Вернутся к фанфику

Риск

4 ноября 2024, 20:43
В Облачные Глубины они прибыли непозволительно поздно — безмолвие и умиротворение накрыли собой каждый цунь величественных территорий. Не нарушая безупречной тишины, Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо пробрались в пустующее крыло резиденции. Мэн Яо, кинув короткое пожелание спокойной ночи, направился в свои покои. Спать после пережитого не хотелось от слова совсем. Внутри всё бурлило от осознания того, что произошло бы, если бы Лань Сичэня не было рядом. Сейчас Цзинь Гуанъяо, должно быть, уже находился бы в сырой и холодной темнице в ожидании скорой расправы. Фантазия любезно подкинула более жуткие варианты развития событий — от публичной казни посредством гильотины до ужасающе мучительных пыток, пока сам Мэн Яо не запросит убить его. Не выдержав натиска собственных мыслей, Цзинь Гуанъяо поднялся с постели и бесшумно вышел из покоев. В тихом саду, как и сказал Лань Хуань, не было ни души. Холод ночного ветра отрезвлял взбудораженный разум, успокаивал бешеное сердцебиение. Дышать стало легче. Он возвёл взор к звёздному небосводу с блеском далёкой луны. Как долго он сможет продержаться, прежде чем заслуженная кара настигнет его? Как и где она произойдёт? Мысли о том, что может, а что не может, заполнили собой всю голову, норовясь пробить её насквозь. Мэн Яо вновь стало дурно от своих предположений и догадок, которые грызли его, подобно собакам, нашедшим кость. Мотнув головой, Ляньфан-цзюнь тяжело вздохнул. Возможно, собственные мысли убьют его быстрее разгневанного Не Минцзюэ. Он, наверное, проклинает его всеми возможными словами прямо сейчас. Цзинь Гуанъяо почти что слышит его громкую ругань и жёсткие угрозы. — А-Яо? Почему ты здесь? — мягкий голос, раздавшийся позади, в первое мгновение напугал Мэн Яо. — О, брат Сичэнь, — Цзинь Гуанъяо повернул голову. — Мне не спится. Решил выйти, проветриться. Лань Сичэнь поравнялся с ним. Его печальный взгляд был устремлён куда-то вдаль, за границу видимой реальности, а под глазами залегли тёмные тени, свидетельствующие о том, что глава Лань уже давно не отдыхал как следует. — Я тоже всё уснуть не могу. То, что произошло в городе... это никак не выходит из головы, я всё время против воли представляю худший исход, — Лань Хуань обнял себя за плечи не то от холодного ветра, не то от неприятных мыслей. — Знаешь... мне так страшно, что с тобой может случиться что-то плохое, что я подолгу не могу уснуть. Постоянно останавливаю себя, когда хочу посреди ночи броситься к тебе и удостовериться, что ты в порядке. — Цзэу-цзюнь нервно усмехнулся. — Это странно, да? Да, это действительно странно — так заботиться и беспокоиться о нём. Укрывать у себя преступника всё равно что подставляться под смертельный удар стального оружия. Разве Лань Хуань стал бы так рисковать целым орденом ради одного-единственного человека? Разве он настолько неразумен, чтобы ставить Гусу Лань под прицел? Лань Сичэнь бы ни за что не стал так поступать. Это интересовало Мэн Яо уже не первый день, и он решил, наконец, утолить своё любопытство: — Ты скрываешь меня здесь. Это риск для Гусу Лань. Зачем? Лань Хуань не ответил. Быть может, это значило, что Мэн Яо должен догадаться самостоятельно, а, возможно, просто не желал говорить. В конце концов, он имел право хранить молчание. — Думаю, ты в любом случае не позволишь ордену пострадать, если что-нибудь случится. — додумал Цзинь Гуанъяо, пожав плечами. — Холодно становится. Я пойду. На мгновение ему показалось, что Лань Сичэнь хотел что-то сказать или сделать: его рука едва заметно дёрнулась в сторону уходящего, но он остановил себя, прикусив губу, и продолжил стоять посреди цветущего сада смотреть куда-то вдаль. Ляньфан-цзюнь вернулся в свои покои и всё-таки смог заснуть некрепким сном.

***

Утро выдалось неприятным: Цзинь Гуанъяо проснулся от громких голосов за стеной, в покоях Цзэу-цзюня. Лань Сичэнь на повышенных тонах взволнованным тоном увещевал собеседника: — Нет, дядя, я точно не видел его. Неужели он в нашем ордене? Лань Цижэнь спокойно отвечал: — Ты же как раз спускался в город, вот я и спрашиваю. Те женщины утверждают, что это был именно он. — Быть может, спутали, но Цзинь Гуанъяо я ни разу не видел с момента, как он вернулся к жизни. Лань Цижэнь устало вздохнул: — Что ж, как скажешь. Стоит отправить нескольких человек на осмотр территории, — Лань Цижэнь, судя по звукам, поднялся из-за стола и направился к выходу. Хлопок и шаги оповестили о том, что он удалился. Мэн Яо, казалось, не дышал, и стоило Лань Цижэню уйти, как он смог судорожно вздохнуть. Он не был глупым и из отрывка разговора сразу понял, что кто-то узнал о его местонахождении. Дверь в покои приоткрылась и на секунду привиделось, что гостем его обители стал сам Лань Цижэнь, но им, к счастью, оказался его старший племянник. Он выглядел потерянным и встревоженным. — А-Яо... Дядя только что сообщил мне, что в городе кто-то увидел и опознал тебя. Он хочет создать патруль, чтобы поймать тебя. Теперь... теперь нужно быть ещё осторожнее. Мэн Яо не воспринял эту новость как что-то неожиданное и изумительное. Это должно было когда-нибудь случиться, так ведь? Он — преступник, а любого преступника ждёт соответствующая его деяниям судьба. Участь наказания его пугала, он бы с великой радостью избежал этого, но имел ли право? Нет. Такой, как он, не заслуживал прощения. Но теперь место, которое временно предоставляло ему безопасность, становилось опасным. Одно дело, когда о твоём существовании знает парочка преданных адептов и слуг, а другое — когда об этом известно посторонним. Весть о том, что он прячется в Гусу, вскоре долетит до каждого уголка мира заклинателей и Не Минцзюэ, несомненно, не упустит возможности изловить поганца. Возможно, ему стоило покинуть Облачные Глубины? — Не смей! — почти отчаянно воскликнул Лань Сичэнь, когда последняя мысль оказалась высказана вслух. — Снаружи ещё опаснее, чем здесь. Я не позволю тебе умереть снова. — Но это риск для тебя и всего ордена. Едва ли Не Минцзюэ останется равнодушен, если узнает, что ты покрываешь его убийцу. — Мэн Яо всё ещё считал, что вдали от мишени, коей теперь стал Гусу Лань, ему будет лучше. Затеряться там, где о тебе меньше говорят, немного легче. — Нет, — настоял Цзэу-цзюнь. — Нет и ещё раз нет. Я разберусь со всеми проблемами, — он взглянул на Ляньфан-цзюня решительным и одновременно нежным, мягким взглядом. — Верь, что я могу защитить тебя. Цзинь Гуанъяо хотел верить. Возможно, если бы не предосторожность по отношению к Цзэу-цзюню, он бы отдался этому надёжному чувству защиты всецело, но запрещал себе. А был ли смысл? Может, и не было больше причин остерегаться Лань Хуаня? Разве не он, в конце концов, спас ему жизнь, предоставил кров и защиту? Может, все его опасения строились лишь на том, что он судил людей по себе? Если он был способен на жестокость, ложь и двуличие, значит, были способны все. Но ведь Лань Хуань — не чудовище. Это Цзинь Гуанъяо можно обвинить в случайном преступлении и оказаться правым, но Лань Сичэнь... как и любой человек, он ошибался и поступал не так, как нужно, но он никогда не совершал грязных дел. Так способен ли он на такое сейчас? — Ты веришь мне, А-Яо? — тихий голос оказался где-то рядом, и Мэн Яо вздрогнул, когда Лань Сичэнь обнаружился неприлично близко к нему. — Я... — невзирая на все размышления, Цзинь Гуанъяо было непросто решиться на однозначный ответ. Поверить значит доверить. Доверить себя и свою жизнь. Но жизнь уже давно не принадлежит ему — он задолжал ее у небес. Так есть ли смысл так цепляться за неё? Мэн Яо поверил. — Я верю тебе, Сичэнь. Лань Хуань облегчённо улыбнулся. Это значило, что Мэн Яо не уйдет. Не покинет его снова. Позволит защитить, укрыть, сберечь. И в миг, когда признался в этом, Мэн Яо ощутил, словно отпустил что-то тяжёлое, что тянуло его ко дну. Словно груз, который он держал, вдруг исчез, позволив ему всплыть на поверхность и вдохнуть. В порыве чувств Лань Хуань схватил Цзинь Гуанъяо за запястье, бережно сжав в ладонях, притянул к себе и сказал: — Я сделаю всё ради твоего благополучия. На этот раз я не стану медлить. Цзинь Гуанъяо был тронут такой непоколебимой решительностью и верностью. Лань Хуань всецело на его стороне, вне зависимости от того, что произойдет в будущем. Теперь Мэн Яо, наконец, понимал, что он не желал ему зла. — Как бы это не навредило тебе самому, Сичэнь... — Навредит, но на это мне глубоко наплевать. Твоя безопасность — приоритет, — в глазах Лань Хуаня, таких глубоких и честных, было столько невысказанной нежности, которую Мэн Яо боялся принимать и понимать, что в ней можно было с головой утонуть и больше никогда не выбраться. — А-Яо... — Что? — Цзинь Гуанъяо, даже не пытающийся выдернуть свою руку из объятий чужих, почувствовал, как что-то внутри него плавится от того, как трепетно к нему относится Лань Хуань. Лань Сичэнь судорожно вдохнул. Его взгляд заблуждал по комнате, лавируя между предметами мебели, следуя траектории солнечного луча из окна, будто глава Лань не знал, стоит ли говорить то, что он хотел. Он колебался, нервно терзая нижнюю губу, а пальцы неконтролируемо сжали чужую руку крепче. — Что-то... не так? — Мэн Яо и сам не понял, зачем понизил тон голоса до шёпота. Цзэу-цзюнь сомневался так, как не сомневался никогда. Цзинь Гуанъяо даже стало не по себе. Против воли в мысли вновь закрались коварные змеи-искусители, тёмные и мрачные, которые нашёптывали ему всё то, о чём он думал много времени до этого: и о том, что Лань Сичэнь ждет удобного момента для свершения личного суда, и о том, что судом этим будет вторая смерть, и о том, что на самом деле он его ненавидит. Стало страшно вдвойне. Затем, что-то решив, Лань Хуань отпустил ладонь Цзинь Гуанъяо и мотнул головой: — Нет, ничего, — Сичэнь отошёл на шаг назад. — Ничего такого. Но сейчас мне нужно отлучиться, чтобы решить несколько дел. И он ушел, но как-то резко, неожиданно. Ушёл от того, о чём хотел сказать, понял Мэн Яо. Это был слишком очевидный побег.

***

Коротать время, когда ты заперт в ограниченном пространстве, очень тяжело. Всё то, чем он занимался — омовение в горячей купальне, нудное занятие каллиграфией и чтение унылых книг и свитков о совершенствовании духа и тела — отвлекало не настолько, чтобы всерьёз увлечься. Теперь даже прогулка по саду была риском, так что оставалось довольствоваться тем, что находилось внутри резиденции. Цзинь Гуанъяо, всегда ненавидящий приёмы уважаемых господ в башне Кои под наблюдением отца, сейчас бы с бо́льшей охотой устроил один из таких. Скука — страшная вещь. Он успел рассмотреть и запомнить каждую деталь изящно украшенного рисунка ширмы в покоях, подсчитал количество книг и свитков... сделал всё, что могло хотя бы временно изолировать его от собственных безрадостных мыслей о предстоящем будущем, в котором его либо убивают, либо навсегда заточают в темницу. В коридорах тоже не нашлось ничего увлекательного. Неспешно проходясь по ним, Цзинь Гуанъяо всё-таки попался в сеть своего разума. Вмиг его одолели тяжкие думы, от которых больше нечем было избавиться. Опустив голову, он заложил руки за спину, рассеяно считая шаги, и предположения один хуже другого методично вбивались ржавыми гвоздями прямо в голову. Остановившись у окна, он перевёл взор вдаль, на пасмурное небо. Тишина стояла звенящая, и собственное дыхание слышалось до того отчётливо, что казалось, будто мир единовременно лишился всех иных звуков. Оттого резкий шорох и стук обуви заставили его вздрогнуть. Резко обернувшись, он огляделся в поисках источника шума, напряжённо отметив его отсутствие. Нахмурившись, Мэн Яо медленно и как можно более бесшумно двинулся туда, где, как ему показалось, он слышал звуки. Примерно здесь и заканчивалась безопасная территория, по которой дозволено беспрепятственно бродить без риска оказаться замеченным. Мэн Яо бесстрашно заглянул за угол, но никого не обнаружил. Кто-то видел его или это плод воображения? Убедить себя во втором варианте оказалось невозможно — воспалённый извечным стрессом разум верил другому. После этого ему захотелось немедленно вернуться в покои, что он и сделал. В них хотя бы можно не беспокоиться о слежке. До самого вечера его не покидало тошнотворно навязчивое ощущение неясной тревоги, словно должно было случиться что-то нехорошее, но что именно — непонятно. В какой-то момент он начал подозревать, что юноша, приносящий ему пищу в отсутствии Лань Сичэня, и был этим человеком. Но стал бы он убегать, завидев Цзинь Гуанъяо? Едва ли... Тогда он всерьёз начал думать, что сходит с ума и слышит то, чего не было на самом деле. Размышлять о своём безумии расхотелось довольно быстро, потому что никаких других причин подозревать сумасшествие не существовало, а значит, что его не было. Однако ощущение надвигающейся беды стало столь отчётливым, что Мэн Яо едва удержал себя от порыва разбить себе голову. Когда ближе к закату Лань Хуань пришёл к нему, Цзинь Гуанъяо выглядел очень измотанным, как если бы безостановочно бегал по кругу на протяжении долгого времени. — А-Яо, что с тобой? — обеспокоенно поинтересовался глава Лань, приложив тыльную сторону ладони ко лбу Мэн Яо. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения. — Хм... жара нет, но ты выглядишь нездорово. — Брат Сичэнь, всё в порядке... — неуверенно солгал Цзинь Гуанъяо, но по виду нахмурившегося Цзэу-цзюня понял, что ложь не удалась. — Не о чем беспокоиться. — Тебе дурно? Мне принести что-нибудь? Мэн Яо запротестовал, беспорядочно размахивая подрагивающими руками: — Нет-нет, не нужно ничего! Я в порядке. Лань Хуань нахмурился чуть сильнее. Не лучший вид Мэн Яо заставлял его волноваться, а нежелание говорить правду — подозревать что-то неладное. Поймав обе его ладони в свои, он вкрадчиво повторил: — Что с тобой, А-Яо? Что случилось, пока меня не было? Ляньфан-цзюнь замер. Ощущение тепла на своих руках подействовало как отрезвительный удар, и он пришёл в себя. Разум прояснился, паника отступила, но надоедливая тревога не ушла далеко. — Сичэнь. — Мэн Яо словно только что понял, что теперь в покоях не один. — Я... в порядке. — Ты уверен? Выглядишь неважно... — Хуань скептично осмотрел лицо друга, но теперь, когда он пришел в себя, оно выглядело менее подозрительно. — Ничего действительно не произошло? Признаться в том, что он, возможно, оказался замечен, было нужно. Но что, если он ошибся? Решив не гадать, а думать о безопасности, Цзинь Гуанъяо посвятил Лань Сичэня в свои тревоги. Выслушав, глава Гусу Лань сказал: — В том месте не должно быть никого постороннего, я позаботился об этом сразу, как только привёл тебя в Облачные Глубины. Ты уверен, что это был человек? — Нет, — честно признался тот. — Не уверен, лишь предполагаю. Кивнув, Лань Сичэнь уверил: — Я постараюсь разобраться. Не переживай, ты не пострадаешь, даю своё слово. Цзинь Гуанъяо кивнул в ответ. Быть может, он просто надумал себе лишнего и на самом деле это был ветер или эхо издали резиденции. На сердце всё ещё было неспокойно и Лань Хуань заметил это. — Вижу, всё ещё тревожишься... А-Яо, ты не против, если я сыграю тебе успокаивающую мелодию на гуцине? Цзинь Гуанъяо охотно согласился. Мелодии ордена Гусу Лань — искусство. Мелодии ордена Гусу Лань в исполнении Лань Сичэня — искусство, созданное богами. Даже если бы Мэн Яо яро ненавидел Цзэу-цзюня, он бы всё равно не смог отказаться от столь заманчивого предложения. Возможно, для победы над ним необязательно было использовать меч и озлобленный дух Не Минцзюэ — хватило бы пары мгновений игры на гуцине, чтобы он сдался добровольно. Цзинь Гуанъяо поудобнее устроился на кровати, смежив веки. Лань Хуань опустился на колени подле изголовья и принялся умело перебирать струны. Мелодия, льющаяся плавным непрерывным потоком из-под его элегантных пальцев, проходила сквозь разум, успокаивая даже самые навязчивые и неприятные мысли. Музыка наполнила собой каждый цунь погруженных в закатное марево покоев, окутывая тонким слоем умиротворения. Было хорошо, безмятежно. Остаться в таком состоянии навсегда — идея привлекательная. Мелодия окончилась, когда Ляньфан-цзюнь ещё не заснул, но уже был близок к этому. Он услышал тихий шорох одежд, затем почувствовал мягкое, бережное прикосновение к волосам. Чужие пальцы нежно перебрали несколько длинных прядей, невесомо прошлись по лицу, изучая каждый цунь, а затем его лба коснулось горячее дыхание тёплых, мягких губ в почти неощутимом поцелуе, думать о котором в состоянии почти-сна Мэн Яо не мог. — Спи, А-Яо, — прошептал тихий глас. — Я... Фразу Цзинь Гуанъяо уже не дослушал — его разум окончательно провалился в сладостную сонную негу, разрывая связь с реальностью.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!