Вернутся к фанфику

Начало конца

8 декабря 2024, 19:44
При пробуждении Мэн Яо чётко решил для себя, что сократит свои похождения вне выделенных ему покоев вдвое. Следующие несколько дней он вёл себя очень осторожно, сдержанно и внимательно. Старался не ходить дальше одного коридора, не смел и шагу ступить в сад, большую часть времени проводил в покоях. Лань Хуань видел его напряжённость и старался всячески успокоить — от игры на гуцине до ободряющих разговоров. Это имело положительный, но недолговременнный эффект. В один из дней Цзинь Гуанъяо всецело убедился, что тревожился не зря.

***

— Недалеко оттуда я проводил встречу с Не Хуайсаном и приказал другим без надобности не бродить по резиденции... Едва ли кто-то мог тебя действительно видеть, — Лань Хуань в который раз увещевал Цзинь Гуанъяо в том, что никто его не видел. — Мэн Яо, я... В дверь нетерпеливо постучали, и, не дождавшись разрешения, она отворилась рукой единственного слуги, знавшего о существовании Цзинь Гуанъяо в Облачных Глубинах. — Глава Лань, — встревоженный слуга отрывисто поклонился, не дав Лань Сичэню вставить и слово. — Глава Не прибыл и ожидает Вас у главных ворот. Он... настроен очень враждебно. Лань Хуань нахмурился: — Враждебно? Что... случилось? Что-то произошло? Слуга продолжил, кинув мимолётный взор осуждения и неприязни на Цзинь Гуанъяо: — Глава Не требует незамедлительно выдать ему господина Цзинь. Мэн Яо почувствовал мертвенный холод смерти, окутавший его в этот миг. Все картинки предполагаемой судьбы, которые он неоднократно видел в своих мыслях, теперь виделись ему недалёкой реальностью. Неужели Не Минцзюэ всё-таки заберёт его? Неужели конец наступит так скоро?... Лань Сичэнь напряжённо переспросил: — Выдать... господина Цзинь? — после утвердительного кивка Цзэу-цзюнь нервно смял края своих белоснежных одеяний. — Я... Можешь идти, я скоро приду. Слуга кивнул и в спешке удалился. Стоило двери закрыться, как Лань Сичэнь резко притянул Цзинь Гуанъяо к себе за рукав и уверенно проговорил: — Что бы ни случилось дальше, А-Яо, верь, что я ни в коем случае не выдам тебя. Ты должен сидеть здесь и не выходить! Я сделаю всё, что возможно, чтобы защитить тебя... Мэн Яо рассеянно кивнул. Зачем Лань Сичэнь вообще говорит ему это, если известно и без него? Кажется, Лань Хуань сказал что-то ещё, но звонкая паника в ушах перекрыла любые звуки извне. Цзинь Гуанъяо мог только кивать на его слова. Цзэу-цзюнь ушёл. Мэн Яо остался наедине со снедающей его паникой. Он сполз по стене, обхватил себя руками за плечи и до отрезвляющей боли впился в кожу ногтями. Красные борозды закровоточили, но даже так прийти в себя не удалось... Лань Сичэнь тем временем, утопая в мучительных думах, широкими шагами, едва не срываясь на бег, преодолевал расстояние до главных ворот Облачных Глубин. Чем ближе он становился, тем громче слышался разъярённый голос Не Минцзюэ. Рядом с вратами, когда он подошёл, уже стояли Лань Цижэнь и ещё несколько старейшин. — Что всё это значит, Сичэнь?! — взъярился дядя. — О чём он говорит?! Это правда?! Лань Сичэнь не ответил. Он сделал несколько шагов вперёд. За пределами территории резиденции находился Не Минцзюэ в сопровождении нескольких подручных. — Лань Сичэнь! Наконец явился! Я приказываю тебе выдать мне паршивца Цзинь! Я знаю, что ты прячешь его здесь! Лань Хуань, хмурясь, объявил: — Я не скрываю Цзинь Гуанъяо! На территории Облачных Глубин его нет! Не Минцзюэ продолжил гнуть линию, распаляясь с каждым словом всё больше: — Не лги мне! Я точно знаю, что он находится где-то здесь! Выдай мне его или я буду вынужден принять соответствующие меры! Лань Цижэнь в компании четырех старейшин одним взглядом требовал немедленных разъяснений и объяснений, а Лань Ванцзи и Вэй Усянь, только пришедшие и остановившиеся чуть поодаль, со сложными выражениями лиц лицезрели развернувшееся действо. — Я не лгу, — нарочито спокойно ответил Лань Хуань. — Цзинь Гуанъяо здесь нет. Не Минцзюэ помрачнел, как грозовая туча. Руки его сжались в кулаки, а лицо выражало неверие. — Лань Сичэнь... Вы встречались с Хуайсаном несколько дней назад... он видел Цзинь Гуанъяо в Облачных Глубинах. Лань Хуань вздохнул сквозь сжатые зубы, вспоминая события того дня. Они обсуждали некоторые дела кланов, а затем Лань Сичэнь отлучился, чтобы принести чай... возможно, именно в этот момент Не Хуайсан мог уйти и незаметно вернуться? — Он ошибается, брат Минцзюэ, — мнимое спокойствие трещало по швам. С каждым словом уверенность таяла, как снег на июльском солнце. — Стал бы я скрывать Гуанъяо после всех грехов, что он совершил? — Ты вполне способен. Ты всегда был на его стороне. Всегда верил ему. Всегда выбирал его вне зависимости от того, что он делал! — Не Минцзюэ был на грани. — Повторяю в последний раз... Выдай мне Гуанъяо. Лань Хуань знал, что это — поворотный момент. От его ответа зависела судьба того, кого он так безнадежно и отчаянно ждал и любил долгие годы, но также ответ мог серьёзно повлиять на Гусу Лань. Он был словно меж двух огней. Куда ни денься, а последствия будут плачевными в обоих случаях. Что будет с Орденом, если Лань Хуань сейчас не согласится и продолжит отрицать очевидное? Не Минцзюэ не простит укрывательства своего убийцы. Но что произойдет, если он выдаст Цзинь Гуанъяо? Едва ли он сможет когда-нибудь встретиться с ним вновь. Эта дилемма была неразрешимой. Не существовало правильного решения, потому что условия задачи изначально предполагали ошибку при попытке прийти к правильному выводу. Лань Хуань не хотел решать. — Прошу Вас, глава Не, успокойтесь, — встрял в перепалку Лань Цижэнь. — Возможно, здесь действительно произошла ошибка. Наш клан честен и справедлив, он никогда не стал бы покровительствовать преступнику. — Клан бы не стал, — съязвил Минцзюэ. — А Лань Сичэнь стал. Лань Хуаню впервые в жизни захотелось, чтобы конфликт разрешил кто-нибудь сторонний. Он вдруг почувствовал себя маленьким ребенком, которому предстояло выбрать, с кем из родителей он хочет остаться, а с кем распрощаться навсегда. Груз ответственности за любое из решений давил ещё до того, как он скажет ответ. Заранее его тянуло к земле, как придавленного каменной плитой. — Лань Хуань, не испытывай мое терпение, — вновь обратился к главе Не Минцзюэ, нетерпеливо кусая губы. — Ты хочешь, чтобы я поступил по-плохому? Если ты будешь отпираться, я сочту это за предательство, а предателей, знаешь... не жалеют. Казалось, в этот миг сами небеса остановились. Все ждали от него взвешенного и разумного решения, которое он принимать не хотел. Лань Сичэнь хотел поступить так, как подсказывало все нутро, но он знал, что это повлечет за собой очень плохие последствия. Но как же он будет жить дальше, если сердце, едва-едва собранное резкими осколками, будет разбито снова? — Глава Лань, — впервые подал голос Вэй Усянь. — Прошу Вас не предпринимать опрометчивых решений... — Замолчи! — рявкнул Лань Хуань, не оборачиваясь. — Точно не тебе говорить об этом... — Брат, — теперь заговорил Лань Ванцзи. — Вэй Ин прав. Ты должен поступить так, как будет правильно. — И ты туда же?! — Лань Сичэнь, ощущая себя загнанной в кольцо хищников жертвой, обернулся, взглянув на брата. — Я позволил тебе рискнуть и спасти господина Вэя, когда он был для всего остального мира отступником и предателем. Так почему же сейчас ты встаёшь против меня, Ванцзи? Лань Чжань нахмурился, но не ответил. Лань Цижэнь осуждающе взглянул на старшего из братьев, ожидая, когда же Лань Сичэнь примет правильное и ожидаемое всеми решение. — Сичэнь, ты знаешь, как должен поступить, — подливая масла в огонь, с укором сказал Лань Цижэнь. — Ты разумен. — Нет, — сказал Лань Хуань, не глядя по сторонам. — Я не выдам Цзинь Гуанъяо. Словно контрольный выстрел, эта фраза стала началом конца. — Лань Хуань! Ты предал меня, а значит, пошёл против моего клана! Тогда я во всеуслышание объявляю тебя своим врагом! — Лань Хуань!!! — Лань Цижэнь растерял все остатки самообладания. — Немедленно прекрати это!!! Я не знаю, где ты его скрываешь, но если не выдашь его сам, это сделаю я!!! Ты весь орден сгубить хочешь?! — Брат. — Глава Лань, что Вы делаете? — Лань Сичэнь, ты услышал меня?! — Господин Лань, Вы совершаете ошибку! Голоса всех, кто был здесь, посыпались отовсюду подобно проливному дождю. Он совершает ошибку? Предает Цинхэ Не и губит Гусу Лань? Поступает неправильно? Быть может. Хочет ли он, чтобы ничего из этого не происходило? Да. Разрешит ли он проблему, выдав Мэн Яо на растерзание? Нет. Лань Сичэнь не хотел слышать этого многоголосья. Он не хотел принимать это решение. Он ничего не хотел. Неужели Мэн Яо, — его А-Яо, уже переживший наказание за свои деяния — заслуживал второй смерти? Мучения — это то, что он должен получить ради всеобщего спокойствия? Безжизненным взором глядя сквозь пространство, Лань Сичэнь позволял терзать себя нескончаемыми вопросами, укорами и гневом. Было ли это настоящей точкой невозврата?

***

Когда Лань Хуань вернулся в покои, где взволнованный Цзинь Гуанъяо ожидал итога этой встречи, он выглядел хуже выжатого лимона. Он был бледен, потерян и пуст. — Сичэнь! Что там произошло? Что... — Не Минцзюэ объявил меня врагом, — прошептал Лань Хуань, не понимая, реальность это или сон. Цзинь Гуанъяо замолк. Это значило лишь одно: Лань Хуань выбал его, а не собственный орден. — Сичэнь... Ты что, действительно выбрал мою сторону? Как... безрассудно, — дрожаще проговорил Мэн Яо, подойдя ближе. Глава Лань походил на призрака больше, чем сами призраки. — Ты не должен был... — Цзинь Гуанъяо мягко коснулся рук Лань Сичэня, подозревая, что он не в себе. — А как иначе? — на грани срыва шепнул тот. И, будто обессиленный, примкнул в объятия Мэн Яо, стоило тому оказаться ещё ближе, сжав его так, словно отпусти — и он исчезнет без следа, и останется Лань Сичэнь со сломленным сердцем навсегда. — Иначе невозможно! Цзинь Гуанъяо опешил, но неуверенно обнял в ответ. Лань Сичэнь уткнулся ему в плечо, удерживая так, будто хотел вобрать его в себя полностью. Забрать и спрятать ото всех опасностей, защитить от смерти. Будто дороже него у Лань Хуаня нет никого. — Я же без тебя жизни не вижу... Как могу отдать тебя на смерть?! Это невозможно!.. — беспрерывно продолжал откровенничать Сичэнь, прижимая к себе Мэн Яо. — Не отдам им тебя и под угрозой гибели! Ты — мое сердце, моя душа, мое счастье и мой смысл. Мне жить без тебя не хочется, ничего без тебя не хочется! — с каждым словом голос становился более хриплым, более слабым и отчаянным. — Я так люблю тебя, А-Яо, так могу ли я позволить тебе снова погибнуть?... Мэн Яо окончательно растерялся от столь быстротечного потока слов, а от спонтанного и неожиданного признания так и вовсе едва не выпал из реальности. Лань Сичэнь любит его? Вот так просто, ни за что, из ниоткуда, его, коварного злодея и убийцу? Да разве ж это может быть правдой? Мэн Яо судорожно вздохнул, и сердце его, будто пред ликом смерти, будто бы остановилось. От искренне-отчаянных слов Лань Сичэня всё тело обдавало жаром, а разум заходился беспорядочным штормом мыслей, догадок и осознаний. Принять такую невероятную правду было почти что нереально. Сама правда была эфемерностью, хрупкой, но тщательно хранимой. Теперь все страдания и боль Лань Хуаня приобретали бо́льшую масштабность, а его действия — смысл. Мэн Яо стало куда более совестно за все свои грехи, ведь он нанес неповинному Лань Сичэню больше вреда, чем думал. — Сичэнь... — Мэн Яо не договорил. Он не знал, что можно сказать. Не мог сформировать ни единого слова, чтобы это передало весь спектр того, что он чувствовал: сожаление, боль, всеобъемлющая нежность и пугливая, робкая взаимность, о которой до сего момента он не мог даже подозревать. Хотелось всего, но одновременно ничего. Может ли молчание сказать больше слов? Пальцы Цзинь Гуанъяо ласково прошлись по длинным тёмными волосам Лань Хуаня в неуверенной попытке успокоить. Вторая ладонь нежно огладила напряжённые плечи. — Мне без тебя не жить, А-Яо... Я не хочу, чтобы ты снова умер. Я не вынесу этого... — казалось, что теперь Лань Хуань потерял всякую связь с реальностью и шептал все, что копилось внутри, но доселе не находило выхода. — Умрёшь ты — умру и я. — Тише, тише, Сичэнь, успокойся... — повторял Мэн Яо, сам находясь на грани не то истерики, не то беззвучного отчаяния. — Всё хорошо, Сичэнь. Я не умираю... Не умираю. Теперь они поменялись местами: Лань Сичэнь осознавал неизбежность происходящего, а Цзинь Гуанъяо убеждал, что все будет хорошо. Только оба понимали, что хорошо уже не будет. Чтобы прийти в себя, у Лань Сичэня, всегда такого сдержанного, ушло много времени. С каждой минутой, в которой Лань Хуань утопал в бесконечной боли, потерянности и непринятии реальности, Мэн Яо чувствовал себя всё хуже и хуже. После этого признания их словно бы связало незримой нитью близости, которая делила все ощущения и чувства на двоих. Лань Сичэню было больно, и Цзинь Гуанъяо тотчас же чувствовал, как грудь сдавливает металлическим обручем, а сама душа истекает кровью. В этот день Лань Хуань не покидал покоев своего А-Яо, а когда звёзды предсказали окончание дня, не ступил за порог и шага, оставшись подле охранять беспокойный сон Ляньфан-цзюня до самых отблесков рассвета.

***

Утром случилось худшее: армия Цинхэ Не предстала перед барьером Гусу Лань во всеоружии. Не Минцзюэ, как командир, выступил вперёд и дал последний шанс, чтобы разрешить конфликт мирным путём. Лань Сичэнь наотрез отказался выдавать Мэн Яо, и тогда последняя надежда безвозвратно потухла под проливным дождём праведного гнева и жажды мести. Армия Цинхэ Не бросилась атаковать барьер Гусу Лань. — Лань Сичэнь! Что ты творишь?! Неужели совсем не понимаешь последствий своего неразумного решения?! — выкрикнул Лань Цижэнь. Он и ещё с несколько десятков старейшин и напуганных адептов пытались удержать оборонную силу барьера под аккомпанемент гневных выкриков Не Минцзюэ. — Ты же видишь, к чему ведёт твое бессмысленное упрямство! Для чего всё это?! — Дядя. Я в силах дать отпор и не позволить Гусу Лань пострадать. — Лань Хуань был непреклонен и уверен в себе. — Глупый, глупый мальчишка. С каких пор ты стал таким безрассудным?! Армия Не Минцзюэ продолжала пытаться пробить барьер Гусу. Даже прикладывая мощь всех людей, это едва ли удавалось, но и адепты, многие из которых были ещё юны и неопытны, не могли держаться вечно. Первыми сдались самые младшие, когда истратили весь резерв духовных сил и кровь пошла носом от перенапряжения. Сдавшись, они увеличили нагрузку на плечи тех, кто ещё подпитывал барьер. — Брат. Прошу тебя, не усугубляй ситуацию, — послышался голос Ванцзи где-то слева. — Сделай то, что он просит. — Я не могу, Ванцзи... Я просто не могу отдать его, — на грани слышимости проговорил Сичэнь. Как только он представлял, что случится с Мэн Яо, если отдать его в руки Не Минцзюэ, сердце обливалось кровью, а идущая трещинами душа раскалывалась ещё сильнее. — Ты бы отдал господина Вэя на самосуд тем, кто желает его смерти? — Конечно нет. Но я не могу позволить тебе рисковать нашим кланом, — голос его был твёрд как камень, но в нем отчетливо слышалось понимание и сочувствие. — Облачные Глубины не пострадают. Я смогу защитить наш дом. — Брат, ты уверен, что получится? — Лань Чжань хмуро оглядел дрожащий барьер, на котором медленно проступали нити тонких трещин. Лань Сичэнь не ответил. Он не был уверен, что все получится, но был намерен приложить для этого все усилия. Выбор между семьей и любовью всей жизни... Это ли не самый невозможный и жестокий выбор из всех существующих? Трещины тем временем поползли дальше, становясь шире, длиннее. Более старшие адепты тоже начали сдавать позиции и слабеть. Сил становилось меньше. Лань Сичэнь почувствовал, как начала кружиться голова, а звуки доноситься как из-под огромной волны воды. Кажется, из носа пошла кровь, а руки задрожали. Картинки перед глазами начали смазываться. Он продолжал держаться на последнем издыхании. — ...Брат... — слышал он голос Ванцзи. — ...отойди... ты не выдержишь... Он не понимал, что говорит Лань Ванцзи. Не сопротивлялся, когда он отвёл его внутрь резиденции и приказал взволнованным слугам присмотреть за ним. Лань Сичэнь, отбившись от рук помощи, едва разбирая дорогу, интуитивно побрел до покоев Цзинь Гуанъяо. Даже в таком, полуобморочном состоянии, Мэн Яо занимал все его мысли. Спасти, защитить, забрать, спрятать... Спасти-защитить-забрать-спрятать, Спасти-защитить-забрать-спрятать. Когда Лань Хуань всё-таки смог добраться до нужной двери и ввалиться внутрь, его тут же подхватили родные руки, которые он так любил, и бережно усадили на кровать. Да, понял Лань Сичэнь, он сражается не зря. Он не отступится, только чтобы иметь возможность хотя бы иногда чувствовать нежность этих рук, с головой утопать в любви к ним. Спустя время барьер вокруг Гусу не выдержал и разбился вдребезги. Армия Не Минцзюэ ворвалась на территории Облачных Глубин и подожгла главную резиденцию.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!