Часть 6

На полпути к бункеру Сэм попросил остановить машину, что брат и сделал, хотя очень удивился такой просьбе. Но задавать вопросов пока не стал, — он спокойно съехал на обочину и заглушил мотор. Сэм вышел и направился в минимаркет, который был тут. Дин и Кас тоже вышли из машины, — подышать свежим воздухом и размять ноги. Дин обошёл машину, проверяя, всё ли с ней в порядке, и, удовлетворившись результатом, подошёл к багажнику. Кас же ходить не стал, он просто вышел и прислонился спиной к двери Импалы. Он поднял голову вверх, к небу, ловя снежинки на свою тëплую кожу. Время уже близилось к глубокому вечеру, — на улице было сумрачно, что не удивительно. Зимой всегда темнеет раньше — глазом моргнуть не успеешь, и уже темно. А улицу освещает только мягкий, серебристый свет луны. Красивая, полная луна мягко освещает дорогу и лес, заставляя небольшой слой снега ярко переливаться, создавая волшебную атмосферу. Кас улыбнулся. Ему нравится сегодняшний вечер, хотя чувствует он себя не очень хорошо. Конечно, он пока не будет говорить этого Сэму или Дину, — он не хочет портить такой чудесный день. Сегодня Дин поцеловал его. Хотел бы он, чтобы это повторилось? Чёрт возьми, да! Конечно! Он очень хочет снова ощутить мягкие и тёплые губы Дина на своих, хочет почувствовать его сильные руки на своей спине и плечах. Хочет слышать тяжёлое дыхание Дина, хочет заполнить всю зелёную радужку зрачком. Тем более сейчас — так красиво и волшебно, так романтично. Сейчас было бы идеально. Кас представил себе эту картину: он и Дин, в обнимку на фоне Импалы, нежно сминают губы друг друга в чувственном поцелуе. Губы Каса непроизвольно растянулись в более счастливой улыбке, он открыл глаза и посмотрел на Дина, который до сих пор копался в багажнике. «Сейчас или никогда!» — подумал Кас и подошёл к Дину. Он обернулся, улыбнулся Касу и закрыл багажник. — Ты жалеешь? — это, конечно, не совсем то, что он хочел спросить, но узнать не помешает. Ему нужно было понять, позволено ли ему поцеловать его, не жалеет ли Дин о том поцелуе. — О чём ты? — не понял охотник. Он нахмурился и повернулся к Касу всем телом. — О поцелуе в бункере. Ты жалеешь о нём? — прямо спросил Кас, чтобы не ходить вокруг да около целую вечность. — Нет, но… — договорить он не успел. Стоило Касу услышать «нет» — он не жалеет, — то сразу поддался вперёд, обхватил Дина руками и прижался к нему в поцелуе. Дин опешил от такого, но противиться не стал, ответил. Он прикрыл глаза и обнял своего Ангела, губы которого сейчас терзали его собственные в чувственном поцелуе. Сейчас в нём не было страсти, сейчас в нём была нежность. Он был лёгкий, не настойчивый. Прикосновение губ было таким лёгким, словно прикосновение крыльев бабочки. Но в тоже время этот поцелуй говорил так много, сколько не скажешь словами. Он передавал всю нежность чувств и эмоций, по крайней мере для Каса. Что же думал Дин, ему было не известно. Кас даже углублять поцелуй не стал, — ему было достаточно простой ласки, без языка. И Дин не был против такого решения. Обычно импульсивный и страстный охотник растëкся лужицей от такой нежности и лёгкости. Для него это было не обычно. Все остальные поцелуи, которые у него были, обязательно были частью прелюдии перед сексом, и никак по-другому. Но тут… тут даже мысли такой не было. Ему хотелось просто чувствовать нежность тëплых губ. Рука Дина накрыла щеку Каса, поглаживая её большим пальцем, вторая же только сильнее прижала его к себе. Не желая отпускать, не желая терять контакт, прижаться всем телом. Поцелуй так и остался невинным, даже целомудренным. Таким, какой не перерастёт во что-то большее, хоть этого очень отчаянно хотелось. Но так он казался более трепетным, более романтичным, что Кас и хотел. То, о чём он думал, буквально минуту назад. Романтическая атмосфера и губы любимого охотника, которые отвечают ему нежностью, — что может быть лучше? Когда Дину пришлось прерваться из-за нехватки воздуха, он далеко не отстранился. Он прижался лбом ко лбу Ангела и дышал — тяжело дышал, как будто стометровку пробежал. Дин был приятно удивлён, он думал об этом, он хотел повторения. И Ангел будто прочитал его мысли. Проявил ту инициативу, на которую не решился бы Дин, и он благодарен ему за этот ход. Теперь Дин уверен, что может снова поцеловать Каса, когда захочется. И сейчас он чувствовал тепло, даже больше, он чувствовал жар и внутри себя и снаружи, словно сейчас не зима, а жаркое лето. Он даже не сразу понял, что источник этого тепла — самый эпицентр, — находится в районе лба, там, где к нему прижимается Кас. Дин резко отстранился и прижался губами к виску Каса. Вот и причина его ощущений тепла. У Каса снова поднялась температура. — Кас? Как ты себя чувствуешь? — спросил охотник и Кас понял, что соврать не получится. — Я в норме, — совсем не то, что он планировал сказать. — Ага, я чувствую, как ты «в норме», — он показал пальцами кавычки, как это делает Кас, пытаясь как-то разрядить обстановку. — Да где же Сэм? А ты, — он перевёл взгляд на Каса. — Садись в машину. Кас насупился, но подчинился. Залез в машину и сложил руки на груди, — как делают маленькие дети, когда показывают своё недовольство. Это и умиляло и раздражало одновременно. Как он не понимает, что о нём просто заботятся, что о нём переживают? Обижается и огрызается на такие порывы. Впрочем, ему было у кого этому научиться. Дин и сам не позволял кому-то заботиться о себе, а теперь требует совсем другого отношения, а Кас ведь по-другому-то не видел и не знает. Дин скрывал, что чувствует себя плохо и теперь этот поступает точно так же. Ангел, без своих сил, да и с ними тоже, в компании братьев часто казался не небесным воином, а шестилеткой, изучающий мир вокруг себя. Задавал вопросы, порой глупые и неуместные, порой смущающие, не понимая, что спрашивать можно, а что лучше перефразировать. Дин, например, очень часто смущался от вопросов Каса. Он же не собирался проводить с ним беседу по половому воспитанию. У охотника всё было просто: «не залетела и хорошо», поэтому очень важно предохраняться. И это явно не ангельский клинок, а самый обычный контрацептив. Но ангел всё продолжал и продолжал задавать неудобные вопросы, но Дин стойко терпел и отвечал. И именно такая невинность его ангела умиляла охотника, о нём хотелось заботиться. Его хочется защитить от всего мира. Оградить от всего ужаса, как маленького ребёнка. Но Дин понимал, что ангел хоть и кажется таким недотёпой, — невинным существом отнюдь не являлся. Сильный и властный воин и то в компании братьев он мог расслабиться и снять маску. А это означало то, что к ним у него огромное доверие, и это было очень приятно. Заполучить доверие такого существа, как Ангел, дорого стоит. И Дин всеми правдами и неправдами пытался не подорвать его доверие. Хоть это и не всегда получалось. Дин обошёл машину и остановился у водительской двери, и в этот момент из дверей минимаркета вышел Сэм, с большим пакетом чего-то. — Я подумал, нам нужно пополнить запасы алкоголя, — сказал Сэм двигаясь к багажнику. — Боюсь, твоя детка никогда столько не возила, Дин. Удивительно, правда, тут пакеты весят больше, чем всё наше оружие. А, ещё я купил маринад для птицы и несколько специй. С довольным видом Сэм объяснял брату, что именно он делал там так долго, а Дин стоял и переваривал информацию. Оказывается, там он ещё заболтался с девушкой по имени Сара, которая работает там, на кассе. На объяснения Сэма Дин лукаво улыбался и играл бровями, на что Сэм состроил свой бич-фейс номер пять и сел в машину под дикий хохот брата. До бункера доехали достаточно быстро и без приключений. Все вместе они достали пакеты и принялись раскладывать всё по местам. Кас взял на себя разбор Рождественских украшений, а братья занялись продуктами. Кастиэль со счастливым лицом раскладывал украшения на столе и рассматривал их более тщательно, удивляясь их красоте. Он так ждал празднования Рождества, что каждая минута казалась ему вечностью. Как он доживёт до завтрашнего дня, он не представлял. Как ребёнок ждёт праздника, так и ангел ждал. Это будет его первый отмеченный праздник. А в компании дорогих ему людей это ещё лучше. Он чувствовал такое счастье внутри от осознания этого. Красавица-ëлка уже стояла в центре комнаты и дарила чудесный аромат свежей хвои. Он успокаивал и дарил настроение праздника, он обволакивал ароматом, будто тëплым пледом в холодной комнате, даря тепло и уют. Она будто волшебным образом притягивала к себе взгляд, даже без украшений. Завораживала своим величием и красотой, будто восьмое чудо света. Исключительно для ангела она была таковой, как для других он сказать, естественно, не мог. И Кас мог только представить, как она заиграет, когда они украсят её. Как огоньки гирлянды будут мигать, подсвечивая иголочки и кидая блики на разноцветные шарики; как будет сверкать мишура. Это дарило такой восторг в душе и предвкушение чего-то прекрасного. Дин вышел в зал и наблюдал за Кастилем, как он ставит одного из оленей то на одно место, то на другое, отходит и оценивает, как он там смотрится. За то время, пока Дин стоял и наблюдал, олень успел сменить локацию раз шесть. В итоге он нашёл своё место на полу возле ëлки, куда и был поставлен с самого начала. — Хей, Кас? — окликнул он ангела, который уже успел нацепить на себя ободок с оленьими рожками и обмотаться мишурой. — Эти рога для Сэма, ты не то взял. — Но почему? Мне они нравятся, пусть Сэм найдёт себе, что-нибудь другое, — насупился Кас и наотрез отказался снимать этот ободок. — Давайте уже ëлку наряжать? — задал вопрос Кас и буквально в ту же секунду оказался рядом с Дином и сунул ему в руки гирлянду. — На, займись развешиванием светящихся снежинок, — он замолчал и схватился за голову. — О нет, Дин! Мы забыли звезду для ëлки, как же она будет без верхушки? Дин сперва испугался за Каса, — он выглядел таким напуганным в эту секунду, что, вероятно, готов был стащить у Дина ключи от Импалы и уехать за данным украшением обратно в магазин. А Кас не мог представить себе ëлку без золотой звезды наверху. Как же так, — символ Рождества, и без главного украшения. Она будет смотреться не полноценно, а этого Кас допустить не мог. Он метнулся к столу и начал шарить по столу руками, надеясь на то, что он её просто не заметил, но попытка оказалась тщетной. Он расстроился и сел на стул. Дин не смог смотреть на такого расстроенного ангела. Он, вместе с гирляндой, вышел из зала, направляясь в свою комнату, — именно там он оставил фигурку ангела для ëлки. Он ещё с утра помыл её, спрятал в полотенце и убрал в тумбочку. И как Кас не заметил её, когда заходил к нему в комнату, чтобы взять одежду? Видимо, он просто не стал шариться по тумбочкам. И как он мог такое подумать про Каса? Он бы никогда так не поступил. Винчестер подошёл к тумбочке, положив гирлянду на кровать, открыл ящик и достал маленький свёрток, который представлял собой просто будто смятое полотенчико ярко фиолетового цвета. Он покрутил его в руках и развернул. На него смотрел игрушечный ангел, с белыми пëрышками крыльев и с большими голубыми глазами. Он присмотрелся. А что, если закастомить эту игрушку? Покрасить крылья в чёрный, волосы тоже покрасить. Обновить цвет глаз и на туловище нарисовать плащ? Получится тот ангел, который в данный момент сидит расстроенный в зале и скорбит об отсутствующей верхушки на ëлке. Он снова замотал ангела в полотенце и спрятал его в карман, взял гирлянду и вышел из комнаты. Дин направился в сторону комнаты, которую он назвал «пещера Дина». Там у него была специальная чёрная краска для машины. А также, где-то в кладовке он видел и другие краски. Спрятав там свёрток, он решил сходить к Касу и убедить его съездить за игрушкой завтра, а ночью, когда он уснёт, он вернётся туда и сделает всё возможное, чтобы этот кусочек пластика стал похож на него. И перед поездкой сможет вручить её. За размышлениями он даже не заметил, как дошёл до зала. Кас всё так же сидел за столом и крутил в руках очередную гирлянду в виде ëлочек. Заслышав шаги, он поднял голову и слегла улыбнулся Дину. — Мы сможем съездить за ней? — спросил он, тихо возвращая гирлянду на стол. — За кем? — сначала не понял Дин и нахмурился, но быстро понял, о чём говорит Кас. — А, за верхушкой? Конечно, съездим завтра, сегодня уже поздно, — пообещал Дин и подошёл к столу. — Правда?! — он широко улыбнулся и поднялся с места. — Спасибо, Дин! — он быстро пришёл в себя, подлетел к Винчестеру и обнял его. Но почти сразу отстранился и развернулся, чтобы продолжить украшать зал к Рождеству. Но Дин не дал ему этого сделать. Он схватил Каса за запястье и притянул обратно, обхватив его тело своими руками и пряча лицо в изгибе его шеи. Кас шумно выходную, но на объятие ответил. Он как-то почувствовал, что Дину, — да и ему самому, чего уж греха таить, — это сейчас очень нужно. Дин едва заметно провёл носом по шее ангела, вдыхая его запах, который всегда был такой нежный и свежий, будто хвойный лес после грозы: лёгкий, свежий, сладковатый, с оттенками цветочных полей. А также Дин заметил оттенки запаха его Импалы, но посчитал это, потому что он находился в одежде его самого. Но это сейчас совсем неважно. Кас вздрогнул и покрылся мурашками, когда почувствовал, как Дин сильнее сжимает его и ведёт носом по его шее. Это было щекотно и безумно приятно одновременно. Руки на спине Дина сжались, комкая пальцами ткань его рубашки. Волосы охотника щекотали его щëки, и он подняв руку почесал щеку, а рука автоматически легла на голову Дина. Вместо того, чтобы снова опуститься на спину, его рука начала перебирать волосы охотника, которые были мягче шëлка. Соответственно, по его личным убеждениям. — О, парни, я не вовремя? — послышался голос Сэм за ними. Дин не отстранился, не поднял голову. Он стоял неподвижно, — ему сейчас было глубоко плевать на то, что подумает брат. Он уже застал их целующимися, хуже уже не будет. Хотя нет, будет. Но сейчас не об этом. Это просто обнимашки, а это всегда хорошо. — Дин, ты такой милый в объятиях Каса, — протянул Сэм, на что в ответ получил вполне понятный жест. Он посмеялся и вошёл в зал. — Вы не отвлекайтесь, обнимайтесь. А я пока ëлкой займусь. Кас услышал, что пришло время наряжать ëлку и сдавленно, обиженно простонал и сильнее сжал рукой спину Дина. — Ладно, Кас. Я понял, что наряжать ëлку более увлекательнее меня, — сказал Дин, якобы обидешись на Каса. — Ты дурак, Дин! — улыбнулся Кас и быстро коснулся его губ поцелуем. Это произошло слишком быстро и как-то по-домашнему, что ли. Так, будто они уже миллион лет вместе. Это такой жест, который используются парочками, которые так давно вместе, что аж страшно подумать. И сейчас Дин застыл от этого, а Кас уже давно открыл коробку с игрушками для ëлки и сейчас активно сканирует символ Рождества взглядом, чтобы понять, где лучше будет смотреться тот или иной шарик. Очень домашняя, умиротворяющая атмосфера сейчас царит в зале бункера. Так спокойно и уютно. Воздух пропитан теплом и запахом хвои. Дин улыбается, он искренне счастлив сейчас. Его родные и любимые люди сейчас спорят, какая мишура должна быть именно в этом месте, хотя Дин не видит разницы в том, что держат в руках Кас и Сэм. На вид это две одинаковые мишуры, но Кас убеждает Сэма в том, что они разные по ворсу. И цвет у них разный. И Дин опять же не видит разницы. Он решает прервать их спор. Он подошёл, выхватил из рук обоих мишуру и скрутил их вместе. Довольный результатом, он обмотал ею ëлку и отошёл. А эти двое стоят и глазками хлопают. — Что? — не выдержал Дин. — Что это было? — Сэм рукой указал на ëлку. — Мне надоел ваш спор, я решил проблему, какие вопросы? — Дин явно не понимал, что в их понимании сделал не так. Он же решил их спор. Покачав головой, Дин удалился на кухню. Ему ещё праздничный ужин готовить, пусть эти двое сами это дерево наряжают. У них это явно получится лучше, и они прекрасно справляется и без него. Дин им доверяет, он знает, что ëлка будет выглядеть чудесно после того, как они закончат её украшать. Дин достал из морозилки курицу и положил её в контейнер, чтобы она разморозилась и не запачкала стол. А пока мясо птицы проходит этап разморозки, Дин решил заняться гарниром и тестом для пирога. Чтобы завтра не заниматься подготовкой всего необходимого, а сразу приступить к приготовлению. Пока он чистил, мыл и нарезал картофель, со стороны зала каждые пять минут слышал споры ангела и его брата. Он уже в какой-то момент подумал пойти и вмешаться, иначе эти оба-два поубивают друг друга. Но каждый раз он останавливал свой порыв и продолжал заниматься картошкой.