Часть 11

Практически на негнущихся ногах Дин вернулся к дивану. В руках у него было две коробки: среднего размера и маленькая. Винчестер ещё никогда так в своей жизни не волновался как за эти пару дней, и это не очень-то круто. Подарок для Каса он решил оставить напоследок, сначала Сэм. Он повернулся к брату. — Держи, Сэмми, — он протянул ему коробку среднего размера упакованную в газеты, прямо как в детстве. Сэм на это улыбнулся, видимо, узнал посыл. — С Рождеством, сцука. — С Рождеством, придурок, — добродушно ответил Сэм и забрал подарок из рук брата. Прямо как в детстве Сэм начал срывать бумагу, он широко улыбался, добираясь до цели. Открыв подарок, он достал волшебную палочку и крылья феи под дикий хохот брата. Сэм сначала состроил свой бич-фейс номер семь, но после подхватил смех брата и отложил это в сторону. Не могло же только это лежать в коробке, верно? Под комочками бумаги лежала ещё одна коробочка. — Ты решил устроить квест? Как матрёшка, — сказал Сэм и достал эту коробочку. — А почему бы и нет, а? — Дин улыбался так широко, что казалось, ещё чуть-чуть и его улыбка будет похожа на улыбку Джокера. Сэм открыл второй и обнаружил там супер дорогой шампунь и бальзам для его волос, о которых он так печётся, а под ними лежал очень похожий на подарок Дина свитер. Только он был красный и с изображением оленей. Сэм посмеялся над этим, но свитер оказался на нём спустя секунду как был обнаружен. — Спасибо, Дин, — Сэм поднялся и заключил брата в объятия. Кас сидел тихо, наблюдая за ними. Они ведь даже скорее всего не подозревают о том, каким счастливым себя чувствует ангел, сидя в одной комнате. Это его семья, его лучший друг и любимый человек. Такого у Каса никогда не было. На Небесах не празднуются праздники, даже Рождество. Там всем на это плевать, а сам Кас не знал, как отмечают этот праздник и отмечают ли вообще. Он даже не знал, что такой праздник вообще существует. Что уж тут говорить о празднованиях — он даже не знал, когда у него день рождения. Люди всегда отмечали этот день, а Кас не знал ни числа, ни месяца, ни точного года своего появления. Отец сказал, что это было в четверг, именно поэтому он Кастиэль. И сейчас его чуть ли не разрывает от счастья, Ангел нашедший свою семью и любовь среди людей. Отказался от своей небесной семьи ради двух людей. И ни на секунду не жалел об этом, даже спустя столько ссор и конфликтов, после такого сколько раз Дин ранил его своими неосторожными словами, прогонял. Но Кас никогда не жалел о своём решении. В конечном итоге он сидит здесь, рядом с человеком, которого он когда-то спас из адского пламени. Вылетел оттуда, прижимая к себе израненное тело праведника, опаляя свои и без того чёрные крылья. Ему было больно, они потом долго восстанавливались, но он ни на секунду не пожалел об этом. Дин Винчестер заслуживал жизни. Дин Винчестер заслуживал спасения. Дин Винчестер заслуживал любви, и Кас готов произносить клятвенные слова перед Отцом, что любит его больше всего на свете. И если бы перед ним поставили выбор: крылья или Ди, то он бы без раздумий отказался от крыльев и благодати, ради Дина. Любить Дина больно, но в тоже время прекрасно. Он умеет дарить любовь и ласку, он умеет дарить нежность и наслаждение. Он прекрасен душой, у него очень доброе сердце, хотя он старается закрыть его от чужих глаз, не показывать этого. Но Кас видит, он чувствует его отдачу. Тем временем Дин повернулся к Касу и улыбнулся ему очень нежной и доброй улыбкой. Стало сразу так тепло на душе. — А это для тебя, — он протянул Касу маленькую коробочку. Ангел бережно взял из его рук свой подарок и начал открывать. Он только снял упаковочную бумагу, как Дин что-то вспомнил. — Стой, подожди, пожалуйста, — восклинул Дин и забрал у Каса его же подарок. Кас опешил от такого. Он широко распахнутыми глазами смотрел на Дина, который стоял на месте и нервно вертел коробочку в руках, видимо, собираясь с мыслями. Кас позволил ему эти минуты, хотя интерес был чертовски сильный. Он так хотел узнать, что же Дин подарит ему? — Кас, — начал Дин, и ангел сразу перевёл на него свой пронзительный взгляд, от которого Дин невольно покрылся мурашками. — Я так долго голову ломал над подарком для тебя. Я, честно, не знал, что тебе подарить… — охотник не смог договаривать, так как его прервал тихий но заметный смешок брата. — Что? — Боже, Дин, ты как будто его замуж зовёшь, — хохотал уже во всю Сэм, а Кас покраснел ло кончиков ушей и опустил взгляд на свои колени. — Иди к чëрту, Сэмми. Мы даже не встречаемся, — ответил Дин и стал вглядываться в синюю коробочку в его руках. Ему почему-то стало стыдно. — ЧТО?! — воскликнул Сэм. — Ты серьёзно? — Да! Всë, затухни, Сэмми, для меня сейчас, вообще-то, очень важный момент, — сказав это, Дин снова перевёл взгляд на ангела и тот, словно почувствовав, поднял свой. — В общем, я знаю, как всё это бредово звучит, и мы уже перепрыгнули этот самый момент, но ведь никогда не поздно. Кас, я люблю тебя! И я надеюсь, ты не откажешься встречаться с таким человеком как я? — смущённо закончил Дин и открыл коробочку, в которой лежал безумный красивый серебряный браслет с гравировкой: «Всегда и навечно». Браслет был выполнен из цепочки крупного плетения с прямоугольной пластинкой спереди, где и была нанесена гравировка. Он был обычный, без всякого пафоса и камней, обычное серебро, просто с надписью. Как сказала продавец: «Просто и со вкусом». — Дин, — протянул Кас и встал с дивана. — Какой красивый… Браслет, я имею в виду, — Кас посмеялся и протянул свою руку. Он простоял какое-то время, но ничего не происходило. Стояла гробовая тишина, пока её не разбавил новый приступ хохота у Сэма. — Что стоим? Кого ждём? — спросил Кас у Дина, когда поднял на него взгляд. Тот стоял и не двигался, как будто у него материнка сдохла. — Может, ты уже наденешь мой подарок на мою руку? — ещё раз попытался Кас, а Дин стоял и не мог поверить своим глазам и ушам заодно. Кас согласился так быстро, даже не думая. Это удивило Дина, хотя в лучших своих представлениях развития событий он это предполагал. Но одно дело представлять и мечтать об исходе событий, и другое дело получать то самое, что представлял. Дин всё-таки вынырнул из ступора и, достав браслет, прицепил Касу на руку. Он сел как влитой, и Дин снова удивился тому, что угадал с размером запястья. — Какая красота, — Кас вытянул руку, рассматривая свой подарок. — Спасибо, Дин, — поблагодарил он и легонько прикоснулся к его губам своими, оставляя ласковый, быстрый поцелуй в знак благодарности. Без слов показывая свой ответ на вопрос Дина. — Теперь вам осталось только потрахаться и вы полностью завершите свою трансформацию в парочку, — пошутил Сэм, а Дин с Касом синхронно покраснели. Сэм уставился на них, не веря своим глазам. — Серьёзно, парни? Вам уже вроде не по шестнадцать лет, чтобы краснеть на разговоры про секс. Я ещё, конечно, могу понять Каса, но ты, Дин? От тебя не ожидал, — Сэм поднялся с места. — Ладно, развлекайтесь, голубки, я пойду спать. А вы постарайтесь не замарать тут всё, окей? — сказал он и направился на выход из зала по направлению к своей комнате, даже не дожидаясь от них ответа. Также он чётко решил использовать беруши, по крайней мере на сегодняшнюю ночь. Вопреки наставлениям Сэма, Дин не спешил завершить «трансформацию» в парочку. Он всё так же сидел и смотрел в одну точку, куда залип во время монолога брата. Судя по мыслям и словам Сэма Дин, сразу после того как он выйдет, должен был уже наброситься на Каса и начать срывать с него одежду. И Дин бы так и сделал, если бы не разговорчивость брата. Сейчас это начнёт казаться, будто Дин делает это специально, как под диктовку, ему сказали — он сделал. Дин не хотел так поступать с Касом, тот ему слишком дорог. Слишком любим. Как он мог так обойтись с ангелом, который чистый сердцем и душой, который любит такой искренней и струящейся по венам любовью, с такой невинностью и чистотой помыслов, что аж стыдно за похотливые желания и мысли в его сторону. Будто он какое-то ненастное животное, думающее только о сексе и ни о чём более. Дин хотел, чтобы это произошло как-то более романтично, что ли. Кас этого заслуживает, безусловно. Дин хочет этого только ради него, наплевав на свои желания и прихоти. Он делает это ради Каса, терпит и ждёт. Он уверен на все сто процентов, что поступает правильно. Кас достоин куда большего, чем похотливого и грязного секса в зале в Рождество. Тем более, Дин хотел бы увидеть хоть что-то, что показало бы на желание Каса вступить с ним в интимную связь. Они ведь не встречались и спали в разных комнатах, так как он узнает, хотел ли Кас чего-то такого в их отношениях или ещё рано? Они знают друг друга уже очень много лет, а признали любовь только сейчас, и это до безумия смешно. Если бы не чистая и невинная любовь Кастиэля к нему, он бы всё это время навёрстывал упущенные годы в объятиях ангела. Наплевав на все свои убеждения и желания, он бы не выпускал Каса из кровати. Сколько раз ему предоставлялась возможность? Сколько раз они обнимались? Бесчисленное количество, и каждый чёртов раз у Дина перехватывало дыхание от близости, от осознания. Но объятия не длились настолько долго, чтобы в каменной броне сердца Дина пошли трещины. Это происходило годами. Долгими годами он чувствовал как трескается камень, как всепоглощающая любовь выходит из многолетнего заточения, которая не давала волю чувствам и эмоциям. Постепенно, по кусочкам это разрушало выстроенную, выращенную личность Дина. Появлялся тот самый маленький, четырёхлетний мальчик, который блестал и сиял жизнерадостностью. Который светился любовью ко всему, что видел. Который верил в чудеса и который позволял этим чудесам сбываться. Который умел мечтать, не принимая мечты за слабость. Всё это постепенно появлялось в нём с момента появления в его жизни настоящего небесного ангела. Который каждый своим взглядом дарил надежду, каждым своим прикосновением дарил веру в лучшее и каждым своим словом дарил любовь, поддержку и внимание. Всё то, что нужно было Дину с того самого злополучного дня. Он всё это получал порционно, потому что сам того не ведая выбрал для себя, пытаясь сохранить тот образ, который он воспроизвёл в своём детском сознании. Который пытался сохранить, чтобы не потерять себя и свою тренированную годами личность. Он не знал, как по-другому. Как это — любить и быть любимым не только своим братом. Он не знал другой любви, только братская любовь была для него понятна и ясна как день. А другой он не знал, не понимал, какого это. Не понимал, почему этому чувству посвящают стихи и песни. Но он позволил себе помечтать. Он мечтал о той, которой посвящают свои открытия, о той, которой грезят и ждут годами. Он не знал этого, потому что с годами мамина любовь уходила далеко в сердце, с каждым годом закрываясь очередным стальным замкóм. Да и то была материнская любовь, а не та, другая, о которой он думал. Только спустя столько лет его броня окончательно треснула и рассыпалась миллионами осколков, и всё, что он получал по частям, соединилось воедино, образуя тем самым то самое чувство, которое он до этого не чувствовал — любовь. Та самая любовь. И от того, от которого он хотел её получить. И он её получил, хотя до последнего не верил в это. И вот сейчас, объект его любви сидит рядом с ним, почти касаясь его своим бедром, и молчит, смотря в тёмный экран телевизора, видимо, он тоже о чём-то задумался. О чём-то своём, ангельском, наверно. Но знал бы Дин, как глубоко он ошибается. Ведь ангел размышлял далеко не о своём ангельском, а только о Дине, сидевшем рядом с ним. Он размышлял над словами Сэма и над реакцией Дина. Он думал, подозревал, что как только Сэм скроется за дверями, Дин набросится на него с поцелуями, но этого не произошло, и если честно, Кас даже сперва расстроился этому. Ведь он так отчаянно хотел Дина уже ой как давно. Ведь его сердце не было заковано в каменную броню, оно просто раньше не умело чувствовать. Это началось когда они встретились, и Касу было проще всё это принимать, его сердце и разум постепенно начали чувствовать и осознать эти эмоции, проявляющиеся в нём при виде Дина, и он сразу же делился этим с ним. Думая, что так и надо, так положено, ведь он даже не подозревал, что делает с самим Дином своими поступками и словами. Его никто не учил взаимодействию, он учился сам, как мог, без всяких книг, по типу: «Как ангелу сблизиться с человеком». Не было инструкции, он действовал так, как умел. А потом, когда чувств стало больше, он уже знал, что с Дином так нельзя и поэтому выдавал это постепенно, уходя на несколько дней и возвращаясь на десять минут. Он воспринимал все слова и наставления человека очень серьёзно. Ведь Дин не может говорить ему неправду, в такой просьбе как взаимодействия с людьми. Ангел просил помощи у человека, надеясь при этом понять природу своих эмоций. И только тогда, когда он это понял, он и стал избегать охотника. Даже не подозревая, как больно это может быть для Дина, у которого трескалась и рушилась его возведённая стена. С каждым уходом Каса стена становилась крепче, чем была до этого, а с каждым прилётом рушилась за несколько минут. Это сильно выматывало Дина. Его раздражало то, что от непонимания того, что происходит, он срывается на близких. И чаще всего он срывался на одного единственного существа, который никогда по своей воле не смог бы сделать ему больно, ни за что на свете. Но Дин не понимал: бесился, обижался, крушил всё вокруг, не зная, как остановить то, что постепенно разгорается в нём всё сильнее и сильнее. Он боялся этих чувств, так же, как и Кас боялся, он ведь совсем ничего об этом не знал. Он закрывался, улетал, думал, взвешивал, анализировал. Но ничего не выходило. Любовь нельзя как-то описать, её можно только чувствовать, и у всех она проявляется по-разному. У каждого она вызывает разные эмоции. Это чувство крайне непредсказуемо, оно может быть всем и ничем в следующий миг. Ты можешь любить сейчас, а завтра ненавидеть всем сердцем. Настоящая любовь не может пройти в одночасье, она уходит постепенно, оставляя за собой полный боли и разочарования след. Но для некоторых она течёт по течению дальше, усиливаясь от порыров ветра в отношениях двух людей. Они делятся своими эмоциями, которые дарит им чувство любви, и это именно тот порыв, который усиливает течение этого чувства. Любовь питается и крепнет, получая свою долю положительных эмоций. Так и произошло. Дин и Кас питали друг друга почти постоянно, иногда только ссорясь и тем самым усмиряли течение чувств. Но в большинстве случаев это была положительная подпитка, которая усиливала их чувства, которая питала каждую клеточку в теле, заполняя её этим светлым чувством. Кас встал, устав от сидения на одном месте. Он прошёл дальше по залу, надеясь этим привлечь внимание Дина, но тот будто ничего вокруг себя не видел. И Кас решил помочь ему выйти из этого состояния, он чувствовал, что должен помочь. Каким-то шестым-седьмым-десятым чувством он понял, что должен это сделать. Он как эмпат считывал эмоции Дина, даже не привлекая к этому свою благодать. Это его человек и мог понять, что с ним. Сейчас Кас очень боялся того, что Дин может закрыться от него, чего нельзя было допустить, тем более в такой день. Он решительно подошёл к охотнику и, взяв его за руки, потянул вверх, ставя его на ноги. Дин очнулся от своих мыслей и переживаний, улыбнулся ему; глаза приняли тот самый оттенок, который так любил видеть Кас. Дин безумно красив, просто безумно, по мнению Каса. Его очаровательные веснушчатые щëки и нос, его выразительные зелёный глаза, его до одурения пухлые губы и шальная, подчëркивающая дерзость причёска. А его на вид жëсткие волосы оказались безумно мягкие, как «парашютики» одуванчика. Хочется взъерошить ещё больше, зарыться пальцами и перебирать, пропускать сквозь пальцы до скончания веков. Его сильные, но в тоже время нежные руки умеют доставлять столько удовольствия одним лишь прикосновением, а накачанные мышцы груди и живота хочется исследовать губами. Дин идеален для Каса во всём, начиная от тела и заканчивая его светлой и чистой душой. Ведь именно в душу этого человека ангел и влюбился. — Пойдем спать, Дин? — тихо спросил ангел у охотника, стоя напротив него и вглядываясь в его чарующие глаза. — Да, пойдём, но с этого момента я больше не намерен засыпать в кровати один, — лёгкая ухмылка коснулась губ Дина, а глаза сверкнули счастьем от осознания того, что теперь это не будет выглядеть странно, при предложении переехать в его комнату из соседней. — Ты же переедешь ко мне? — всё-таки с надеждой в голосе спросил Дин. — Я уж думал, ты и не предложишь. Правда, мне пока нечего к тебе перевозить, — улыбаясь, ответил Кас и повел Дина за руку в уже ИХ комнату. Дин чувствовал себя самым счастливым человеком на планете Земля, да что уж там, он был уверен, что именно он самый счастливый во всей галактике и за её пределами. У него самый прекрасный парень на свете: чуткий, внимательный, заботливый, любящий, вежливый и охринительно красивый. Чего стоят одни его глаза, цвет которых похож на море и небо. Они настолько синие, что Дин даже не может подобрать слов, чтобы точно описать оттенок, но он уверен, что таких глаз он не встречал никогда. Они удивительные и уникальные, как сам Кастиэль, единственный в своём роде, и заменить его не удастся никому. И сейчас, идя по коридору к их общей комнате, Дин не мог поверить в своё счастье. Как мог ангел полюбить такого как он? Как мог такой прекрасный и удивительный мужчина что-то в нём увидеть? Дин не понимал, но благодарил судьбу и всех кого можно за Каса. В его внешности было всё для того, чтобы свести с ума такого как он. Сейчас на Кастиэле была та самая рубашка, которая была на нём практически всегда, не считая тех нескольких дней, которые он провёл в одежде Дина. И его тело в этой рубашке смотрелось превосходно, хоть она и не была достаточно обтягивающая, но Дин мог заметить его фигуру сквозь неё. Да, он безумно хотел сорвать еë с ангела, вместе со всем что на нём есть, но он держался. Держал при себе свои порывы запустить пятерню в его тëмные волосы и зацеловать его прекрасные, порочные губы. Увлажнить их своей слюной, прикусить, позволяя лёгкой красноте украсить и без того безупречные губы. Посмотреть на то, как они будут выглядеть после долгих, страстных поцелуев, как они припухнут и приобретут более яркий цвет. О, он мечтал о том, как он проведёт руками по телу Каса, каждой подушечкой пальца ощущая его нежную и гладкую кожу. Ему хочется зацеловать всё тело Кастиэля, не оставить ни одного дюйма без внимания, подарить нежность и любовь каждым прикосновением. Он не хочет просто трахнуть его, он хочет заняться с ним любовью, как бы сентиментально это не звучало. Да, Дин становится безнадёжным романтиком, но Кас этого заслуживает. Определённо заслуживает. И лишь для него Дин был готов на все эти романтические безумства и геройства. Кас открыл дверь и завёл Дина внутрь комнаты, а после отпустил его руку. Дин сразу ощутил чувство потери, ему отчаянно хотелось вернуть руку Каса в свою. Но он сдержал себя и свой порыв, снова. А Кас тем временем направился к кровати, на ходу снимая рубашку. И пусть Дин будет проклят хоть сто раз, если он скажет, что это было не горячо. У Дина всё вспыхнуло разом: щёки, руки, ноги, шея. А член заныл в штанах от внезапно появившегося желания завалить Каса на свою кровать и утрамбовать его в матрас. А ангел как ни в чём не бывало присел на край кровати и снял обувь, затем носки и штаны, оставаясь в одних лишь боксерах. Не обращая абсолютно никакого внимания на застывшего в дверях Дина, Кас поднял одеяло и скользнул под него, удобно устраиваясь головой на подушке. Дин спустя минуту оказался рядом, проделав всё то же самое в самые короткие сроки. — Я действительно начал думать, что ты так и останешься стоять там, в дверях, — улыбнулся Кас, закидывая свою руку ему на талию и придвигаясь ближе, практически прижимаясь к обнажённой груди Дина. Дин хмыкнул и ничего не ответил на это, просто потому что не знал, что на это ответить. Сказать, что он просто залип на снимающего с себя одежду Каса? Или то, что он пытался переварить и осознать тот факт, что Кастиэль ложится в его постель по-настоящему, а не во сне, и он проснётся, понимая, что это было сном? Что-то в этом было правдой, однако что, Дин понять так и не смог, из-за кучи мыслей, что пронеслись в его голове в совсем недавнее время. Дин повторил жест Каса, закидывая руку ему на талию и притягивая ещё ближе к себе, устроив ладонь на спине. Он зарывается носом в тëмные, мягкие волосы Каса и закрывает глаза. И он уже почти уснул, когда почувствовал нежные прикосновения губ по его груди, такие лёгкие и порхающие, как будто тот, кто это делал, боялся потревожить его сон. — Кас? Что ты делаешь? — хрипло спрашивает Дин, и прикосновения прекращаются. Он приоткрывает один глаз и опускает взгляд вниз, встречаясь с обеспокоенным взглядом Каса. Благо ночник они не выключали, и его сейчас видно, правда, немного нечётко из-за того, что глаза какое-то время находились в закрытом состоянии. — Прости, Дин, — виновато произносит Кас и прикрывает глаза. — Просто ты находишься в такой непосредственной близости ко мне, и то, что я наконец-то могу это сделать… — он запнулся на мгновение, затем продолжил. — Прости, я не удержался. — Кас, — тихо произнёс Дин, кривя губы в лёгкой улыбке. — Ты не должен просить прощения за это. Я тебе больше скажу: ты можешь это делать, когда захочешь, в любое время, — сказал Дин и, убрав руку с талии ангела, приподнял его лицо за подбородок и впился в губы жарким поцелуем.