокие дебри его памяти, и в школе в Британии он часто слышал слухи о том, что они вместе. И это было достаточно тупо, по его скромному мнению, ведь они брат и сестра, пусть даже и не кровные. — В точку. — ответил хриплым из-за сна голосом Эндрю. — Фиговая концепция. Я так же тогда с лёгкостью могу сказать, что Ники крутит шашни с Эбби, а Аарон с Ваймаком, они же общаются. — оба упомянутых скривились, а после Ники подошёл ближе, укладывая руки на плечи рыжего, смотря тому в глаза так, будто просвятит его сейчас во все тайны вселенной. — Нет, тут про общение намного теснее, чем ты говоришь. Когда вы общаетесь чаще, чем с остальными, когда между вами больше физического контакта. — В воронах я часто говорил Рико о том, что он недолюбленный сынок, а после прижимал его к борту. — Нет…нет, это другое Нил. — уже захныкал Хэммик, удручённо опуская руки с чужих плеч, отчаиваясь уже что либо объяснить Нилу. Эндрю смотрел на это с интересом. Ещё недавно он понял, что рыжий законченный бытовой инвалид, но сейчас он увидел, что тот в отношениях ещё бесполезнее чем на кухне. Раньше Миньярд думал, что того просто никто не интересует, а сейчас ещё и понял, что тот в принципе ни о чём из этой сферы не знает. Хотя учитывая то, сколько времени тот провёл под землёй с группой социопатов, коих представляли собой «Вороны», он в общем не был удивлён. Нил протянул одну кружку с кофе спящему на ходу Жану, который сразу активировался от одного только запаха, после взял свою и пошёл в сторону выхода из кухни, по пути воруя сигареты из заднего кармана джинс Эндрю. Тот принял это действие за весьма красноречивое приглашение на перекур, и двинулся вслед за рыжим, что уже усаживался на ступеньках у входа в дом, ставя на ровную поверхность кружку и поджигая две сигареты, одну из них протягивая Миньярду. — Это Ники так плохо объясняет, или я такой тупой? — Ни то, ни то. Ники готов в каждом, кто общается с другим человеком видеть что-то большее, чем есть на самом деле, а ты просто не поймёшь этого из-за того, что тебя такое не волнует. — Много лет чувства были под запретом, за каждую эмоцию или чувство — били, а потом, когда я попал в воронов, чувства всё ещё были под запретом, зато трахаться можно было без остановки. — Нил решил не добавлять в свою полуложь факты о том, что иногда такие услуги предоставлялись насильно. — Теперь мне открыты все дороги, но…я не знаю что с этим делать. — непонятное чувство отдалось в груди Эндрю, на эти слова рыжеволосого, но он решил игнорировать их. — Какой твой любимый цвет? — Серый. А твой? — Чёрный. Какую музыку слушаешь? — В основном то, что включат, но если я один еду в машине, то бразильский фонк очень даже подкрашивает атмосферу. С чего такие вопросы? — Правда за правду. Ты говорил, что не любишь наркотики, но твой взгляд вчера говорил, что это нечто большее. Что тебя с ними связывает? — Я был зависим. Хотя сложно сказать, что был, ведь каждый раз, когда вещества попадаются мне на глаза, я думаю о том, как хорошо было не чувствовать всего того, что кипит во мне словно активировавшийся вулкан. Наркотики даровали мне как успокоение, так и ни с чем несравнимую боль. Я боюсь того, что они могут сделать со мной, поэтому и не хочу, чтобы они были поблизости. — Нил глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым в небо, а в его глазах будто мелькали картинки прошлого. — И почему то мне не хотелось, чтобы ты и дальше повторял мою судьбу и ту, от которой ты сам сбежал. Эндрю подозревал, что услышит такой ответ, но не думал, что он будет завёрнут в таком ключе. От этого в сердце не просто теплело, а разгорался целый пожар. — Твой вопрос тот же? — решил всё же никак не комментировать это Эндрю. — Да. — Мне интересно. — Почему? — Это уже другой вопрос. — Ну, давай, потешь меня. — Я терпеть тебя не могу, — выдохнул Миньярд сигаретный дым в лицо напротив, от чего голубые глаза покраснели. — но это не значит, что я не хочу тебе отсосать. Осознание пришло в голову Нила словно выстрел из пистолета прямо в висок. Оно было одновременно страшным и вязким, ведь всё, что сидело сейчас перед Эндрю, было ничем, огромным клубком лжи. Но так же оно поселяло внутри него огромное и жаркое солнце, что являло собой свет, в непроглядной темноте его души. — Я тебе нравлюсь. — Я тебя ненавижу. — Сколько ставок проиграет из-за этого.- Нил решил не углубляться в эту тему сейчас. Ему нужно было разобраться в себе, в своих чувствах и желаниях. Он не мог бездумно пойти на поводу сейчас, просто чтобы потом осознать свою ошибку и всё разрушить. Он не мог так поступить. Не с Эндрю. — Рене им сразу сказала, что ставки «за» не сыграют. — Но они не послушали. Ники ведь ставил «за», верно? — Как я и говорил. Видит во всех кто хоть на метр друг к другу приблизится пару. Нил хмыкнул. Дальше они курили в молчании, выпивая каждый свой кофе, смотря в даль, думая о своём. Не было ни неловкости, ни попытки вернуть разговор, только чтобы потом увеличить дыру между ними до астрономических размеров. Между ними ничего не сломалось, между ними всё хорошо. Но как при всём своём энтузиазме Ники не видит того, что творится между ними? Может потому, что даже в глазах такого человека как Ники, это было ничто? Рыжий уловил краем глаза движение справа и повернул голову в сторону Эндрю, что вставал со ступенек и уже разворачивался в сторону дома. Но перед тем как уйти, тот сунул руку в карман, что-то выуживая из него и вытягивая сжатую ладонь перед лицом Хэтфорда, дожидаясь пока тот протянет руку в ответ. Нил выставил разжатую ладонь под кулаком Эндрю, и сразу же на неё упало что-то небольшое и металлическое, согретое теплом чужой кожи. Парень опустил взгляд на этот предмет и в шоке уставился на него. Это был ключ. От этого дома. От дома. Хэтфорд быстро вскинул голову, желая задать вопрос блондину, но тот уже скрылся за дверью дома. /Их/ дома. Нил поймал себя на мысли, что он хочет сражаться за это ничто. *** Стадион гудел. Трибуны разрывались от криков поддержки фанатов и зарождающихся склок болельщиков соревнующихся команд. Ряды были окрашены в бело-оранжевый и бело-зелёные цвета команд, что сегодня сойдутся в битве на поле. На рядах между трибун уже расположились «Лисички», что радостно говорили меж собой, иногда помахивая своими яркими пон-понами в сторону команды университета Пальметто, что стояла в зоне со скамейками запасных и обсуждала тактику. Крики болельщиков почти перекрикивали слова Ваймака о стратегии на эту игру, но Нилу не могло так повезти, поэтому его мозг впитывал все слова тренера, где-то соглашаясь с ним, а где-то усмехаясь, понимая, что мужчина слишком верит в своих лисов и в их сплочённость, раз предлагает такое. Нилу слишком нужна была победа, чтобы полагаться на команду с такой конфронтацией. Он хотел выиграть эту игру, следующую и все остальные, чтобы потом встретиться с Рико и уничтожить его в его же игре. При воспоминаниях о японском ублюдке, внутри Нила начинал клокотать гнев, медленно вырываясь наружу, поражая глаза своей холодной сталью, а губы отцовской улыбкой. Это был гнев Веснински, яркий, ужасающий, опасный, и Рико сильно повезло, что он не находился в радиусе пары километров в данный момент, а в остальное время у Хэтфорда просто не было момента для того, чтобы думать о младшем Морияме. Было бы легко и просто убить падонка, было бы легко заставить того страдать и молить о пощаде. Но ещё давно в детстве он уяснил, что самая большая боль — это терять то, что больше всего любишь. А Рико любил экси, он дышал им. И Нил уже представлял, как будет упиваться отчаянием в глазах японца, когда тот проиграет ему. Натаниэлю. Кевину. Жану. Всем, кому он причинил боль. Парень глубоко вдохнул через нос, стараясь успокоить бурлящую в нём ярость, параллельно находя глазами Эндрю. Тот стоял в стороне, со своим по обыкновению апатичным лицом, пропуская слова Ваймака мимо ушей. Это было знакомо, это заземляло, что удивительно. Удивительно, как один взгляд на флегматичный фид блондина, на его прямой нос, на тонкие губы и глубокие карие глаза с янтарными крапинками успокаивали то буйство эмоций, что творилось внутри грудной клетки Нила. Это было уже привычно, но всё ещё немного пугало. Ты сам решил пойти на это. Решил напомнить себе Нил, и мысленно кивнул. Он сам решил шагнуть в пропасть неизвестности, поставив на кон всё. Боятся сейчас того, что происходило с его сердцем от одного взгляда на парня было глупо. Нил медленно оттолкнулся от стены, которую всё это время приперал спиной, в том же неторопливом темпе обходя полукруг команды, добираясь до её противоположной стороны, где и стоял Эндрю. Хэтфорд облокотился плечом о металличкскую сетку, что ограждала трибуны от скамейки запасных, обращая свой взгляд к профилю блондина, что не соизволил повернуться в сторону подошедшего парня. — Давай заключим сделку. — почти что шепчет Нил, хоть это и не требуется, чтобы их не услышали, в окружающем их шуме. — И какую? — безразлично спрашивает Миньярд. — Начни играть. — А мне что за это? — Эндрю медленно скосил свой взгляд в сторону рыжего, что слишком открыто улыбался ему уголками губ. Это заставляло сердце Эндрю пропустить пару ударов, что неимоверно бесило и так же притягивало. — Всё что хочешь. — и Нил правда был готов дать всё, что Эндрю захочет. Даже если это будут ответы на вопросы без грамма лжи, даже если ему придётся рассказать о брате и их замене. Он чувствовал слишком большую усталость от вранья парню, но не был готов признаться в этом самостоятельно, без каких либо вопросов, требующих от себя всю честность, что ещё осталась внутри Нила. От части, он даже надеялся, что тот спросит его об этом, хоть при мыслях об открывающихся занавесах правды, кровь в жилах и стыла. Но Нил напоминает себе, что сам решился довериться Эндрю. Он доверяет ему и знает, что его секрет сохраниться в тайне. — Хорошо. — только и кивает голкипер, уводя взгляд от лица Нила. — И что ты хочешь? — Потом придумаю. Надежду на продолжение диалога убила сирена, оповещающая о начале матча, приглашающая команды занять свои позиции. Диктор по очереди объявил все имена и позиции игроков обеих команд. Когда очередь дошла до Нила, на его лице уже вновь красовался отцовский оскал, а сталь в глазах была поддёрнутая смесью веселья и азарта. Он прошёл к своей команде и стукнулся клюшками с Жаном, наслаждаясь такой знакомой сталью в чужих серых глазах. Когда все начали расходится на свои позиции, кто-то поймал его за рукав джерси, останавливая. Нил быстро крутанул головой и увидел перед собой ничего не выражающий взгляд карих глаз Эндрю. — Назови число. — безэмоциональным тоном сказал парень. — Пять. — недолго думая выпалил Нил, хоть он и не знал для чего. Но когда Эндрю прошёл к воротам и встал в них в защитную стойку, Хэтфорд сразу всё понял, а его тело наполнилось нерушимой уверенностью от того, что кто-то прикрывает его тыл. А от того, что это был именно Эндрю, сердце забилось чуть быстрее. Раздался свисток, оповещающий о начале первого тайма. Всё на поле пришло в движение. Мячик отскакивал от стен, кочевал из одной клюшки в другую, безрезультатно пытаясь пройти дальше линии защиты, но никто не желал отступать, обе команды сражались во все силы. Жан прекрасно справлялся со своей задачей, не подпуская нападающих соперников на территорию лисов, а так же вколачивая защитников «Черепах» в плексиглаз, вырывая из цепких лап противника возможность Кевину и Нилу пробиться к вражеским воротам, удачно маневрируя между нападающими в зелёно-белом. Но даже так красный не вспыхивал. Ни на одной из сторон. С начала тайма прошло десять минут. По корту пронеслась буря, окрашенная в рыжий цвет лисьей команды, подныривая под руку защитника «Черепах», не давая впечатать себя в стену, отпасовывая себе мяч от пола, когда следующий шаг со снарядом в руке уже был десятым, тем самым обновляя себе дозволенное время на дорожку с мячом. На первом шаге он удачно заходит за спину полу-защитнику, на втором стремглав обходит его с тылу, открывая для себя свободный путь до ворот, на третьем отправляет снаряд о стену, на четвёртом ловит рикошет в клюшку и делает ею оборот, на пятом проходит дорожку с дриблингом, на седьмом перекидывает клюшку в левую руку, на восьмом подхватывает мяч, на девятом со всей силой отправляет снаряд в правый верхний угол. Вратарь уже движется в ту сторону, он успеет его перехватить. Но тут ворота загораются красным. Никто не понимает, что происходит. На экране под потолком открывается счёт, 1:0, а следом, в замедленном действии, показывают гол десятого номера лисов. Когда мяч оторвался от ярко-оранжевой ракетки, Нил сразу развернулся, чтобы вернуться в свою зону, при этом ударяя по снаряду концом клюшки, меняя траекторию мяча, что не заметил никто. По трибунам разносятся восторженные возгласы, а Нил медленным шагом возвращается на свою позицию, стукаясь клюшкой с Жаном и Кевином. — Это было…- почти что задыхаясь от удивления и восторга ропочет Дэй. Хэтфорд усмехается, смотря на друга сквозь защитную сетку шлема. — Только во время замаха понял, что слишком очевидно, а менять траекторию обычным способом для меня было уже поздно, я не так хорош ещё. Но эта идея показалась мне хорошей, хоть я до конца и не был уверен, что всё пройдёт так гладко. — Ты сделал это на авось?! — воскликнул Кевин, хмурясь. — Да, не кипятись ты так, всё же получилось. — монотонно ответил Нил, возвращая клюшку в ведущую правую руку. Раздался свисток судьи, игра снова началась, все подорвались со своих мест. Нил был убийцей — быстрым, незаметным, безжалостным — и на поле он убивал, рассекая корт с невозможной скоростью, выхватывая мяч из чужих клюшек, впечатывая соперников в плексиглаз. На этот тайм трюки с невозможными голами для него закончились, он не был гением экси и играл не так хорошо, как Кевин, чтобы каждый раз показывать то, что прибавит им счёта на табло. Но у него были его инстинкты и его навыки убийцы, беглеца, борца. Он задействовал их все, чтобы создать команде лучшие возможности. Чтобы дать Кевину шанс, пробивать в чужие ворота вновь и вновь. Он был быстрым, никто не мог за ним угнаться, именно поэтому он мог удачнее всех отобрать мяч у противников и проложить своей команде дорожку к победе. В жизни, его дорога к счастливому будущему орошена кровью, а идя по ней ты переступаешь трупы, но в экси всё было легче — конец пути горит красным из-за вспышек фонарей на воротах противника, а дорога хоть и ухабиста, но чиста. И наверное, это была одна из причин, почему Нила так сильно бесит этот спорт — в нём, твои руки не запачканы кровью, а уровень удачи в жизни определяется количеством пролитого пота на поле. Никак не количеством трупов, которыми ты устелешь землю. Нилу этот путь был недоступен, потому, что даже его Рико умудрился запачкать алым. Он был окрашен цветом боли для всех «Воронов», и сейчас Нил понял, что и для «Лисов» тоже, потому, что сейчас, наблюдая со скамейки запасных за игрой команды, он видел, как они вырывают зубами эту победу у «Черепах». Для них всех не существует пути, что был бы не запачкан кровью, но они движутся к победному концу, где её не будет. «Лисы» встанут единым фронтом против команды Эдгара Аллана и выцарапают свою победу из их цепких лап. Нил понял, что не один на этом поле битвы, и его губы растянулись в улыбке, что медленно переросла в оскал, что не предвещал ничего хорошего для «Воронов». Нил уже сейчас знал, что их финальная встреча с Рико не закончится для того ничем хорошим, потому, что как Хэтфорд и предвещал, когда «Лисы» сплотятся, их будет не победить. Громогласный рёв сигнала о завершении матча раздался по всему стадиону. Подняв взгляд, Нил увидел на табло 7:5. Они выиграли, и в этой победе они были неотразимы. Это станет толчком для «Лисов». Познав вкус победы, они захотят большего, как любой другой хищник, что идёт по запаху крови. Трибуны оглушал восхитительный рёв радостных восклицаний болельщиков лисов, что встали, сотрясая стадион громкими аплодисментами поддержки. Вместе с немногочисленной толпой, что была на скамейках запасных, Нила волной радости сокомандников вытащило на поле. Ники радостно прыгал, Кевин в неверии и восхищении пялился на табло, Аарон безучастно стоял рядом с радостным кузеном, пока остальные лисы наслаждались победой в групповых объятиях. Хэтфорд медленно прошёл к воротам, где в одиночестве безучастно стоял Эндрю, снимающий краги с рук. Нил встал всего в метре от парня, облокачиваясь о стену с разлиновкой ворот. — Отлично сыграл. — Если бы мне ещё не было пофиг. — безэмоционально отметил Миньярд, на что Нил лишь рассмеялся, смотря на Эндрю сияющими голубыми глазами, где отражались десятки огней освещения стадиона. И возможно, только возможно, это вызвало небольшое удовольствие у Эндрю его проделанной работе, ведь такой взгляд рыжего стоил многого, и он готов признать, не в слух, но про себя, что готов сделать чуть больше чем многое, чтобы глупый лис смотрел так чуть чаще. Вскоре их всех построили в середине поля для рукопожатий, что прошли довольно скудно, из-за обозлённой такой игрой команды «Черепах». После их всех поволокли вон с поля, как и болельщиков с трибун. На выходе с корта, Нила задержало лёгкое касание его плеча с мест для зрителей. Подняв взгляд, перед ним предстало улыбающиеся лицо Кейтлин, что протягивала ему одну алую розу, с черными краями на лепестках. Хэтфорд с улыбкой принял цветок — знак поддержки, что ничего не зря, что он хорошо справляется. Он ещё помнил тот первый, несмело протянутый бутон, те слова поддержки выраженные девушкой, её улыбку, когда роза была принята, как и слова. С тех пор, это стало их традицией — дарить друг другу одну красно-чёрную розу, когда гордишься достижениями другого, когда рад за него и когда это шаг вперёд. Этот же цветок обозначал ещё и веру, так как Кейтлин не могла за те несколько коротких минут раздобыть его здесь, она явно приобрела его заранее, значит она верила, знала, чем всё сегодня закончится. Это согревало душу. Проходя дальше, в сторону раздевалок, его теперь уже выцепил Ваймак, что отправил его на пару с Дэн на послематчевое интервью. Вокруг слегка облагороженного стенда команды лисов полукругом собралась куча репортёров, что как только заметила игроков, стала наперебой друг другу выкрикивать вопросы, создавая огромный шум. Уши закладывало, от чего Нил неприятно морщился, становясь на нужное место, стараясь перестать раздражаться. Ему бы стоило взять эмоции под свой контроль, как его брат, и просто молчать с отрешённым видом всё интервью, как он это всегда и делал, но к большому сожалению многих, Нил не был Натаниэлем, поэтому один вопрос, колючий словно стебли шиповника, привёл все его инстинкты в действие. Он кивком головы указал на одного из мужчин в третьем ряду, от кого и исходила та явная провокация. — Мистер Веснински, поздравляем вас с первой победой в сезоне и в новой команде, сегодня на поле вы стали одним из самых результативных игроков команды, ваши навыки в нападении повергли всех нас в шок, ведь ещё с малой лиги вы играли только в защите, скажите, вы специально тренировались в этой позиции ещё до перехода из «Воронов», чтобы постараться обойти Рико Морияму в экси? — на лице Нила стала расцветать холодная снисходительная улыбка, опускающая температуру в помещении до нуля градусов, после заставляя репортёра пошатнуться, когда он раскрыл ледяные, словно айсберги, глаза, с суженными зрачками. — Защита, нападение — всё одно. Бери мяч и беги к воротам. Как опытному игроку, для меня переход с одной позиции на другую не вызывает проблем, я ещё не настолько старая собака, чтобы не суметь научиться парочке новых трюков. — Хэтфорд хмыкнул, после стирая любой намёк на улыбку со своего лица. — Что же касается Рико Мориямы и моих планов на его пьедестал — мне по барабану на его воздушные замки. Он может сколько угодно считать себя первым, королём, носить единицу на щеке, чтобы хоть как-то заставить поверить окружающих, что это не напускное, что он чего-то стоит. Но мой совет моему бывшему капитану — хватит опираться на эфемерные татуировки, и докажи на поле, что ты первый, а не задвигай по настоящему хороших игроков в тень, оправдывая её неудачным спуском на лыжах. — Нил с напускной грустью покачал головой. — как мне обходить какого-то игрока в экси, если он не первый? Это не имеет смысла. Я правда хочу совершенствоваться на этой позиции, но лишь для того, чтобы указать людям на то, где чьё место. — парень кивнул головой, откланиваясь, и пошёл в сторону раздевалок, заведомо предвещая яму, в которую сейчас себя закапывает Дэй. Его последние слова касались не только Рико, точнее в первую очередь точно не его. Эта фраза была адресована Кевину, что вечно задвигаемый в тень, поверил что там ему и место. Парню пора выходить на своё законное место, а младшему Морияме самое время окунуться в настоящий мрак, что был намного чернее коридоров Эвермора. Там, где его законное место — самое дно. Только сейчас, идя по длинным коридорам к раздевалке, боль от недавнего ранения стала расходиться по всему телу разрядами тока вместе с напряжением в ногах, руках. На поле адреналин и инстинкты затмевали такие чувства как боль, но сейчас, когда вкус победы уже стал сходить с губ, она напоминала о себе ноющим пятном. Нил опустил взгляд вниз, к ране на своём боку, швы на которой могли вполне и разойтись. Лисья форма была светлой, пятна крови на ней были бы слишком хорошо заметны, в отличие от той же черной вороньей. Если бы команда увидела его всего в крови после игры, у них было бы вопросов больше, чем Хэтфорду хотелось бы, то есть как минимум один. Кроме Жана и Кейтлин никто не знал о том, как закончилась его недавняя поездка, иначе его бы не выпустили на поле, что Нилу не было нужно. Ему нужна была победа, даже если она будет окрашена его собственной кровью. Слегка прихрамывая больше от усталости, чем от боли, парень открыл дверь в мужскую раздевалку, где уже стоял шум радости от победы. Нил не успел сделать и шага внутрь, как его пригвоздили резким движением к металлическим дверцам шкафчика. Он выдохнул сквозь зубы, сжимая в одной руке подаренную розу, накалываясь на её острые шипы и слегка отрезвляя разум, стараясь рассмотреть безмозглый экземпляр, что припечатал его к стенке, сквозь мельтешащие тёмные звёздочки перед глазами. Когда чернота рассеялась, перед ним предстало злое лицо Аарона. — Что у тебя с ней. — прошипел менее умный близнец в лицо рыжему, прижимая его руками за плечи к шкафчикам. Нил откинулся на них, позволяя чужим рукам удерживать его от падения, хоть планы Миньярда немного и отличались от этого. — А спросить у неё не судьба или что? Чего ко мне то лезешь? — Хватит виться возле неё. — Не помню, чтобы спрашивал твоего разрешения на то, с кем мне общаться, а с кем нет. Да и спроси у Кейтлин сам, хочет ли она, чтобы я отстал от неё. Хотя да, у тебя вряд ли хватит на это смелости, ведь ты боишься, услышать от неё «нет», а именно это ты и услышишь. — Нил наклонил голову чуть вперёд, нашёптывая блондину на ухо едкую правду. — Можешь бегать за ней сколько хочешь, можешь сколько угодно петь ей баллады о любви, целовать её и спать с ней, но запомни одну вещь — она моя. Не надейся на то, что твои психи что-то между нами с ней изменят. — это была чистая правда, и Нилу было абсолютно всё равно, что там Аарон в ней услышал. Кейтлин и правда была его подругой, сестрой, семьёй, верой. Она была его, хоть и могла пренадлежать другим, но никогда в равной степени. Аарону стоило смириться, что он никогда не получит девушку всецело, что он никогда не будет у неё на первом месте. Ему стоило это понять, не смириться, а именно понять, что у неё в приоритетах, а не держать словно птицу в клетке в своих руках. Но Аарон не понимал. Может быть, он никогда не поймёт. Чужие пальцы на плечах Нила сжимались с большей силой, чем рыжий думал об этом парне, а голова всё кружилась, кружилась и кружилась. Он вдруг оказался под толщей воды, мир вокруг заглох, стал расплыачатым и нечетаемым. — Я позову Кейтлин. — послышалось где-то в далеке с сильным акцентом, а после хлопок двери. Резко опора на его плечах пропала и Нил скатился вниз по шкафчику, оседая на полу, инстинктивно хватаясь рукой за место с раной. Рука намокла. Нил поднял ладонь вверх, еле разлепляя глаза, морщась от слепящего света лампы, после закрывая его окровавленной ладонью. Эндрю смотрел на всё это со стороны и не знал, куда девать свои мысли, которые метались то от двуликих слов рыжика, то к его истекающему кровью телу, что лежало на полу. Дыхание парня было слабое, поверхностное, а джерси всё сильнее пропитывалось кровью. Он бы хотел подойти, помочь, вот только не знал, как заставить ноги идти в нужную сторону. Что-то тёмное и колючее медленно обволакивало его запертое на тысячи замков сердце, проникая прямо за баррикады и трогая его, вызывая тупую боль. Гнев. Печаль. Был бы он сейчас на таблетках, точно сорвался бы на смех, но этот рыжий придурок спас его от утопии лекарств, оставив в его эмоциональном фоне звенящее ничего. Эндрю думал, что с чувствами дела обстояли так же, но желание придушить собственное отражение перекликалось с желанием упасть на колени рядом с телом Натаниэля. — Чёрт возьми! — похоже, Бойд на пару с Сетом уже вышли из душевых кабинок. Пропустив главное веселье, они застали окровавленное тело птенца на полу, сразу порываясь позвать Ваймака с Эбби на помощь, но Кевин преграждал им путь. Это всё происходило где-то за пределами восприятия Эндрю, чей взгляд сконцентрировался только на красном, красном и красном, пока дверь в раздевалку вновь не распахнулась, пропуская внутрь сначала рыжеволосую девушку, а после Жана. — Кейтлин, я…- начал говорить уже Аарон, но грозный взгляд чирлидерши заткнул его, заставив потупить взгляд в пол. Кейтлин упала на колени перед Нилом, проверяя его пульс, а после быстрым движением задирая джерси парня. Эндрю хотел оттолкнуть девушку, хотел запретить касаться парня без разрешения того, но после он увидел ледники чужих глаз, что были направлены на девушку, которая выверенными движениями обеззараживала и заново зашивала рану в боку. Потратив чуть больше минуты на то, чтобы подлатать друга, Кейтлин помогла ему встать на пару с Жаном, после чего Нилу помогли переодеться в то, что не вымазано в крови. Положив в спортивную сумку десятого номера испачканную одежду и накормив того обезболивающими на пару с антибиотиками, девушка выглядела вполне довольно. Насколько можно вообще выглядеть довольной после того, как нашла брата истекающим кровью, но не то, чтобы она была сильно поражена такому. — Двигаться можешь? — протягивая бутылку воды Нилу спросила Кейт. — Прыгать начну только завтра, но всё в порядке. — ответил Хэтфорд после того, как жадно отпил воду из бутылки, после возвращая его сестре. — Подождите, и вы хотите так всё оставить?! — взвизгнул где-то на заднем плане Мэтт, про которого все и вовсе забыли. — Да. Я больше не умираю, кровью не истекаю, через два дня смогу уверенно вернуться к тренировкам. — Кейтлин хотела бы возразить по этому поводу, но она как никто другой знала, что это бесполезно, так что она просто недовольно закусила губу, отводя взгляд в сторону. — Так какие проблемы? — Например такие, что ты ещё минуту назад подыхал на полу нашей раздевалки? — высказал своё недовольство Сет. — Прошу заметить, что это в прошедшем времени. Сейчас всё в порядке. — после своих слов Нил встал с лавки, не без помощи поддерживающего его под локоть Жана, покидая раздевалку. Дойти до машины особого труда не составило, в отличие от того, чтобы например не попасться Ваймаку или Эбби на глаза. Нила кинули, более аккуратно, чем кинули, конечно, но упустим это, на заднее сиденье его машины, дав ему возможность разлечься на нём, чтобы лишний раз не нагружать свой больной бок. Следом место за рулём заняли Кейтлин, а Жан сел на пассажирское кресло, взволнованно поворачиваясь назад, в сторону уставшего Нила. — Что ты собираешься делать? — слегка хриплым голосом спросил рыжий, стараясь выровнять тяжёлое дыхание. — Не знаю. — побеждённым голосом отозвалась девушка, упираясь лбом в руль. — Не проеби это только, Кейтлин, не из-за меня. В ответ ему последовал лишь шум мотора его машины, что вскоре медленно выехала с парковки стадиона лисов. *** Улица встретила Нила вечерней прохладой и уходящим за горизонт солнцем, что пастелью расплескалось по небу. Студенческий городок медленно затихал, в окнах университета медленно угасал свет, а фонари, освещающие тропинки спешащим домой или в общежитие студентам, зажглись, растворяя подступающую темноту. Нил дошёл до самого края крыши, где его уже поджидал третий номер, вратарь команды «Лисов» университета Пальметто — Эндрю Миньярд. Хэтфорд поджёг свою сигарету, медленно вдыхая ментоловый дым, что приятно морозил горло. А на сердце было спокойно-спокойно, и ни что не предвещало шторм. Тишину между ними прорезал слегка хрипловатый от табачного дыма голос Эндрю, что даже не повернул голову в сторону парня рядом с собой. — Ты мне торчишь две просьбы. Дай мне правду. Мне нужно избавиться от этой чирлидерши, что вьётся рядом с моим братом? — Эндрю уже понял, что рыжего не связывают с Кейтлин никакие романтические узы, которые себе там навыдумывал Аарон и в которых ещё больше убедился после злого ворчания Веснински прижатого к дверцам шкафчиков, поэтому он не задал вопрос о том, что связывает лично Ната с девушкой — ему это было не интересно, или он себя в этом просто очень хорошо убеждает. Но даже то, что этих двоих ничего противозаконного (ага, конечно) не связывало, не сильно успокаивало защищающие инстинкты Эндрю. — Кейтлин хорошая. — начал слишком издалека Нил, от чего Эндрю захотелось закатить глаза и выдать что-то около «ты ещё начни с того момента, как она училась ходить», но промолчал, давая парню вдоволь высказаться. — Она ни раз вытаскивала меня из дерьма, как например сегодня, и ещё больше раз спасала от падения во тьму. Она моя лучшая подруга. Да она мне как сестра. — Нил умолчал, что формально, так оно и есть. — И я не врал, что в её приоритете я. — на этих словах Хэтфорд повернулся к Эндрю всем телом, из-за чего тот всё же обратил на него свой взгляд. — Она прокололась уже один раз из-за твоего брата, что и добавило в моей тушке новую дырку — второй раз она не допустит. С её же слов. Рано говорить о каких-то чувствах вселенского масштаба, для неё в новинку испытывать что-то такое к человеку, но она не хочет это просто так терять просто потому, что это не знакомо для неё, или опасно, во многих смыслах. Она хочет постараться и да, это во многом из-за эгоистичных чувств, но каждый человек эгоист, нельзя винить её за это. И да, она будет ошибаться, оступаться, и это будет больно для них обоих. Но каждому человеку свойственно ошибаться — на то мы и люди, мы ошибаемся, принимаем к сведению и меняем точки преткновения, чтобы было лучше, по другому. Я не могу сказать тебе как поступить, я не могу сказать тебе и исход их отношений. Всё, что я могу дать тебе — это правду. И правда в том, что будет больно, правда в том, что он никогда не будет для неё на первом месте, правда в том, что он будет просыпаться посреди ночи, а её не будет рядом. Правда в том, что ни один его воздушный замок из будущего с ней, их домом и каким нибудь мопсом не сбудется, потому, что своё будущее она определила сама и очень давно. Но так же правда в том, что она не даст его в обиду, правда в том, что она будет любить Аарона сильнее всех других людей в его жизни. Вопрос лишь в том, какой будет цена за это? И не тебе решать, готов ли он её заплатить, Эндрю. — У нас сделка. Я защищаю его до конца обучения, а он не связывается с женщинами. — От чего его защищать сейчас, Эндрю? Призраков не существует. — Рико не такой уж призрачный. — Я уже сказал, что я о нём позабочусь. — Нил выкинул окурок вниз с крыши, наблюдая, как красный огонёк медленно отдаляется. — Людям свойственно чувствовать боль, причинять её, ошибаться и учиться на своих ошибках. Аарон не ребёнок, чтобы опекать его от чувств, которые в итоге всё равно его настигнут в будущем. Загвоздка лишь в том, оставит ли он тебя в этом будущем, чтобы ты смог вовремя его поймать, когда он вновь проиграет ставку. Сейчас ты рядом и удерживаешь его за плотными стенами от всего внешнего мира, чтобы он вновь не сорвался в ту пропасть, из которой ты его доставал сутки напролёт, но это его ничему не научит. Когда сделке придёт конец и он станет свободен, его настигнет то, от чего ты оберегал его все эти годы, а он не будет знать, как с этим справиться и в итоге вернётся к точке старта. Конечно, это не повод нарушать сделку, но это была изначально проигрышная ставка. — Я не об этом тебя спросил. — Нет, как раз об этом. Ты спросил как тебе поступить — я ответил. — и Эндрю помнил — не мог не помнить — что его вопрос звучал не так, но спорить не было смысла. Он услышал то, что хотел, то, что знал сам, просто игнорировал это и не хотел признавать. Их отношения с Аароном были огромным сплетением, состоящим из недоразумений, недомолвок, фальши и сорванных сделок. Это был тот клубок ниток который сложно, а может и невозможно распутать. Но кто из них это будет проверять? Аарон слишком бесхребетный, чтобы хотя бы попытаться принять маячившую перед глазами истину, слишком глупый, чтобы понять своего брата хотя бы немножко, чтобы после своего каждого глупого слова или действия не натыкаться на объяснимую стену из шипов, что выстроил вокруг себя Эндрю, а после обижаться на брата, снова виня его во всём. А Эндрю слишком устал объяснять людям свою правду, ведь каждый раз её не принимали, не понимали, и нескончаемое количество раз это же делал Аарон. Эндрю устал от нарушенных сделок, устал от того, что люди не понимают с первого раза. Его брат не понимает с первого раза. Эндрю слишком разочаровался в людях. И в итоге Эндрю просто ничего не надо. Он не видит смысла пытаться и вновь идти первым навстречу, чтобы вновь услышать лишь недоразумение. Неприятное чувство вновь стало пробиваться сквозь оковы, в которые была заперта его душа, обволакивая её своей густой тьмой, затягивая в неё и порождая гнев — естественную реакцию на боль, обиду и отчаяние. В принципе на все чувства, если быть уж откровенным. На языке вертелась тысяча обидных слов, что Эндрю собирался высказать глупому ворону за то, что тот всколыхнул давно забытые раны, но уже подняв ненавистный взгляд на чужие глаза и открыв рот, он не смог выдавить и слова, потонув в чужой успокаивающей синеве, в которой мирно колыхалось море, и смотрело на него слишком открыто и искренне. Гнев начинал отступать, а взамен ему пришло глухое раздражение из-за того, как этот парень влиял на него. Камаз всего необъяснимого, что Эндрю испытывал к Натаниэлю Веснински нёсся с огромной скоростью по пустому шоссе вниз с горы, и остановить его было уже невозможно. Потому, что когда-то ему стало любопытно, как быстро тот может ехать и что в конце этого пути. А сейчас, как бы не хотелось, с выбранной дорожки уже не сойти. Как бы опасно это не было, сколько бы боли это не принесло, сколько бы старых и новых ран из-за этого не открылось. Дороги обратно нет. Эндрю шумно выдохнул сквозь зубы, сминая в руке сигарету, совсем не обращая внимания на быстрое жжение в руке, что пропало в ту же секунду, как только зародилось на его ладони. Выкинув мусор, что образовался у него в ладони из пепла и ещё не дотлевшего табака, парень лишь выдал заученную наизусть правду. — Ты идиот. — Ты уже говорил. Будь пооригинальней. — усмехнулся рыжий, выкидывая свою сигарету вслед за чужой, сжимая другой рукой ключ в своём кармане и улыбаясь уголками губ. Словно он всё ещё был маленьким ребёнком и не пережил всех тех монстров, что скрывались под каждым его шрамом, словно он ещё доверял этому миру и верил в него. Это отзывалось в груди Эндрю скрипом колёс по асфальту. — Ненавижу тебя. — На сколько процентов? — На 95. — А ещё пять это что? — Ещё пять процентов времени я не хочу тебя убить.