ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ФИГУРЫ

Здесь было спокойно. Как-то слишком умиротворëнно, так что Август не поверил происходящему. Он оглядывался по сторонам, наблюдая за этой красотой. Вокруг всë синее-синее, куда не глянь. В таком месте даже можно вздохнуть полной грудью. Вот забавно, мысль в голову пришла, и она тут же исполнилась. Хольт как-то несуразно стоял посреди этого пространства в одном халате, чувствуя свежесть в своей глотке. Как приятно. Сверху послышался странный звук. Он распадался по всему помещению, словно мог быть тягучим. Такой тяжëлый, точно вой, но не волчий. И Хольт счастлив, что не волчий, хотя и сам не понимал почему. Завывания возникли над макушкой и стали наворачивать там круги. Красиво, но немного жутковато. Эта песня звучала прямо, как крик о помощи, зов неизвестного, который потерял дар своей речи. А Август видимо потерял его следом, он глянул наверх. Огромное существо, цветом под стать воде, со своим мощным телом пело симфонию, играя на нервах магната. Его то кидало в дрожь, то ему снова становилось хорошо, то и на сердце появлялось спокойствие. «Надеюсь, что это не сон.» — произнëс в своих же мыслях ван дер Хольт, но почти в ту же секунду понял, что это самый настоящий бред. Почему-то Хольт скучал по морю, которое видел от силы пару раз. Наверное, раз всë началось в городке у моря, значит в городке у моря и должно закончится. — А ты так хочешь, чтобы это было наяву? — послышалось одновременно со всех сторон, голос шëл прямо из черепной коробки. — Такая глупость, да? — воскликнул Август бодро, оборачиваясь по сторонам, медленно, переступая с ноги на ногу. — Но раз Дима сказал, что всë безнадëжно, почему не позволить себе подобную мысль? Вокруг стало тихо. Остатки эхо, исходящего от голоса, растворились, сменившись на звон в ушах. Но мужчина не напугался. Стены, которые, наверняка, были здесь, но очень далеко, прятали в себе спокойствие, заполняя им остальной воздух. Пока он мог вздыхать, в голове царили сплошные приятности, будто этому никогда не будет конца. — Август. Хольт всë пытался отыскать источник голоса, непонятно, мужского или женского, близкого или далëкого. То завывания сверху, то колокола в ушных перепонках съедали окончания слов, смягчали их, собеседник Августа почти что шипел, как злобный кот. — Август, кто такой Дима? — прозвучало от кружка света над головой. Имя Дубина коверкали, сказали как-то вскользь, слишком быстро, не так протяжно, как Август. Но это точно не единственное, что его смутило. — Дима? — прошептал мужчина про себя, поток волы ударил его в спину, совсем не грубо, хоть от такого вопроса его конечности задеревенели. На лиице оказалась улыбка, ей не удалось продержаться долго, твëрдая поверхность под ногами стала сыпаться. Имя лейтенанта прокрутилось в голове, стало странным, не таким, каким надо. Чужим и слегка пугающим.— Дима... Август вздохнул. Ни горло, ни нос не сумели сделать даже мельчайший вздох. Всë рушилось, спокойствие вырвалось из цепких лап этих стен, а значит, из рук Хольта тоже. Сердце забилось чаще, к сожалению, в тот же миг грудную клетку пережало. Наконец из-под ног ушла земля, стопы застыли от резкого холода и онемели, что и двинуться на пару сантиметров было страшно. Вода замылила взгляд, в нëм уже не было такой нужды. Но мужчина не желал закрывать глаза, испугался, что его веки больше не смогут открыться. Тело размякло, мышцы потеряли своë прежнее напряжение. Август и не мог подумать, что страх смерти возникает так резко, хотя казалось бы, он так часто был от неë на волоске... Здесь слишком трудно с ней смириться. В этом городе.

***

Заряд пробежался по телу быстрым потоком, туда-сюда несколько раз. Конечностям стало непривычно холодно, Хольт ощутил себя запертым. Протяжная боль подняла ток наверх, ему в голову. Голос мужчины вырвался тихим хрипом, слишком жалким, будто не его. Вокруг было удивительно темно, Август прищурился. Он просыпался, и хорошо, что просыпался, но не в своей постели, а в ванной. Она оказалось ему немного мала, поэтому пришлось согнуть ноги в коленях и закинуть их в одну сторону, потеснее к друг другу. В голове совершенная пустота, а мысли насчëт того, как вообще так вышло, ускользнули быстро, будто за секунду до его пробуждения. Руки закололо маленькими иглами, пальцы еле сжимались, им не хватало живности и парочки электрических искр, чтобы заработать, как прежде. Хольт и не думал о том, чтобы подняться. Он, как и бывало каждый раз, просто ждал. Ожидание сопроводилось утренним удивлением Августа, которое сподвигло его не только занервничать, но и слегка вживить свои руки. У раковины, упираясь головой на полку комода, спал Дима. Его очки сползали на нос, а бронежилет выглядел самой несуразной вещью, которая могла на нëм оказаться. Зато лейтенант был ещë и в халате Августа, в одном из нескольких десятков. Он выглядел на нëм большим, зато скрывал колени, а значит и грел их. Хольт сидя выпрямился, нахмурился, ругая самого себя за такую оплошность, словно он не уследил за Дубиным. Провалы в памяти стали для мужчины абсолютной новинкой. Как только в движение прошло туловище, Август повернулся на живот, упираясь им в край ванной. Его ладони тут же примялись к полу, он стал ощупывать ими ковëр, а когда нашëл заветный телефон, приподнëс его к своему лицу. «Нет... Нет. Нет. Нет.» — пронеслось в голове магната очень быстро, но легче от этого не стало. Ничего уже нельзя вернуть, но Август почему-то отчаянно пытался вытравить эту информацию у себя из головы. В какой момент Хольт подумал, что будет хорошей идеей звонить отцу, причëм вместо извинений начать говорить о Диме? Слишком непривычно, несуразно, неправильно. Не так, как его учили. Всë совершенно не так! Злость вылилась жалобным стоном, сорвалась с губ мужчины, когда он схватился за волосы руками. Телефон упал куда-то в сторону, минуя ковëр и ударяясь об кафель. Прекрасный сон закончился, теперь один путь. Плакаться поздно. Но Август и не собирался, он сжимал челюсти, чëтко ощущая у себя на языке привкус ненависти. Ноги пришли в движение, мыщцы дëрнулись. Сильные руки Хольта, который не признавал в себе ни капли силы, сжались на краю ванной и оттолкнули грудь от него. Он опустил одну из ступней на поверхность пола. Голень второй ноги не естественно выгнулась, Август прохрипел от боли, возвращая еë в нужное положение. Дима неожиданно зашевелился, сжимая в пальцах пояс халат на своей талии. Парень поднял взгляд на мужчину, пальцы переместились на дужки очков, те вовремя были пойманы. — Дима, ты как здесь оказался? — поинтересовался Август тихо, поправляя воротник. Его волосы стояли дубом, он выглядел неловко, так ещë и спрашивал с долей явного волнения. — Ты ушëл, а я не мог заснуть один. — в словах не слышалось ничего хотя бы приблизительно романтичного. Хольт знал из какого чувства росли эти высказывания. Дубин не мог не ощущать страх. — Потом нашëл тебя тут. Решил не будить. Лейтенант смело смотрел на Августа, пока поднимался с пола и поправлял свой халат. Мужчина уже видел всë, он находил в парне эту частичку, которую он пытался так отчаянно скрыть. Глупость, Дубин не привык что-то скрывать, это получалось худо. «Без доверия у нас нет шансов... Он снова оказался прав, но ведь я...» — в горле застрял ком, всë пережало только от одной мысли. Ничего не получалось, ни складывалось. Столько вопросов, но губы онемели и не один не удалось задать. — Прости, я твой взял. — Дмитрий шептал, опустив быстрый взор на себя. Хольта его слова только напрягли. «Ещë и извиняется. Как у него только хватает сил это терпеть?» — фраза Дубина совершенно не вписывалась в обстановку. Если бы вчерашнего дня не было, Август мог бы поверить в это. Но после всех событий, чтобы Дима не говорил, всë казалось искусственным. По мнению Хольта он вообще не обязан дальше с ним возиться... А между прочим продолжал, возился. На что только люди не идут ради любви. Впрочем, это не совсем точное слово для описания их отношений. — Не думай о таких мелочах. — руки Августа невольно затряслись от желания прикоснуться к парню, но он себя сдержал. Он ни в коем случае не желал совершать ещë больше ошибок, за ним и так оставался огромный след из них. — Они не стоят твоего внимания. — Знаю. — Дима говорил не громко, сжимался весь, стоя спиной к раковине и хватаясь руками за неë. Хольт устойчиво запрещал себе смотреть на собственное отражение, хотя увидеть он и так мало что мог. Если бы не открытая дверь, они бы оба оказались в полной темноте. — Но то, что стоит моего внимания... Я не знаю что делать. Сердце Дубина пропустило удар, на грудь надавил непередаваемый страх. Через бронежилет в него запустили пулю. Пробила. Дима даже сначала не понял почему это так больно. А сейчас просто опустились руки, был бы у него хоть маленький шанс, он был остался вот так спать в чужой ванной ещë на час. И если бы он попросил, Август бы точно оставил его, даже более того, предложил что получше. В Хольте жило обострëнное чувство долга, а вызывать его лишний раз не хотелось. Мужчина и так за собой не следил, может быть Диме удалось бы что-то изменить. Парень и сам не догадывался, что и так изменил многое. — Как думаешь, Архипова сможет вытравить меня из Петербурга, если я предпочту остаться ещë на пару недель? — Август неожиданно перевëл разговор в другое русло, аккуратно погладил Диму за плечо, побороть себя не получилось. Он подталкнул его к двери. — Я ведь ей не очень нравлюсь? — Сомневаюсь. — Дима поддался Хольту, выходя в коридор первым и ощущая лëгкий холод на ступнях. — Но разве Август ван дер Хольт может кому-то не нравится? Мужчина замер от этих слов. Стало как-то не по себе, он не мог понять говорил ли Дубин это серьëзно или шутил. В любом из случаев это звучало для Августа не так, как звучало для всех. — Он не может. — подтвердил Август, закрывая за собой дверь из ванной. Он вновь повернулся на лейтенанта, кидаясь взглядом по частям его лица. Напряжение повисло в воздухе, ничего не могло спасти эту обстановку. Как там говорил Хольт? Им нужно лишь попытаться не утонуть? А что если они уже... В голове запульсировало от этой мысли. — Навестишь меня на днях? — спросил магнат, сжимая кулаки от собственной беспомощности. Внутри всë твердило, что с Дубиным будет легче пережить это «наводнение», в конце концов у него были крылья. Август сжал губы, понимая, что сейчас не лучшее время говорить об таком. — Если всë будет спокойно... И мы оба будем в безопасности. — Я не знаю насколько безопасно сейчас. — Дима глянул на пол, скользнул глазами по стене, затем по потолку. В воспоминании из увиденного не осталось ничего, все действия происходили для вида, парень уже давно окунулся в задумчивость с головой. — Я постараюсь, правда и... Удачи, Август. Осталось лишь кивнуть, чтобы поверить в чужие слова. Сил ни на что не хватало, будто из их обоих выжали всю энергию. Хоть что-то радовало, вместо типичного обморока Хольту удалось выспаться. Он сделал вывод, что всë произошедшее вчера было сделано из-за нервов. Как они ещë у Августа не закончились, он и сам не знал.

***

Дубин ушëл быстро, можно сказать улетел вольной птицей. Собрал вещи без всяких разговоров, так же молча захлопнул дверь и не попросил ни чьей помощи, сам поплëлся искать выход из огромного здания. Тут и Августу захотелось пожелать ему удачи, но язык не повернулся. Как только он оказался в комнате, его тело переместилось на кровать, на Диму было трудно просто посмотреть. Глаза прикрылись сами по себе. А когда лейтенант громко хлопнул дверью, видимо от переизбытка чувств, которые он не понимал куда деть, мужчину хватило на лëгкое вздрагивание. Он вновь обманул себя, не выспался. Мышцы ослабли, Хольта унесло не в глубокий сон. Пару часов он просто ворочился на кровати, но это ничего не принесло. Чувство насыщения не находилось, в сердцах Август скучал по утреннему сну. Пробуждение оказалось резким. Знакомое лицо врача осматривало его, как музейные экспонат, как только мужчина открыл глаза. Август тут же понял, что что-то непременно должно было произойти, такие взгляды не лгут никогда. Он не ошибся, удивительно. Хольт до последнего не хотел замечать в себе перемены. Но вот, в этот самый момент он сидел на кровати, упираясь руками по бокам себя, чтобы не упасть и… Осознал. Август забыл нечто важное, поэтому заметно удивился, когда в его комнату ворвался доктор вместе с десятком ассистентов. Тяжëлый вздох успокоиться не помог от слова совсем. Мужчина поднялся с места, безэмоционально смотря на фигуры этих людей, проходя их взглядом насквозь. Бесполезно было что-то говорить, этот день повторялся каждый месяц на протяжении многих лет. Менялись люди, доктора, Август, лишь процесс оставался неизменным. Мгновения тянулись слишком медленно. Минута растянулась, будто еë смело делили втрое. Всë происходило очень привычно, аж до тошноты. Хольта раздели, стало почему-то не холоднее, а только жарче. На улице во всю светило солнце, ничего не осталось от вечернего дождя. Поэтому Август предпочëл уставиться взглядом именно туда, наблюдая за оживлëнностью Петербурга. В его спальне тоже активно существовала жизнь. Даже слишком активно, чем того хотелось. Чужие руки ползали по телу, как насекомые, будто пытались разобрать мужчину по кусочкам. Стоило только прикрыть глаза на секунду, как в голове всплывали картины, где по ногам и рукам Хольта бегали противные чëрные сороконожки с маленькими острыми лапками. Мерзость такая, что у Августа замерло сердце, а маленькая искорка тока стала бежать по контуру чужих пальцев, пытаясь их отогнать. Мерзко, но так привычно, что даже время не ощущается. Особенно в белые ночи, когда Хольт порядком перестал понимать где какое время суток. Это уже не было так важно, кто-то действительно важный вышел из этого отеля около четырëх часов назад. Но Август не мог скучать, разочарование в самом себе появлялось рядом с Димой остро, что аж горло жгло. Медицинское заключение Августу буквально всунули в руки, когда он даже не успел застегнуть последнюю последнюю пуговицу на рубашке пижамы. Хольт сжал бумагу в руках, смотря на английские буквы, написанные докторской рукой. С годами он уже научился их различать, хотя, даже если нет, попросить помощи в прочтении Хольт не пожелал бы. Строчка за строчкой, тëмные глаза скользили ниже, дошли до следующей страницы, прочитали еë всю. Сомнение почувствовалось чрезмерно горько, Август пробежался взглядом ещë раз, не веря самому себе. Сказать, что его просто вырвали из состояния относительного спокойствия, а главное, из обыденности, это ничего не сказать. Он разомкнул губы, посмотрев на врача, который стоял у окна. — Why is «medium severity» in that column? — Хольт сделал шаг вперëд, обошëл кровать и приблизился к мужчине, тыча пальцем в строчку о состоянии пациента. — How many scores? Доктор посмотрел в заключение, кивая головой, будто пытаясь убедить Августа, что ошибки нет, но тот и сам уже понял это. Стоило просто вспомнить последний месяц. — Seventeen. — воскликнул врач, будто порезал Хольта на кусочки. Это казалось такой мелочью, ведь порог «средней степени тяжести состояния» находился на отметке тринадцати баллов, но лишь для доктора это оказалось лëгким уколом, простым и почти его не волнующим. — Sir, your body is still reacting to pain, so I can't advise you to change the mechanism. All up to you. — What am I supposed to do? — Август задал этот вопрос слишком эмоционально, что сразу же пожалел об этом. Он пытался выглядеть сильным, а теперь сорвался на жалость к самому себе при другом человеке, кроме Димы. Хольт не мог переубедить себя в собственной слабости. — The effects of stress are not good for you. It needs to be reduced. — доктор прошëлся по комнате, положив руки в карманы, он говорил размеренно, уже наровясь уйти. — I can always offer you a session with a counsellor. Август ничего не ответил, хмуря брови. Было не трудно догадаться, что снизить уровень стресса не получится, если мужчину не накачать таблетками. А вот этого он уж точно не желал, сейчас на нëм лежала гора такой ответственности, что становится «овощем» стоило бы ему доверия Дубина, светлого будущего Санкт-Петербурга, которое подло скрывалось за горизонтом, и тут уже никакой угол солнца не помог бы.

***

— Уезжаешь? И на сколько? — Дима прижимался к тонким балясинам, упираясь на них и смотря на Пчëлкину. Девушка стояла перед другом в полной обмундировании: в плаще, высоких сапогах и с большим рюкзаком, да таким, что визуально он почти еë перевесил, хоть Юля держалась гордо и без каких-либо проблем. — Пока не знаю, я кое-что нарыла, нужно это срочно проверить. — она выглядела слегка расстроенной, где-то в сердцах думая, чтобы было бы неплохо забрать с собой и Диму, и Игоря. Но Дубину об этом сказать она не осмелилась, знала, что получит острый отказ. — А Игорь что сказал? — прошептал Дубин, говорить о таком громче он просто не мог, ведь понимал, что сейчас Гром — откровенная больная тема. Юля посмотрела на воду, прямо в Неву. Где-то в глубине души она понимала, что расставаться с Петербургом не хотелось от слова совсем. Да, может ненадолго, но тревога всë равно не покидала еë. Как будто в тех дальних местах всë было более знакомым, родным, чем здесь, дома. Город менялся с молниеносной скоростью, что ни Дубин, ни Пчëлкина не могли за ним угнаться. — Думает, что я уезжаю по его просьбе. — сказала девушка, не отрывая своих глаз от глади реки, в ней она видела свой размытый силуэт, а совсем рядом Диму. Стоило признать, она не узнала ни его, ни себя. — Но так даже лучше. Не хочу, чтобы он тревожился. Хотя точно дам ему повод. Тишина возникла между друзьями очень быстро. Дмитрий стоял и смотрел на Юлю, поправляя очки скорее из-за того, что просто не знал куда деть руки, а Пчëлкина точно хотела сказать что-то ещë или сделать, но пока не решалась. Секунды ожидания попытался преврать Дубин, но девушка перебила его, даже не заметив. — Дим, я обещала отдать его тебе. — Юля вздохнула, стягивая с себя рюкзак, она специально положила блокнот Дубина на самый верх сумки и достала его быстро, почти что всовывая другу в руки. Парень сжал блокнот в своих ладонях, боясь его просто открыть. Содержимое его слишком будоражило, к тому же, он явно смутился, точно зная, что любопытство было выше сил Пчëлкиной, и она заглянула внутрь хотя бы раз. Значит, что видела и рисунки с Хольтом. А вот об Августе думать оказалось трудновато, куда легче просто быть рядом, так хоть неприятные мысли в голову не лезли. — Спасибо. — Дубин кивнул ей головой, взглядывая в твëрдую обложку блокнота, он не мог банально поднять на неë глаза. — Как интервью с Хольтом? Ты не злишься? Дима задал этот вопрос, поскольку желал поскорее избавиться от лишних слов, которые кружились в его подсознании, заматывая парню верëвку вокруг шеи. Пчëлкина, вроде бы и поняла это, но ответила не сразу, пожалев о своëм решении тут же. Еë молчание выглядело слишком подозрительно, особенно для Дубина, который однозначно был сейчас на нервах. Юля не спрашивала, да и не думала, что Дмитрий расскажет ей о случившемся, просто она чувствовала, ощущать и читать людей девушка пока не разучилась. — Оправдал свою фамилию. Почти... — она не знала как сказать, чтобы ни ранить никого из них двоих. Влюблëнность Хольта это огромная проблема, затронувшая и еë тоже. С этим трудновато смириться. — Держать свои чувства в себе ради общего блага он не может. Ни за что не поверю, что эта черта положительна для бизнесмена вроде него. — Я понимаю. Всë было бы проще не будь я с ним. — Дима отвëл глаза в сторону, медленно и плавно утопая в воспоминаниях прошлого вечера, его дëрнуло. На неровностях асфальта остались еле заметные сырые следы от ночного дождя. — Но я не могу его бросить. — Почему не можешь? — Юля наконец закинула рюкзак обратно на спину, как и было положено. Она посмотрела на Диму строго, с вызовом, будто пыталась взять его на слабо. Конечно же, перед ней никто не мог устоять, пришлось посмотреть в ответ. — Что в нëм такого особенного? — Дело не в нëм, Юль, а во мне. — Дима сжал блокнот в ладонях, испытывая странное напряжение внутри себя. Нет, он прекрасно понимал, что Пчëлкиной Хольт не очень нравился. — Я попался. Август отнëсся ко мне по-особенному, как не относился никто, и я не смог устоять. Знаю, что это глупо, я не должен быть таким. Но уже поздно, я больше... — Дубин резко вдохнул в себя воздух, чтобы перестать тараторить и придти в себя. — Больше не могу без этого чувства. Прости. Юля прикусила губу, нехотя теряя лицо на секунду. С каждым новым словом Дима вбивал ей в грудь гроздь, от чего всë внутри болело. Она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Для неë Август ван дер Хольт в первую очередь «Хольт». Другую его сторону ощутить она не сумела, поэтому и понять друга просто не могла. Пчëлкина сделала шаг вперëд, аккуратно охватив Диму за плечи руками и гладя его по спине лишь пару мгновений. Она замерла, как скульптура, оставив свою голову на его плече. Еë губы тихо зашептали, но Дубин всë услышал. — Я переживаю. Очень. — Юля посмотрела куда-то за спину парня, совершенно не требуя от него ответных объятиях, но Дубин уже пытался осторожно прикоснуться к ней. — Когда я говорила про успокоительное... Вообщем, это была не шутка. Не могу довериться Хольту. — А Августу? — прошептал Дима с последней каплей надежды в голосе. Его сердце разрывалось на части, он понимал, что девушка ничего ему не запрещала, но ободрения Дубин так же не получал. — А его я не знаю. — так же тихо сказала Пчëлкина, поймав игру Димы очень быстро. Она всë чаще стала замечать, как сильно Питер полюбил игры. Юля уже знала, что стала одной из фигур, осталось выяснить кто шахматист. И она очень надеялась, что это не Хольт. Чтож, пусть так. Полпути уже пройдено, фигуры стояли на доске в своëм порядке, где-то посередине, еле передвигаясь с места. Чужие руки нависли над ними, обдавая даже короля холодом леденящей правды.

***

— Nicole... — Август сидел на диване, не отводя глаз от окна. Его задумчивое лицо почти не показывало тревоги, которую он ощущал, страшные чувства томились внутри, Хольт не знал, куда их деть. — Yes, August? — секретаршу радовало, что она могла называть Хольта по имени, когда они оставались наедине. Это дарило и тепло, и в какой-то степени возвышало девушку у самой себя в голове. Тем не менее, как бы Дебуа не становилось тепло на душе, особая холодная и нелюдимая атмосфера в комнате заставляла еë нахмуриться. Ей что-то не нравилось, она поджимала губы. Ничто не могло успокоить еë неугомонное сердце, она правда волновалась за Августа, до сих пор не до конца понимая его слова про то, что он больше не собирался себя защищать. Стоило ли его спасать в таком случае? Или же мужчина бы разозлился? — I need a meeting with Arkhipova. — воскликнул Август совершенно не своим голосом. Отдалëнно это напомнило Николь Фердинанда, его отца, но говорить об этом секретарша не стала. Она всë слишком хорошо знала, поэтому только разозлилась на себя где-то глубоко внутри, как только подумала об этом. — Urgent. The sooner the better. — Are you planning to go to Amsterdam anytime soon? — неуверенно спросила Дебуа, в голове крутилась мысль, что этот вопрос был лишним, но она не могла его не задать. Девушка открыла свою записную книжку, посмотрела на часы на руке. — No. — Август перешëл с отцовского тона на свой собственный, который куда больше успокаивал секретаршу. С ним было гораздо проще, в том числе и самому Хольту. — Nicole, I don't want to go back there. — I understand. I'll do my best, but you know that... — I know. — перебил еë мужчина, показав раскрытую ладонь и почти сразу же сжимая еë в кулак. Он явно не хотел ни с кем разговаривать, наверное, кроме Архиповой. Только она была сейчас действительно нужна. Николь волнительно сжала книжку в руках, конечно же, секретарша понимала, что Хольт осведомлëн о положении дел в Петербурге ни меньше еë. Может тогда не стоило ему напоминать? Он и так не в лучшем состоянии. Дебуа наконец решила уйти, она не желала чувствовать вину, которая обострялось рядом с Августом. Нет, а что она ещë могла сделать? Мужчина ни с того, ни с сего стал вести себя странно и холодно, откуда она может знать что с ним? Девушка открыла дверь гостиной, сжимая ручку в руках. Она посмотрела вперëд себя, медлительно выходя в коридор. «Так будет лучше.» — подумал Август, откинув голову на спинку дивана. Высохший и опавший букет сирени нужно было убрать.