ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. ЭВОЛЮЦИЯ

Видела бы его Мико сейчас. Важный, привычный, скучный. Вылитый отец, только улыбка пошире. И ей бы всё равно не понравилось. Ведь с Августом изначально всё не так, да он и сам это прекрасно понимал. А со стороны сестры это выглядело ещё очевиднее. Перед другими людьми он очаровательный, самоуверенный, тот, кто может держать и себя, и людей рядом в руках. А для Мико… Обыкновенный, местами раздражающий, местами терпимый брат. А ещё эмоциональный до жути, особенно хорошо у Августа получалось плакать, а вот прятать слёзы от неё не получалось никогда. И будучи даже в самом раннем возрасте она всё о нём знала. Но сейчас ван дер Хольт не такой. У него отличное утро, завтрак с Николь по расписанию, новый удобный отель, конечно, не с таким количеством комнат, зато достаточно места для разработок. Одна вещь расстроила его сегодня — ни Волкова, ни украденного костюма не находилось. Впрочем, именно сегодня злость он держал неплохо, когда только вчера ночью был готов перевернуть всю спальню вверх дном от того, что он заляпался кровью. А ведь говорила Дебуа не сидеть до рассвета над разработками. Но кто её слушает? Что советы врача, ныне и вовсе не живого, что остальные нравоучения, касательно его здоровья, пропускались мимо ушей. В этом весь Август. Вот такого Августа Дима и знал.

***

— Не знаю я. Как вскочил, глаза ошарашенные, сам дёргается весь. Он толком мне ничего и не сказал, потом бубнил что-то про своего Волкова опять. Мико скорчила лицо, мягко подняла кружку с чаем. Она сделала глоток и наморщилась ещё больше. Даже дёрнулась от неприятных чувств. — Горячо как! Ты не пробовал чай разбавлять? — с недовольством воскликнула девушка, отодвигая от себя ни в чём неповинный чай и смотря на него почти с злостью. Дима совсем её не слушал. Он застыл у кухонного стола, упираясь ладонями в об него. Его задумчиво лицо не могло охватить все мысли, возникающие в голове. Мико заметила почти сразу — сегодня Дубин проснулся слишком многозначительным, говорил меньше обычного и постоянно думал. Это мешало ему вести нормальный диалог со своей, на данных момент, соседкой. — Мико… Прости, сейчас. — ответил Дмитрий спустя долгие минуты ожидания, он забрал у неё кружку, налил туда воды, но снова сильно уплыл в себя. Вода из кувшина потекла в кружку, из кружки уже ему на носки. И это Дима сразу не понял. — Ты же сам просил рассказать, а не слушаешь! — Мико выхватила у него чай, сделала глоток, держа его двумя руками, и скорчила мину. — Что такое с тобой? Теперь он слишком холодный! Нет, ну это просто невозможно! Я уеду сегодня же! — Ты вчера говорила так же… — Дима сел на стул, отставил графин от себя. От мокрых носков по коже прошлась мелкая дрожь. — И позавчера. А ещё ты упоминала, что тебе, вроде как, тут нравится. Мико огорчённо вылила чай в раковину, смотря на то, как он бесследно исчезал в водопроводе. Дубин не мог на это смотреть, специально отворачивался, лишь бы не испытывать боль от такого перевода ресурсов. Конечно, он предполагал, что жизнь с избалованным подростком это сложно, но жертвовать своим любимым и единственным в доме чаем не совсем хотелось. Тем более для неё он пытался устроить всё, как можно лучше. К сожалению, её избирательность не исчезла. — Была бы я тут одна, мне нравилось бы больше. — резко вякнула в ответ Мико, с трудом сжимая ручку кухонного шкафа. Её пальцы вяло потянули за неё, после перед глазами возникли все Димы сладости, припасённые на «чёрный день». С её появлением он и настал. — Знаешь же, что тебе нельзя одной. — Дубин безжалостно кинул мокрые носки на пол, расположился на стуле поудобнее и боковым зрением наблюдал за девушкой с маковой булкой в руках, у самого же завтрак состоял из незаменимого кофе и парочки бутербродов на быструю руку. — Я знаю, как быть одной. — Мико закатила глаза. Она почти с треском вцепилась зубами в мякоть булки, словно это было сырое мясо, и явно с намёком, что Димино. — Август ни капли мной не занимался будучи в Амстердаме, и даже сейчас кинул здесь! Дима тяжело вздохнул ей в ответ. А что он мог сказать? Снова разговор перетекал в русло того, как Хольт пытался её сберечь, а ей всё равно. Мико, может и осознавала масштаб ситуации, но, не смотря на это, мечтала провести время в роскошном отеле, а не питерской квартире мента. Обстоятельства сложились по-другому. И её бесило, что складывались они не зависимо от её роли, будто она здесь вовсе никому не нужна. — Чем он тогда там занимался? — голос Димы стал заметно тише, он спрятал часть лица за кружкой, ведь вспомнил это тяжёлое между ними время. Стало стыдно. — С наследством разбирался после похорон, ну ещё… Работал, пил. — в моменте Мико и правда задумалась, вспоминая редкие эпизоды их пересечений. А часто ли она видела его трезвым или в нормальном настроении хотя бы в те недели? Как на зло, в памяти всплывало всё плохое, почти отвратительное. — Я даже не слышала, чтобы он тренировался. И… Всё. И вот тут стало ещё стыднее. Дмитрий толком и не знал, виновен он том, как его ненаглядный проводил время в Нидерландах или нет, но расспрашивать обо всём Августа он не смел. Ни об похоронах, ни об Амстердаме, ни о том, что произошло в ту ночь с Волковым Хольт всячески уворачивался. Дубину не нужно было его слов, чтобы понять — ещё не отпустило, боль засела глубоко. Август не хотел это показывать, особенно сейчас, Дима делал вид, что не замечал ни того, как тот безжалостно вжимался в него их предыдущие совместные ночи, ни того, как в сонном бреду он шептал: «Никому тебя не отдам». А потом успокаивал, когда этого не требовалось. — Всё должно наладиться сегодня. — ничего больше не смогло слететь с губ. А что ещё мог сказать Дима? Он же не родитель Августу, не его секретарь и уж тем более не его врач, который может пальцем настучать за стремление к вредным привычкам, что у Хольта явно были. Оставалось надеяться только на его голову на собственных плечах. — Посмотрим. — промямлила про себя Мико. Её фигура поместилась на стуле напротив Димы из любопытства разглядеть его многозначительное и слегка уставшее лицо. — Все проблемы запуском этих железяк не решаться. — К сожалению. — дополнил её слова лейтенант. Он поднялся, глянул на свою временную соседку сверху вниз и ещё более тяжко выдохнул. Взгляд сам скользнул по рукам девушки. — Пойдём, поменяю бинты и на работу пойду. С трудом она поднялась за ним после этих слов. Такое занятие не нравилось Мико, она сразу же с отвращением глядела на Дубина, будто хуже его не найти на свете. И доброта парня совсем не могла перебить эти неприятные чувства. Свою кожу под бинтами младшая Хольт видеть просто не могла, и только у себя в голове радовалась, что не дошло до костей. Но такие мысли вслух говорить — значило получить взбучку от брата, часовую лекцию о том, как надо себя беречь. Верхний уровень лицемерия.

***

Наконец-то долгожданное доброе утро. По рукам пробежался электрический ток, он вспыхнул в голове и заставил распахнуть глаза. Из-за штор лился мягкий свет, за дверью уже всем ходом шла подготовка. Столько беготни, слов, различных звуков. И Август соврал бы, если бы сказал, что не удовлетворён этим. Это куда лучше зловещего шёпота и протяжной тишины, доводящей аж до звона в ушах. Пока звенел только будильник. И это так приятно. В утреннем одиночестве было какое-то особое блаженство. Почти полная независимость от всего мира грела душу, только с собственным телом оставались привычные проблемы. Хольт долго крутиться перед зеркалом не стал, всё равно потом переодеваться в другое. Но и любимые белые халаты сегодня будто были не к лицу, хотелось каждой деталью выделить такой важный день. — Oh, sir, good morning! — воскликнула Николь, встретив его прямо у входа с не натянутой улыбкой на лице. После нападения Волкова прошла только неделя, а мир вокруг удивительно быстро возвращался в норму. В такую норму, в какой все приближённые Августа ещё не бывали. — How are you feeling? На лице Августа засияло что-то необычно радостное. Он отвёл глаза в сторону, а потом так странно и искренне улыбнулся ей с не менее чувственными словами: — Everything is fine. You look great today, Nicole. От комплимента девушка невольно поправила волосы, словно саму себя старалась в этом убедить. А после только кивнула, видимо, окончательно доверилась. — Thank you, sir. I just got enough sleep. How did you sleep? Are you having nightmares again? Он отрицательно покачал головой, дожидаясь, пока несколько мужчин из свиты пройдут мимо, и только тогда продолжил удивительно приятный диалог. — No, they weren't there today. Although I'm in nervous anticipation. — Август сложил руки в замок на груди, продолжая ступать в сторону столовой. — Have breakfast with me and... Неожиданно мысли метнулись в сторону Отто. Неделя — слишком малый срок, чтобы принять отсутствие человека, постоянно находящегося рядом. Августу иногда казалось, что вот-вот и он обернётся, увидит его. И, может, Шрайбер даже улыбнулся бы ему глазами, поддержал любую безумную идею. Ван дер Хольт никак не мог забыть день, когда они вместе рвали сирень. И сейчас это так далеко, почти в прошлой жизни. Август промолчал, Николь поняла его и без слов, последовала вслед, как и необходимо. По расписанию они всё успевали, поэтому завтрак вышел действительно расслабленным, так ещё и один на один. Хольт, конечно, параллельно писал Мико, но сестра не из тех людей, кто ответил бы сразу же. Ей нужно было время. По правде — им всем. — Dima promised to be there. — воскликнул Август между поеданием сладкого рулета и плотного сэндвича. Дебуа радовала новость. Если Дубин появиться там, то можно надеяться на приподнятое настроение Хольта. — However, how could he not be there? I didn't think. — It's not for nothing... August. — девушка улыбнулась и осторожно приподняла кружку к губам, продолжая трапезничать. Фраза буквально вбилась в голову Августа. Он собирался вместе с ней, оглядывал себя в зеркале, не понимая, права ли Николь. Ведь он промолчал, так и не поняв сам, не зря ли это? Столько смертей, в которых по большей части его вина. Август не сомневался, что она говорила не об этом. Секретарша имела ввиду все этапы создания дронов, начиная с первых дней разработки, ещё и костюма, что еле-еле укладывался в сроки. Печально вышло, куда лучше, если б украденный тоже остался у них. Но Волков же не мог уйти с пустыми руками, да и оставить людей Хольта в покое он тоже не мог. И что у него только в голове. Какие цели? Что может заставить человека поступать, как последнее животное? Рвать, убивать, взрывать. Августа побило дрожью, неужели Волков был куда ближе ему, чем показался сначала? Сковывал ли Призрака тот же сильный долг, что и Хольта? Сейчас это сказать, да и узнать нельзя. В момент, когда можно было, язык замер в онемении. Слишком поздно думать. Август смотрел в окно, за которым проплывали дома Петербурга. Город ему притёрся, стал почти родным, да что там, стал походить для него на Амстердам. Что-то похожее, но в разных обёртках. В панике Хольт выскочил из своих мыслей. Снова потерялся и завис на третей строчке своей речи. Именно сейчас всё просто вылетело из головы. Приветствие, а потом «знаменательный день» и что? Он написал её ещё до всего этого в начале мая, так рассчитывал, что сможет её прочитать при отце. Но планы не совпали с реальностью, как ни крути. А тем временем автомобиль замедлился, застрял в короткой пробке, в окне мелькнуло что-то до боли знакомое. На пустой утренней улице показывался молодой человек с кофе в руках, такой сосредоточенный, даже музыку сегодня не слушал. — Куда направляетесь, молодой человек? — воскликнул Август с широкой улыбкой, как только полностью открыл окно и присмотрелся к надвигающейся фигуре. — На работу. — ответил парень, делая зевок. Он замер, сначала даже не поняв, откуда зазвучал знакомый голос. По привычке потянулся к поясу, где мог бы лежать пистолет, только ведь один остался в участке, а второй дома вместе с Мико. — Дима. — позвал Хольт его, подманивая пальцем и почти высовываясь из окна. Только тогда лейтенант окончательно повернулся к нему. Он встал прямо у поребрика, ловя взгляд магната. — Подбросить? Дубин сразу запаниковал от его сладкого тона. Такое приподнятое настроение, ещё это всё так похоже на флирт. А в пробке они далеко не одни, да и для Дмитрия пустая улица не значила отсутствие людей. — Я быстрее пешком дойду, но… — что-то заставило Диму пугливо оглядеться по сторонам, заглянуть и на соседние крыши домов. Нет, за ними не стояло слежки, Игорь вообще привычно опаздывал, поэтому вряд ли бы нагнал друга сейчас. — Но? — глаза такие хитрые, предвкушающие. Вот такой Август, когда всё более-менее в порядке. По его лицу так и хотелось сказать, что он вот-вот взлетит и крылья расправит от переизбытка эмоций. Дима ничего не ответил, только с лёгкой тревогой направился прямо к нему. Поток машин не шелохнулся ни на метр, поэтому лейтенант удачно зашёл в открытую дверь, а не впечатался в бок автомобиля, что тоже вероятно. Август и отодвинуться от него не успел, только схватился за несчастный стаканчик Дубина, чтоб кофе не пролилось. Парень же откинул его в сторону, совершенно наплевав куда он полетит, что совсем не в характере Димы. Да что с ним? Так переволновался? Или заскучал? — Он уже пустой… — промямлил про себя Дмитрий, нащупывая кнопку подъёма окна больно быстро и вжимаясь в неё пальцем со всей силы, словно это что-то изменило бы. Август не знал куда деть свои руки, Дима буквально залез на него, сделав это, вероятно, не специально, просто он отодвинуться не успел. А теперь лейтенанта это не особо волновало, как казалось в моменте. Дубина более, чем всё устраивало. Он самостоятельно уложил ладонь Хольта себе на бок, но расслабленно, чтоб ткань рубашки не помялась. Они встретились глазами, магната эта тут же довело до дрожи. Неожиданно автомобиль тронулся. Как в самой романтичной комедии Дима упал на него, но перевёл это в объятья и засмеялся, пока не заметил, что его видно сквозь окно заднего вида. Пришлось скрываться в водолазке Августа. — Эй, всё в порядке. — Хольт погладил его по голове, лишь бы побыстрее успокоить. — Там тоже мои люди. Им плевать. Недоверчиво Дубин всё же посмотрел в через окно. Может, и правда? Нет, он больше не выносил своей же задумчивости. Тем более Август так улыбался, что в лейтенанте просыпались необычные мысли, будто… Каждое их утро могло бы начинаться так. И ещё так. Когда Дмитрий всё же осмелился, он сжал лицо Августа ладонями, потянул на себя и завис. Тот не смел его торопить. Они переглянулись между собой, словно видели друг друга впервые. Наверное, вот именно в таком положении впервые. Ощутив резкий порыв, Дима поддался и поцеловал жадно, ведь желал этого с самого начала, как запрыгнул к нему в машину. И Хольт ответил ему, уже не задумываясь ни над речью, ни над тем, что весь макияж после поцелуев Димы насмарку. А ведь визажист с утра старался привести его в презентабельный вид. Кто же знал, что младший лейтенант на поребрике станет его угрозой номер один? — Ты не опоздаешь, ангел мой? — мягко поинтересовался Август, по правде ему самому не хотелось отрываться, но он так старался проявить заботу! — Нет. Ещё успею. — Дима волнительно поцеловал его снова, зацепляясь за его губы аж с тяжёлым вздохом, вероятнее, от удовольствия. — Просто… Заскучал. — Ты мне льстишь. — шёпотом между губами отозвался Август, а потом вцепился в его рубашку, лишь бы Дмитрий снова не повалился. — Осторожно, здесь поворот. Машина завернула с лёгкостью, поэтому тревоги Хольта не воплотились в жизнь. Зато Дима был совсем не против понаходиться в его объятиях лишние секунды и вдыхать запах парфюма с лаком для волос. Слегка ядовито, но надо бы уже привыкнуть. Вдруг на будущее пригодится. Сколько бы Дубин не ругал себя за такие мысли, они проскальзывали сами по себе. Ещё слишком рано думать о будущем. О совместном особенно. По указанию Августа автомобиль въехал в узкую улочку между домами отдельно от общий массы машин свиты. Там же им и пришлось разлучиться. Пусть разлука и не показалось болезненной и уж точно не была надолго, Хольт задержал на спине лейтенанта взгляд. Последние дни между ними всё так идеально, и даже тошнотворно приторно. Трудно собраться и жить с осознанием, что это не навсегда. Магнат снова уткнулся в телефон в попытках собраться с речью. Строчки и правда неплохие, только чувство что чего-то не хватает никак не проходило. Август прижал к губам пальцы, в голове щёлкнуло, затем в шейном позвонке. Вот же! Пальцы сами застучали по клавиатуре. Он не успеет даже согласовать это ни с кем, но как же всё равно. Это последнее, что сейчас его волнует. Приятное волнение бурлило прямо с головы до копчика потоками привычного электричества. Сегодня он не зол на собственный организм, даже благодарен, что всё вот-вот случится. С улица уже слышно много слов, подготовлений, даже криков. Солнце стояло высоко, светило жарко. Август в самом своём рассвете, да и Август вслед за ним. Будто жил он припеваючи все эти месяцы, и не было ничего. Прошлое — кошмар, от которого он наконец-то проснулся. — Здравствуйте. — Август облокотился на трибуну, осторожно поправил микрофон. Всё должно быть идеально. Прямо перед его глазами десятки дронов, красавцы, что слишком долго пролежали на складе. Пора бы исполнить свой долг. — Благодарю вас, что пришли в этот знаменательный день оказать поддержку не только мне, но и Министерству внутренних дел Санкт-Петербурга. Мир вокруг меняется, меняемся и мы, меняются и меры для борьбы с несправедливостью этого мира. Толпа прямо перед ним завернулась в такое обсуждение, что ему пришлось повременить. Разумеется, на ум сразу стал приходить Разумовский. Петербург еле оправился от тех событий, а этот год послужил им ещё более болезненным уроком. И он никак не закончится. Людям осталось ждать заветного окончательного звонка. — Но меры, применяющиеся человечеством раньше, сейчас вызывают больше вопросов, чем одобрения. — ван дер Хольт спиной почувствовал взгляд Архиповой. Строгий, с какой-то большой загадкой сейчас, но, кажется, что почти одобрительный. Неужели теперь не считает его таким уж козлом? — Нам не нужны войны, теракты, гибель близких и даже незнакомцев. Вопреки мнению своего отца, я хочу пересмотреть политику своей компании. И сегодня тот день, чтобы окончательно заявить… Август не остановился надолго. Но в его голове этот момент растянулся во времени. Его взгляд высматривал в толпе знакомые лица — журналистку Юлию, что пропадала из его жизни, появившись лишь в видео про Призрака, и спасибо на этом, а теперь стоящую здесь с печальным и серьёзным лицом. Игоря Грома, рядом с ним светлую макушку Димы, что еле выглядывал из-за спины другого высокого коллеги. Совсем неподалёку, чуть сбоку, Николь, она кивнула головой и улыбнулась, как делала постоянно. Наверное, Августу не столько нужна поддержка, как способность просто выслушать его. Этого так не хватало. — Holt International создаёт свои технологии не ради денег и славы, ради людей. Ради нашего общего технологического будущего. И я рад, что оно начинается здесь и сейчас. С Санкт-Петербурга. Мысли перестали крутиться в голове. Хватит. Приятная пустота позволила ему действовать смелее. Август резко нажал на красную кнопку, Архипова одобрительно вытянулась. В голубом небе появилась нечто новое, как рождение абсолютно иной формы жизни. И Хольт не может поверить. Эта жизнь родилась благодаря ему. Благодаря людям за его спиной, усердной работе и… Благодаря его отцу. Дроны не безупречнее людей, он не прав. Они никогда бы не создали что-то хоть на половину такое же великое. В конце концов дроны не в силах создать человека. Работа сразу же закипела. Лёгкие на подъём помощники полиции облетели участок, взмыли вверх, что все зрители задрали головы. Август вместе с ними. За всей своей тревогой он и представить не успел, как это может быть красиво. Ладони Хольта запотели, он спрятал их в карманах. Поворот на пятках назад к трибуне, аплодисменты. В позвоночнике заискрило торжественное чувство, почти приятная боль. Глаза забегали. Неужели на нём так сказалась усталость? Или чувство эйфории? Посреди людей на него смотрел отец, привычное строгое лицо, неприятный оскал глаз. Но Август не перестал улыбаться, будто так и хотел сказать: «смотри, смотри, насколько я жалок, папа!». Но его призрак исчез, стоило мысли прокрутиться в голове. На его месте никого нет и никогда не будет, всё показалось. Когда вокруг наконец затихло, Август подошёл ближе к Архиповой. Они встретились глазами, молчание продлилось недолго, она первой подала руку. Этому стоило бы удивится, но пришлось отдать предпочтение сдержанности. Пожимание ладоней друг друга оказалось незатяжным, по всей видимости Мария не желала долго его касаться. — Спасибо за сотрудничество. — сказала она еле слышно, будто её благодарность и вовсе не играла никакой роли. Лисья улыбка натянулась на её симпатичное лицо. Какой бы очаровательной она не казалась, Хольт не поддавался и в сердцах надеялся, что это их последний разговор. — Спасибо за возможность. — отозвался он в ответ, по привычке поворачиваясь в сторону правого плеча, чтобы раздать поручения. Теперь Отто там нет, зато совсем рядом держилась Николь и терпеливо ожидала его слова. — Let everyone get ready for departure in seven minutes. Секретарша услышала его безоговорочно, сразу же приступила к делу и стала оповещать остальную свиту о скором отъезде назад в отель. Мария без труда разобрала его слова и им же удивилась. Её глаза показали Августу что-то неестественно эмоциональное. И непонятно, больше в этом радости или разочарования. — Вы не останетесь? Хольт так задумался о продолжении своего рабочего дня, что сразу и не расслышал. Собирался уйти, но остановился, раз уж Архипова решила продолжить ненужным ему диалог. Побыстрее бы отвязалась. — У вас были планы на меня? — восклицание получилось больно выбивающимся из их привычных разговоров. Чтобы исправить это, пришлось повернуться к ней назад и разъяснить. — У меня ещё остались дела в Петербурге, я собирался закончить их перед отъездом. Разумеется чистейшая ложь. Дела его ни с каким возвращением в Амстердам даже на каплю не связаны. Для возвращение слишком рано, пусть он и может, в отличие от обычных людей, исчезнут с территории города в любую секунду. — Тем более, я лично собирался наблюдать работу дронов. — добавил Август, окончательно оторвав себя, вероятно, от скучного застолья с Архиповой тет-на-тет. Или ещё хуже, со всем полицейским составом. — Поняла вас, хорошего дня. — на лице Марии заиграло то, что ни с чем в жизни не спутаешь. Такое растекающиеся, пусть и пытающиеся скрыться, но удовольствие. Взаимная неприязнь между ними всё же присутствует, пусть бизнес-партнёрство у них вышло неплохим.

***

Первые минуты в машине Август даже не просил водителя тронуться. Потирая веки, он взял в руки телефон, предугадывая кучу сообщений, и личных, и несколько новостных пабликов. Как ни как, а теперь вся компания на его плечах, поэтому нужно следить за внешним миром, как бы долго он от него не прятался. И вот, перед глазами появлялось и нечто хорошее. Заголовки приятные, наскандалить и убить кого-то Август ещё не успел, поэтому и интернет отменять его не стал. Хольт уверял себя — это временно. Скоро мир поменяет свой взгляд на него, стоит ему решится на свой отчаянный шаг. А сейчас он почти готов. В самом конце шторки попались и личные сообщения. Одно от Димы, одно от Мико. Сестра ответила на утренние сообщения, ещё и спросила, как всё прошло. Удивительно, сколько внимания, на лицо прямо упала улыбка. А Дубин писал слова ещё теплее: «Отличная речь! Ты молодец, что достиг своей цели. Я горжусь тобой» Уже загордился? Август нахмурил брови, перечитал снова. И правда. До последнего не верилось, что именно это написал ему лейтенант. Но ведь написал. И, может, Хольт в прошлом смел бы предположить, что это способ к нему подлизаться и угодить, то сейчас безумно захотелось поверить в искренность этого отношения. Август чересчур себя накрутил, хоть что-то у него должно получиться! Пусть он сразу и почувствовал подвох в этом «всё хорошо». Этот день затишье. Затишье перед тем, чего не избежать.

***

— От улыбки хмурый день светлей… — песня полилась с губ по воле их хозяина, пока руки любопытно разбирали чужое новейшее изобретение. — От улыбки в небе радуга проснётся… За окном ночь, кромешная, ведь белые давно остались позади. В этой самой темноте страх каждого петербуржца обострялся на процентов двести, почти доходя до панической крайности. Или переходя её. Но такому человеку, как он, спокойствие приписано самой природой. Пусть его внешнее тело неторопливо двигалось туда-сюда, лишь бы размяться в непривычном костюме, сердце продолжало терроризировать грудную клетку. Волков прекратил своё шептание-пение под нос, скинул с рук тяжёлые рукава и перчатки из металла и всякой намешенной искусственной всячины, пустился поближе к заваленному столу. Ноги уже почти привыкли к весу деталей, двигались быстро. Он впечатал самого себя в полуразваленное кресло, посмотрел в высокий потолок. Камни на давно сломанной люстре дребезжали от ветра, крышу продувало, но пока не наступила осень переживать не о чем. Олег уверен в одном — в Петербурге он её встретить уже не сможет. Пальцы непривычно задрожали, обычно его хватка железна, а здесь всё ослабело в миг. Посреди кучи кнопочных телефонов, запчастей для оружия и вольного творчества Волкова нашлась испорченная временем фотокарточка. Бумага пожелтела, края помялись, а в левом верхнем углу удачно отвалился кусочек с номером школы. И пусть, вспоминать не хочется. Для воспоминаний есть остальная плоскость фотографии. Горящие молодые лица, красные лёгкие ленты через плечо. Тогда казалось, что счастье прямо сейчас свалится на голову и ничего не придётся делать. Кто же знал, что тот выпускник с горящими ореховыми глазками теперь будет сидеть здесь, пока вокруг мир сходит с ума из-за него же? А тот, что рядом с ним, вот прям чересчур близко, почти безжизненно будет заперт в стенах психиатрической лечебницы, кажется, на отшибе Вселенной? Молодые Серёжа и Олег думали, что вместе навсегда. И Волков обязан выполнить данное ему обещание, он обязан дойти до конца. — Нам никто не сможет помешать, слышишь? — зашептал Олег, прижимая фото к груди. Слова отразились от стен, впились назад в уши, когда поверхность фото всё же оказалась у его губ. — Я вытащу тебя. Я убью за тебя, я заставлю страдать каждого. Я… Волков договорил уже в своей голове. Ему захотелось приберечь это слова на будущее. Многословие сейчас ни к чему, когда его нет рядом. Но совсем скоро, когда наступит та самая важнейшая в их жизни секунда, Олег её не упустит. Он пообещал ему, и слово своё должен сдержать. Пусть в нём и масса откуда-то взявшихся сомнений. Что это с ним? Что же случилось со всеми нами?