Часть 12

Кас любил поцелуи. Больше чем объятия, например. Касаться своими губами губ Дина было безумно приятно. Губы мягкие, нежные, целовали ласково, но в тоже время с искрой страсти, которая грозилась перейти в полноценный пожар и спалить их души и тела до тотла. А ещё Дин лёг в кровать без футболки, что позволяло Касу гладить ладонями его усыпанной веснушками, словно звёзды на ночном небе, груди и спины. Его кожа под пальцами была словно бархат, настолько приятно было её касаться. И Кастиэль во всю пользовался этим, не отказывая себе в таком удовольствии. Кас водил ладонью правой руки по телу Дина безостановочно, пытаясь на ощупь запомнить все его изгибы, выжечь образ в мозгу, чтобы никогда этого не забыть. Кастиэль задыхался и не столько от поцелуя, который оказался очень горячим и влажным, сколько от чувств, которые переполняли его мысли. Которые вихрем кружились в голове, порываясь превратиться в торнадо, если он их не озвучит. Но сейчас он не может себе этого позволить, потому что Дин целует его, трогает и, чёрт, стонет? Это и правда происходит в реальности? Касу казалось, что он никогда не услышит это от него, его голос в стоне был незаконно великолепен. Глубокий, низкий, таинственный и прекрасный настолько, что хочется слушать его всё время, на повторе, записать на любой звуковой носитель. Кас, честно, пытался записать его голос в своей голове, но то, что Дин вытворял руками и губами лишало рассудка, заставляя теряться даже Ангела. Кастиэль провёл руками по груди Дина, выше по ключицам и обхватил шею, поглаживая линию волос сзади. Губы у Дина были именно такие, как он и думал — мягкие, гладкие, со вкусом пива, которое он совсем недавно пил и, очевидно, самые прекрасные в мире. По крайней мере для Каса точно. Он убеждался в этом снова и снова, с самого их первого поцелуя. И ангел, сам того не замечая, начал стонать в поцелуй, чем вызвал забег мурашек у Дина на коже. Он чувствовал и ощущал эти пупырышки пальцами на его шее. А Дин и не думал отпускать его из крепких рук и только провёл ладонью по лицу, поглаживая щеку. Кастиэль растекался в крепких и таких желанных руках, от его ласки и нежности. Да, всё это действительно очень прекрасно ощущалось, но ему хотелось большего, отчаянно хотелось. Кастиэль, переместив ладонь с шеи на плечо, одним движением положил Дина на спину и сел на бëдра, расставив свои бёдра по бокам и прижавшись к нему всем телом. Грудью к груди, лицом к лицу, лаская губы одним лишь тëплым дыханием. Дин широко раскрыл глаза и уставился на ангела. — Э… А что ты делаешь? — самый глупый вопрос, который только мог сорваться с его губ. И да, именно его он и озвучил. — А на что похоже? — в тон ему ответил Кас и сильнее сжал ногами бëдра Винчестера при этом поднимаясь с его груди. Ладони побежали вдоль тела, нежно касаясь кожи, прослеживая пальцами изгибы, наслаждаясь упругими мышцами. Слишком много одежды, слишком. Хотя Кас был в футболке и боксерах, а Дин и то, только в них и всë. Но ангелу этого было много. Кас начал покрывать его шею поцелуями, жарко опаляя дыханием и оставляя влажный след от языка, который периодически выскакивал, пробуя на вкус его кожу. Потом плечи, ложбинку ключицы и ниже по груди. Быстрым движением он сорвал с себя футболку и откинул её в сторону, продолжая своё путешествие всё ниже и ниже. И только когда все кубики пресса были просчитаны губами, Кас остановился. — Я хочу тебя, Дин, — прошептал Кас, поднимая на него свои выразительные синие глаза, которые сейчас покрылись легкой дымкой от охватившего его возбуждения. Зрачки расширились и кожа на щеках покрылась легким румянцем. Дин заворожено смотрел на него. Тело его ангела было чарующе прекрасно, стройное, подтянутое. Его хотелось трогать. Да, именно так. Дин чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он окончательно потеряет себя и связь с миром. Возбуждённый Кас был ещё больше горяч, чем обычно. Да и сам, как он подозревает, выглядит не лучше ангела. Они оба чувствовали, что возбуждение охватывает их всë сильнее и сильнее. В боксерах становится всë теснее и теснее. И когда Кастиэль всё-таки потерял контроль и начал тереться о Дина, у него вырвался глухой и протяжный стон. Дин тут же обнял его и, перекатив на спину, впился в губы. Оторвавшись от губ, он спускается ниже, по шее. Ласкает выпирающую изящную ключицу, сползает ниже, обводя по кругу языком ореолу и обхватывает губами твёрдую горошинку соска, чем вызывает у Каса легкий стон с нотками удивления. Тот даже не подозревал, что это может быть настолько приятно. Голова Дина кружится от похоти — хочется бросить все эти прелюдии и тупо засадить по самые яйца, получить свою долю удовольствия. Но Дин сдерживает себя — он слишком давно ждал этого момента, надо насладиться телом Кастиэля сполна. Уверенными, сильными толчками довести до предела, заставив сойти с ума от наслаждения, впечататься, врасти в его тело, стать его частью, стать единым целым, заставив задрожать, забиться, изо всех сил сжимая пальцами простынь. Дин уверенным движением опускает руку вниз и обхватывает член Каса поверх боксеров, начиная медленные поглаживающие движения. — Господи, как же я хочу тебя, Кас, — шепчет Дин, сжимая член ангела сильнее. Дыхание Каса сбивается, он начинает дышать чаще, прерывестее. И протяжный, высокий стон слетает с его губ, когда Дин ныряет рукой под боксеры и обхватывает тёплой рукой уже изнывающий от желания член Каса, который становится всё больше и больше в геометрической прогрессии. Винчестер себя поймал на мысли: «Куда уж больше?» Кас стонет протяжно и безумно горячо, и Дин ловит стон губами. А Кас, обезумевший от желания и ласки, будто вгрызается в его рот, хватая зубами нижнюю губу своего парня. Рука Дина замирает, и Кас издаёт приглушённый поцелуем стон разочарования. — Погоди. Я сейчас, — говорит Дин и встаёт с кровати. Он подходит к тумбочке и открывает верхний ящик. Он также замирает и оглядывается назад, ловя взглядом фигуру своего ангела, который сейчас лежал в позе звезды и, тяжело дыша, смотрел в потолок. Дин улыбнулся краешком губ и, схватив смазку, чуть ли не бегом вернулся в кровать. Сейчас в голове Кастиэля были мысли лишь о том, как Дин трахает его, о том, как он хватает его бедро своей сильной рукой, сжимая так сильно, что на нём останутся синяки. О том, как Дин скользит другой рукой по изгибу спины Каса, пока не добирается до его головы и не вдавливает его в матрас сильнее, двигаясь в нём всё быстрее и быстрее. Вернувшись к Касу, Дин полностью избавил ангела от лишнего предмета гардероба на его теле и ещё раз провёл рукой по члену вверх-вниз, возвращая тот бешеный огонь, что горел в нём до этого. Кас выгибается и стонет, хватаясь руками за плечи Дина, одной рукой будто специально накрывая свой отпечаток. Тело Дина прошибает дрожью, такой реакции он не ожидал, но это именно тот толчок, который был ему нужен всё это время. Дин наклоняется ближе к лицу Каса, а тот лишь шире раздвигает ноги, позволяя Винчестеру уместиться между ними. Глаза ангела прикрыты, он дышит медленно и рвано, а Дину будто срывает тормоза. Он открывает бутылочку смазки и выливает немного себе на пальцы. Он чуть трёт ими между собой, чтобы немного согреть её, и мягко, аккуратно дотрагивается до сжатого колечка мышцы. Он безумен от желания, но больно своему ангелу он делать не намерен. Он нежно трёт вход и аккуратно вводит один палец внутрь, всего на одну фалангу, не торопясь в этом деле. Но Кас, видимо, не согласен с ним, он прикусывает нижнюю губу, закрывает глаза и двигает тазом, прося большего. — Открой глаза, я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — говорит Дин, и как только Кас открывает глаза, проталкивает палец дальше, до самого конца. С губ ангела срывается протяжный стон, и он потягивает коленки ближе к себе, открывая Дину больший доступ к своему телу. Дин, воодушевлённый таким порывом, пускает в ход второй палец, загоняя его сразу до конца. — Ох, Дин, — лишь вырвалось из уст Каса, потому что он был не в силах сказать что-то большее. А Дин был очарован видом Кастиэля, который был ну просто до невозможности прекрасен в данный момент. Словно ангел во плоти, которым он, собственно, и являлся, но затуманенный мозг выдавал зрительные галлюцинации, он будто видел эти чёрные, до невозможности мягкие крылья, и еле заметный, полупрозрачный нимб, которого у Каса никогда не было. — Выпусти свои крылья, я хочу, чтобы ты обнимал меня ими, пока я буду любить тебя, — это произносится таким мягким и глубоким рокотом, что у Каса волосы встают дыбом, и он не в состоянии отказать ему в данной просьбе. — Закрой глаза, — выдыхает он тихо, и Дин моментально повинуется. Сквозь закрытые веки Дин видит яркую белую вспышку света, всего на долю секунды, а потом свет становится привычно приглушённый, как и был до этого. Он аккуратно открывает глаза и замечает два прекрасных крыла, раскинутые на его кровати и свисающие концами вниз, к полу. В его голове сразу рождаются не совсем невинные мысли, связанные с этими крыльями. И голосом Каса, когда он расслабляется и принимает в себя уже три пальца Дина. Его голос, выкрикивающий разные непристойности, пока Дин делает очень грязные вещи своим языком. Такие мысли заставляют его член, оставленный без внимания, болезненно заныть, но он терпиливо подготавливает Каса для себя. В бледном свете ночника Кастиэль выглядит почти неземным, с огромными крыльями, по бокам особенно. Он незаконно красив, и Дина охватывает внезапное желание поцеловать этого привлекательного ублюдка. Что он и делает, активно работая пальцами внутри, меняя угол, ища ту самую заветную точку. — О, боже! — выкрикивает Кас и выгибается в спине. Бинго! Дин нашёл её! Он с удвоенной силой начинает работать рукой, пальцами потирая простату, вырывая из Кастиэля безбожно пошлые стоны, такие, что любая порно-актриса позавидовала бы ему. Дина это заводит настолько, что он наклоняется и впивается в его губы настойчивым поцелуем. Руки Каса моментально оказываются у него в волосах, пальцы сжимают короткий ëжик волос на голове Дина и с силой давит вниз, пытаясь вдавить парня в себя. Кастиэль целуется так, как будто это всё для него, как будто Дин всё для него, его губы вжимаются в губы Дина, а руки начинают метаться по всему его телу. Их секс, точнее лишь прилюдия, совсем не такие, как представлял себе Дин, — а он потерял счёт тому, сколько раз думал об этом, — Кастиэль — это страсть и никакой сдержанности, чистый инстинкт и похоть. Кастиэль с его вечным плащом и сексуальными волосами. С пронзительными голубыми глазами, которые сейчас выглядят будто на море опустился шторм. Он только прикидывается нежной фиалкой, а на самом деле он тот ещё грешник. Порочный ангел. Дин провёл пальцами по истекающему смазкой члену Каса, задержавшись на нежной головке, обвёл её контур и убрал руку. Вторая рука не переставая наглаживала простату, и Кас стонал всё громе и громче с каждым движением. — Дин… Дин, прошу тебя, пожалуйста, — шептал Кас между тяжёлыми вздохами и стонами полными страсти. Винчестер и сам уже на пределе. Он рывком стягивает с себя боксеры, и взгляд ангела молниеносно перемещается на гордо стоящий член Дина. Крылья, до этого находясь в состоянии покоя, резко взмахивают, поднимая в комнате лёгкий порыв ветра. — Полегче с этими штуками, милый, — усмехнулся Дин. — Вещи на тумбочке мне ещё нужны. — Прости, — тихо отвечает Кас, активно стараясь успокоить свои разбушевавшиеся крылья. — Просто… Ты прекрасен. — Эм… — Дин смутился. — Спасибо, ты тоже ничего, — он даже забыл, что хотел сделать перед этим. От такой похвалы кончики ушей моментально покраснели. Но он быстро пришёл в себя, когда одно крыло нежно прошлось перьями по его руке, а взгляд ангела говорил больше, чем могли бы сказать слова. Дин хватает смазку и наносит густой гель на свой член, а излишки размазывает по входу Каса, вырывая из него тяжёлый вздох. Дин, держа свой член у основания, пристраивает его ко входу и аккуратно толкается вперёд, проникая в тесный жар лишь на головку, и замирает. Он дышит тяжело и редко, пытаясь совладать с эмоциями, которые охватывают его в данный момент. Глаза Каса зажмурены, он судорожно сжимает пальцами простынь, а крылья тихонько трепещут. Не заметить вторжение чужой плоти было невозможно. Дин проталкивается дальше, и Кас болезненно вскрикивает. Дин снова замирает, давая и себе и ему время привыкнуть к ощущениям. Касу больно! Его Ангелу больно! Дин не хотел бы доставлять ему столько боли, он старательно готовил его, но, видимо, не до конца. Всё-таки это первый раз, по крайней мере у Каса с мужчинами тоже. А для Дина практики не было уж слишком давно. Всё, что он помнит — это то, что было это ещё в годы его бурной молодости. А сейчас, спустя столько времени, он и сам ощущает как первый раз. Склонившись над дрожащим Касом, Дин успокаивающе поцеловал его и на пробу, запустил пальца в так же дрожащие крылья. Кас распахнул глаза и сладко застонал, приоткрыв рот и запрокинув голову от охватывающего наслаждения и удовольствия. — Тебе нравится, Кас? — шёпотом спросил Дин, делая медленные поступательные движения внутри Ангела. — Да? Тебе приятно, когда я касаюсь твоих крыльев? — Да, Дин, да! — бормотал Кас сбвившимся дыханием. Дин одновременно с сильным толчком в нутро Каса сжал пальцами перья. Кас стонет высоко и громко. И Дин решительно не думает о брате, который вынужден это всё слушать. Но ему плевать, — стоны Каса великолепны, он слушал бы их вечно. Кас закидывает свои ноги на поясницу Дина, непроизвольно становясь ближе и давая больший доступ к себе, позволяя проникнуть глубже, чего ему сейчас очень хотелось. Дин толкнулся особенно сильно, немного меняя угол проникновения из-за ног ангела, сжимающих его. Кас вскрикнул от наслаждения и, раскрыв свои величественные крылья, опустил их на спину охотника. Как тот и хотел, как Дин и просил его. Охотник застонал и начал вбиваться в тело Каса с удвоенной силой. Каждый раз проходясь по простате. Двигаться в горячей тесноте было тяжело, но Дин продолжал упорно вдалбливать мечущегося под ним ангела в кровать. Не сбавляя темпа ни на минутку. Чувствуя скорую разрядку, Дин притормозил и вышел из Каса под протяжный, полный разочарования стон ангела. — Перевернись на живот, — скомандовал Дин, и Кас моментально оказался в том положении,ж в которое его попросили. Положив под бëдра Каса подушку, Дин снова вошёл в него. Ладони Каса упирались в матрас, а Дин, схватив его за запястья, одной рукой завёл их за спину выгнувшегося с громким всхлипом Каса. Грубо, но так возбуждающе. Рука Дина крепко держала оба запястья ангела, прямо на пояснице, крылья обессилено висели по бокам, но были всё так же очаровательно прекрасные. — О, Кас. Какой же ты великолепный, — сказал Дин, толкаясь в тело Каса размеренными, сильными движениями. Толчки становятся более резкими и сильными с каждой минутой. Дин всë глубже и глубже проникает в горячее тело, до боли сжимая изящные запястья своего ангела. Кастиэль, казалось, ничуть не возражает против такого обращения, он стонет громко и протяжно, показывая тем самым степень своего наслаждения. Движения Дина размеренные и нежные, но одновременно с этим сильные и точные, прямо по простате. Когда он в очередной раз и особенно сильно проходится по простате, то Кас вскрикивает ТАК громко, что лампочка на одной из тумбочек терпит трагическое поражение, но Дина это мало волнует. Кастиэль мечется под ним и начинает что-то шептать, словно молитву. Вскоре он доводит своего парня до пика наслаждения, и тот уже стонет в полный голос, стараясь двигаться с ним в одном порыве, стараясь не отставать от ритма Дина. Крылья поднимаются вверх и начинают еле заметно подрагивать. Охотник понимает, что скоро Ангел придёт к своему фееричному завершению. Он снова выходит из тела ангела и перекатывает Каса на спину. Беря сразу мощный темп, он до боли сжимает упругие ягодицы Каса и впивается в его рот жадным, резким и страстным поцелуем. Кас с восторгом принимает поцелуй и желанно отвечает на него, лаская губы Дина своим языком и нежно прихватывая зубами. Чувствуя, что ещё совсем чуть-чуть, и ангел кончит, Дин протягивает руку вниз и помогает ему, двигая рукой по члену в такт своим толчкам. Спустя несколько таких движений, Кас разрывает поцелуй и сдавливает ногами бёдра Дина, крылья бешено машут, и Кас вскрикивает, кончая и пачкая своим семенем свой живот и руку Дина. Винчестер не ожидал такого завершения, ему даже кажется, что глаза ангела сверкнули синим пламенем, всего на секунду. Дину хватает несколько толчков, чтобы догнать Каса и объятия крыльев. Он бурно заканчивает в Каса и устало валится рядом с ним. Он закрывает глаза, лежа на спине, и тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание после такого утомительного, но прекрасного секса с любовью всей его жизни. Он любит его и он обязательно должен сообщить об этом. Но пока Дин думает, подбирает слова, формулирует речь, его опережают. — Дин? — тихо зовёт Кас и поворачивает голову к нему. — Мгм? — отвечает охотник и тоже поворачивает голову к ангелу, слыша шуршание сбоку. — Я люблю тебя, — уверенно произносит Кастиэль и прижимается к Дину практически всем телом. Закидывает руку ему на талию и кладёт голову ему на грудь, слушая отдалённый, тихий звук биения сердца Дина. — Чëрт, Кас, — он выдаёт легкий смешок, так как он буквально прочитал его мысли. Только пока Дин собирался, Кас уже сделал. Дин проталкивает свою руку под шеей Каса и обнимает его. — Ангел, вообще-то, — сообщает ему Кас, еле сдерживая свои крылья, чтобы не выдать себя. Он знает, что Дин имел в виду, определённо знает, но сейчас у него слишком хорошее настроение. И он не хочет, чтобы оно заканчивалось. Он мечтает об этом, чтобы так было всегда, он очень этого хочет. — Я знаю, Кас, знаю. Я тоже тебя люблю, — отвечает Дин. — Просто, я тоже хотел это сказать, а ты меня опередил. — О, понятно, — говорит Кас и поднимает голову. — Давай спать? — он поддаётся вперед и целует Дина, легко и нежно. Дин отвечает ему на поцелуй, а после выключает единственную уцелевшую лампочку и проваливается в сон. В объятиях своего ангела. Самого любимого на свете. А Кас понимает, что благодать струится и несётся по венам, восстанавливаясь и заполняя всё существо ангела. Так вот на что способна любовь? Кастиэль сам себе поставил диагноз — любовь!