Часть 13

[ Я всё ещё считаю тебя напыщенным придурком. Какой смысл натягивать фальшивую улыбку, чтобы добиться желаемого? Это глупо.] [ А какой смысл швырять стул в ничего не подозревающего слугу? Вряд ли тебе стоит судить меня за то, что я лгун.] [ Так ты признаёшь, что притворяешься, любитель белок? И какого хрена ты об этом знаешь?] [ Моя работа — знать всё важное о дворянстве этого королевства. То, что старший сын поместья Хенитьюз совершает нападения, вряд ли можно игнорировать. Что касается «признания» в нечестности, я всего лишь сравнил свою улыбку с твоим актом насилия. Это ты связал два этих поведения как одинаково ложные.] [ Сожри член белки, ты, огромный напыщенный придурок. И как, блять, бросок стула может быть ложью? Это буквально случилось.] [ Но он не попал в него. Я заметил, что ни одна из твоих брошенных вещей никогда не попадает в цель. Возможно, у тебя проблемы с меткостью? Если хочешь, я мог бы дать несколько советов. Прежде всего, чтобы действительно попасть в цель, нужно иметь реальное намерение это сделать. Похоже, у тебя с самого начала проблемы именно с этим аспектом.] [ Может, приедешь пораньше в этом году, и мы поэкспериментируем, насколько «плоха» моя меткость, ты, кусок дерьма.] [ Как бы я ни хотел принять твоё любезное приглашение, к сожалению, я бы предпочёл провести остатки лета, укрепляя свои позиции на юге. Однако, если тебе понадобится моё внимание для чего-то, что с меньшей вероятностью приведёт к государственной измене, я бы с радостью увидел тебя.] [ Иди нахуй. Если моя меткость такая хреновая, то для тебя нет опасности, верно? Так что слезай со своего напыщенного зада и давай поэкспериментируем.] [ Беда в том, что, хотя у тебя нет намерения попасть в слугу, у тебя есть все намерения размозжить мне голову. К сожалению, у меня нет в будущем намерений погибнуть от твоих рук.] [ Трус. Ты всё ещё на юге? Ты облажался? Я же говорил тебе, что твоя фальшивая улыбка доставит тебе неприятности. Идиот.] [ Как бы я ни ценил твою заботу о моём благополучии, на самом деле всё идёт исключительно хорошо. Моё пребывание продлили, так как объём работы увеличился. Спасибо, что беспокоишься, я дорожу этим.] [ Ты, саркастичный мудак. Кто, блять, за тебя волнуется? Просто легче швырять в тебя дерьмом, если ты вернёшься в целости.] [ Я постараюсь сделать это, исключительно ради тебя.] [ Отвали.] Обрывки писем за недели, месяцы и почти год Осень пронеслась по саду с такой силой, что листья бросились бежать за последним прикосновением солнечного света, прежде чем он исчезнет под зимним холодом Альберу смотрел на падающий лист с чувством, что он тоже падает по прихоти сурового ветра. Никогда не в силах твёрдо стоять на ногах и всегда вынужденный танцевать на течениях, чтобы удержаться на плаву Он наконец достиг возраста, когда мог разумно бороться за положение наследного принца с достаточной поддержкой, чтобы утверждаться не было глупым самоубийством. У него были сила и возможность сделать первый большой и заметный шаг к достижению своих устремлений и положить конец годам унижений, когда он жил как чужой в собственном доме и скрывал все следы своих сил Он никогда не сможет быть честным. Никогда не сможет объявить себя тем, кем он был на самом деле. Он усвоил истинную ценность того, чтобы скрывать свои мысли и силы за улыбками и хитростью Он никогда не станет тем человеком, которого Кейл Хенитьюз не нашёл бы отвратительным Однако прогресс был достигнут, и он обретал силу. Через два года, нет, возможно, даже через год, он сможет утвердить себя как наследника престола. Этого было более чем достаточно для него. А когда он получит больше власти, будет совсем несложно расторгнуть эту злополучную помолвку. Кейлу Хенитьюзу больше не придётся бояться грядущих зим Кейл всё ещё не отправил письмо «Бобу», несмотря на то, сколько времени прошло. Альберу пытался чувствовать облегчение от этого, но не чувствовал В холоде начала октября отсутствие письма от Боба наполняло его неуверенностью. Очевидно, он не мог и не стал бы поднимать этот вопрос с Кейлом как Альберу. Тем не менее, это всё равно его беспокоило. Для этого не было видимой причины. Не считая путаницы с торговцем фруктами, с которым подружился Боб, Альбер не мог придумать ни одной причины для внезапной перемены чувств Кейла к нему В последний раз, когда он не знал, о чём думает Кейл, его мысли были настолько невероятно негативными, что правда была ужасающей. Что бы он делал, если бы у Кейла было что-то подобное на уме относительно Боба? И это возвращало к главной проблеме его беспокойства Что бы он делал? Боба никогда не должно было существовать в жизни Кейла. Особенно теперь, когда Альберу раскрыл себя как основного кандидата на престол. Носить своё истинное лицо где-либо, даже под вуалью, было значительным риском для его будущего. Кроме того, он никогда не собирался лгать Кейлу так много лет о своей личности. Он всего лишь хотел утешить его, и у него не было возможности сделать это как Альберу, поэтому он импульсивно создал Боба Разве он не должен позволить этим отношениям исчезнуть в небытии? Даже если у Кейла были какие-то мерзкие мысли о Бобе, которые были ужасающе отвратительны, какое это имело значение? Боб не был реальным человеком Однако иногда он всё ещё чувствовал потерю Хотя Кейл за эти месяцы довольно сильно открылся перед Альберу, это было ничто по сравнению с той эмоциональной связью, которую он установил с Бобом. И снова… какое ему было до этого дело? Почему он должен был нуждаться или желать эмоциональной связи с Кейлом Хенитьюзом? Помолвка будет расторгнута через год или два, и тогда они будут свободны друг от друга. Он достиг приемлемой дружеской дистанции, которая требовалась ему для правильного использования Кейла как дворянина, живущего в королевстве, и это было всё, что ему когда-либо было нужно от Кейла Они не были друзьями. Никакого будущего в их общении не было. Так почему же ветер, который уносил его всё дальше от Кейла, казался такой тяжёлой ношей? Он не мог понять этого. Поэтому вместо этого он написал ещё одно письмо

****

Мало что на этой планете Кейл любил больше, чем проводить время со своей младшей сестрой Лили Хенитьюз была одним из тех счастливых младенцев, которые ненасытно любопытны и способны влезть в настоящие неприятности, когда станут полностью подвижными. Почти в год она уже уверенно ползала и довольно устойчиво стояла на ногах, но всё равно радовалась всякий раз, когда видела Кейла, и широко раскрывала руки в универсальном жесте «возьми меня» Конечно, Кейл никогда этого не делал. По крайней мере, если рядом были свидетели. Однако в уединении детской он позволял себе всю свободу в мире играть с липким и беспокойным ребёнком. Она особенно любила любые игры, связанные с действием или победой над противником, обычно Кейлом, в игровой битве. Он позволял ей выигрывать каждый раз, потому что она визжала от восторга от своей победы Она была всего лишь младенцем, рассуждал он, и поэтому она ничего из этого не запомнит, когда вырастет. Когда она подрастёт, он будет относиться к ней так же, как ко всем остальным. Холодная дистанция в хороший день, и громкое раздражение в остальные. Она, по сути, была чистым воплощением всего, что пошло не так в его жизни, и даже больше. Союз Дерута и Виолан никогда бы не состоялся без смерти его матери, или, по крайней мере, надеюсь, не состоялся бы, и Лили никогда бы не существовала Её существование было свидетельством всех его личных трагедий Но он всё равно любил её Возможно, потому что она была всего лишь младенцем. Он не мог винить её в трагедиях, произошедших задолго до её зачатия. Или, возможно, из-за того, как она смотрела на него своими большими голубыми глазами и держалась за его палец, прежде чем усердно пытаться сломать его В ней определённо была склонность к насилию. Как ни странно, это делало его только более привязанным. Какая-то часть его сердца издала довольный вздох «ах, она точно моя сестра» после того, как она проявила свою фирменную, детскую, но жестокую ярость. Он слышал, что няня с трудом справляется с ней Возможно, знание этого было одной из причин, почему он находил время для детской, когда мог его выкроить. Было легко выгнать слуг или нянек, и тогда у него было уединение, чтобы проводить время с ней. Кроме того, это, вероятно, помогало его дурной репутации. Учитывая его скверный характер и всем известное презрение к приёмной семье, они, вероятно, думали, что он издевается над ней Издевается над младенцем. Это был бы невероятный акт абсолютной глупости. Возможно, его отец даже отказался бы от него, если бы поверил в это. К сожалению, любое действие, которое сделало бы издевательства над Лили правдоподобной ложью, включало бы причинение ей вреда или страданий, и он был совершенно не готов выносить даже мысль об этом Однако это давало ему удобное место для написания писем вдали от любопытных глаз. Новости о том, что он обменивается всё большим количеством писем со своим женихом, создали определённый ажиотаж в поместье, и многим было любопытно, о чём идёт переписка, учитывая, как всем была известна ненависть Кейла к Альберу Все они будут глубоко разочарованы, узнав, что письма Кейла были не намного дружелюбнее, чем его личные взаимодействия. В некоторых аспектах он был даже более резким и жестоким. После того, как он внёс элемент честности в письма, Кейл уже не мог остановиться Будь то указание Альберу на его предполагаемые недостатки или выражение себя без сдержек, Кейл не чувствовал необходимости себя ограничивать. Это означало, что большинство писем не были особенно милыми — он действительно ненавидел принца, — но все они были искренними И как ни странно, Кейл чувствовал искренность и в ответных письмах Альбера. Возможно, это было всего лишь его воображение, но у него не было впечатления, что Альбер носит маску в письмах. Вероятно, потому что в письмах он производил совсем другое впечатление, чем в личном общении или в своих предыдущих письмах Раньше Альбер звучал как марионетка, которая повторяла только то, что, по его мнению, собеседник хотел услышать. Серебряноязычный змей, скользящий по ноге, чтобы прошипеть в ухо. С ним всегда было противно разговаривать Тот Альберу, с которым он разговаривал сейчас, был саркастичным, судящим, амбициозным и раздражённым. Несовершенным, но красноречивым. Идиотом, который работал слишком много по причинам, которые Кейл не мог понять или уважать. Но в таком виде он ему нравился больше. Конечно, он ненавидел его, но он также мог и любить его. Просто как человека, с которым можно поговорить Особенно потому, что с месяцами, пролетавшими слишком быстро, становилось всё труднее говорить с Бобом. Он не мог сосчитать количество черновиков, которые написал. Ничто не казалось правильным, и чем больше времени уходило на написание ответа, тем больше ему казалось, что он должен всё объяснить Не было никакой возможности должным образом объяснить все причины, по которым ему так трудно говорить с Бобом Он рассудил, что сможет всё исправить, когда они встретятся лично. Или, по крайней мере, тогда он сможет собраться с духом. Было нехарактерно наивно с его стороны верить, что ему будет лучше лично А пока он сидел рядом со своей спящей сестрой и держал её крошечную ручку одним пальцем, разворачивая своё последнее письмо от Альберу Кроссмана, своего незадачливого жениха и явного трудоголика. Серьёзно, сколько раз единственной новостью от Альбера было то, как он путешествует туда или распределяет дела там. Поэтичное описание чуть ли не ругательств, которые Альбер выдавал, когда окно оставляли открытым, и его, казалось бы, гора бумаг была почти сметена летним штормом Как он не спал всю ночь иногда и почти не спал в большинстве случаев, лишь бы всё успеть. Он всегда писал об этом с таким раздражающе небрежным видом. Как будто было совершенно нормально провести всю свою молодость, работая до изнеможения. Когда Кейл тактично поинтересовался, как долго Альбер был погребён под таким объёмом работы, стало очевидно, что он привык к этому ещё до их знакомства. Для Альберу работа до боли в пальцах и до изнеможения была просто нормой. Чрезмерная осторожность по поводу того, не отравлена ли еда, оценка всех вокруг на основе того, что они хотят от него или как они хотят ему навредить, и всегда быть на шаг впереди благодаря чистой преданности — всё это было частью его жизни. Спросить его, считает ли он это странным, было бы равносильно тому, как спросить другого человека, почему небо голубое. Очевидный ответ «так и есть» был бы на устах у каждого «Так и есть» нашло ещё одну категорию существования, которую Кейл мог возненавидеть. Он мог искренне ненавидеть Альбера, но это не означало, что он считал положение Альберу справедливым. Кейл был слишком хорошо знаком с давлением быть наследником знатного дома, но давление на плечах Альберу было гораздо тяжелее и жестоко извращённым. В то время как Кейл отвергал идею стать наследником, Альберу стремился к этому. Парадоксально, но их отцы оба противостояли их желаниям в тонко жестоких формах И Альберу искренне считал, что в его положении нет ничего странного. Даже с отцом, который был поистине жестоко равнодушен к его борьбе. Хотя иногда в этом отношении Кейл действительно мог понять Альберу. Кейл чувствовал, что его ситуация отличается, но он видел параллели Дерут Хенитьюз был просто счастливее со своей новой семьёй, и с точки зрения Кейла это означало, что он был пережитком нежелательного прошлого. Возможно, Зед Кроссман был похож Однако разницу Кейлу было легко различить. Кейл любил своего отца и поэтому был готов простить довольно много недостатков и несовершенств. Он не питал любви к Зеду, и поэтому всё, что тот сделал, было совершенно непростительно и непостижимо Это была действительно простая грань, но Кейл всё равно не мог забыть первое письмо, где ему стало ясно, что Альбер действительно не знает, как отдыхать [ …спросил, всё ли у меня в порядке. Я не мог сдержать смеха и чуть не рассмеялся прямо там. Мне пришлось выйти на минуту, чтобы восстановить самообладание. Какой невероятный вопрос, учитывая, что его фракция пыталась отравить меня всего две недели назад. И всё же я не могу не задаться вопросом, на что они надеялись, задавая такой бессмысленный вопрос. Думали ли они, что этого достаточно, чтобы замедлить меня?] Кейл несколько раз посмотрел на письмо, прежде чем определил этот отрывок как проблему. Альберу в течение нескольких писем подробно описывал, какой стресс он испытывает, и даже хвастался впечатляющим объёмом работы, которую смог выполнить Именно в этом и заключалась суть Альберу гордился своей переработкой. Он считал это знаком чести. Он не умел правильно отдыхать. Сама идея того, что кто-то беспокоится о его благополучии, была смешна, потому что он считал себя неуязвимым. Или ему просто нравилась мысль, что он на несколько шагов впереди них Это было высокомерно, глупо, и просто так тревожно. Если Альберу гордился своим поведением, то маловероятно, что оно изменится. На самом деле, гораздо вероятнее, что работы станет ещё больше, прежде чем появятся хоть какие-то признаки улучшения. Альберу был из тех, кто способен работать до смерти с усмешкой на своём глупом лице, думая всё это время, что он перехитрил кого-то Это была ещё одна вещь, которую Кейл заметил в Альберу Ему очень нравилось играть в политические игры. Это его заводило, он наслаждался тем, как искажал их ожидания, чтобы они идеально соответствовали его планам. Альберу действительно был таким же коварным, как и подозревал Кейл, и всё же… …он действительно не ненавидел амбициозную сторону Альберу. О, ему не нравилось, что он просто не переставал работать и, казалось, воспринимал любое настойчивое требование отдохнуть как личный вызов сделать наоборот. И он считал, что Альберу был скользким ублюдком-змеем, готовым сказать что угодно и кому угодно, чтобы продвинуть свои планы. И ему определённо не нравилось, что Альберу никогда не был свободен просто существовать как человек вне своих обязанностей Но было что-то в том, как Альберу сиял, когда был в своей стихии. Как он возбуждался и гордился своими достижениями. Как он страстно относился к своему делу и как бесспорно компетентен он был. Кейл испытывал неохотное уважение к этому Перо Альберу текло свободнее, когда он был амбициозен и жаден Для Кейла в этом была некоторая ирония. Все говорили, что улыбка Альберу была подобна солнцу, но Кейл всегда чувствовал, что эта фальшивая улыбка больше похожа на тучи, собирающиеся в бурю. Но двуличная природа истинных желаний Альберу, сияющая в дюжине неосторожно подобранных слов? Это казалось гораздо более похожим на впечатляющую страсть солнца Как бы то ни было, Кейлу предстояло прочитать ещё одно письмо, а его младшая сестра обвила свои крошечные пальчики вокруг его указательного пальца. Размышления о том, насколько ярким или тусклым был Альберу как личность, в конечном счёте были для него бессмысленны [ Дорогой молодой господин Кейл, По мере приближения времени моего прибытия я не могу не задаться вопросом, есть ли что-то, что вы хотели бы, чтобы я привёз из столицы. Я понимаю, что вы никогда там не были, и если я могу что-то для вас достать, мне будет приятно это сделать.] Кейл тихо фыркнул. Глупый ублюдок всегда искал себе больше работы, и даже после дюжины писем он всё ещё не мог отказаться от своего витиеватого языка. Иногда Кейлу хотелось выбить из него всю эту витиеватость. Несмотря на такие предательские мысли, уголки губ Кейла дрогнули, когда он читал дальше [ Я хотел бы попросить вас об одной услуге. Во время моего предыдущего визита один служащий купил для меня фрукты на площади. Если возможно, не могли бы вы подготовить немного к моему приезду? Моего служащего на этот раз не будет, но он заверил меня, что вы будете знать, где найти эти фрукты. Если эта просьба невозможна…] Кейл не смог читать дальше. Он положил письмо на колени и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Словно чувствуя его тревогу, Лили открыла глаза и заворковала на него, раскрыв руки в просьбе Кейл отложил письмо и взял её на руки, тихо нося по детской, пытаясь собраться с мыслями. Служащий, о котором говорил Альберу, мог быть только Бобом. Кейл никогда лично не общался ни с кем другим, и фрукты могли быть только с того прилавка Дыхание Кейла перехватило Боб не придёт в этом году Он не увидит его Не увидит, как его глаза щурятся в улыбке, не почувствует его нежных поддерживающих объятий. Он не сможет извиниться за год молчания. Не сможет держать его за руку или слышать его голос. Их дружба, вероятно, окончательно разрушена У Кейла разрывалось сердце от этой мысли