Вернутся к фанфику

Рассвет

30 октября 2025, 03:12
Золотые листья ивы сыпались с деревьев, окружающих маленькое, закрытое заборчиком пространство – светлую прогалину в темном городе. В тихом, осеннем Ярнаме сейчас царила прохлада, укутывающая своим покрывалом усталые головы и уносящая в порывах ветра плач скорбящих. В аккуратном креслице сидел юноша. Его глаза были закрыты. Кожа, что когда-то была кремовой, посинела и стала слегка скользкой на ощупь от оседающей на ней последождевой влаги. Можно было подумать, что он спит, но безвольно висящая голова, прикрепленная веревкой к креслу, выдавала мертвеца. В последний путь Эдгара собирали все, кто дорожил памятью о нем. Пожилая Ворона, Эйлин, подготавливала свечи и приманку для птиц к церемонии прощания с усопшим. Труп был расположен лицом к югу по ярнамскому верованию, а все остальное – строго согласно традициям ее родины. По сигналу женщины, на труп слетятся стервятники, её верные спутники. И все близкие люди усопшего должны будут уйти в этот момент. Но перед началом чтения молитв она хотела дать им попрощаться, чтобы облегчить страдающие сердца. На церемонии присутствовало всего несколько людей. Эйлин с юным протеже, Дамиан и Юри. Дамиан не сдерживал чувств и ревел, оплакивая того, кого в мыслях нарек сыном. Его плач давил Юри на сердце, которое и без того было разбито. Сбылись её самые худшие опасения. Эдгара не стало. И маленькая эгоистичная мысль, такая человеческая, уничтожала девушку изнутри – она действительно осталась одна. Как и боялась. После того, как племянник разорвал с ней связь, она попыталась найти его самостоятельно. Но ничего не добилась. Первую весть о племяннике принес Дамиан, явившийся к подступу в Верхний Соборный округ в ту злосчастную, отвратительно тихую ночь. Мужчина искренне рассчитывал, что найдет в Хоре Эдгара с маленьким Тобиашем, ведь полагал, что именно туда тот направился, когда сбежал. Но когда ученые пожали плечами, его надежды рухнули. Он обнаружил тело юноши всего лишь несколько дней назад, спустя месяцы поисков, в кабинете человека, что был его сердцем и душой. Запертое, словно в клетке, неестественно изогнутое по каким-то странным причинам, с засохшей кровью вокруг. Оно не разложилось, нет. Эдгар выглядел почти как при жизни. Вероятно, причиной было то, что его сознание все еще жило. В Кошмаре. Рядом с Миколашем. Который, как и обещал, не остался один. И Ритуал, прогремевший над Яаар’гулом забрал жизни не только всех студентов, жителей деревни и самого Миколаша. Он забрал с собой и Эдгара. Слезы душили Дамиана. Он пытался вытирать их рукавом, но промокшая насквозь ткань уже не помогала. Все его лицо покраснело и болело после нескольких дней непрерывных рыданий. Эйлин положила руку ему на плечо, сопереживая. - Ты принял верное решение, обратившись ко мне. Ты делаешь для мальчика все, что возможно, Дамиан. – Ее хриплый голос убаюкивал. - Не должны родители хоронить детей. Нет. Все должно быть наоборот. – И он снова зашелся в плаче, приобнятый Юри со спины. Протеже старой Вороны, беловолосый юнец, не находил себе места на этой церемонии. Ему было неудобно. Он не знал погибшего парня и едва ли мог понять, что чувствуют остальные. Поначалу он даже злился. Но постепенно вспомнил, как скорбел сам, когда потерял родной дом со всеми его обитателями всего лишь за одну ночь. Он лишь с просьбой взглянул на Эйлин, желая побыть одному, и та поняла его без слов: - Астольф, принеси мою книгу молитв. Я скоро начну чтение. После дождя все еще оставались небольшие лужи по всей дороге. Сапоги и Дамиана, и Юри были мокрыми насквозь, но они не чувствовали. Оба были погружены в себя. Слезы сбегали по щекам Юри, когда она поднимала глаза на Эдгара. Вот он был, так близко. Спустя столько времени. Зачем же, зачем он вернулся в Менсис?.. И к ее мыслям присоединялись мысли пожилого мужчины, шмыгающего носом от бесконечной вины перед усопшим. Он искренне верил, что мог спасти его тогда, если бы не поверил пустым словам. Миколаш солгал ему. И Дамиан злился, ненавидел себя. Его обвели вокруг пальца, сыграв на доверии. Лишь недавно Дамиан смог восстановить события последнего пути Эдгара. Нашел девушку, к которой тот привел мальчика. Тот так желал спасти маленького Тобиаша. Но ребенок не прожил и месяца, все время вспоминая своего героя и спрашивая у Йозефки, когда же Эдгар за ним придет. А всему виной была банальная болезнь, жившая в мальчике еще до прибытия в Школу Менсиса, под исследовательский взгляд безумного ученого. Никто не знал о его недуге, кроме, вероятно, Миколаша. История мальчишки и его рыжеволосого рыцаря в больших очках заставила расчувствоваться и доктора Йозефку. Дамиан узнал позже, что после смерти Тобиаша она собрала все вещи и ушла из больницы, чтобы открыть свой собственный госпиталь. И сохранить как можно больше жизней в тяжелые ночи охоты. Говорили даже, что она до сих пор хранила больничную карточку Тобиаша-Августина... В жизни Дамиана оставалась лишь одна единственная цель. Он планировал сделать все, чтобы помочь Охоте завершиться успешно – только этим он мог как-то еще повлиять на судьбу Ярнама. Даже Кэрилла в его жизни больше не было - Мастер по Рунам, покинув Школу Менсиса незадолго до злополучных событий, вскоре был объявлен пропавшим без вести... Юри тоже собиралась отдать себя собственной цели. Последней из оставшихся. Её леди, Дирижер Ром, перестала быть собой. Она стала лишь дымкой над озером, в которой мастер Виллем видел свою бывшую ученицу. Мадлен пропала в один из дней, прихватив с собой ценную вещь бывшего Ректора Бюргенверта – пуповину, которую он извлек еще из катакомб давным-давно и хранил у себя, как драгоценность, собираясь использовать однажды… Но, кажется, старик не осознавал более реальности. Или стал слишком высок разумом для нее. Он больше не разговаривал ни с кем. И с Юри в том числе. Лишь бормотал что-то, понятное ему одному, глядя на озеро. Рядом с ним осталось последнее место, где Юри могла бы быть нужна. Хор после предательства Матеоса вызывал у нее лишь отвращение. За последние полгода от былого величия священного института не осталось и следа. Наступала разруха. Эйлин начала читать молитвы, доставленные ей в руки юным помощником. Целые сутки длилось чтение. Эйлин проводила церемонию с душой, не торопясь. Когда последняя просьба о покое усопшего, обращенная к небу, наконец прозвучала, Дамиан отнес тело юноши к месту погребения. Вороны ждали их… То, что когда-то было Эдгаром, вознеслось к небесам вместе с птицами. И Дамиан с Юри верили, что это поможет его душе обрести покой… …А тем временем Мадлен продолжила свой путь и свой замысел… Пока по Ярнаму двигался новый охотник, прорубая путь острым орудием, она прочно обосновалась в новом месте. И оно обагрилось свежей кровью. Ей пришлось убить доктора Йозефку. Еще когда она наблюдала за разговором Юри и Эдгара, последним в их жизнях, она приметила, куда направлялся племянник её былой подруги. Как позже выяснилось, Йозефка действительно открыла собственную клинику, маленькое, уютное здание. И это вдохновило Мадлен на поступок… Ей правда было жаль девушку, не жалевшую себя ради людей. Жаль было и Тобиаша, чей портрет та хранила рядом с рабочим местом. Но прогресс требовал жертв. Пуповина в её руках пульсировала, ожидая быть примененной по назначению... Она не знала, что её план не успеет сбыться в полной мере, так как за ней придет Добрый Охотник, и пуповина попадет совсем в иные руки, напитанная жизненной энергией девушки. И этот завиток событий откроет поворот к новой жизни человечества, его детству… …В Кошмаре Менсиса понятия «время» не существовало. Эдгар убивался, сетовал поначалу. Пытался вернуть себе эмоции, заставлял сердце болеть. Но у мертвецов ничего не болит. Умертвить себя тоже не получалось. Он пытался. Прыжок с моста вниз вернул его обратно в Кошмар, попытка заколоть себя - тоже, а нарваться на гнев Миколаша и быть убитым – о, таким образом Эдгар открыл ему лишь новый способ развлечься в скуке вечной жизни. Не помогало ничего. Он лишь терял сознание и просыпался вновь. В один момент он просто перестал пытаться, безвольно лежа внизу, там, где Миколаш мог рассказывать ему свои мысли откуда-то сверху, из вытянутых оконных ставен, создавая иллюзию беседы. Ведь иначе безумный бы не оставил его в покое. Голоса эфира, которые преследовали его всю жизнь – больше не звучали в его голову. Ведь их заменили визги и сумасбродные крики инородных существ, населяющих Кошмар, но невидимых глазу. А еще голос Миколаша. Хриплый, льющийся отовсюду. Тот, кажется, и сам терял себя. Эдгар не знал, что тот испытывает, осуществив свой замысел. Кажется, они страдали оба. Просто страдание Миколаша смешивалось с тысячью идей и мыслей, размешиваясь, как краска в воде. Лишь однажды небольшое облегчение пришло к Эдгару – ему вдруг стало тепло и хорошо, а давным-давно онемевшие ноги и руки ощущались, как живые. Будто бы в объятиях любимого человека. Кто его любил? Эдгар забыл. Что происходило наяву? Никто не знал. И Эдгар постепенно начинал забывать, кто он такой. Кошмар забирал у него последние крупицы памяти. Когда перед ним появился человек, настоящий, от которого веяло Явью и силой, Эдгара охватила злость. Зависть. И только это заставило его вспомнить, каково это – когда кровь кипит. Завязавшаяся битва быстро закончилась поражением юноши. Он думал, что пробудится вновь, на том же месте. Но сознание уплывало куда-то далеко, как с ним было уже когда-то давно, и это было удивительно приятно. Он больше не слышал своего единственного убийцу, черноволосого безумца, не слышал гул сотен замученных душ, плавающих в океане Кошмара. Ему было хорошо… Дамиан наблюдал за кровавой луной. Все шло к концу, и ничто не могло обрадовать его сильнее. Охотник преуспел в Охоте. Очередной круг должен был завершиться. Возможно, в последний раз. Вдруг, унося куда-то вдаль привычный гул и рев чудищ, в его уши полилась звонкая трель. Но певчих птиц давным-давно не было в Ярнаме. Пожилой мужчина отправился искать источник звука. Недалеко от захоронения юного Эдгара, на ветви пел соловей, маленький и резвый, такой веселый, будто бы его не затрагивал весь ужас погрязшего в крови города. Слезы вновь сдавили горло, но Дамиан продолжал смотреть, пока птица вела свои песни. Глаза-бусинки крылатого создания сверкнули и скользнули по нему, как показалось Дамиану, а затем беззаботная птичка улетела куда-то ввысь. И вместе с этим начался рассвет, заставивший старого воина застыть на месте от благоговения. Маленький Соловей огласил начало новой эпохи Ярнама.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!