Вернутся к фанфику

13

4 октября 2024, 00:21
Глава 13 Вакагасира вышел за периметр жилой зоны и посмотрел на возвышающуюся защитную стену. Это был его ежедневный ритуал: обход территории и анализ обстановки внутри поселения и за его пределами. Сегодня же к этим мыслям добавилась еще одна — Ехидна. Где-то полгода назад, после очередных гонок, в которых он принимал участие, Вака заметил этот приклеенный к его спине взгляд. Не придав сперва значения, он списал это на естественное волнение, вплоть до того дня, когда Ехидне пришлось хлопотать над его выбитым из сустава плечом после падения с мотоцикла. Вакагасира тогда впервые вблизи наблюдал за мужчиной и оценил его молчание и красноречивую силу феромона. Тогда картинка в его голове сложилась, хоть и не полностью, а губы тронула понимающая мягкая улыбка, которую уже хил списал на благодарность. Но с того момента Вака стал внимательнее, пусть и не испытывал взаимной заинтересованности. Ехидна его хотел и сильно, но почему-то ничего не предпринимал, лишь продолжал облизывать взглядом. Любовники, с которыми Вака появлялся перед мужчиной, не вызывали у того ревность. Однако хил продолжал незаметно вздрагивать и выпускать извечно контролируемый феромон, нашептывающий правду, когда Вакагасира намеренно, словно невзначай, касался его. Это раздражало. И в какой-то момент брат главы клана понял, что из кожи вон лезет ради того, чтобы стереть это каменное выражение с лица Ехидны. Ваку устроила бы любая эмоция, обращенная к нему: ревность, злость, раздражение, страсть… Любая была бы лучше вежливого учтивого молчания. Секс стал казаться пресным, а омеги… не такими. Последний раз, сидя на твердом матрасе после удовлетворения физиологических потребностей, он даже не смог сказать, понравилось ли ему. Омега был славным: мягким, послушным, пахнущим желанием и… не тем. Ему хотелось Ехидну. Наконец осознанное желание даже рассмешило альфу. Он по-юношески взъерошил себе волосы, поднимаясь с постели. Оказалось, дело было не в парне на постели, что удовлетворенно посапывал, а в нем, выскользнувшем в объятия холодной ночи. Ноги сами принесли его к дому хила. Вакагасира постоял недолго, разглядывая дверь, занавешенную плотным брезентом, и отвесил себе мысленную оплеуху. Возьня и вполне характерные стоны означали, что Ехидна, как и Вака, не был сторонником воздержания. Линия губ сломалась, и рука сама потянулась за сигаретой. — Поздравляю, Вакагасира, ты неудачник, — губы обхватили ароматную палочку. — И не просто неудачник, — он хмыкнул, подкуривая от вспыхнувшего огонька. — Ты еще и туповат. Первая глубокая затяжка, пальцы сжимают сигарету, отнимая ее от губ. Серая струйка дыма, выпущенная в глубокое темное небо, и отдаленный вой койотов были ему свидетелями. А чего, собственно, он ожидал? Внезапно толстое полотно брезента отогнулось, и альфа со скомканной простыней на уровне паха, не утруждая себя мыслью нормально прикрыться, вывалился за порог. Штора тяжело закрылась за спиной Ехидны. Меж правильной формы губ мелькнула сигарета. Хил щелкнул зажигалкой, еще раз и еще, но, судя по всему, бензин кончился. Оранжевый огонек вспыхнул рядом, приближаясь, освещая лицо Вакагасиры. Ехидна застыл, столкнувшись с настолько прямым взглядом, что стало даже немного неуютно. Подкурив от предложенного огня, он благодарно кивнул и облизал пересохшие от волнения губы. Вака улыбнулся самими краешками рта и убрал зажигалку. Взгляд парня обжег его голый торс, остановившись аккурат на руке, прикрывающей простыней причиндалы. — Шикарное тело, — констатировал он. Смущенный Ехидна закашлялся, едва не выронив единственный клок ткани, скрывающий его наготу. — Кха-кха, кха… спасибо… Случилось что? — нашелся наконец Ехидна. — Прогуливаюсь, — парень махнул хилу ладонью, поправил доули и скрылся за ближайшим поворотом. Тогда, глядя на глубокое черное беззвездное небо, Вакагасира понял, что если сам не подтолкнет Ехидну, то хил так и будет топтаться на месте.

***

Ваками слушал доклад сменившихся с вышки дозорных. Тяжеловес принадлежал Айдахо, и это было уже в третий раз за последний месяц. В машине находилось двое альф, но в связи с поздним визитом, в город их не пропустили. Не нравилась Ваками подобная активность. В любом случае, следует проверить склады с оружием, и пока есть время, отправить кого-то в Миюки, пополнить запасы. — Джун, проверь, сколько у нас цинков патронов, и займись проверкой состояния оружия. Если есть необходимость, пополни запасы. Чутье мне подсказывает, что Айдахо не дождутся гонок, не смогут. Мужчина кивнул и удалился. — Торес, срочно выясни, сколько в Айдахо сейчас народа? Если дела с водой обстоят паршиво, у них должен начаться мор и одиночная миграция. Порыскайте в пустыне, поищите одиночек или небольшие группы, скорее всего, семьи. Мне необходима информация о численности на сейчас. Выполнять! Альфа с тремя вертикальными полосами на каждой щеке кивнул, накинул капюшон на голову, сложил ладони в особую фигуру возле губ, и по селению разнесся стрекот цикад. Торес созывал свой отряд. Ваками махнул мужчинам рукой и пошел прочь. Следовало заняться делами, но зуд в руках становился навязчивым. Мужчина потер ладонями лицо в надежде отвлечься. — Мохаве, — позвал он змея, кольцами вальяжно раскинувшегося на его плечах. — Нужно проверить колодец в трех часах езды отсюда. Ты со мной? Это было лучшим на данный момент решением, пришедшим на ум, чтобы не сорваться со всех ног и не побежать в мастерскую, пропахшую пустыней и можжевельником. Альфа дошел до гаражей. Из ангара ему выгнали тяжелый КТМ с полным баком и облегченным обвесом, но с дорожными сумками по обе стороны железной рамы. Ваками запахнулся шарфом, скрывая повязкой лицо и пряча глаза за большими очками. Глава махнул рукой дозорным на вышке, и рокот приведенных в движение механизмов прокатился по стене. Плоские помосты выдвинулись с внутренней и внешней стороны стены. Ваками выжал сцепление и резко крутанул руль, одновременно выжимая газ, впрыгивая на мелкозернистую поверхность выдвижного поддона-моста. Рядом заурчал юркий багги, ловко спрыгивая вслед за байком главы, забирая чуть правее, обгоняя. Двое мужчин быстро отдалялись от поселения, направляясь к югу, на пятнадцать часов.

***

Племя Айдахо — Остин, нужно решаться. В селении мор, мы уже пьем кровь и поедаем собственных детей, а некоторые осмеливаются бежать в пустыню под покровом ночи. Погребальные костры не гаснут ни на минуту. Это уже не пустошь, а ад на земле, — среднего роста коренастый мужчина с длинными бесцветными волосами и не менее невыразительными глазами, потерявшими былую яркость, перехватывал собственные руки за кисти, скрывая все более выраженный тремор, стоял в душном помещении бывшего вагона поезда перед главой умирающего клана. Это был совет из оставшихся верными Остину людей. Глава Айдахо, чье лицо было испещрено морщинами и оспами, наверное, уже окончательно сошел с ума, потому что слава о его неадекватности разошлась по всей пустыне Мохаве, вдоль реки Рейстрэк- Плайя вплоть до долины Смерти. Около года назад, когда колодец иссяк, племя постигли первые перемены. Болезнь Куру, как ее прозвали вольные Айдахо, начала медленное восхождение, выпестованное дланью Остина. Человеческое мясо сладкое, при поедании себе подобного организм получает ударную дозу дофамина, из которого в дальнейшем гурман получает норадреналин, естественный стимулятор, от которого впоследствии невозможно отказаться. Зависимость, петля, смерть. Куру начала проявлять себя около восьми месяцев назад, когда Остин первым из племени вкусил плоть поверженного врага своего, разделяя трапезу с остальными. Мясо варанов и пустынных толсторогов перестало казаться вкусным и питательным. Племя стало охотиться не только за водой, но и добывать себе подобных для пропитания. Секрет племени держался в строжайшей тайне, мало кому удавалось выйти за стены селения из пришлых живыми. Первыми полетевшими сойками-симптомами стали атаксия и тремор, частые заминки при ходьбе и непроизвольное сокращение мышц. Перепады настроения от печали до неконтролируемого смеха, от гнева до апатии пугали заблудившихся, ищущих ночлега путников и одиноких кочевников. А у глав других кланов вызывали гадливость и отвращение, потому что перекошенные в гомерическом хохоте рты вкупе с безумными поблекшими глазами не располагали к укреплению союзнических отношений. Слава о ненормальном племени разнеслась по пустыне подобно саранче, также говорили о слабоумии не только главы племени Айдахо, но и многих других воинов. Омеги и дети вымирать стали первыми, но поврежденный необратимыми изменениями когнитивной и психической функции мозг главы уже погибал игнорировал факт явного затухания клана, скрывая это от соседей. — Остин, у нас не осталось времени, — заговорил другой мужчина, по верхней части тела которого периодически пробегали волны конвульсивных сокращений. — Через семь дней выдвигаемся. Какие ваши предложения? — Aipak, — шепотом со своего места, заламывая пальцы, отозвался один из альф. — У Ваками после гонок бо́льшая часть машин мертвые, — хихикая. — Механика еще два месяца назад убили, — вращая безумно глазами, сглатывая скапливающиеся во рту слюни, что так или иначе норовили показаться в уголке спазмически подергивающегося рта. — Они не на ходу — не сбежать. Вырезать, и мясо хорошее… — Там вышка водонапорная и разработанный рудник, — голос справа. — Значит, через семь дней, — грызя ногти на трясущейся руке, не в силах контролировать тремор мозгового столба, подвел итог Остин.

***

Ехидна стоял у дома Вакагасиры, докуривая очередную сигарету. Солнце опускалось за край песчаной дюны, бросая на селение прощальный взгляд. Он уже проверил механика: парень весь день не вылазил из-под своих мотоциклов, постоянно что-то насвистывая под нос. Нужно отдать ему должное. Кога был прав, называя его лучшим. Один байк уже утащил довольный Куока, а второй Альтер привел в порядок лишь до половины, собираясь завтра закончить. Опуская стальные вертикальные двери мастерской, Ехидна лишь пожал плечами на вопросительный взгляд беты, что держал в руках тяжелую цепь. — Проходи, — к дому подошел Вакагасира, ловко поддергивая рукой внизу дверь, поднимая. Его губы тронула улыбка, стоило заметить небольшую кучку из окурков под ногами хила. Ехидна затянулся в последний раз и раздавил упавший под ноги окурок сапогом, принимая приглашение. Свет щелкнул, тускло осветив пространство, дверь тяжело опустилась за спинами мужчин. Вакагасира развернулся к альфе, пристраиваясь сверху небольшого, но вполне крепкого стола. Он насмешливо рассматривал альфу, храня стратегическое молчание. Ехидна имел предостаточно времени обкуриться до состояния отупения, ожидая Вакагасиру, а заодно и передумать массу вариантов развития событий сегодняшнего вечера. Вывод был однозначный: сегодня его не выставят за двери, а завтра? Ехидна подошел к парню, что упирался ладонями в столешницу, слегка наклонившись в призывном жесте вперед. Ладонь альфы коснулась подбородка, вверх по щеке, висок, зарылись в волосы под шляпой-доули, сбрасывая ее к дьяволу и притягивая Вакагасиру за голову к себе. Хил не сводил взгляда с лица парня, считывая малейшие эмоции, и, не увидев протеста, опрокинул его на спину на столе, жадно пожирая его губы. Он так долго представлял себе этот момент: как будет сдирать с сильного тела вещи, запуская ладони под хлопковую рубашку, разматывая кушак, стаскивая плотные хлопковые брюки, предварительно отшвырнув пояс и сбрую с обвесом из метательных ножей. Вакагасира глухо застонал, обнажив торс Ехидны, скинув с его плеч тяжелую накидку-халат. — Останови меня, Вакагасира, — прошептал в губы альфа, оторвавшись от горячего рта на секунду. — Останови сейчас. — Зачем? — приподнимая таз, позволяя стянуть брюки. Ехидна выбросил вперед руку, хватая парня за горло, опрокидывая на спину на твердой поверхности небольшого стола. Растрепанный вид любовника и извивающийся у ног альф феромон окончательно сорвали и без того слабо работающие тормоза. Ехидна подхватил Ваку под задницу, притягивая поближе, закинул ноги себе на плечи и, перехватив готовый разорваться от похоти член у основания, приставил к заднице последнего. Если Вакагасира и хотел что-то сказать, то следовало делать это раньше. Он вскрикнул от первого в своей жизни грубого проникновения, вцепился пальцами в столешницу, сдавив до побелевших костяшек, и сжал зубы с такой силой, что думал — они раскрошатся, заглушая стон. Ехидна толкнулся пару раз, проталкивая себя до основания, отмечая краем сознания испарину на лбу любовника. Тихое рычание Вакагасиры возбуждало до предела, пуская по телу табун мурашек, и он продолжал яростно толкаться бедрами, крепко удерживая парня на месте за задранные к голове ноги. Он так долго представлял в своих фантазиях, как покоряет это тело, покрывая поцелуями, оцарапывая своей щетиной чувствительную кожу, как его член почти что до боли сдавливают тугие мышцы. Он накрыл ладонью твердую грудь, спустился к прессу и сжал чужой член, продолжая трахать такое желанное горячее тело. — Ехидна… — простонал альфа, — Помедленнее… Я же… н…никогда… Дьявол! — Прости, Вака… Я не могу больше… Альфа навалился всем весом на парня, стол жалобно затрещал, и Ехидна потащил любовника на пол. Вакагасира плюхнулся на живот, ягодицу тут же накрыла мужская ладонь, сдавив. — Ехидна… Ваку потянули за шиворот не до конца снятой с плеч рубашки, выгибая его в спине, протискиваясь между ягодиц. — Ехидна… — стонал парень, доводя хила едва ли не до помешательства. Как часто он дрочил в темноте своей комнаты, представляя этот глухой голос. Хил покрывал поцелуями открытые участки плеч и спины, прикусывая уступившее ему натренированное тело, стремясь оставить на нем свой запах, отметины. Ехидна хотел, чтобы завтра наступило и не разочаровало уродливой реальностью, что Вака лишь пошел на поводу у своих ежеминутных желаний, дразня его. Он сдавил бедра парня сильнее, замирая, выстанывая подкатившее к самому краю удовольствие, чувствуя, что еще немного — и он кончит. Перевернув парня на бок, альфа сжал в руке крепкий альфий член, поглаживая, знакомясь. Он уткнулся лицом в шею Вакагасиры, прикрыв глаза, сдерживая накатывающие прибоем волны, пробирающие до самого костного, охваченного жаром соития, мозга. — Ехидна… — Вака накрыл его руку своей, задавая необходимый ритм, прикусывая губу, тихо постанывая, чем возбуждал альфу еще больше. Парень сжался, а затем выгнулся, словно стремясь вырваться из жестких, обездвиживающих объятий. — Ехидна! — тело содрогнулось, сведенное оргазмом, голова запрокинулась на мужское плечо позади, сперма толчками выплескивалась из чувствительного члена, который продолжал поглаживать альфа, целуя любовника в скулы, висок, впитывая чужое удовольствие. Расслабленное тело пахло иначе, ощущалось иначе. Глухо застонав, Ехидна принялся толкаться в него снова — сильнее, резче, быстрее. Еще немного и мир раскрошится на мириады песчинок, таких же горячих и желанных, как тело рядом, с запрокинутой на его шею рукой. — Ехидна, — шепот в ухо, на грани. Надсадное дыхание и феромон, облепивший взмокшие плечи.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!