Часть 7

Спустя час ëлка была полностью украшена, заготовка для завтрашнего ужина готова. Пора всем идти отдыхать. После такого долгого, насыщенного дня. Они очень много всего сделали. Например: съездили за продуктами, закупились украшениями, подготовили всё, украсили ëлку, поцеловались с Касом. Так, стоп. Только Дин целовался с Касом, причём не один раз. И он был соврал, если бы не хотел бы это повторить ещё раз, и ещё не один раз точно. А как минимум всю оставшуюся жизнь. Он действительно думал над тем, чтобы провести остаток своей жизни рядом с ангелом, которого он определённо любит. Причём любит сильно. И определённо хочет его. Хочет так, что в штанах пожар каждый раз, когда Ангел слишком близко к нему. И это напрягает. Ему же не семнадцать, чтобы стояло каждые полчаса. Но если быть честным, то близости хочется. И, боже, давайте называть вещи своими именами — Дин хочет секса. Причём уже довольно давно, и почему он не снял напряжение раньше, он не знает. Какое-то чувство внутри не давало ему этого сделать. Как только он хотел пойти в бар в поисках очередной красотки на одну ночь, какой-то внутренний тормоз зажимался и не давал ему этого сделать. Он уже весь извёлся. Он здоровый мужчина, который активно жил половой жизнью, а сейчас он не может пойти и расслабиться. И эти чувства обостряются рядом с Касом, хотя до этого они даже не целовались и они определённо друг другу ничего не обещали. А после поцелуя это грёбаное чувство стало сильнее. Он почему-то был уверен, что это будет расцениваться как измена, хотя повторимся: они ничего друг другу не обещали. Но Дин подозревал, что мешает ему отнюдь не поцелуй с Касом, а то, что ему абсолютно не хочется женских круглых форм и мягкой груди. Он, очевидно, хочет твёрдую мужскую грудь под своими ладонями, он хочет ощущений щетины при поцелуе, он хочет чувствовать сильные руки на своём теле. Он хочет ощущений, он хочет ощущить всю гамму эмоций, получить все возможные эмоции. Это открытие никак его не напугало, он уже давно стал замечать это, когда занимался самоудовлетворением в душе. Горячие азиатские красотки уже не приносили нужного удовольствия, а как только перед его глазами мысленно всплывает сильная мужская грудь в расстёгнутой рубашке и расслабленным галстуком, то Дин кончает так, будто он не кончал уже миллион лет. И так было каждый чёртов раз. И Дин часто, особенно в последнее время, думает о том, как Кас выглядит без рубашки. Он всё чаще представляет, как снимает свою же рубашку и футболку с Ангела, и это дико заводит его и без того воспалённый мозг. Который очень хочет уже завалить Каса на любую горизонтальную поверхность и особенно долго его любить. Именно любить, потому что Кас не тот, с кем хочется просто переспать. Он хочет долго ласкать его тело, подводя к краю вновь и вновь, хочет показать Касу, как он много значит для него, как Дин любит его, всë в нём. Он мечтает о том, как открывает себе вид на крепкую грудь, которую он уже мысленно облапал где только можно. Но в реальности он мучается в догадках. Дин подозревает, что кожа у Каса мягкая и нежная, гладкая и тëплая. Совсем не женское тело, и это ещё больше подогревает интерес. Руки так и чешутся изучить и получить ответ на вопрос, который уже давно мучает Дина, так же ли это приятно, как с женщинами. По тем скромным знаниям, что у Дина есть, то кожа Каса действительно тëплая. И он явно ощутил это даже сквозь несколько слоёв одежды. Что же будет, когда он прикоснётся к обнажённой коже? Интерес кипит и бурлит в нём, Дин сгорает от желания получить Каса. Но держит желания внутри себя, ведь не хочет показаться перед Касом озабоченным мудаком. Хотя, Кас и так это знает. Для него такое поведение Дина не новость, но всё же ангел не очередная девчонка на ночь, да и вообще не девчонка. Да и чего уж скрывать — даже если бы он снял девочку, то удовольствия бы никакого не получил. Даже рука уже не приносит желанной разрядки, — в плане, эмоциональной. Кончить-кончил, а удовлетворения ноль. И так уже не первый месяц. И сначала Дин запаниковал, но проведя эксперимент в душе, на время успокоился. Но потом осознал, что кончил он лишь при мысли о мужчине, определённом мужчине. И запаниковал ещё сильнее, но вскоре отпустил это и теперь действовал так, а к услугам девушек прибегал всё реже. Смысла нет, если они не помогают снять напряжения. «Так, Дин, стоп, тебя снова не туда понесло!» — мысленно остановил себя Дин. Да ещё его заносчивый братишка подколол Дина, когда тот был в объятиях Каса, но это ничего. Дин вполне уверен в том, что Сэмми ещё не раз это вспомнит, и он уже морально готовится к этим атакам. Он-то его знает, ведь в подколах младший брат совсем не уступает Дину. А где-то даже превосходит его, на что Дин часто обижается и ходит хмурый: как это так, его превзошли. Но мысленно гордится им, ведь это в какой-то степени его заслуга, и это абсолютно нормально. Дин, как учитель, очень рад за него. Вынырнув из мыслей, Дин вытер руки полотенцем, убрал курицу, кастрюльку с картошкой и миску с тестом в холодильник и вышел из кухни. Делая отметку в голове завтра сварганить конфитюр из яблок для пирога. Но это действительно нужно делать завтра, так как начинка должна быть свежайшая, и Дин ни за что не поленится потратить на это время, ведь пирог — его любимое блюдо. Пирог и бургеры, всë. Зайдя в зал, он еле-еле успел поймать свою челюсть, которая явно очень хотела познакомиться с полом поближе. Ибо такой красоты он не видел уже очень давно. Чëртово дерево сверкает так, будто на ней не игрушки, а кристаллы Сваровски, не меньше. Она переливалась всеми цветами радуги. Это было так прекрасно! Кажется, если выключить все источники света, в зале будет так же светло как и при включённых лампочках. Чëртово световое шоу они тут устроили, и гвоздь программы определённо ëлочка, — стоит вся из себя красивая, сверкает, блестит, так, что глаз не оторвать. Гирлянды мигали и переливались с разной степенью скорости, бросая блики на мишуру и шарики красного и зелёного цветов, от чего те светились и передавали цвета ещё ярче обычного. Действительно, предметы дополняют друг друга, и Дин убедился в этом лично. По отдельности они не выглядели так восхитительно, как в общей картине. А зелёные шары нисколько не теряются на фоне ëлки, ведь она не чисто зелёного цвета, а более сине-бирюзовая. Где Сэмми её откопал, он не мог сказать, но он явно угадал с ней. Она выглядит шикарно и явно стоила снега на шевелюре брата. Дин никогда не признается, но он уверен, что сразу после Рождества они её убирать не будут, ни за что. Она будет стоять тут, дарить уют и запах хвои как можно дольше. Ну и любоваться на неё одно удовольствие. Они себе в этом отказывать не будут, ни в коем случае. Внизу, под ëлкой стояли несколько оленей, разных по высоте и в разных позах. Так вот для чего Кас набрал их такое количество, теперь Дин понял. А также они где-то откопали, а может, и сами смастерили, мешок Санты, и имитацию снега из обычной ваты, на которой и стояли олени. Это выглядит впечатляюще, очень красиво и эффектно, и, что, самое главное — сказочно. А эти двое стоят довольные, любуются проделанной работой. Вон, Кас аж вперёд наклонился, явно ведь чтобы поближе рассмотреть что-то на само́м дереве. На нём всё так же висит мишура и ободок с рогами. И Дину совсем не нравится, как он стоит; он быстро преодолевает расстояние и подхватывает Каса под руку. И как только он коснулся его, Кас почувствовал, что его держат, и спокойно свалился в обморок. Да, чудной сегодня денёк. — Кас? Эй, Кас, а ну, очнись! — Дин легонько похлопал его по щекам, пытаясь привести его в чувства. — Сэм, тащи нашатырь или что у нас там есть, в комнату Каса. Я пошёл, — сказав это, он подхватил ангела на руки и пошёл по коридорам бункера в сторону комнаты Каса. Дин зашёл — нет — влетел в комнату Каса и положил его на кровать, в этот же момент прилетел и Сэм. Он сунул Дину в руки нашатырный спирт и ватку. В его глазах явно читался страх и беспокойство за друга. Да и толика вины за то, что слишком был увлечён другим, что не заметил, как ангелу становится дурно. Он ведь и забыл про то, что тот болен. Был так увлечён украшением ёлки, что ничего не заметил. Почему Сэм не обращал на это внимания, он же самый внимательный из них, никто не знает. Да это и неважно. Что сейчас наиболее важно, так это привести Каса в чувства. Винчестер-старший намочил ватку и поднёс к носу Каса. Тот пару раз вздохнул, замотал головой, пытаясь уйти от запаха, и распахнул глаза, приходя в сознание. Эта вонючая штука творит чудеса в нужные моменты. И сейчас это не могло не радовать. Это значит, что ничего серьёзного не произошло. Дин подозревал, что тот просто переутомился за весь день, и его ослабший организм дал такую реакцию. Дин заметно расслабился. — Добро пожаловать в мир живых, Кас. Ты меня до чёртиков напугал, — сказал Дин и улыбнулся. Он действительно очень испугался, ведь до этого он падал только один раз, когда явился к ним в комнату мотеля. Зрение ещё не пришло в норму, и Ангел начал вертеть головой в поисках источника звука. Он понял, что это Дин, но своим расфокусным зрением найти его сразу не смог. Он очень медленно повернул голову в правую сторону и никого там не нашёл, затем так же медленно в левую, и, о чудо — взгляд начал фокусировку на новом объекте в максимальной близости к нему. Это Дин. Он сидел на коленях у кровати Каса и пытался осмыслить то, что сейчас происходит. Винчестер снова напрягся, весь после обычного обморока такого не должно быть. Ведь так? Дин и сам падал, правда, перед этим хорошенько получал по тыковке от разных чупакабр, но неважно. И максимум, насколько у него был расфокус — это не более двух-трёх секунд, а Кас искал его тринадцать секунд. Беда-а. — Что случилось? — Кас проморгался и попытался сесть, но у него ничего не вышло. Тело не слушалось, — было таким тяжёлым, и по ощущением, будто всё тело сковала невидимая железная цепь, не позволяющая сделать и малейшее движение. Голова и руки будто тонну весят, а глаза сами собой закрываются. С тихим стоном Кас завалился обратно на подушку. Ему очень не нравится его состояние, он даже не понял, когда стал чувствовать себя хуже. Вот он наряжает ëлку, всё прекрасно; вот он стоит и оценивает её внешний вид, радуясь тому, как у них красиво получилось. Лёгкая улыбка на губах и даже отсутствие звезды или ангела на верхушке не портят общую картину. Он в мечтах о том, как поедет завтра в магазин и выберет самую красивую верхушку для их красавицы-ëлки, и она будет ещё чудеснее выглядеть. А потом — раз… В глазах темно, тело бросает в жар, тяжело стоять, он упирается рукой в стол. Последнее, что он помнит — это то, как кто-то подхватил его, и всё… темнота. — Ты отключился прямо в тот момент, когда я подхватил тебя. Иначе ты бы подпортил наш красивый пол своим лицом, — попытался пошутить Дин. Обычная защитная реакция, дабы не показывать того, как сильно он испугался за него. Видимо, Кас шутку не оценил, так как его взгляд был красноречивее всех слов, что можно было бы сказать в данной ситуации. Если бы ему не было так плохо, то, Дин подозревает, ему бы прилетело за такое. Причём, не слабо. Да, он знает, на что способен Кас, когда злится. И если бы не их знаменитая «глубокая связь», то Дина бы уже давно стëрли с лица земли за грубость и дерзость. Чего у него было не занимать, когда они только познакомились. А Сэм, только услышав эту фразу из уст Ангела, понял, что он будет использовать, когда будет просить Дина вызвать Каса на подмогу. Ведь у них «глубокая связь», поэтому вызывать ему, — сигнал лучше доходит. У Каса отдельная антеннка на голос Дина установлена. И ещё одна, которая пропускает через фильтр всё, что говорят ангелы или Сэм, ведь настроена она на частоту «Дин». При упоминании этого имени Кас приходит незамедлительно. Да Дин и не против, в принципе, того, чтобы Кас пару ему втащил. Ангелу можно, он и так столько раз провинился перед ним, что нескольких сотен ударов будет мало. Так, небольшая разминка перед великим побоищем, чисто потехи ради. А потом можно в порошочек стереть. Но Кас не станет бить его просто так, и не важно, что себе надумал Дин. Не важно, сколько раз он заслужил. Кас совершенно не такой, он не размахивает кулаками просто так. Единственный раз, когда Дин заслуженно опиздюлился — это тогда когда решил сказать «да» Михаилу, а Кас явился, наорал на него и избил. Дин заслужил, и зла не держит на него за это. Зато мозги на место встали. После этого он старался Касу не дерзить зря, а то повторения такого аттракциона ему не хотелось. — Ладно, Кас, мы пойдём, а ты отдыхай. Поспи, — подал голос Сэм, который стоял до этого и молча наблюдал за всем этим безобразием. Сэму явно стало неловко от их очередных гляделок. Кас легонько кивнул, а Дин так с места и не сдвинулся. — Идëм, Дин! Дай Касу поспать. — Да-да, Сэмми, идём, — Дин поднялся на ноги и прикоснулся рукой к плечу ангела, как бы успокаивая и поддерживая одновременно. — Спокойной ночи, Кас. — Спокойной ночи, Дин, — Кас легонько улыбнулся, настолько, насколько хватило у него сейчас сил. Ведь он и не думал, что обморок так повлияет на него. Двигаться вообще не хотелось, да и спать особо тоже, хоть глаза и закрывались сами собой. Единственное — ему было тяжело говорить. В горле сухо, как в пустыне Сахара, а то и хуже. — Дин, подожди, — как мог, он окликнул охотника, который уже почти вышел из комнаты. — Ты не мог бы принести мне воды? Пить очень хочется. — Ладно, я тогда пойду, — сказал впереди идущий Сэм. — Спокойной ночи, Кас. Приходи в себя. Завтра Рождество, не хочется, чтобы ты провёл его в кровати, — он улыбнулся и зашагал по коридору в направлении своей комнаты. Он тоже изрядно устал и планировал лечь спать. Дин кивнул Касу и вышел из комнаты, направляясь в сторону кухни за водой. Его начинает это беспокоит, вот серьёзно. Мало того, что Кас до сих пор не поправился, хотя на вид это обычное ОРВИ, и за такое время Кас должен был как минимум чувствовать себя намного лучше. А он вместо этого падает в обморок. Так теперь у него ещё и жажда проснулась. Симптомы очень похожи на… Он что, теряет благодать? Этот вопрос нужно будет обязательно ему задать, когда он более или менее очухается. Потому что если так, то нужно решить эту проблему. Найти что-нибудь, что поможет Касу восполнить её. Есть же, наверное, какой-нибудь аля-святой источник, для подзарядки ангельских сил. А может, он специально теряет благодать, просто им об этом не говорит? Может, он хочет стать человеком? Но зачем? Столько вопросов крутилось у Винчестера в голове, и на все эти вопросы он хочет — просто обязан — знать ответы. Потому что ему просто необходимо знать природу данной болезни. Может, тут вообще что-нибудь другое нужно, а он… — Надо было раньше у него спросить — тихо, себе под нос сказал Дин. Мысленно ругая себя за то, что не сделал этого раньше. Дин зашёл на кухню, налил воды в стакан и пошёл обратно. Сейчас он узнавать ничего не будет, да и бесполезно это. Кас сейчас «невдупляшка». Он дельного вряд ли что-то скажет. Лучше уж после того как он поспит. За своими размышлениями Дин и не заметил, как преодолел этот путь так быстро. Охотник подошёл к двери и три раза ударил костяшками по ней, просто ради приличия. Ведь он сразу после этого и зашёл, не дожидаясь ответа. Кас лежал на кровати с закрытыми глазами и еле-еле дышал. Винчестер невольно залюбовался им. Он сейчас выглядит таким маленьким и беззащитным, хочется уберечь его от всего, забрать его болезнь, чтобы не мучился и поскорее поправился. Хочется лечь рядом, обнять его и охранять сон, следить за состоянием и гладить по волосам, как мама в детстве. И Дин тоже делал так, когда Сэмми был маленький и болел. Старший брат тогда очень сильно переживал за него. Папы нет, мамы нет, а ребёнок болеет, и за ним смотрит другой ребёнок, который не знает, что купить ему. Всё, что Дин мог — это сбивать температуру таблетками и варить куриный бульон в лучшие времена. Но иногда он просил других постояльцев присмотреть за братом, так как папа на работе и вернётся поздно, а ребёнку нужно помочь сейчас. Дин справлялся, чем потом очень гордился. И Дин, возможно, сейчас поступил был бы так же — лёг бы рядом, наплевав на какие-то личные границы и недопонимание, да и вообще плевать на смущение и неловкость. Но у него была работа — ему нужно было сделать Касу подарок. Который, конечно, не основной, а подарок без повода. Просто так, чтобы он улыбнулся. Охотник уже подумал, что Кас спит, ведь он пока никак не отреагировал на присутствие кого-то в комнате. Поэтому, чтобы не тревожить его зря, Дин тихонько подошёл к тумбочке, которая стоит возле кровати, и аккуратно поставил на неё стакан с водой. Он планировал так же тихо выйти и уже развернулся, как его остановил голос: — Дин? Ты принёс мне воды? — Кас открыл глаза и посмотрел на Дина очень усталым взглядом. Сердце Дина пропустило пару ударов, когда он услышал его голос, полный усталости и обречённости, с примесью сухости в горле. Отчего он казался более грубым, как наждачка, и возможно, Кас это и ощущал, ведь он морщился, когда пытался что-то сказать и сглотнуть. — Да, Кас. Вот, держи, — Дин не мог просто оставить это. Он снова аккуратно подхватил стакан, чтобы не расплескать жидность в нём, и присел на краешек кровати, протягивая его ангелу. Тот с благодарностью посмотрел на него и принял из его рук воду. Он выпил её быстро, с такой жадностью, будто это последний стакан в мире, где воды больше не существует. Несколько капель не попали по адресу назначения и потекли из уголков губ вниз по подбородку, стекая на шею. Дин залип на том, как кадык Каса дёргается, когда он глотает. И в другой ситуации это было бы очень сексуально. Но сейчас Дин усмиряет свой пыл. Он не настолько скотина, чтобы склонять к сексу ангела. Болеющего ангела! Это было бы просто верхом идиотизма с его стороны. Хотя внутри него всё ныло от неудовлетворённости. Кас опустошил стакан и протянул его Дину: — Спасибо, Дин. Мне стало легче, — Кас забрался под одеяло и повернулся на бок, планируя хоть немного поспать. — Выключишь свет, когда будешь уходить, ладно? — с этими словами Кас поуютнее устроился на кровати и закрыл глаза. Тем самым он дал понять Дину, что ему пора валить отсюда. Что охотник и сделал. Он тихо вышел, перед этим выключив свет, как его и просили. Из источников света в комнате остался только милый ночник в виде пчёлки над спинкой кровати. Он дарил мягкий, тëплый свет, который не резал глаза, светил тускло, но это никак не портило общую картину, а совсем наоборот. Да и в комнате при этом царил такой приятный полумрак, что сразу становилось тепло на душе, и чувство уюта поглощало полностью. Хотелось остаться тут, заварить себе кофе и смотреть какой-нибудь фильм. Видимо, Дин совсем одомашнился. Хранитель очага, чтоб его.