Вернутся к фанфику
Прощальная песнь
30 октября 2025, 03:11Почему-то все время, когда Эдгар начинал новый отрезок своего жизненного пути, шел дождь. Вот и сейчас, постепенно отдаляясь от ярко горящих окон Школы Менсиса, он укрыл пятилетнего Тобиаша-Августина, сына Марьям, своей студенческой накидкой, оставшись сверху лишь в длинном бежевом камзоле без рукавов и рубашке, и пытался следить, чтобы не нарваться на Яаар’гульского убийцу в такое темное время суток, пусть и летнее.
Они бежали прочь, как можно дальше от Школы, как можно дальше от Миколаша. Эдгар твердо решил, что уведет ребенка из проклятого места, к которому сам уже почти что прирос. Тобиаш, как назвался ему мальчик, молча старался поспевать за поступью юноши, семеня маленькими ножками по скользкой каменной кладке деревни. Он лишь изредка поднимал серые глаза на Эдгара в надежде увидеть чужие уверенность и спокойствие. И он их видел. Эдгар очень старался. Для него.
Мама мальчика изменилась за прошедшую ночь. Утром она была обнаружена покрытой морскими раковинами и глазами. Едва ли женщина могла мыслить, по крайней мере, на человеческом уровне. Марьям превращалась в нечто Иное. Дар то был или проклятье? Миколаш не стал объяснять. Но женщина попыталась убить своего маленького Тобиаша в порыве неконтролируемой ярости, и это говорило о многом. И с её превращением небо над Яаар’гулом побагровело. А когда Эдгар выглянул из окна, то увидел, как падают на колени местные жители перед огромным многоруким чудовищем, своими многочисленными глазами равнодушно наблюдающим за ними. Амигдала. Прекрасное, великое создание, являющееся лишь тем, кто готов узреть. Так скандировал Миколаш со ступеней Школы. Превращение Марьям было сугубо запланированным, продуманным итогом – Миколаш даже не пытался это отрицать и лишь сказал, что на всё воля Кос. В какой же ярости был Дамиан. Эдгар не видел, что происходило между двумя столпами Школы Менсиса после его ухода, но никогда он не мог подумать, что обычно мягкосердечный и заботливый мужчина способен пугать своим голосом всех окружающих. Студенты попрятались тогда по комнатам, изображая бурную деятельность, словно во время конфликта родителей. Но Эдгар не стал выжидать, пока буря утихнет. Миколашу нужен был мальчик. И любая потраченная минута – на вес золота.
Ученый рассказывал ему о Кос. О том, как та потеряла свое дитя. И как Бюргенверт безжалостно вспорол тело Неприкосновенной. Как Великие жаждут детей, ведь собственных они лишены. Марьям, как и её нерожденное дитя, были отданы Небу и Морю. И маленький Тобиаш-Августин неожиданно начал проявлять к Ректору Школы благосклонность, выбежав к нему навстречу так, словно он был безумно счастлив его видеть. Мальчик смеялся, а его глаза сияли голубым, хотя недавно он чуть не был придушен отростками, заменившими руки его матери. И Эдгар понял, что вот-вот еще один ребенок станет марионеткой в тонких, бледных пальцах безумца.
Ему удалось пробудить мальчика из транса, в который погрузил его Миколаш. Эдгар дрожал, когда вспоминал, как пусты были глаза детей Яаар’гула, и как в них горело голубое пламя. Они были готовы пойти за своим кукловодом в самое пекло, если бы тот попросил. Если всех не уберечь, то, может быть, хотя бы одного. Эдгар думал, что разделяет идеи Менсиса. Но сердце, разорвавшееся в клочья в тот момент, твердило обратное. В маленьком Тобиаше-Августине он видел себя.
Мальчик чуть не упал в лужу на бегу, и Эдгар подхватил его на руки, чтобы тот немного отдохнул, сидя у него. Хотя бы физически. Преображение близкого человека ещё не успело в полной мере войти в его сознание. Тот пока еще не понял, что больше не существовало Марьям, его мамы - было лишь свирепое чудовище, похожее на былую леди лишь частично. Тобиаш хлопал своими большими ресницами, глядя на Эдгара.
Где-то недалеко, возможно, за углом, послышался женский визг, а затем тяжелый хрип. Эдгар узнал бы охотника Антала где угодно. И юноша незамедлительно свернул в противоположную сторону, унося свое сокровище к окраинам поселения. Он уверенно держал путь на юг - к подъему в Ярнам, ведущему в дальний район.
Знал ли Миколаш, что Эдгар сбежал? Может быть, да, ведь от глаз Ректора не укрывалась и мышь, живущая у самого фундамента здания. А может быть, и нет, ведь Дамиан гневался, и они были заняты друг другом. Бывшему хористу было страшно. И холодно. Но мальчик помог ему понять, кто он такой и чего хочет. Эдгар лишь корил себя, что не догадался забрать его из Школы раньше. Ведь происходило что-то ужасное, и он чуть не вплел свой детский тенор в похоронный плач Яаар’гула.
Его путь вел из Яаар’гула к маленькой клинике – Эдгар собирался отдать мальчика именно туда. Обычно там лечили пожилых людей, но он знал по опыту из Хора – там работала очень добрая девушка, его дальняя знакомая, которая никогда не отказала бы в помощи нуждающемуся ребенку. Юноша лишь рассчитывал застать её там в столь поздний час. Но ярнамские врачи редко покидали свои клиники – пациенты никогда не заканчивались, и с каждым днем их становилось все больше. А такая преданная делу девушка, как мисс Йозефка, вообще в последние годы поселилась в больнице.
На случай преследования из Яаар’гула Эдгар продумал маленький трюк – применяемый охотниками – Дар Посланников, как учил его Матеос. На крайний случай у него был с собой розмарин и меч. Адреналин бушевал в крови, и Эдгар знал – пока он не увидит, что мальчик в надежных руках, он не успокоится. И постоянно проверял враждебное присутствие вокруг с помощью дара, от чего из его носа хлынула кровь – сосуды не выдержали давления. Тобиаш попытался вытереть его лицо, но лишь испачкал пальчики и спросил:
- А твоя кровь лечит?
- Не нужно её пробовать. Есть специальные люди, у которых её берут. Их кровь полезная. А моя – наверное, нет. – Эдгар улыбнулся любопытству Тобиаша и потерся лбом об его лоб, остановившись, чтобы отдышаться.
Внезапно внутреннее чувство уловило приближение. И двое обогнули очередное кирпичное здание с погасшими окнами – заброшенный дом, который еще недавно был населен людьми. До прихода охотников Миколаша. Но чувства Эдгара кричали о том, что он встретил еще что-то более ужасное, чем преследователя из Школы Менсиса. Мальчик вскрикнул в его руках – Эдгар слишком сильно сжал его ладошку, и бывший хорист постарался расслабиться и успокоиться. На кону было слишком многое.
- Милый Эдгар… - Со стороны лестницы, ведущей прочь из деревни, появился силуэт. Эдгар узнал голос почти мгновенно, но не понимал, откуда такая враждебность. Из темноты выплыла мужская фигура, облаченная в белые пышные одеяния с золотистой окантовкой. – Ты уже предал нас? Куда ты так спешишь?
- Учитель. – Эдгар не делал и шага навстречу, указав мальчику отойти, и достав розмарин и меч из огромных ножен. На секунду ему вспомнилось - он всегда мечтал быть, как Людвиг, первый и достойнейший из Охотников Церкви. Рыцарь. И сейчас юноша был рыцарем для Тобиаша, который лишь тихо присел на мокрый камень и прижался к ближайшей стене, укутавшись в темную накидку Менсиса. – Почему Вы не забирали бусины, но пришли сейчас? Я и правда спешу.
- Какое разочарование, а я думал, ты умер – ведь перестал класть бусины. Значит, предательство? Ты разлюбил свой родной Приют, Эдгар? Променял все?
- Дайте пройти. Я объяснюсь с Вами позже, но не сейчас. За мной могут идти.
- Пусть идут. Эдгар. Ты видел Пуповину, я знаю это. Где она?
Тот лишь молча помотал головой, выражая, что ничего говорить не собирается. Матеос, его учитель оскалился, и глаза его под серебряной маской остекленели. Выпад не заставил себя ждать.
Тобиаш успел лишь вскрикнуть и закрыть рот ладошками, когда рядом с ним упал окровавленный человек.
- Где Эдгар? – Дамиан навис над ним, и Миколаш вжался в стену. Его правая рука прочесал всю Школу в поисках юноши. Ведь больше не собирался здесь оставаться.
- Мальчишка сбежал. Тебе не понятно? – Он испугался, но заулыбался лишь шире, когда темные кудряшки его волос оказались намотаны на кулак. Злость Дамиана заставлял его ноги дрожать. Ведь мужчина, отдавший ему всю свою жизнь, сейчас имел полное право на гнев.
- Куда ты его дел? – Он говорил холодно, четко. Так, что по телу бежали мурашки, и было неясно – впечатает он его в стену в следующую секунду или швырнет куда подальше.
В старых, жилистых руках скрывалась все та же былая сила, с которой Дамиан прошел путь Расхитителя Гробниц многие годы. Миколаш попытался произнести спокойно:
- Отпусти. Или я не сдержусь, Дамиан. – И хватка ослабла. Но никакого сочувствия или перемены настроения у советника ждать не приходилось. Миколаш нарушил их договор. И превращение Марьям - не дар богини, а тщательно выверенный ход. Он скормил её эфиру, выменяв женщину с нерождённым дитя на контакт. – Я сам видел, как Эдгар уходит. На север. Видимо, к своим.
- А ребенок?
- Забрал с собой. – Миколаш прикусил губу от негодования. Трудно было скрыть, что, тайно утащив ребенка, Эдгар сорвал ему более серьезную попытку воззвать к Великой. Непосредственно к Кос. Он собрал на площади людей. Он приготовил все. Но ему, черт возьми, был нужен тот маленький эмпат, как якорь.
- О, Кос… - Дамиан закрыл ладонью рот от волнения за судьбы юноши и мальчика. – Ты и правда теряешь все, Миколаш.
Ученый поджал губы. К границам сознания подступала истерика. Он хотел прогнать Дамиана – из принципа, из гордости. Но смог перешагнуть через себя:
- Пожалуйста, пройдем ко мне. Послушай меня, Дамиан. Ты должен понять, что я делаю. Да, я использую детей. Но разве все это – не физические оболочки? Над нашими головами целый мир, Дамиан. Всю жизнь я пытаюсь до него достучаться. И что? Великие слышат мою сестру, Великие говорят через оборванца из Хора, Великие тянутся к детям. Люди – лишь инструмент, как бы ужасно для тебя это ни звучало. – Он сжал кисти пожилого мужчины и зашептал. В другое время Дамиан решил бы, что это все – игра на чувствах и показуха. Но Миколаш говорил искренне. И безумие, горящее ярким огнем в его глазах, пугало. – Если мы не будем использовать все, что нас окружает, мы не сможем подняться ввысь.
- И кем же ты возвысишься, Мико? Кем ты будешь там, в высших материях? Ты останешься один. И никого не будет рядом.
- А как же ты? – Миколаш умоляюще взглянул на него исподлобья.
- Мне не нужны высшие материи ценой стольких жизней. Я и так… И так принес многие жертвы для этой Школы. Я также залит кровью, как и ты. Чьей угодно. Но не детской. Моя богиня, моя Кос никогда бы не простила такого. «Цель оправдывает средства», как ты любишь говорить, но у всего есть границы. И цена.
- Я думал, у нас одна вера. – Разговор шел в никуда. И Миколаш понимал, чем это все закончится.
- Похоже, что нет. – Дамиан покачал головой. – Ты погубишь этот город.
- Убей меня, если хочешь что-то изменить. – Неожиданно Миколаш двинулся к нему, встав почти вплотную. – Давай. Ты же защитник людей. Герой. Спаси их. Ведь я – причина всех бед. Чума на теле города.
- Я… Я никогда не был таким радикалом, как ты. И не решаю вопросы убийством. Я не могу. – Плечи Дамиана опали, и его глаза увлажнились от подступающих слез. – Прекрати все это. Призыв, воззвание, ритуалы. Ты убиваешь сам себя, Мико.
- Я не прекращу.
- Тогда говорить нам больше не о чем.
И Дамиан двинулся прочь. Охотники ждали команды «убить». Но Миколаш не стал бы. Он хотел бы, чтобы тот пошел за ним еще один раз. Последний. Ведь к этому они шли все это время?
Миколаш знал – Эдгар вернется обратно. И это было прекрасно… Дамиан сказал, что он останется один, что рядом никого не будет? Он был не прав.
Холодный труп Матеоса, сыреющий в луже, остался далеко позади, и Эдгар лишь молился, чтобы Тобиаш не думал о нем плохо. Но мальчик, кажется, лишь сильнее прижался к его шее, повиснув в его объятиях. Яаар’гул был пройден, и, кажется, никто не преследовал их двоих. Везение? Или…
Когда они продвинулись глубже, в темный город, жители которого позакрывались в домах и не отзывались ни на какой зов, дождь закончился, и Тобиаш-Августин уже самостоятельно двигался по вымощенным дорожкам, дрожа от холода. Наверняка его ноги болели, но мальчик молчал, и Эдгар гадал, когда же к нему придет осознание всего происходящего. Но это могло произойти гораздо позже, когда для него закончится стресс. И юноша верил, что под опекой Йозефки он найдет покой. Почти у самой клиники Эдгара позвали. Он попытался проигнорировать, но голос тетушки резонировал в его голове.
- Эдгар! Стой же, остановись!
Он заставил себя оглянуться и увидел, что она говорила из отражения в одном из окон, где не горел никакой свет. Подойдя ближе вместе с Тобиашем, он разглядел, что дом пустовал – было похоже на какую-то забегаловку, приостановившую свою работу. Юноша поднял мальчика на руки, чтобы тот тоже видел Юри и не боялся. Ведь он тоже слышал голос девушки.
- Как я счастлива, что ты жив! – Её глаза метались из стороны в сторону, и, если бы не сквозившие даже через отражение в окне эмоции, Эдгар бы подумал, что она врет. Голос Юри отдавался эхом в стенках его разума. – Великие, где ты? Почему на твоем лице кровь? Что за ребенок с тобой?
- Вы разве сами не знаете, где я, тетя? Я не буду ничего объяснять. – Ему было очень жаль видеть её такой – виноватой, взволнованной, ничтожной. Но он смотрел на свою родственницу здраво или, скорее, холодно. Равнодушно. Как и всегда. И, возможно, это спасало его от необдуманных решений.
- Нет… Нет, понятия не имею. Что с тобой было? Пожалуйста, возвращайся, уходи из Яаар’гула. Твоя миссия окончена. Хор ждет тебя обратно.
- Хор уже встретил меня с распростертыми объятиями. – И он показал Юри кровоточащую одежду, стараясь сохранять шепот. Как же не вовремя она решила его найти. Девушка ахнула.
- Великие… Что произошло?
- Матеос.
- Он…?
- Мертв. Он хотел от меня артефакт из Менсиса. И напал. Клянусь, не я первый это начал.
- Я верю тебе.
Юри неосознанно попыталась протянуть ладонь к лицу Эдгара, но ее пальцы встретились с гладким стеклом зеркала мастера Виллема.
- Плевать на него. И на Хор. Возвращайся ко мне. Я встречу тебя. Сейчас я в Бюргенверте, но лишь дай мне понять – где ты, и я приду.
- Это не нужно, тетушка. Я никуда и ни к кому не вернусь. – Он покачал головой, и Тобиаш положил вихрастую головку ему на плечо, вздрагивая. Эдгар погладил ребенка, и от желания защитить прибавлялись силы. Никогда он не чувствовал себя таким живым.
- Эдгар, почему?! Я волновалась! Я искала тебя! Вернись домой. Ты хотел, чтобы мы были семьей. – Она заплакала, и Мадлен, наблюдавшая за всем издалека, разочарованно вздохнула. – Я готова. Только вернись. Слишком много людей вокруг меня исчезает.
- Вам это не нужно, правда. Вы просто вините себя за всё. Но не нуждаетесь во мне. Я не в обиде. – Он попытался улыбнуться, надеясь успокоить девушку. Эдгар прекрасно чувствовал чужие эмоции, но никогда не понимал, как правильно с ними поступать.
- Ты не знаешь, что мне нужно! – Ее голос сорвался на крик. - И я прошу тебя – скажи, где ты. Это Ярнам. Но что за место? – Юри старалась сдержать рыдания, рвущие из груди, от отчаяния и беспомощности. Теперь, когда она искренне тянулась к своему племяннику, он попросту её отверг.
- Не пытайтесь. Вы больше не услышите обо мне, тетушка. Я был рад Вас знать. Но у меня есть своя цель в жизни.
Она хотела было сказать что-то еще, но Эдгар поднял с земли осколок кирпича и со всей силы швырнул в стекло. Связь треснула по швам, отозвавшись болью в ее голове. Она не знала, куда бежать. Куда деться. Ей нужен был он. Подступающая паника заставляла некогда грозную леди Хора метаться по сторонам.
Что же наделал Матеос?..
Спустя время, когда дело шло к рассвету, Эдгар остался один. Добрая леди Йозефка была разбужена для него врачами клиники, когда он потребовал явить ему девушку, заявив, что дело безотлагательное. Она лично приняла мальчика из его рук и обещала сделать все для его выздоровления.
Тобиаш-Августин не хотел отпускать своего спасителя и плакал, но Йозефка успокоила его. Мальчику предстояло многое осознать. Эдгар был спокоен за мальчика – лучших рук найти было нельзя. И он спешно покинул клинику, заметая следы и надеясь, что если какие-то преследователи и были, то они пойдут уже за самим юношей, уходя подальше от клиники. Но его внутреннее чувство никого враждебного не улавливало.
Эдгар возвращался в Школу Менсиса. Он хотел уйти с Дамианом. Уйти и начать все заново. Эдгар мог бы забрать позже мальчика с собой, научить заглушать голоса самостоятельно. А может, Тобиаш-Августин хотел бы Слышать голоса Космоса еще сильнее. Тогда бывший шпион показал бы ему, как нужно Вслушиваться. Все, чего хотел Эдгар – это чтобы такие, как он, могли спасти себя от дара и самостоятельно решать, пользоваться им или нет. Его позиция осталась той же, что была по приходу в Школу. Великие – всего лишь существа. Выше, лучше, но такой же вид, часть живого мира, как и люди. И не стоят жертвоприношений. И он хотел донести эту истину другим. Он бы ушел прямо так, но Дамиан плотно обосновался в его сердце как единственный, кому он мог доверять. А еще он должен был забрать из комнаты свои медицинские инструменты.
Когда Эдгар на рассвете вошел в здание и поднялся в свою читальню, там сидел Миколаш.
- Где ты был, птенчик? – Тот поднял на него веселые глаза, и Эдгар опешил от такого. Он не ожидал увидеть его в каморке, которую оставлял запертой изнутри, когда бежал через окно к Тобиашу.
- Я встретился со своим наставником из Хора. – Он старался не лгать. Миколаш излучал сейчас только опасность. – И если Ваши охотники находили в городе труп в белых одеяниях…
- Вот как. Совсем отрекся от родных?
- Они мне не родные. – Эдгар поджал губы. Ему не нравилось, куда шел разговор.
- Я рад, я рад… А мы с Дамианом тебя обыскались. Думали, что все, ты не споешь нам больше своих песен. Соловей. – Его улыбка сильно отличалась от той, что была раньше. Злоба сквозила из слов, но Эдгар едва ли мог уловить его эмоции. Они как будто бы все смешались в один клубок.
- Дамиан здесь?
- Да, и он ждет тебя. Идем, он в моем кабинете.
Когда Эдгар вошел в разгромленный кабинет, внутренние инстинкты перестали кричать – они визжали и молили бежать. Но один точный удар по голове тяжелым канделябром прервал все мысли. И голоса.
Эдгар не понял, как упал на холодный паркет. Его замутило. Тело пылало жаром. По его голове струилось что-то теплое. Юноша понял, что не может встать.
Его голову уложил к себе на колени Миколаш и тихонько забормотал что-то бессвязное:
- Я не останусь один. Никогда. Ведь со мной ты, мой соловей? Мы так похожи…
Все планы, все идеи, и даже наконец обретенный путь уплывали куда-то далеко. Больше не было шанса что-то сделать. Все чувства, все помыслы – все проваливалось в никуда, будто никакого Эдгара и не существовало. Он пытался ухватиться за ускользающее сознание, ведь по-настоящему испугался, осознав, что ничего не успел. Не успел увидеть Тобиаша. Не успел стать учителем. Не успел наконец пожить своей жизнью, а не чьей-то еще. И только когда он понял, что ему нужно в его скверной жизни, все так глупо оборвалось. Сердце колотилось медленно, предвещая скорое падение во тьму.
Больше не было юноши-шпиона. Эмпата. Амбициозного доктора. Защитника маленького Тобиаша. Было лишь сознание, осколок личности, закованный в железные тиски Кошмара безумца, словно соловей в изысканную клетку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!