Вернутся к фанфику
Второй шанс
10 июля 2024, 14:00С момента, когда все деяния Цзинь Гуанъяо были обнародованы, а он сам убит рукой близкого друга, прошло два года.
Слухи об этом инциденте успели поутихнуть, однако не исчезнуть полностью. Не существовало места, в котором не нашлось хотя бы одного человека, готового с радостью поведать об этой громкой и незабываемой истории.
Цзинь Гуанъяо, Верховный Заклинатель, глава ордена Ланьлин Цзинь, внебрачный сын Цзинь Гуаншаня и проститутки из публичного дома, сумевший продержаться на своём посту так долго, оказался убийцей и законченным ублюдком! Он женился на единокровный сестре, впоследствии убил их общего сына, убил своего никчёмного отца, а также приложил руку к смерти своего названного брата — Не Минцзюэ. Впрочем, счесть всё, что он творил, было сложным делом, но эти преступления были самыми известными и обсуждаемыми в обществе всех орденов.
В конце концов, этого человека всё же настигла соответствующая кара — смерть от рук своего второго названного брата, главы ордена Гусу Лань — Цзэу-цзюня. Затем не без вмешательства Ханьгуан-цзюня и Старейшины Илин он оказался заперт в одном гробу с озлобленным духом Не Минцзюэ на веки вечные.
По мнению простых людей и глав немалого количества орденов даже это было недостаточным наказанием для него.
Они жаждали более справедливого суда и более жестокой расправы.
***
Цзинь Гуанъяо с трудом разлепил веки, в которых он чувствовал мерзкое жжение как после долгого отсутствия отдыха. Перед расфокусированным взором предстал обветшалый прохудившийся потолок, через щели в котором в старое здание проникал тусклый дневной свет. Голова нещадно гудела, а тупая боль в висках препятствовала сознанию проясняться. Цзинь Гуанъяо ощущал всё как во сне, а крохи ясного мышления путались в густом тумане черепной коробки. Мэн Яо медленно сел на запыленной и истончившейся циновке на деревянном, прохудившемся полу, из которого прорастала трава. Он направил взгляд перед собой, но что-то разобрать в плывущем пространстве было нелегко. Бывший Верховный Заклинатель понял только, что в этой тесной постройке отсутствовала дверь. Голова кружилась, тело ощущалось невероятно слабым и истощённым как физически, так и духовно. Цзинь Гуанъяо просидел в неподвижной сгорбленной позе некоторое время, пока взгляд и разум не прояснился настолько, что он мог формулировать чёткие и связные мысли. Воспоминания возвращались короткими урывками. Храм Гуаньинь. Раскрытая правда. Не Минцзюэ в облике ожившего мертвеца. Шоюэ, пронзивший его насквозь. Гроб, в котором он оказался заперт наедине со своим личным кошмаром. Боль. Страх. Темнота. А потом... А что случилось потом? Цзинь Гуанъяо ощупал своё лицо, затем осмотрел руки и своё золотое одеяние с вышитым пионом на груди. Он... Он вернулся к жизни?! Он больше не заперт в тесном и тёмном гробу! Он жив! Мэн Яо, не веря в такую удачу, поспешил выйти наружу. Подле этой старой постройки располагался небольшой чистый ручей, к которому он и подошёл. Рухнув на колени, он взглянул в прозрачную воду. В отражении на него смотрело его лицо. Полностью здоровое, невредимое лицо и привычное ушамао на голове. Он снова и снова, не веря, ощупывал себя со всех сторон. Цзинь Гуанъяо хотел удостовериться, что это — не сон и не иллюзия, и он действительно вернулся к жизни. Единственное отличие, которое он обнаружил, — почти полное отсутствие духовных сил. Но как? Неужели он попал в цикл перерождений? Но разве в таком случае его жизнь не должна начаться с самого рождения с потерей всех воспоминаний о прошлой жизни? В данный момент он находился в собственном теле с воспоминаниями о том, что произошло перед тем, как всё закончилось. Здесь замешаны тёмные заклинатели? Цзинь Гуанъяо растерянно осмотрелся вокруг. Он оказался в какой-то пустой и безлюдной деревне, вероятно заброшенной уже давно. Все дома были полуразрушенными и поросшими травой, а где-то вдали на деревню плыли тёмные, как ночь, тучи. Мэн Яо поднялся с колен и двинулся вперёд, вглубь пустой деревни. В голове роилось множество вопросов, от которых болезненно пульсировало в висках. Почему и как он возродился? Почему именно в этом месте? Что это вообще за деревня? На территории какого ордена он находился? Сколько прошло времени с момента его смерти? Было ли его возвращение к жизни чьим-то намеренным деянием или случайностью? Куда ему теперь идти? Цзинь Гуанъяо двигался по единственному пути, что тут имелся — выложенная мелкими камнями тропинка вела через деревню и дальше куда-то в лес. Он не знал, куда это приведёт его, но иного выбора не было. Весь путь до конца он прошёл в смятении. Он знал, что жив, чувствовал себя более чем реальным, но поверить в такое лёгкое оживление было сложно. Цзинь Гуанъяо привык полагаться лишь на собственные силы, потому что благословения небес достойны лишь те, чьи сердца и души чисты от тьмы. Он возродился к жизни слишком легко, а значит, за новую жизнь он будет обязан заплатить чем-то равноценным. В глубоких раздумьях Цзинь Гуанъяо преодолел густой лес, развилку с деревянным указателем и вышел к небольшому городку. Ему хватило десяти секунд, чтобы понять, что этот город принадлежал к землям ордена Цинхэ Не. В воспоминаниях сразу вспыхнули лицо Не Минцзюэ, искажённое злобой, и безмятежное выражение Не Хуайсана, преисполненное двуличия и наигранной невинности. Он оказался на однозначно враждебной территории, и лучше бы ему поскорее убраться отсюда. Но куда идти с внешностью столь узнаваемой? И есть ли вообще смысл бояться этого? Он даже не знает, сколько времени прошло с момента своей смерти. Возможно, минули уже десятки или сотни лет. Однако, окинув знакомый город взором, Цзинь Гуанъяо пришёл к выводу, что прошло не так много — место это почти не изменилось за время его отсутствия. Возможно, людей стало больше, а некоторые мелкие торговые лавки расширились, но в основном город остался неизменным. Цзинь Гуанъяо нерешительно стоял и думал, не вернуться ли ему обратно. Если кто-то узнает в нём всеобщего врага, ему не миновать второй смерти, только на этот раз куда более изощрённой и мучительной. Пока он, стоя в тени раскидистого дерева на входе в город, раздумывал над тем, как поступить дальше, до его слуха внезапно и очень вовремя донёсся старческий глас, предлагающий всего за несколько монет приобрести у него ханьфу. Обшарив карманы, Цзинь Гуанъяо обнаружил в одном из них мешочек с приличной горсткой золотых монет. Удивляясь такой удаче, за которую ему, непременно, придётся позже отплатить, Цзинь Гуанъяо направился к подслеповатому торговцу и приобрел у него простое, невзрачное серое ханьфу. В нём он не будет ловить лишние взгляды. За углом, в тёмном переулке, он сменил роскошные золотые одеяния на простое серое ханьфу и снял ушамао, предварительно стерев со лба киноварную точку. Всё связанное с пионами он благополучно выбросил где-то там же. В новом, хоть и не очень красивом одеянии он ощущал себя куда более свободно и безопасно. Так риск привлечь нежелательное внимание значительно снижался. Дальше Мэн Яо двигался более размеренно и неспешно, навострив слух. Он надеялся уловить новости о том, что произошло после его смерти и как в целом изменился мир после его гибели. Только вот в праздных разговорах на торговой улице не было ничего интересного, поэтому, склонив голову, Цзинь Гуанъяо направился в первый попавшийся трактир. Обычно пьяницы в подобных местах довольно словоохотливы, и в их разговорах часто проскальзывает что-то, что может оказаться полезным или интересным. Да и, к тому же, ему было необходимо утолить разбушевавшийся голод. В трактире, в который Цзинь Гуанъяо вошёл, было не так много людей, но само место было довольно-таки приличным и просторным. Заняв дальний столик, подальше от входа и окон, Цзинь Гуанъяо сделал заказ, а затем стал выслеживать того, кто мог бы поделиться информацией о происходящем. Однако ему даже не пришлось ловить пьяниц самостоятельно, поскольку, около тридцати минут спустя, когда он успел наполнить желудок не самой лучшей по качеству едой, в трактир ввалилась кучка пьянчуг. Сначала они попытались облапать официантку, а когда получили строгий выговор от других посетителей, направились прямиком к соседнему от Цзинь Гуанъяо столику. Там, усевшись в круг, они принялись бурно обсуждать недавние новости, ввергшие Ляньфан-цзюня в настоящий ужас: — Это ж надо! Слыхали, чего случилось-то?! — первый пьяница с силой стукнул кулаком по столу. — А как не слышать-то! Возрождение Чифэн-цзюня нынче самая обсуждаемая тема среди народа! — подтвердил второй. — Только вот поползли слухи, что этот... как его... Ляньфан-цзюнь тоже мог вернуться в наш мир! — с изумлением проговорил третий. — Да, ведь и его тоже в том гробу больше нет! Стало быть, спустя два года этот мерзкий преступник вернулся! — четвертый пьяница повторил за первым, так же стукнув по столу. Цзинь Гуанъяо нахмурился. Значит, прошло всего два года? — Если его отыщут, наверняка предадут самой жестокой из казней! Недостаточно этот гнусный слизняк получил в прошлый раз! — Да-да! — поддакнул первый. — И Чифэн-цзюнь заставит его страдать ещё больше! В конце концов, вернувшись, он вновь занял пост главы ордена Цинхэ Не, а значит, имеет все полномочия для свершения суда! Цзинь Гуанъяо опустил голову, оперевшись на сложенные в локтях руки. Он знал, что его возрождение не будет совсем уж лёгким. Если Не Минцзюэ также вернулся в мир, значит, с этого момента его поимка и казнь становятся лишь вопросом времени. Он уверен, что однажды брат Минцзюэ доберётся до него любыми способами. — А как же глава Цзинь? — вопросил третий. — Как-никак, а Ляньфан-цзюнь — его родственник. Сможет ли этот малец спокойно смотреть, как его дядьку убивают во второй раз? Он ведь его всегда уважал! — Вот-вот! — вмешался второй. — Нынешний глава ордена Ланьлин Цзинь слишком бесхребетный и неопытный! Разве можно от него ожидать разумных и взвешенных решений? Цзинь Гуанъяо нахмурился сильнее. В любой другой момент он бы обязательно вмешался, чтобы отстоять честь своего любимого племянника, по его вине взявшего такую огромную ответственность в столь юном возрасте, но в силу опасности быть раскрытым он не стал встревать в разговор. — А что до главы Гусу Лань? — вопросил первый. В этот миг Цзинь Гуанъяо непроизвольно навострил слух сильнее. — Они с Ляньфан-цзюнем были близки. — Ну и что? — спросил четвертый. — Цзэу-цзюнь мудрый человек, он не поставит дружескую привязанность выше справедливости. В прошлый раз дружба с этим отвратительным ублюдком не помешала ему поступить благородно и по чести. — Цзэу-цзюнь и вправду хороший глава. Невзирая на то, были ли они близки или нет, он без сомнений убил его, стоило всей грязи всплыть на поверхность, — встрял в диалог второй. — Убил в первый раз, убьёт и во второй, если это потребуется. После этого разговор пьяниц перетёк во что-то более приземлённое и насущное, и Цзинь Гуанъяо, ощущая фантомный холод от лезвия Шоюэ в своём теле, бесшумно покинул трактир. Он не знал, куда двигаться дальше. Небо всё больше затягивало тучами, и большинство прохожих спешили спрятаться от надвигающейся непогоды. Оставаться же где-то на ночь в землях Цинхэ Не было подобно самоубийству, потому, немного подумав, бывший Верховный Заклинатель двинулся прочь из этого города и клана Не. Он не знал, куда именно идти, — ему просто хотелось оказаться вне владений Цинхэ Не как можно дальше. Ожидаемо, что он попал под ливень ещё до того, как пересёк границу неприветливого ордена. Стоило ему оказаться за пределами Цинхэ Не, как даже дышать стало легче. Теперь не имело значения, куда он придёт — главное, что не в Цинхэ. Холодные капли падали на лицо, одежда неприятно липла к телу, а количество воды, стекающей по нему, больше походило на купальню, чем на обычный дождь. Но Цзинь Гуанъяо был рад, что выбрался из Цинхэ. Мэн Яо старался двигаться близ леса, где можно было бы затеряться в случае необходимости. Шёл он долго. За всё это время тяжёлых раздумий дождь успел закончиться, а Цзинь Гуанъяо — дойти до границ ордена Гусу Лань. Пораскинув мозгами, он решил, что лучшим вариантом будет запрятаться на территории Гусу. Некогда он был близок с его главой, а значит, Лань Сичэнь не станет поступать опрометчиво в случае его обнаружения и наверняка не сдаст брату Минцзюэ. Ну, или, по крайней мере, не сразу. Однако попадаться на глаза кому-то из клана Лань он намерен не был, будь то брат Сичэнь, Лань Ванцзи или кто-то из младших адептов. Лучше, если Цзинь Гуанъяо будет обитать здесь без привлечения чьего-либо внимания, как самый простой горожанин, не имеющий кроваво-тёмного прошлого. Возможно, если вести тихую и обособленную жизнь, можно продлить своё существование на несколько десятков лет, прежде чем Не Минцзюэ явится по его душу. Эта идея казалась весьма привлекательной. Если уж ему выпал шанс на новую жизнь, почему бы не воспользоваться им наиболее разумно? Больше никаких убийств и тёмных секретов — просто мирная жизнь в тишине и покое до момента, как его настигнет расплата. Неважно, какова будет цена — Мэн Яо в силах заплатить. Воодушевившись этой мыслью, Цзинь Гуанъяо смело шагнул вперёд. В землях Гусу даже дышалось легче. Здесь не ощущалось этой неясной враждебности и отторжения, а за каждым углом Мэн Яо не ожидал западни. Не зря раньше он любил посещать эти места — они всегда благоприятно сказывались на его душевном состоянии. Он замедлил шаг, когда вошёл в город. Жизнь в Гусу текла спокойно и размеренно, словно бы говорила о том, что времени ещё достаточно и спешить некуда. Цзинь Гуанъяо беззвучно усмехнулся этой мысли. Да, спешить действительно некуда, ведь час расплаты всё равно его настигнет. Цзинь Гуанъяо двинулся дальше. Как ни странно, но даже в Ланьлине он не чувствовал себя так хорошо и безмятежно, как здесь, в Гусу. Это место, возможно, для него было приветливей родного ордена, где каждый счёл своим долгом со всем презрением указать на его происхождение. Стоило ему пройти чуть вперёд, как он услышал негромкий гул голосов где-то с другой стороны близстоящего здания, из которого смог выцепить лишь несколько. — Цзинъи, веди себя прилично хотя бы перед Цзэу-цзюнем! Простите его, Цзэу-цзюнь! За юношеским гласом последовал тот, который Гуанъяо предпочёл бы никогда больше не слышать. — Всё в порядке, Сычжуй, я не сержусь. Дыхание перехватило. В груди фантомом захолодило бездушное лезвие Лань Хуаня. Мэн Яо стиснул одеяния на груди, вместе с тем вспоминая резкое движение руки Сичэня, взмах мечом и торчащий из тела Шоюэ, по которому медленно стекает его собственная кровь. — Цзэу-цзюнь, — повторил голос, принадлежащий Сычжую, — спасибо Вам за показательную тренировку. — Да, спасибо большое, Цзэу-цзюнь! — вновь встрял Цзинъи. — И простите, что я так резко налёг с вопросами... Цзинь Гуанъяо не видел Лань Сичэня за поворотом постоялого двора, но мог понять, что он говорил с лёгкой улыбкой. — Ну что ты, Цзинъи, я правда не злюсь. Любознательность и тяга к знаниям — это даже хорошо. Когда будет время, я могу дать тебе несколько книг интересующей тебя темы. — Правда?! Спасибо, Цзэу-цзюнь! — Не стоит, не стоит. Постепенно какофония голосов приближалась, и Цзинь Гуанъяо пришлось отступить в тень навеса постоялого двора, чтобы не привлекать внимание главы клана Лань и его учеников. Лань Сичэнь, совершенный в красоте и благородстве, показался из-за угла первым. Его ровная осанка, мягкая благожелательная улыбка, неспешная походка по всем правилам его клана не выдавали в нём того, что когда-то он самолично убил своего близкого товарища одним взмахом руки. Он был всё таким же безукоризненно идеальным, как и два года назад. Цзинь Гуанъяо слегка опустил голову, чтобы ненароком не встретиться с ним взглядами. Другие люди сразу не поймут, но Лань Сичэнь по одному мгновенному пересечению взоров сиюминутно догадается, кто стоит перед ним. Когда Лань Сичэнь уже приближался, к Цзинь Гуанъяо совершенно не вовремя прицепился какой-то нищий бродяга с палкой для ходьбы. — Эй, господин, не найдётся пары монет? — мужчина, на вид лет шестидесяти, скрюченный и тощий, дёрнул Цзинь Гуанъяо за широкий рукав. Мэн Яо не мог рисковать, поэтому вместо короткого «нет» он лишь отрицательно махнул головой. Однако бродяге это не понравилось и он счёл, что Ляньфан-цзюнь его просто-напросто игнорирует. — Эй, ты меня слышишь?! — старик дёрнул сильнее, да так, что Цзинь Гуанъяо по инерции сделал шаг к нему. — Я тебя спрашиваю: деньги есть?! Мэн Яо стиснул зубы, силясь не применить физическую силу на немощном, но слишком наглом нищем. Он вновь мотнул головой, только на этот раз сильнее. Лань Сичэнь с десятком адептов становился ближе. — У тебя что, языка нет?! — недовольный старикан поднял палку и ткнул ею в живот Цзинь Гуанъяо. — Молодёжь совсем старых не уважает! Коль нет, то так и скажи. Или что, воспитания нет настолько, что и слова вымолвить не в силах?! Невзирая не внешнюю худобу и слабость, старик оказался отнюдь не робким. Ляньфан-цзюню пришлось отступить на шаг назад, но и этого оказалось недостаточно. — Чего ты уходишь, а?! Так сложно открыть рот и сказать?! — бродяга поднял костлявую руку с палкой, чтобы замахнуться. Мэн Яо интуитивно сделал несколько шагов назад, не подумав, и это привело к столкновению с другим человеком. — Что тут происходит? — донёсся до него мягкий, учтивый голос, знакомый ему каждой тональностью. Цзинь Гуанъяо опустил голову, пряча лицо в свисающих волосах, и перестал дышать, а уж когда он ощутил на своём локте прикосновение чужих пальцев, схвативших его для пущего равновесия, он и вовсе решил, что умер. — Этот наглый господин не уважает старших! Глава Лань, это же невиданная дерзость! — возмутился старческий глас. Цзинь Гуанъяо не видел, но мог с точностью в девяносто девять процентов сказать, что Лань Хуань сейчас улыбается, намеренный принести извинения. — Прошу прощения, но, возможно, произошло некоторое недоразумение. Не думаю, что этот господин действительно хотел показаться таким. Старик, слепой на правый глаз, ещё несколько мгновений простоял напротив «дерзкого» Ляньфан-цзюня, борясь между желанием проучить наглеца и уважением к Цзэу-цзюну, не приветствующем распри и конфликты. В итоге, недовольно махнув рукой, нищий бродяга поспешил уйти, себе под нос возмущаясь о плохом воспитании нынешнего поколения. Цзинь Гуанъяо хотел было наконец отстраниться от главы Лань, когда тот со вздохом поинтересовался, взглянув ему в лицо: — Господин, Вы в поряд... Доброжелательная улыбка и сверкающие добротой и теплом глаза вмиг канули в небытие, а вместо этого на смену пришло невообразимое выражение: тоска, боль и неверие смешались с толикой искреннего удивления. Цзинь Гуанъяо ощутил, как рука, придерживающая его за локоть, мелко задрожала под слоями траурно-белого одеяния. — Цзэу-цзюнь? Что-то случилось? — подал обеспокоенный голос Лань Сычжуй. Лань Сичэнь отрицательно махнул головой, не сводя ошарашенного взгляда с его золотистых, не менее удивлённых глаз. — Идите дальше без меня. — Хорошо, Цзэу-цзюнь... — в голосе Лань Сычжуя послышалось сомнение, но он, поклонившись, поспешил увести остальную группу адептов прочь. Особо любопытные ещё некоторое время вопросительно оглядывались назад. Когда группа ланьских учеников скрылась, Лань Сичэнь, не веря, тихо, с дрожью, произнёс, сжав его руку ещё крепче: — Так, значит, слухи не лгут... — во взгляде Лань Сичэня появилось что-то такое болезненное, что Мэн Яо отвернулся, не в силах вынести это. — А-Яо, это действительно ты... — Брату Сичэню понадобилась всего пара секунд, чтобы узнать меня, — с отчаянной полуулыбкой сказал Цзинь Гуанъяо, склоняя голову так низко, как это вообще возможно. — Тебя, А-Яо, я всегда узнаю даже спустя сотни лет. Мэн Яо, не намеренный вести задушевные разговоры посреди улицы, отдёрнул руку. — Прости, брат Сичэнь, но я должен идти, — Цзинь Гуанъяо приподнял голову и встретился с Лань Хуанем взглядом. В глазах Цзэу-цзюня смешалось столько эмоций и чувств, что Цзинь Гуанъяо стало на мгновение совестно, что он довёл его до такого. — Стой, А-Яо... — прошептал Лань Сичэнь на грани слышимости. — Подожди, куда же ты? Цзинь Гуанъяо не знал, куда он направлялся. Но он знал точно — если не уйти сейчас, Лань Сичэнь обязательно предпримет попытки поговорить обо всём, что произошло. Мэн Яо не уверен, хочет ли слышать хоть что-то из уст того, кто убил его. — Тебя не было столько времени... — Лань Сичэнь вновь схватил его за руку. — Пошли со мной, А-Яо. Тебе небезопасно бродить по улицам. — Брат Сичэнь, тебе не стоит... — Цзинь Гуанъяо попытался освободиться, но на сей раз Цзэу-цзюнь был твёрже. — Постой, постой, не уходи, А-Яо, — сипло проговорил Сичэнь, а затем добавил столь тихо, что даже Цзинь Гуанъяо не расслышал: — Не уходи от меня снова. Цзинь Гуанъяо сжал челюсти, не зная, как поступить. С одной стороны, если он пойдёт с Лань Сичэнем, он окажется в гарантированной безопасности, но с другой... ему слишком тяжело находиться рядом с тем, кому он доверял, но кто впоследствии предал его доверие точным ударом меча. Мечась между двумя вариантами, Мэн Яо, скрепя сердце, предпочёл выбрать первый. — Хорошо, брат Сичэнь. Я пойду с тобой. Цзэу-цзюнь заметно расслабился и даже позволил себе печальную полуулыбку на побледневших губах. — Спасибо, А-Яо...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!