Вернутся к фанфику

31

4 октября 2024, 00:21
Глава 31 Пустыня. Бескрайние тонны песка от желтого до яркого красного цвета, что перемежались кактусами, достигающими высоты в три человеческих роста, юккой и другой колючей живучей растительностью. Это лишь кажется, что пустыня не живая. Пустыня Мохаве застала еще те времена, когда человечество считало себя венцом мироздания, но тем не менее упрямо загоняло себя в разрушение. Пустыня застала момент, когда время остановилось и песок спекся в стекло, когда дыры в озоновом слое расползлись подобно износившимся тканям, оголив покатые плечи дешевой потасканной бляди, коей стала природа. Пустыня стала пустошью, обросла вековой пылью сожранных временем творений человеческой рукотворной мысли. В недрах ее, не попранная сапогом мертвого человека, зародилась жизнь, вытребовавшая право расцвести на песках. Видели ли вы когда-нибудь цветущую пустыню? Ваками видел. Альфа сжал кулак, рассматривая собственную руку с татуировкой. Змея на рисунке сомкнула пасть. Если города уничтожили былую мораль, подстроив под современные нужды, взрастив в недрах своих монстров, подобных людям, то пустошь нашептывала вольным собственные правила. Племена возникали и исчезали, рассыпались, стирались, сливались, гибли. Пустошь, как и мораль, отсеивала слабых и закостенелых, приветствуя сильных и гибких. У каждого племени свои правила и порядки, как и пути развития. Пустыня быстро отучает надеяться, как и доверять. Вода ценнее человеческой жизни, сотен жизней. Нельзя доверять тому, кто выменяет вашу жизнь на воду, чтобы дожить до рассвета. Ваками разжал кулак и вытянул вперед руку, разглядывая сквозь раскрытую пасть змеи погруженные во тьму дюны. Каждое племя учится решать свои проблемы самостоятельно, не рассчитывая на помощь: дипломатия дипломатией, но своя ноша всегда ближе к телу. И никто даже не осудит, потому что победителей не судят, а проигравшим уже все равно. Небольшая скала на востоке давно стала домом ирокезов. Пещеры уходили не вверх, а вниз, соединяясь переходами. Ваками раздумывал над тем, как будет вытравливать ирокезов из пещер, представляя, как передушит эти колючие головешки. Рассветное солнце еще не взошло, но за стеной поселения Айпак уже суетились альфы: мотоциклы и тяжелые машины нагружались оружием и взрывчаткой. Ехидна закинул в одну из машин свою сумку и в очередной раз строго посмотрел на Вакагасиру. — Я еду с вами, — просто отрезал альфа на недовольно поджатые губы любовника. Ваками, не отводя глаз, следил за погруженной в сон пустыней. — Ваками, — Вакагасира встал по его левую руку, подкурил и протянул брату дымящую сигарету. Вождь сжал ее пальцами и затянулся. — Мы готовы. Чего ждем? — Мохаве. В пути. К скале. Стартуем через десять минут. Узкие зрачки альфы обратились к брату. Вакагасира спокойно выдержал взгляд, от которого многих передергивало. — Говорят, на этих гонках в качестве призов выставят солнечные батареи, — альфа поправил свою шляпу-доули. — Они недолговечны. Радиация их уничтожает, — Куока тяжело остановился рядом с вождем. Его бок был забинтован, но сквозь повязку снова проступила кровь. — Я тебе сказал не шляться по городу, — рявкнул Ехидна, который буквально пару часов назад закончил штопать альфу. — Куока, — Манул бежал в сторону небольшой группы. — Ой-ой, меня засекли, — обезоруживающе улыбнулся тот. — А ну пошли обратно, мерзавец, — зашипел Манул, помощник хила и бета в одном лице. — Сейчас я его уберу с глаз, Ехидна. Виноват, не доглядел. Бета-хил перекинул руку альфы себе через плечо и, приобняв за талию, стал уводить прочь. Куока оглянулся на курящего вождя, и шутить вмиг расхотелось. Слух о том, что омеги ирокезов долго не живут, уже давно гуляет по пустошам. Сам Куока лишь слышал пересказы тех, кому посчастливилось с ними встретиться, о бытующих там нравах. И вот теперь, встретившись и обзаведясь лишним отверстием в теле, он понимал, почему его вождь так напряжен. Если они войдут в пещеры, с высокой вероятностью их перебьют, как мышей. И в сложившейся ситуации виноват он, Куока. Знал же, что на вышке может быть опасно, что место не пустует, но все равно подверг омегу вождя опасности. Если Альтер не вернется в Айпак, то и Куоке не жить. Продолжительность его жизни в данный момент напрямую зависит от жизни Альтера. Ваками в последний раз затянулся и раздавил окурок в кулаке. — По машинам!

***

Альтер то проваливался в сон, то выныривал из него, поднятые натянутые струной руки затекли и первичное онемение перешло в откровенную боль. Его нервные окончания словно кто-то прижигал раскаленным железом. Холодно не было, скорее влажно и душно, он чувствовал, что воздуха не хватает. Голова стала тяжелой и никак не желала сохранять вертикальное положение, постоянно заваливаясь. Среди ночи снова приходил Эиль. Альтер узнал его по запаху — легкому, сладковатому, тошнотворному запаху похоти. Альфа не вставлял, не решаясь ослушаться своего вождя, но жадно исследовал тело подвешенного омеги, кончив на него. Если бы не камень во рту, Альтер точно бы обрыгался, а так приходилось зажмуриваться до звездочек перед глазами и вовремя сглатывать, дабы не захлебнуться собственной блевотиной. Для удобства Эиль стянул ему ноги в щиколотках и коленях веревками, привязав в натяжку к вбитому в камень крюку. Ирокез распустил его куцый хвост и, запуская руку в волосы, дергал, наслаждаясь видом пойманной жертвы, представляя, как красиво будут струиться эти пламенные пряди, пропускаемые пальцами, как песок, когда отрастут. Они не обстригали омегам волосы, нет. Ирокезам нравилось таскать омег за волосы, наматывать на кисть, принуждать иногда без слов и взглядов, а именно действием выказывать желание. Эиль рассматривал подвешенного пленника и думал о том, что с их вырождением следует что-то делать. Он провел ладонью по бледной ягодице со следами засохшей спермы. Сколько сыновей сможет выносить этот, прежде чем хворь заберет его?

***

Ваками остановил свой байк у подножия скалы. Прятаться не имеет смысла — ирокезы знают, что Айпак придут. Самим ирокезам, наверное, было без разницы, кто попадет в засаду, заинтересовавшись вышкой — они не преследовали никаких иных целей, кроме банальной наживы. Однако так уж вышло, что угнали они омегу самого змея пустыни, подняв ставки, так что теперь Айпак будет драться с ними не на жизнь, а на смерть. Вакагасира спешился, потянул скрывающий лицо платок вниз. Послышался шорох. Альфы огляделись: песок пустыни колыхался под наплывом множества змеиных тел, движущихся со всех сторон, словно мираж. Кто-то отпрыгнул в сторону, нецензурно выражаясь, кто-то отступил назад. Небольшое человеческое море пришло в движение, нескладно загудев и собравшись в одно место. Вождь сделал шаг вперед и улыбнулся. — Мохаве, — он присел на корточки, подставляя своему змею разрисованную татуировкой руку. Гибкое желтое тело заскользило вверх, повторяя контур рисунка, обвилось вокруг шеи и ткнулось плоской головой в скулу. — Ты привел ко мне «друзей»? — Мохаве смотрел в такие же желтые глаза своего хозяина, высунув язык. — Друзей? — Ехидна покосился на ползущих змей и передернул плечами. Такое себе зрелище, стоит сказать. Слово «гадюшник» в данный момент приобретало вполне конкретное значение, искажая уничижительное фигуральное. — Я не знал, что ты так умеешь, — задумчиво протянул Вакагасира, нервно вытряхнув одну сигарету из пачки. — А я и не умею, — Ваками улыбнулся точь в точь как Мохаве. Цветные ядовитые змеи разной длины сползались бесшумными лентами к скале, в которой был единственный вход в пещеры. Ехидна покосился на смотрящего в сторону небольшой скалы вождя, что гладил плоскую голову Мохаве. Хил обернулся на чье-то бормотание, и ему показалось, что парочка человек перекрестилась. К чему бы это, интересно? Он вскинул бровь, но альфа, перехвативший этот немой вопрос, прошептал: — Никогда такого не видел, — пялясь очумелым взглядом на десятки скользящих по песку змей, — после такого в кого угодно уверуешь, например, в Бога всех гадюк. Вакагасира прыснул, хихикнув. — Ты слишком впечатлительный, Коха. Но мнение Коха разделяли в эту минуту многие, морщась кто пугливо, кто брезгливо. — Найди его, Мохаве, — прошептал Ваками, присаживаясь и спуская змея с рук. — И что теперь? — Ехидна встал рядом. — Готовимся к встрече испуганных хозяев, — оскалился вождь, вынимая из ножен два мачете. — М-да, не хотел бы я быть твоим врагом, — Вакагасира достал старый добрый пистолет и проверил наполненность магазина, покосившись на Ехидну. Альфы как по команде рассредоточились и приготовились ждать. Какое-то время ничего не происходило, воины неопределенно передергивали плечами и переглядывались, но Ваками оставался спокойным, даже с какой-то ленцой поглядывал на вход. Смиренная тишина пришла в движение внезапно. Красный лик солнца едва коснулся края пустыни, поднимаясь из-за горизонта, как глухие крики стали доноситься из глубины пещеры, словно скала ожила. — Приготовьтесь, — Вакагасира присел за дверцей машины и взвел курок.

***

Привычный полумрак пещер и сонная тишина. Холодные гибкие змеиные тела ползут по твердой каменной поверхности пола и стен. Разномастный поток хладнокровных продвигался бесшумно вперед, чем дальше и больше их заберется до первого пробужденного, тем лучше. Мохаве скользил по полу, огибая спящие тела ирокезов. Смертными вкусными мешками с кровью займутся другие, он же должен отыскать наги его хозяина. Обоняние подталкивало свернуть вправо, вдоль зарешеченных ниш, дальше. Змей замер у входа в небольшой каменный карман. Запах хозяина. «Наги». Мохаве заполз внутрь, прислушиваясь. Никаких посторонних звуковых колебаний внутри самого помещения не было, значит, наги один. Змей забился в угол небольшой комнаты и принялся ждать, глядя желтыми глазами в темноту дверного проема. Один из воинов-ирокезов лениво потянулся и, зевнув, сел на тонком матрасе. Он откинулся немного назад, выставляя руки за спиной, запрокидывая голову и широко зевая. «Долбанный рассвет». Рука коснулась округлого тонкого холодного предмета. Странно, он вроде бы не оставлял оружие возле лежанки. Ладонь сжалась автоматически, поднося к лицу неопознанный на ощупь предмет. Альфа не понял, что произошло, но в следующую секунду он попытался отбросить от себя ожившую в руке рептилию. Тонкая гибкая змея впилась клыками в переносицу. Крик взметнулся к каменным сводам. Ирокез вскочил, хватаясь руками за лицо и что-то невнятно крича, а змеи уже впивались в ноги, живот, забираясь по альфе, что с паническим остервенением отбивался от укусов. С криком повскакивали и другие ирокезы. Волны крика, выстрелов и паники накатывали одна за одной. Вид облепленных змеями стен, потолка, пола вгонял в ступор даже бывалых опытных бойцов. Искусанные и перепуганные, отравленные и ослабленные, воины палили из пистолетов уже не глядя, подсекая своих же. Кто-то кинулся к выходу, не подозревая, что их там поджидают воины Айпак. Змеи же нападали на ирокезов отовсюду, кому-то удавалось спастись, других же закусывали до смерти. Омеги визжали, кидаясь на альф в истерике, массовый побег по живому скользкому ковру привел к тому, что напуганное племя затаптывало сородичей вместе с ползающими змеями. Те же, кто выбирался из пещер, встречали свою смерть от рук Айпак. Эиль выскочил из своей комнаты, услышав истошный вопль, и сразу напоролся на змей. Разделавшись с бесшумными гостями, он кинулся к свежепритащенному пленнику. Время подгоняло его, понукая торопиться, упускать детали. Он оглядывался на вход, на пороге которого все еще не было видно ни одного ползучего гада, совершенно упустив из виду наличие одного уже непосредственно в помещении. Мохаве не двигался. Эиль дернул крюк вниз, скинул цепь, что вздергивала вверх руки пленника, и вскрикнул, выпуская Альтера из рук. Омега неуклюже завалился на пол, засопев. Альфа же тщетно пытался отодрать змею со спины, шаря руками, пытаясь дотянуться. Укус пришелся в открытый участок шеи. Следующий укус, и Эиль, раздраженно зарычав, кинулся со всей силы спиной на стену, намереваясь раздавить назойливую тварь. Яд быстродействующий, ирокез почувствовал, как его повело, но не перестал биться спиной, чтобы раздавить гадину. Мохаве стек со спины альфы и молниеносно впился зубами в бедро. Эиль схватил змею и отшвырнул от себя. Альфа услышал глухой шлепок о камень, но зрение его, отравленное ядом, уже начало подводить. — Ахх, т-тхы ж-ж, твхарь! — рычал альфа. А Мохаве снова вцепился сзади в шею, и прежде чем альфа стукнулся со всей силы о стену спиной, впился в щеку, выбрасывая свое тело вперед, чтобы его не размозжило о камни. Эиль споткнулся, завалился на пол и отключился.

***

За пределами пещеры развернулась нешуточная бойня. Если поначалу было легко отстреливать единичных выбегающих перепуганных людей, то стоило повалить ошалелым и покусанным ирокезам, как стало ощутимо тяжелее. Ирокезы с маниакальной яростью кидались на встречавших их воинов. В какой момент Вакагасира отхватил дверцей автомобиля по лицу и выронил пистолет, не заметил никто. На альфу набросился один из ирокезов, метя ему прямо в глаз остро заточенным ножом, похожим на жало. Вакагасира вцепился в руки ирокеза, что повалил его на песок. — Черт, — зашипел Вака, пытаясь оглянуться. Оттолкнуть ирокеза не получалось, и лезвие все ниже опускалось к глазу, а альфа продолжал скалиться как ненормальный. Его отчаянное сердцебиение было отчетливо слышно. Вокруг звенел металл ножей и выстрелы. Крики выбегающих из пещер людей. Некоторые из них так и бежали с вцепившимися в них змеями. Одна такая желто-коричневая змея упала прямо рядом с Вакагасирой, отброшенная каким-то ирокезом, что с жутким воплем закрывал свое лицо. Вака вздрогнул, отвлекшись на секунду на змею, руки на мгновение дали слабину, но ирокезу этого было достаточно: острый нож вонзился в глазницу брату Ваками. — Ааааааа! — заорал Вакагасира. А альфа над ним, заржал, не разжимая руки на рукоятке. В следующее мгновение голова ирокеза запрокинулась и молниеносное плавное движение перерезало ему горло. Из раны хлынула кровь, руки упали вдоль тела, и Ваками отшвырнул труп в сторону. — Как же так, Вака? — вождь присел, рассматривая безобразное ранение и мечущийся из стороны в сторону единственный глаз. Ехидна выскочил из-за угла автомобиля. — Вакагасира! — взгляд остановился на часто дышащем парне с торчащей рукоятью из глаза. — Твою ж… — выругался хил, метнув обеспокоенный взгляд на вождя. — Увози его домой, — вставая и осматривая обстановку: существенно ослабевший пыл ирокезов и уменьшение их количества, произнес Ваками. — … — Я сказал, возвращайтесь. Без вас справлюсь. Ехидна схватил Вакагасиру за руку, помогая встать. — Ещё хоть слово, и я за себя не ручаюсь, понял? — пригрозил хил, быстро накрывая повязкой раненый глаз, фиксируя так, чтобы как можно меньше пыли попало. Он прыгнул в один из пикапов, уложив Вакагасиру на сидение, и выдавил сцепление, резко забирая вправо, поднимая колесами волны из песка. Ваками прислушался. Подав знак своим людям, он направился к пещерам. Группа разделилась, пятеро пошли с вождем, остальные прикрывали снаружи. Вождь ступал между телами ирокезов, кто-то был в агонии от яда и лишь стремился на свидание с безликой, кто-то уже мертв. Змеи ползали по телам поверженных людишек. — Проявите милосердие, убейте тех, кто еще дышит, — равнодушно. — Как только мы покинем это место, взорвать все к дьяволу. Ваками шел на запах. Среди этого мускусного благовония выделялся для него лишь один флер — можжевельник и пустыня. В небольшом каменном кармане на полу лежал связанный голый Альтер, а недалеко от него ирокез, которого стерег Мохаве. — Хороший мальчик, — похвалил он змею, разглядывая альфу-ирокеза. — Так значит это был ты? — пугающая улыбка. Он перевернул Альтера, что хмурился, глядя на него, и снял кляп. Омега выплюнул изо рта камень и зарычал. — Ты приносишь мне одни несчастья. Сгинь уже куда-нибудь, — к горлу подступали слезы, и это злило Альтера до колик. Он меньше всего на свете хотел показывать свои слабости именно этому альфе, но выходило постоянно именно так: Ваками извечный свидетель его несостоятельности. — Только с тобой, наги, — желтые глаза и узкие зрачки смотрели пристально, не моргая. Ваками провел ладонями по бокам омеги, разрезал на коленях веревку, спустился к щиколоткам и освободил их. Сжав травмированную лодыжку, альфа поднес ее к губам и поцеловал стопу. — Мой Альтер, — он прижался к стопе, поглаживая голень, — мой… Ирокез тихо застонал, отвлекая Ваками. Вождь перевел на парня взгляд, что вспыхнул странным пламенем. Альфа поцеловал коленку Альтера и оттащил в сторону тело ирокеза. — Отвернись, Альтер, — он оскалился. — Будет неприятно. Омега подобрался, но сковавший конечности страх не позволил сдвинуться с места. Мохаве вился перед ним, словно предупреждая не делать глупостей. Ему не нравилось чувство наготы сейчас, когда на него незаметно пялятся все, кто пришел с Ваками. Следы засохшей спермы, что стягивала кожу, раздражали и чесались, но душ ему пока доступен лишь в фантазиях. Вождь вынул длинный нож и без раздумий вскрыл альфе брюхо. Если ирокез до этого был еще жив, то после того, что ему приготовил Ваками, точно умрет, возможно, даже не дождавшись завершения композиции. Альтер закрыл рот руками, стоило услышать вопль ирокеза. Ваками же, не обращая внимания на агонию жертвы, вытащил кишки, обмотав ими горло, а брюхо набил камнями. Приподняв тело ирокеза над землей, он повесил его за кишки на крюк, с которого не так давно был снят Альтер. Пустой стеклянный взгляд жертвы и тянущаяся вниз изо рта тонкая красная ниточка крови. — Нельзя у змея забирать его наги, — шептал на ухо альфа, обхватывая ладонью голову трупа. — Нельзя… Ваками обернулся, отпуская повешенного. Альтер отполз в сторону и блевал. Перед глазами стоял стеклянный взгляд ирокеза и немигающий змеиный холодный взгляд вождя Айпак. — Я же просил отвернуться, Альтер, — спокойно ответил вождь, подхватывая парня на руки. Альтер тер пересохшие потрескавшиеся губы. — Нашему малышу ни к чему такие переживания. А ты вон какой у меня впечатлительный. Альтер сжался на руках альфы, не понимая, что происходит. Это вселенское спокойствие отчего-то напугало сейчас больше, чем вспыльчивость. — Возвращаемся, — бросил вождь, позволяя Мохаве забраться на плечи и обнять его за шею. Альфы Айпак заложили взрывчатку в нескольких местах пещер, чтобы завалить выход. Ваками подали балахон, и он завернул в него притихшего парня, выходя на солнечный свет. Двигатели машин и мотоциклов уже ревели, ожидая пассажиров. Вождь забрался в салон автомобиля, удобно устраивая на коленях свою ношу. Объятия были крепкими, властными, подчиняющими. Альтер молча пялился в одну точку, вслушиваясь в размеренный сердечный ритм под ухом, стараясь приглушить в душе огонек ликования. Неужели между ним и Ваками действительно есть та самая связь?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!