Кайф от боли

***

По бункеру проносится звук открывающейся жестяной банки. Для тишины, что провела в этом месте слишком долго, он показался громче обычного – и Кири резко поднял голову. Ему показалось, будто он слышал даже шипение пузырьков, до того как Фарз прислонил банку к губам. Он сделал несколько потягивающих глотков, не сводя глаз с пленного на полу. Вместе с пленным очнулась и боль в животе, тупая и пульсирующая. Грей обессиленно простонал, приложив к раненому месту руку. Он был весь обвязан бинтами, и часть из них уже успела напитаться кровью и запахом какого-то спирта. Его тут же осенило – неужели это был не сон? Получается, что это Мецгер обрабатывал его, пока Кири ворочался в бреду. Парень уставился в стену. Он перестал понимать его любые мотивы и вообще предполагать, что может крутиться у него на уме. Фарз, кажется, заметил это. - Винсент. Я тоже удивлён. Он не признаётся, в чём дело. Но ладно, не важно. Мёрфи отставил пиво на край стола и спрыгнул с него. Движения у этого парня были лёгкие и точные, и даже от осознания этого у Грей стало снова легко в животе. Наверное, это конец. Сейчас Фарз таким же воздушным движением достанет из-за пазухи нож, вспомнит каждое обидное слово или слишком наглый взгляд в его сторону и вывернет всё до единого, что спрятано у Кири под повязками. А может, сначала начнёт пытать, а только потом сделает это. Может, даже каким-то магическим образом узнает, что говорил про этих двоих больных Кири, пока его не было, и отрежет за это язык. Как он их там называл..? «Сукины шавки»..? Ему точно достанется. Фарз остановился в шаге от жертвы, сложив руки на груди и выставив одну ногу вперёд. - Расстройство, говоришь? – парень склонил голову, - Убил своего насильника и ничего не можешь вспомнить об этом? Кири уставился в чужое лицо, едва приоткрыв рот. Пытаясь что-то придумать, он то раскрывал его шире, то стискивал зубы, отвлекаясь на ещё лишние пару секунд, чтобы найти языком один недостающий в верхнем ряду. Этот вопрос оказался болезненнее всего кровавого, что он успел придумать за минуту. - Да. Не помню. - Это странно, - продолжил Фарз, - Но, наверное, это даже логично, для такого трусишки, как ты. Что-то вроде псих защиты, чтобы кошмары не мучали, да, Кири? Или ты у нас не Кири? Мёрфи усмехнулся, вглядываясь в измученное лицо внимательнее. Грей ещё несколько секунд молчал, почти не дыша. Он чувствовал, что о нём кое-что знают, и это было слишком чуждо. Никто не интересовался подобным в нём. - Это больше, чем псих защита.., - тихо прохрипел парень в наручниках, - Это не контролируется … - А я-то думал, ты специально в «хищника» играешь. Винсент говорил, что ему нравилось. Но это было слишком правдоподобно. - Я не «играю в хищника», - возразил Кири, делая паузу посреди предложения от резкого осознания, ударившего в виски – он больше не мог говорить «Я», - … У меня раздвоение личности. На момент Кири и сам не поверил, что сказал это. Правда просочилась через дыру в зубах сама по себе. Ему показалось, что это сказал кто-то за него, тот, кто хотел как лучше. Теперь он ждал, когда послышится смешок Фарза – этого парня, что тоже имеет проблемы с психикой. Но тот молчал, и это было ещё хуже. Молчание это длилось настолько долго, что Грей посчитал, от него ждут дальнейших объяснений. - Когда страшно или больно физически, то начинаю защищаться всеми возможными способами. Даже теми, что подразумевают насилие или убийство. Не важно. Меня долго пытали в прошлом. Он поднял голову на парня. Тот стоял на месте, слушая его и чуть приподнимая подбородок, будто что-то складывалось у него в голове, как пазл. На удивление, это выглядело как хороший знак. Фарз опустил руки. - Это многое объясняет, - начал он. Интонация в его голосе медленно смещалась с острой и сухой на какую-то удивлённо-довольную, - Почему ты внезапно так хорошо начал драться. Почему ведёшь себя, как полудурок. Я слышал о таком немного. Ну, и если уж ты не врёшь.., - его губы вдруг растянулись и приподнялись, - Это могло бы сыграть на руку … - Для чего..? - не понял Кири. - Пока не уверен … Но для кое-чего да должно. Фарз всё-таки выудил из кармана свой нож, что теперь стал до боли знаком. Грей устало посмотрел на него, одним взглядом уже умоляя остановиться. - Ты хочешь быть полезным, Кири? – спросил Мёрфи и присел на корточки. У парня внутри что-то затрепетало, но уже не от страха. Слова Фарза теперь не звучали, как угроза, даже несмотря на то, что тот держал нож. - Да … Да, хочу, - задрожал парень, - Ты же научишь..? - Мазохизму не учатся. С ним рождаются. Но если ты хочешь быть со мной и Винсентом … Да. Я научу. И хорошему, и плохому. С этими словами рука Фарза легла на чужое лицо, проводя большим пальцем по скуле к подбородку. Кири замер, так и уставившись в зелёные глаза и не посмев пошевелиться. - Со вчера Винсент выглядел более спокойным, а ты – более побитым. И несёт от тебя так, будто он на тебя ссал. Не смей мне перечить. Не смей говорить, пока я тебе не давал на это разрешения. Не смей терять сознание и драться со мной на этот раз. Нам нужна твоя кровь. Ясно? - Ясно … - Замечательно. Дай свою руку.

***

В «Шоссе» не было Бара. И бара не было в «Шоссе». Теперь это здание стало ничем. Половина оборудования и мебели уже вынесена из стен, нигде больше не висело плакатов или вывесок. Вернувшись на своё привычное рабочее место, в то же время и в ту же смену, Рейд не понял, что ему нужно делать, но и одновременно знал, что точно не работать. Он час обхаживал главный и игровой зал, в котором больше не стоял бильярдный стол, заглядывал на склад, где на стеллажах стояло бутылок меньше обычного. Пустота осела на плечи вместе с пылью из-под потолка. Бармен предчувствовал весь месяц что-то неладное и подозрительное, правда, не знал, что именно. Но, глядя на опустевшее здание, он был уверен: что бы ни случилось, сюда он точно никогда не вернётся. Ни за какие деньги, выгоду и поблажки. Этот бар навсегда останется для Рейда самым проклятым и ненавистным местом, даже если здесь организуют другой бар, кафе, закусочную или клуб. Парень смял в руке заявление об увольнении. О том, что он хочет свалить из этого места, Рейд говорил много раз, пусть и в шутку, но не без правды. Слухов бродило в последнее время так много, что бар просто стал центром их обсуждений. Особенно обсуждений по поводу пропавшего без вести человека, хоть и истории этой уже есть лет пять, не меньше. Несмотря на то, что инцидент вышел из срока годности, бармен никак не мог забыть его просто так. Гост отложил листок на барную стойку, когда тишину стен нарушил тяжёлый дверной хлопок. В здание зашёл бывший его владелец, хрустнув кожаной курткой. Бывший бармен даже глаз на него не поднял – только пододвинул заявление на край столешницы и продолжил протирать линзы очков. - Ты рано, Рейд, - сказал Винсент таким голосом, словно обстановка вокруг была ему привычной. - Да, сэр … Я увольняюсь, сэр. Винсент отвлёкся от ключей и двери, оглядываясь на парня в пальто через плечо. Парень же, расправившись тряпочкой с разводами на линзах, повесил очки на переносицу и посмотрел на своего бывшего начальника увереннее, несмотря на то, что чувствовал, будто к нему даже сейчас остались претензии. Или что-то хуже. - Я увольняюсь, Винсент. Типа … Навсегда. Окей? Винсент, не обрывая взгляда, выпрямился, даже не поинтересовавшись той бумажкой на столешнице. - Причина, - потребовал он. На этот раз его голосом нельзя уже было разговаривать о погоде. - Я не обязан объясняться перед вами. Да и зачем? - пожал плечами Рейд, - Даже смысла в этом теперь нет. Почему вы сразу мне не сказали, что «Шоссе» продан? - Не хотелось тебя расстраивать. - Да что вы … Это самое паршивое место, что я в своей жизни встречал, если честно. Я бы никогда не расстроился. К удивлению, услышав такие слова, Винсент улыбнулся – странно, поломано, но улыбнулся. Он повернулся грудью к собеседнику и сделал навстречу пару шагов. Было так тихо, что Гост слышал скрип каждого ботинка. - А знаешь, что? – начал он, громко уронив руки на стол перед парнем и замяв край заявления. Парень отшатнулся, - Я с тобой согласен. - Неужели..? – недоверчиво покосился он в ответ. - «Шоссе» - хуёвый бар, и всё потому, что я – его хозяин. Такой же хуёвый. Но нашлись кое-какие люди. Вот они об этом всём дерьме и позаботятся. Винсент почему-то казался счастливее тех времён, когда действительно выглядел счастливо. Рейд заметил, как тот недавний диалог, похожий больше на словесный поединок, перелился в старую дружескую беседу. Он огляделся вокруг, но ненадолго, лишь бы не выпускать мужчину из вида. - Ты ведь устроил аренду … Ремонт, - Гост нервно погладил чистую столешницу парой пальцев, - Разнимал драки, пил со всеми … Иногда слишком много для человека, правда, но … - Понимаю, - Мецгер горько усмехнулся, - Но мне среди людей не место. Я не должен был быть владельцем. Я не должен был затевать всё вот это вот. Я слишком … Импульсивный, - он помотал рукой у головы, - Но я затеял. И во что всё это вытекло? Эйдан со своей «шайкой» проносят сюда наркоту или дрянь похуже. Ты трахаешься с нашими посетителями за углом, пока я не вижу, просто для того, чтобы была посещаемость. К нам таскаются какие-то фрики, и … - Я не трахаюсь с твоими посетителями, - стиснул зубы Рейд. - Да-да. Ты трахал-ся. Прости. Но разницы нет. Всё равно - шляпа всё это. Я это понял ещё год назад. Мне, наверное, больше подходит работа на складе с Лоу, как и раньше. Гост почувствовал, как от внезапной злости сошлись скулы. Через пару секунд их отпустило, но голова парня наполнилась очередным завалом непрекращающихся мыслей и сожалений. Ещё одна причина, по которой идут слухи, и по которой хочется исчезнуть вместе с этим баром глубоко под землю. Рейд ощутил это почти физически, и от этого на секунду перехватило дыхание. Он сделал ещё шаг назад, тихо звякнув бутылками за своей спиной. - А ты что-то разговорчив..? - Рейд склонил голову и заложил руки за собой в деловом жесте. Мецгер отмахнулся, но стал ещё ближе, хоть парень за ним следил, и пространства отступления за спиной уже не оставалось. - Прости. Я, наверное, уже говорю не о том. «Шоссе» мне не дом, а, скорее, его иллюзия. - Я уже ничему не смогу помочь, на этот раз. - Рейд. Ты был хорошим барменом. Несмотря на все твои косяки и то, что вы с Эндрю иногда бухали на работе. - Даже не гони на Эндрю. Она заёбывалась больше меня раза в три. - Ладно, ей можно … Я тоже бухал. Но тогда это был мой бар, да?

***

Рейд пьяно смотрит в потолок, облокотившись спиной о стеллаж с бутылками. За дверью доносится тихая знакомая музыка, под которую Шайка играет в бильярд и травит шутки. Вперемешку с голосами людей и опьянением она похожа на белый шум, от которого тошнит сильнее спирта. Бармен делает ещё один глоток вина с горла и громко выдыхает. Ворот его рубашки, замятый и расстёгнутый, щекочет шею. В подсобке гудит электричество, и мерцают старые лампочки в конце помещения, вдоль которого протираются такие же наполненные напитками стеллажи. Гост больше не хочет выходить из этого места. Он бы предпочёл остаться здесь настолько, насколько это возможно, да хоть до тех пор, пока к нему не ворвётся начальник и не начнёт исполнять очередной концерт под названием «выговор». Рейд перегружен. Рейд не хочет общаться ни с кем из Бара или делать вид, что вообще к ним хотя бы доброжелательно настроен. Он устал от проблем, но и ресурса что-либо делать у него не осталось. Единственное, что временно помогает – напиться и забыть о том, что беспокоит. Голова уже начинает тяжелеть, как и веки, парень перестаёт различать голоса посетителей и постепенно смиряется с тем, что на его рабочем месте сейчас может происходить. Впрочем, неважно. Рейд сам виноват, что уламывает на отпуск, когда ему хреново. Рейд сам должен уметь заботиться о себе, даже когда сил на это нет. Мысли становятся легче и постепенно улетучиваются из затылка. Парень чувствует, как его клонит сон, но из него вырывает скрип открывающейся двери. Из-за щели выглянула музыка, шум и голова Эндрю. Мужчина нашёл сотрудника глазами и бросился к нему, прикрывая дверь.

- Боже мой, Рейд, ты … Ты бы хоть меня позвал, что ли.

Он приседает перед парнем на корточки и берёт за плечи. Узнав лицо, бармен хмыкает.

- Эндрю … Милая. Тебе бы моя компания в этот раз не понравилась..,- мямлит Гост, ломано улыбаясь.

- Тебя уже потерял один посетитель. И не называй меня так больше, - менеджер сжимает чужие плечи сильнее и пытается поставить на ноги. Движения его подрагивающих рук резкие, несмотря на то, что он не стремился причинять дискомфорта, - Поднимайся, ну же.

- Наверняка он пошёл болтать с Винсентом …

Рейд встал с насиженного пола. Эндрю, что-то тревожно бурча себе под нос, стал отряхивать его белую измятую рубашку, вглядываясь в нетрезвый взгляд.

- Ты что, взял это прямо со склада? Ты совсем плохо выглядишь … Почему ты не взял отпуск? Тебя бы подменил Фарз.

- Ты … Такой заботливый. Не надо так со мной, прелесть, я просто … Слишком часто думаю вот этой вот штукой, - отмахнулся Гост, указав себе в висок и вяло посмеявшись, - На людей тратится столько сил … Я и не знал. Я хотел просто … Дать совет одному напуганному коту, успеть прибраться, помочь ещё кое с чем … И Соер … Вечно дуется на то, что я типа слишком со всеми вежливый …

- Помоги сначала себе. У тебя синдром спасателя, - проворчал парень, не имея в виду ничего грубого, - Соер так и будет за тебя волноваться.

- М-м-может, ты прав, - протянул бармен и отвернулся, чтобы сделать ещё глоток, только больше, - Но он меня бросил.

Эндрю хочет перехватить вино, но его рука замирает в воздухе. Он первое время наблюдает за тем, как пьёт Гост, а затем сдаётся перед своей жалостью.

- Это не повод забывать про себя и пить на работе ... Идём, Рейд. Протрезвеешь – я посажу тебя на такси.

Снаружи всё так же громко, но нигде не видно Мецгера. Менеджер за руку выводит бармена со склада, но останавливается на месте, когда замечает одного знакомого низкого парня, лежащего на столе и ни на что не реагировавшего. Судя по всему – тоже пьян. По крайней мере, Эндрю так показалось на первый взгляд. Он посмотрел сначала на него, потом на Рейда, и в конце концов вздохнул, осознавая весь окружающий его абсурд.

***

- Ну, в общем … Ты был хорошим собеседником, - Мецгер выпрямился, замечая, как парень всё это время не отрывал от него взгляда, - Хорошим другом, в конце концов … Рейд вдруг на секунду заметил, как чужое зрачок поколебался, прямо как у кошки – с круглого на овальный. Но с кошкой сравнивать Винсента смешно. Он только хотел ахнуть, сделать хоть малейший знак, доказать себе, что не почудилось, но просто замер в холодном ступоре. - Винсент, Кири не отвечает мне третий день, - медленно начал Гост, судорожно нащупывая кончиками пальцев позади себя бутылку, чьё стекло толще, - Где он опять? - Ты знаешь слишком много.

***

В этот раз Кири не колебался. Парень делал всё, что говорил Фарз, даже не зная, чего от него ожидать. Он не знал, говорили ли правду или оттягивали момент, но теперь ощущал, как к свободной руке прикладывают лезвие. Теперь не было так страшно. Теперь боль ощущалась знакомо, и нервная система заранее знала, какие импульсы получит. В какой-то степени, это радовало. Кири мысленно улыбнулся этому, пока Мёрфи постепенно проводил линию ножом по его коже, отчего мурашки поднимали на ней волоски. - Расслабься, - приказал он, с каждым напором погружая лезвие глубже, - Расслабь всё тело, а не только руку. Не смотри на неё. Ни о чём сейчас даже не думай. Просто представь, что я потом зашью эту рану и оболью перекисью. Грей расслабился и выдохнул, хоть и выдох получился дрожащим. Фарз был близко и не сводил с него взгляда. Кири тоже не опускал голову на этот раз и только сейчас заметил, что на лице этого парня были веснушки. Губы у него были тоже обсохшими и выглядели так, будто когда-то недавно были разбиты, а сейчас восстанавливались. Ему шли длинные волосы. Размышления прервал стук чего-то густого о бетон, и хоть Кири и собирался обернуться, его опередили. Боль расцвела от предплечья до локтя уже не так невыносимо. - Не смотри, я сказал. И не корчи такое лицо. Фарз взялся за чужую щеку замаранной в крови рукой не церемонясь. Затуманенный взгляд Грей вернулся на него. Что-то горячее защекотало кожу, всё так же капая на пол. Больше это не важно. Больше не страшно. Больше не больно. Фарз точно учит сейчас чему-то хорошему. Он знает, что делает. Кири зря посыпал его проклятиями сто тысяч сердечных сокращений назад. Небольшая ладонь Фарза собрала часть крови и лениво размазала её вдоль руки по плечу. - Приятно? – пробормотал он. Кири ещё не встречал людей с такими ярко-зелёными глазами раньше, но если быть точнее – он никогда людям так долго в глаза и не смотрел. То, что он делал это сейчас, в какой-то момент показалось ему интимнее того постера с полуголой девушкой на стене. Впрочем, его девушки сильно и не интересовали, но он осознал это только сейчас, когда ощутил на щеке выдох парня. Кири почувствовал, как слёзы навернулись на глаза без приглашения. Он расслабил внутри себя каждую мышцу. - Приятно … Приятно, когда тебя понимают. Приятно, когда ты осознаёшь, что ты не один. Приятно, когда ты слышишь, что дышишь с человеком в унисон. Не так ли это? - Тогда улыбнись, - сказал Фарз. Губы Кири дрогнули. Прошла пара секунд, и они растянулись, потрескивая от сухости и обезвоживания. Улыбка вышла кривой и явно нездоровой. Мёрфи присвистнул, заметив, что у парня недоставало зуба, но больше никак не отреагировал. Он приподнял лезвие снова. Знакомое ощущение пришлось на каждый край губ. Судя по ним, Мёрфи вырезал улыбку, которая больше не исчезнет, даже когда больно. Грей сжал колени вместе. Ему хотелось хихикать и громко истерить от переизбытка чувств и ощущений, но всё, что он мог – это смотреть на сосредоточенное лицо Фарза и тяжело дышать. Кровь потекла по подбородку. Грей больше не хотел знать, сколько литров он теряет. Ему не хотелось нервничать и думать. Фарз больше не смотрел на Кири, как смотрят на жертву. С этого момента он видел в нём выгоду, а сам выглядел довольным – более чем довольным. Грей заметил, как у него сбилось дыхание вместе с ним. Голые колени прижались ближе друг к другу. Он уже не понимал, что творил. Фарз выпрямился и без стеснения осмотрел его с головы до ног, восхищаясь своей работой. Грей демонстративно слизнул дорожку крови на подбородке, пытаясь понравиться больше, хоть и порезы возле рта всё еще жгли его. - Я расскажу Винсенту, что произошло, - прищурился Мёрфи, складывая свой испачканный нож. Судя по его улыбке, о грязной работе он уже не жалел. Кири издал странный звук, похожий не то на нервный смешок, не то на всхлип. Фарзу нравилось ощущать себя в роли главного. Это давало преимущество, куда больше уверенности и контроля, разряжало не легче сильных наркотиков. Он глянул на край стола, где всё это время без дела стояла только открытая банка дешёвого пива. Парень взял её и сделал жадный глоток. Глядя на то, как пьёт Фарз, у жертвы возле батареи начала выделяться слюна, но более вязкая, чем обычно. Он только тогда и вспомнил, что не пил два дня. Кири подавился от этой мысли. - Хочешь пить? – подразнил Мёрфи, но не стал ждать ответа, наверняка зная его наперёд. Он сделал ещё один глоток, глубоко просовывая язык в отверстие банки, затем тщательно прошёлся им по всей поверхности язычка и края пару раз, оставляя свой след и слюну. Грей боялся за каждый глоток, что делал перед ним парень, и уже думал о том, чтобы попросить его остановиться. Это действительно выглядело как акт садизма. Кири смотрел на то, что он делал, и вдруг понял, к чему тот клонил. Когда банку протянули ему, Кири перехватил её быстрее, чем Фарз успел передать, отчаянно зацепляясь за чужие пальцы. Алюминий крякнул вмятиной. Оба так и остановились. Грей вдруг покосился на пиво, и дело было не в том, что крышка банки облизана. Он чувствовал, что всё ещё недостаточно полезен для Фарза. - У тебя руки не в перчатках, - подметил Кири, хоть это и не имело значения. - Знаю.., - фыркнул тот, - Не твоё дело. - В толстовке были перчатки … Тоже чёрные. - Ты серьёзно? - Возьми себе. Если хочешь … Парню впихнули в ладонь банку. Кири уже не обращал внимания и не брезговал на следы губ. Наоборот, ему показалось, что теперь он точно должен выпить из неё всё до последней капли. Мёрфи сначала внимательно следил за тем, как жадно он вцепился в банку зубами, а потом оглянулся на разорванное синее тряпьё в углу бункера, что валялось уже второй день. В кармане действительно остались перчатки. Это было единственным, с чем Мецгер решил не заморачиваться после обыска и откладывать на стол. Фарз примерил их и снова фыркнул, в этот раз от негодования – они были вязаные, а не кожаные, как он предпочитал. Но он должен был подметить – эта вещь оказалась эластичной не натирала пальцы.

***

Бывший бармен хватается обеими руками за горло бутылки с виски. - Что, наследил, Винсент? Этой бутылкой он замахивается и ударяет мужчину в чёрной куртке в висок, пока он не успевает среагировать. Поднимается треск. Перед его лицом стекло разбивается на куски, и среди них и каплей алкоголя отражается ошарашенный взгляд Мецгера. Следом за треском раздаётся громкий гортанный рык, смешанный с криком и проклятьями. Капли ожогом ослепляют на пару секунд, но за это короткое время Рейд успевает перепрыгнуть через барную стойку и зазвенеть ключами. Винсент, всё ещё покрывая матом и держась за голову, оборачивается на звон и подаётся в его сторону. Побег. Ключи. Дверь. Рейд находит себя в следующую минуту запертым в подсобке. Он не был спортсменом и даже не ходил в зал, но смог оттащить к двери двухметровый стеллаж, наполовину забитый бутылками – настолько быстро адреналин заполонил его артерии. Рейд метался из стороны в сторону, коротко дышал, оглядывался вокруг себя, то подхватывая ещё бутылки, то баррикадируя выход ещё одним стеллажом. В конце концов, он опёрся спиной в полке, упираясь ногами в пол, и подхватил в руки телефон. Нужно вызвать полицию. Этот сумасшедший такими ударами вынесет дверь. Одна из бутылок слетела вниз и разбилась. Парень отшатнулся от неё, продолжая набирать цифры, как вдруг послышался последний удар – в этот раз, ещё громче, чем предыдущий. Замок не выдержал. Кто-то с нечеловеческой силой навалился всем телом на дверь, и вместе с ней, как по цепной реакции, повалились стеллажи. Рейд, оказавшийся в этой игре последней костяшкой из домино, повалился последним. Ему зацепило затылок. - Люблю догонялки! – разнеслось от Мецгера. Всё вокруг зазвенело. Звон отдался глубоко в уши, но даже под его пеленой нельзя было не услышать, как мужчина в чёрной куртке взял в руки стеллаж и запустил его в соседний. Комната налилась сплошным грохотом и звоном стекла. Вдали та лампочка, что на памяти Рейда постоянно моргала, теперь и вовсе потухла. Окружающий мир сжался до одной комнаты склада, посреди которой стоял Винсент. Он развернулся. Его ботинки стали всё ближе к полю зрения. - Твой любимый посетитель, - начал он, наклоняясь к парню, у которого перед глазами всё начинало мутнеть, - сейчас в бункере. Гост с трудом поднял на мужчину взгляд. В нём было всё – и животный страх, и немая мольба, и жалость. Рейд чувствовал, как ему хочется орать от ужаса и покрывать Винсента словами о том, что у него серьёзные проблемы с головой, не только потому, что он тяжело огрёб его только что бутылкой. Он пытался вылезти из-под шкафов, что как панцирь навалились ему на спину, но Мецгер схватил его за волосы. Тот подавился воздухом. - Н-нет … нет-нет-нет, - Рейд попытался помотать головой, - Я знал … я так и знал … Ты что с ним сделал? - И он по тебе тоже очень скучает. Я думаю, вам нужно увидеться, - продолжает тот, несмотря на то, что в голосе проскальзывает что-то чуждое Винсенту. Грусть. Не отходя далеко, он протягивает руку к рядом лежащей бутылке пива. Стекло тонкое, хрупкое, не такое толстое, которым ему только что набили морду. Мужчина осматривает то ли своего работника, то ли семилетнего знакомого, то ли друга так, словно ему хочется оттянуть момент, но он замахивается. В его голове проносится фраза «Глаз – за глаз», и хоть звучит она убедительно, пальцы норовят разжать кулак. Винсент не понимает, что на него нашло, но зато понимает, что отступать нет права. - Прощай. Рейд Гост. Послышался ещё один звон разбитой бутылки. Следом за ним – кашель, бульканье, тяжёлые вздохи. Осколки разлетелись по полу. Дешёвое светлое пиво смешалось с кровью и стало розовым. У оборотня от её вида выступила слюна. «Да ты никак голоден, Винсент».

***

Не терпи ничего в этой жизни – никаких таблеток, никаких терапий, никаких девчонок в белых халатах, что норовят сковать твои руки. Ты даже не представляешь, на что такие руки, как у тебя, способны. Только ты знаешь, что ты хочешь. Я тоже знаю, чего хочу. Я хочу набивать морду тем, кто со мной не согласен. Тем, кто смотрит в мою сторону косо. Тем, кто заставлял меня жаться ближе к земле или стенам. Я хочу держать оружие. Я хочу иметь право на то, чтобы защищать свои интересы. Я хочу контроля и власти над теми, кто так же слаб и немощен, как ты и твоя туша. Я хочу понять, насколько много влияния я оказываю на окружающих. Я хочу выражать агрессию не рваными бумажками, не дыхательными упражнениями и не избитой подушкой в твоей пыльной каморке – я хочу бить в живот, висок, промежность, нос и грудь. Я хочу научиться стрелять из пистолета и драться, как бывалый солдат в рукопашном бою, а не только играть в хоккей в твоей голове. Хочу положить своего обидчика на лопатки и изуродовать ему лицо до неузнаваемости. Я хочу убить тех, кто причиняет нам боль. Я хочу заставить всех обидчиков каяться даже о том, в чём они не причастны. Больше никогда в этой ебучей жизни я не позволю и пальцем касаться нашего тела, пусть оно и хлипкое. Если кто-то и имеет право убить тебя – это я.

Я – все твои подавленные желания и агрессия, и Я имею, нахуй, право на своё существование.

Береги каждый свой палец, Кири.