Вернутся к фанфику

¹⁰

20 июля 2025, 17:15
      ситуация будто стоп кадр из хоррор фильма. вот он стоит в коридоре, а позади него – измазанный в крови, с сальными грязными волосами и заплывшим от синяка глазом Юма, которого Николас крепко держит за волосы, вырвав ему клок, что комично упал рядом с ними двумя, мешаясь с остальной пылью и мусором, будто так и должно быть. перед ним – точно кукла. светлая кожа, отчетливые аккуратные ресницы с блеском на глазах, чистое выглаженное платье с несколькими слоями и аккуратно уложенные волосы с заколками. вокруг нее – хаос. стены с подранной отделкой, где-то плесень, где-то протекающая крыша. грязь, мусор, местами вонь и откровенно гадкая атмосфера. и здесь же, среди этого столкновения двух разных миров, он сам.       и все-таки волнует Тэсана сейчас совсем не это, а другие мысли, те, которые не получается притупить, даже когда очень этого хочется. он, очевидно, решил свою судьбу сам. Ироха здесь: она не живет в каком-то из многочисленных домов в этом грязном, бесконечном как лабиринт районе наркоманов и местных гангстерских банд. она обычная девочка, чистая, ухоженная, возможно, только недавно вернувшаяся из школы, хотя, судя по пакету в руках, из супермаркета. она живет обычную жизнь. и снова мысль: она здесь. она пришла сюда одна. ей на вид не больше семнадцати, а она уже совершила такой путь, который не смог совершить Тэсан.       если она здесь, значит, уйти отсюда не так трудно. значит, метро не так далеко, как может показаться на первый взгляд. значит, эти длинные улицы не бесконечны, у них нет выхода в нормальный мир. там, где нет всего этого. там, где наркоманы не живут так, будто это – норма. они скрываются за видом приличных студентов или школьников, в тихую прокалывая вены у себя дома. дома. где чистая вода, холодная и горячая. где есть зимой отопление, где не протекает крыша, где не бегают по полу крысы. где безопасно.       возможно, в обычном спальном районе к тебе не придут посреди дня парни с автоматами, чтобы искать каких-то людей. возможно, в обычном спальном районе ты не наткнешься на лежащих на картоне полуголых обколотых женщин, у которых на бедрах засохшие менструальные следы, а на сгибе локтя – гниющие раны.       и все же он может уйти. он может попросить Ироху взять его с собой. оставить все это позади. он ведь может, это не так трудно. не так сложно просто взять себя в руки и сделать это. вернуться к родителям, а, может, найти предателей-друзей, которые выкинули его сюда и в очередной раз доказали, что не существует добрых людей. что никто не примет тебя таким, какой ты есть.       Тэсан оказался недостойным их дружбы. или, может, они оказались слишком гадкими, чтобы его понять?       девушка моментально срывается с места, заставляя Хана очнуться будто от долгого сна. он не успевает схватить ее, все равно рефлекторно протянув свою ладонь, большую по соотношению со всей девушкой в целом, схватив пальцами лишь воздух, потому что хрупкое запястье ускользает, а колени девочки слишком резко встречаются с полом, пачкая их и платье в пыли, капающей на пол крови и песке. Тэсан с жалостью наблюдает за тем, как он с тихими неразборчивыми причитаниями касается лица своего брата – пытается стереть кровь с носа, касается подушечками пальцев пирсинга на брови, на что его обладатель морщится и хмурится.       маленькая воительница принимается делать все в одиночку. Тэсану кажется что он, наверное, должен ей помочь, но лезть на рожон, особенно когда он виновник ее прихода, не хочется, потому он стоит, наблюдая за тем, как маленькие пальцы смыкаются на запястье Николаса, будто бы прося разжать хватку и отпустить волосы брата. результат оказывается противоположным.       Тэсан видел, как парень взглянул на девушку, нисколько не удивившись ее появлению. Хан уверен, что они не знакомы, и тем более уверен, что он видит ее впервые, но ни один мускул на его лице не дрогнул, пока незнакомка своими длинными пальцами пыталась разжать грубые руки Николаса.       он грубо одергивает руку девочки и сильным толчком отталкивает ее от них двоих. Ироха почти прокатывается в своем чистеньком платье по грязному полу, сдирая кожу на локте и собирая грязь мягкими ладонями. тем не менее, она даже не взвизгнула. только пакетик с едой упал, и яблоко выкатилось на пол.       Николас по-прежнему смотрит на нее, как на мусор. Тэсан надеется, что он не задумывает расправиться с ней так же, как со старшим братом, превратив ее в кучку порванной и грязной одежды вперемешку с кровью и ошметками от бывших лоснящихся волос. тем не менее, взгляд его остается равнодушным. так даже лучше.       — что за хуйня, мальчики? — громкий женский голос раздается за спиной Николаса. Джурин появилась неожиданно, оттряхивая тапочки от песка и подходя к ним все ближе, перешагивая раскинутые по полу длинные ноги Юмы. — хватит балаган разводить, ироды, чтоб вас псы подрали. — она ярко жестикулирует, размахивает руками, и ее «чтоб» превращается в «штоб», а много ударений и вовсе попутаны, напоминая о неграмотности местной мамы-утки, что первая вызывается разобраться с конфликтом, пока непутевый отец в лице Ынсока только выглядывает из кухни в конце коридора, скрываясь, едва Тэсан успел его заметить.       отцепить Юму от Николаса получается лишь у Джурин. та не прилагала усилий, парень сдался сам, а еще выглядел так, будто бы следующими жертвами после Накакиты были они все вместе взятые. бедная девочка, что сумела подняться на ноги самостоятельно, и Джурин, что разняла их, и сам Тэсан, что вообще каким-то боком оказался в этой ситуации совершенно случайно. он был лишь информатором, но никак не планировал устраивать им встречу самостоятельно. это удручает. Тэсан замечает присутствие Джехёна только когда проходится взглядом по всей толпе. он стоит в отдалении, с уже высохшими волосами, что беспорядочно спадают на лицо и закрывают один глаз, а руки сложены на груди, скрывая рукавами все до самых кончиков пальцев.       Николас уходит. вряд ли он пошел просто подумать и перекурить. так умеет только Ынсок и иногда он сам, когда жизнь кажется совсем уж тяжелой и невыносимой. к примеру, как сейчас.       его по-прежнему не отпускает мысль об уходе. а хочет ли он вообще уходить? почему не ушел раньше, когда пытался? что ему постоянно мешает? судьба или его собственные навязчивые мысли? а может ему вообще не место в городе. кто его там ждет? максимум куратор, что уже поставил его фамилию в списки на отчисление за количество пропусков, а может отправила заявление в полицию, пометив Тэсана как пропавшего без вести, ведь телефона-то у него нет, а единственное средство связи – мобильник Джехёна. и то он в доступе исключительно тогда, когда Мёна нет рядом с полезным гаджетом.       Юма отходит от драки долго. Тэсану думается, что за это время он мог бы уже уйти, чтобы избежать ответственности за содеянное. ему кажется, что лучше оставить их наедине, ведь у девочки точно есть вопросы, которые она хочет задать своему брату и вообще-то имеет на это право. а Хану неплохо было бы прогуляться. ну, понюхать воздух, к примеру. или хотя бы на что-то отвлечься, пока его не стало ломать заново, как было в самом начале.       обращаться за очередной дозой порошка к Джехёну он не хочет, его все еще пугают те моменты, когда он лежал в ванной, захлебываясь своими слезами, потому что было больно и плохо. и тяжело. и никакого кайфа. теперь и порошок не приносит ему удовольствия. что он будет делать дальше? мысли прерываются громким раздраженным воплем. Тэсан снова вспоминает, что он здесь не один.       — какого, мать его, черта ты здесь забыла? — грязный, потасканный парень едва собирает все силы, чтобы стоять на ногах, держась окровавленной рукой с грязными ногтями за стену.       Ироха не отвечает, на ее месте Хан тоже ничего не смог бы ответить. вместо слов она бросается вперед – заключает Накакиту в объятия, крепко прижимая побитое тело к себе. Тэсан снова подмечает их сходства. невысокий рост, бледная кожа, несмотря на то, что у Юмы она скорее болезненная, чем от природы светлая, и волосы, похожие на инь и янь: у Ирохи светлые и длинные, а у Накакиты, наоборот, черные и короткие, взлохмаченные, как гнездо, как пыль на полу. и почему он вечно думает о пыли?       парень грубо отталкивает сестру от себя, тратя последние силы на то, чтобы остаться на ногах. его лицо искажается в злобе; волшебные объятия не уберегают Ироху от гнева брата. Тэсан на секунду даже радуется, что все эти неистовые крики адресованы не ему – может, у него есть шанс уйти, пока он тут никому не нужен? может, если он сделает пару шагов назад, то он исчезнет за дверью, как Николас, и избежит наказания? правда, вернуться все же придется. когда приспичит. когда станет плохо. когда снова начнет ломать.       — зачем ты сюда приперлась? чего тебе надо? кто тебе вообще сказал, где я? — Накакита корябает ногтями стену, срывая голос от непрекращающегося крика. Ироха сначала молчит, а после показывает пальцем на Джехёна.       — он сказал, — хмыкает она спокойно.       — не, не я. — Мён поднимает руки на уровень своего лица, рассмеявшись. Тэсан сглатывает ком в горле, едва не поперхнувшись.       — я сказал, — дрогнувшим голосом признается Хан и делает шаг ближе к стене. все-таки надо было уйти, пока не стало слишком поздно. теперь Юма свернет ему голову за то, что он привел сюда его сестру. возможно, Накакита просто за нее переживает. а может по-настоящему ненавидит, но только этого Тэсан не понимает. что такого могла сделать эта девочка, чтобы заслужить к себе такое отношение? разве она виновата? разве она похожа на садиста и тирана, из-за чего Юма пытается ее выгнать, лишь бы никогда больше не видеть?       Тэсан в свой адрес получает оскорблений не меньше, чем Ироха, но, благо, драки он избегает, хотя уверен, что смог бы противостоять Юме, несмотря на то, что нанести увечья Николасу ему каким-то образом удается. может, рост поможет?       Тэсан сжимает свои предплечья, проходясь по ним руками. холодно. а может и жарко тоже. еще нос болит и чешется, а еще голова пульсирует, будто один большой нерв. ему нужно расслабиться, пока не стало поздно. смотреть в сторону Джехёна он даже не думает. не хочет пережить этот опыт снова – он едва не умер в той же ванной, ощущая себя никчемным и грязным наркоманом. он будет играть осторожнее; правда жизнь его все равно ничему не учит.       — давай собирай свои манатки и яблоки эти обоссаные и иди домой. хуйней маются только долбоебки. — Накакита толкает юную девочку в плечо, разворачивает лицом к двери и подталкивает в спину, жирным текстом намекая ей уходить. но куда она пойдет? обратно в город? а Тэсан сможет уйти с ней?       — я не пойду никуда! — протестует Ироха, отойдя ближе к Хану, будто он способен защитить ее от разъяренного брата. конечно, если она попросит, он попытается, но... возможно, это будет бесполезно.       — да чего, пусть остается, — Риу выплывает из одной из комнат, усмехаясь, явно развеселенный тем, что происходит в коридоре. Юма выглядит как злой кот, у которого шесть везде стоит дыбом от нарастающей в организме агрессии. а Тэсану потихоньку становится все хуже.       шутки Риу, спокойствие Ирохи, редкие, но меткие маты Юмы разрывают голову. Тэсан перебирает на своих запястьях браслеты, сжимая и пересчитывая бусины, будто четки. в какой-то степени это успокаивает, но ненадолго.       — пойдемте уже, бесите! — фыркает Джурин и, хватая за руку бедную Ироху, тащит ее за собой на кухню, оставляя парней позади. они обе девочки, но такие разные. у Асаи много открытой кожи, она носит топ и короткие шорты, волосы у нее тоже короткие, да и ногти по-прежнему ободранные, выкрашенные в черный лак. Ироха другая. она будто принцесса среди всего этого ужаса. блестящая, приятно пахнет, с выглаженной чистой одеждой и аккуратной прической. инь и янь. разные, но почему-то в одном и том же гадком месте. столкновение двух разных вселенных.       идти туда не хочется. Тэсан ощущает себя как-то странно. хочется закутаться в одеяло настолько, чтобы ткань не пропускала воздух, и согреться так сильно, чтобы по спине стекал пот. а еще хотелось расчесать руки в кровь. и шею. и голову в частности. болит нос от ожога – там не заживает рана, похожая на псориаз. она постоянно чешется, а при контакте с пальцами болит, и Тэсан просто не знает, чем ее залечить. болит, в общей сложности, уже абсолютно все. но, тем не менее, через пару мгновений он оказывается на кухне, забившись в угол дальше от всех, продолжая быть наблюдателем за сценой, которую сам и устроил. и что его вообще тогда сподвигло схватить чужой телефон?       он ощущает себя будто не в своей тарелке. Ироха постоянно пытается завести с Юмой разговор: упоминает родителей, говорит, как она соскучилась, спрашивает, как дела и что он делал все эти, как оказалось, годы после ухода из дома. Юма на все вопросы отвечет односложно, фразами по типу: «да ебать тебя не должно» и «закрой уже нахуй рот» – и Тэсану даже становится обидно, будто бы все это адресовано ему. Накакита младшая по-прежнему не сделала ничего плохого для брата, чтобы оказаться им отвергнутой. а ведь у них у всех есть семья. и у Риу, и у Ынсока, и у Джурин... и у Джехёна ведь тоже. какая у Джехёна семья? почему он здесь, а не с ними? все его махинации с документами делают из него человека, который явно выращен не в нищете. он умный, он способный, он явно мог бы жить лучшей жизнью, чем сейчас. и Тэсан мог бы. но все они тут, независимо от того, кем являются их родители. и это страшнее всего.       руки чешутся с каждой секундой только сильнее, как и кожа головы. Хан прижимается спиной к стене, расчесывая запястья, стараясь хоть как-то унять это навязчивое желание.       но Джехён перехватывает его руку и стягивает с нее два браслета, меняя их на одну из своих растянутых спиралевидных резинок, надевая на руку Тэсана.       юноша лишь мельком смотрит на Мёна, распознав на уставшем бледном лице привычную широкую улыбку, прежде чем тот скрывается за дверным проходом. Тэсану остается лишь рассматривать резинку, касаясь ее пальцами, прежде чем Юма громко окликает его.       — ты что, глухой, блять? — возмущается Накакита громко, делая попытку встать из-за стола, но остается придержан сестрой. – из-за тебя она тут, уебок, блять. кто тебя вообще просил лезть? руки оторву, когда встану, сукин ты сын.       — попробуй, — вздыхает Тэсан, поморщившись. — только вот я бы на твоем месте нормально к сестре относился. — а это вырвалось у Хана непроизвольно. он не хотел лезть глубже в отношения Юмы и Ирохи, но почему-то не смог оставить исключительно этот факт, упуская то, как Накакита не остановил и не упрекнул Николаса за то, что он причинил хрупкой девушке боль.       — да я тебя забыл спросить, как с ней общаться, чмошник, блять. за собой следи. ты тоже нормального отношения не заслуживаешь, отброс, бля. — Юма прикладывает ладонь к виску, видимо почувствовав сильную боль от частого повышения голоса, а Тэсан лишь снова вздыхает.       он – отброс общества?       а разве не ты, Юма?       — пошел ты… — тихо цедит Тэсан и тут же уходит. слушать бесконечные крики невыносимо, особенно когда они бессмысленные. странно называть человека, который в тысячу раз лучше тебя, отбросом. Юма уже давно погряз в своем дерьме и винит в своих страданиях всех. он сам в этом всем виноват. Тэсан не сделал хуже. Тэсан сделал то, что должен был. пусть Ироха видит, во что превратился ее брат. может, он всегда был таким мерзким. просто сейчас он стал мусором.       балкон и легкий ветерок в лицо приводят его в чувства. он садится на бетонный пол, вытягивая ноги до хлипких перил и прислоняясь спиной к стене, закрывая глаза. может, он и правда такой же отброс, как они. может, он грязный и живет в этом мусоре как и они все, но все равно он знает, что он другой. что он бросит, когда жизнь наладится, и никогда больше к этому не вернется. и пусть этот Юма подавится собственной желчью, Тэсан все равно будет убежден, что прав.       дверца на балкон открывается, и две пары ног останавливаются рядом с ним.       — расслабляешься? — Джехён усмехается, а Хан открывает глаза, поднимая голову, чтобы увидеть уже родное лицо.       — к сожалению, нет, — выплевывает Тэсан и прижимает ладони к лицу, растирая усталость, будто незамысловатый массаж может ему помочь.       — да не еби мозг себе. — Джехён опускается рядом с ним, цокая. — ему все равно осталось жить там пару понедельников, а ты на него обижаешься. да и эта сестра его тут не задержится, уйдет, может быть уже через пару часов. у них свои семейные замашки, чего ж ты пытаешься в них разобраться?       — я просто не понимаю... как можно докатиться до такой жизни? как он вообще к этому пришел? он ведь был, как она… а сейчас... а она... я не понимаю. — Тэсан качает головой, отрывая руки от лица и рассматривая свои ладони. Джехён молчит долго, но отвечает вполне спокойно.       — у тебя такая же жизнь, как и у него, Тэсан. — он пожимает плечами.       — нет. — парень воротит носом, вдруг снова взглянув на собеседника.       нет, у него другая жизнь. они совсем не похожи. Тэсан бросит, когда захочет. а Юма уже нет. Юма умрет, потому что не может остановиться. потому что заслужил. потому что это его жизнь. а у Тэсана все совсем иначе. он может выдержать, сможет вернуться к нормальной жизни и быть, как раньше, студентом. просто нужно вернуться, взять себя в руки, найти свое средство связи.       — если я предложу тебе уколоться, ты ведь согласишься. — Джехён выпрямляется, оттряхнув штаны от пыли.       — нет. — он снова качает головой.       — посмотрим.       Джехён уходит. Тэсан остается один. ему кажется, будто с парнем ушло что-то еще. незаконченный диалог. недосказанность повисла в воздухе.       колоться – это последняя стадия, из которой никто никогда не выбирался. он не такой. он не дурак. он знает, что это такое, знает, что это билет в один конец. что если один раз попробовать, то бесполезно будет пытаться завязать. а он не дурак и сам за себя знает, что никогда бы не стал. да и когда предлагали, еще до появления Джехёна, он всегда отказывался. и продолжит отказываться, если так будет нужно.       колются такие дебилы, как Юма. может и Риу. но точно не он. он другой. совсем другой. игла его не сломит, и он не прогнется, даже если сожжет нос до состояния одной большой язвы.       он снова припадает затылком к стене и ногтями царапает кожу головы, надеясь избавиться от непрекращающегося желания чесать кожу везде. это уже бесит, он нервничает, руки дергаются, будто пытаясь вырвать все волосы на голове, а в груди что-то затягивается и сжимается, как если бы легкие сворачивались в один небольшой клубок, больше не желая служить хозяину. теперь чешется и грудь.       задумываться о том, что сейчас думают о его пропаже родители, он не хочет. и, если честно, думает, что лучше они будут считать, что он умер, нежели он снова вернется, но уже в таком состоянии. он знает, что мать будет разочарована, ему даже не стоит объяснять, что все это временно и что бросить безумно легко и он готов сделать это прямо сейчас, если ей так будет спокойно.       но мамы рядом нет. никого нет рядом. он один. один в своей утопии, один в своих бесконечных загонах. он отброс, как и сказал Юма. они ни чем не отличаются.       дверца на балкон снова открывается. Тэсану думается, что это Джехён, пришедший в очередной раз доказывать ему, что Хан не прав, но стук каблучков о бетон заставляет Хана обратить внимание на гостью. Ироха садится на корточки, расправляя платье, а после растягивает губы в улыбке, из-за чего ее еще детские щечки будто надуваются, а глаза щурятся, как у маленькой кошечки. снова сходства с братом. они похожи слишком сильно.       — извини за Юму, он не хотел говорить тебе это. — девочка картинно вздыхает и упирается подранными локтями в колени, подпирая голову двумя кулачками. — он правда хороший… и был раньше… и сейчас тоже… просто период такой плохой. я думаю, он исправится, я всегда в него верила, если честно.       — это мелочи, не нужно извиняться за него, — Тэсан отмахивается, качая головой.       — я всегда когда готовлю его любимый салат, сразу вспоминаю его... мы так давно с ним не виделись, а мама запрещает мне про него говорить. ну, я понимаю почему, но обидно все равно, понимаешь? — она молчит, и Хан вовремя осознает, что должен демонстрировать вовлеченность в разговор.       — понимаю, — кивает он.       — еще в школе сегодня докопались до меня все. уроков было мало, но настроение испортили гадко, пацаны фигней всегда страдают. вот мне нравятся мальчики постарше, а мои одноклассники – глупые придурки. вот тебе сколько лет? — и снова вопросы.       — девятнадцать, — хмыкает он, продолжая слушать девушку.       — ну вот, а мне шестнадцать. мне как раз вот... твоего возраста парни нравятся. они как будто и красивее все, потому что выросли уже! и вообще, у них даже деньги есть, чтобы меня в кафе водить всякие, а мои одноклассники даже у мамы попросить не могут, бестолковые.       чем больше Ироха рассказывает о себе, о каких-то ситуациях из жизни, тем больше Тэсан погружается в себя. когда бытовые проблемы стали для него незнакомы? когда невыполненная контрольная работа стала для него чем-то чужим? когда учеба исчезла из его жизни? а прогулки по магазинам? а траты на продукты и муторная готовка на кухне? в какой момент он стал так далек от всех этих обычных жизненных моментов?       Ироха с легкостью делится о том, как кассирша в магазине презрительно рассматривала ее. рассказывает о том, что ее одноклассники курят сигареты и от них на уроках воняет табаком. посвящает и в то, что недавно случайно постирала красные носки с белой маминой футболкой, превратив ее в нежно-розовую, за что сильно получила, но зато футболка стала ее собственностью, а маме пришлось покупать новую.       все это так обыденно для нее, а Тэсан забыл, каково это быть… обычным. до сегодняшнего дня его не волновало пребывание здесь. да, они тоже занимаются рутинными делами. ну, иногда убираются на кухне, моются, общаются и… употребляют. Тэсан часто спит после очередной дозы, когда эффект начинает отпускать, иногда они с Джехёном… уединяются, в основном, тоже в нетрезвом виде. Хан прокручивает в голове последние дни своей жизни и осознает, что слишком редко был трезв. что в его жизни нет именно этих фрагментов, которые должны быть у всех. походы в магазин, посиделки с друзьями, прогулки и стирка вещей.       кем он стал? когда все пошло не так?       — а чем ты занимаешься, кстати? — вопрос Ирохи выводит его из мыслей. Тэсан задумчиво мычит, отчего голова начинает немного болеть.       — вообще, я студент всего лишь... — бурчит он, прикусив высохшие губы.       — ой, учеба – это классно! я тоже учусь, ну, только в школе. и еще одежду кастомлю часто, сумочки там, штаны, платья, иногда даже продаю и даже берут за дорого! — она широко улыбается, поправляя платье снова. — у меня вообще столько хобби. я еще, кстати, хотела попросить маму купить мне муравьиную ферму, но она сказала, что они все от меня сбегут. ну и ладно, у меня вообще дома есть маленькая крыска, она такая классная... я тебе потом покажу, хочешь? я вообще так много всего люблю, даже не могу полностью рассказать… там надо составлять список и читать. — она тихо смеется, поправляя заколки на блестящих волосах.       Тэсан смотрит на нее и не понимает, почему они настолько разные.       он ведь не законченный наркоман и всегда был нормальным человеком. а, может, ему это лишь казалось. теперь он понимал все немного иначе.       — а какие твои хобби? — она улыбается.       — у меня… — Тэсан замялся. у него нет хобби.       его хобби – спать, иногда есть, употреблять наркотики. спать – это физиологическая потребность, еда – тоже. а простое употребление это единственное, что нельзя объяснить. разве его хобби это и есть употребление? разве так бывает? и если да, то в какой момент он опустился до этой планки? когда перегнул, когда он стал таким же, как они все? когда он стал... наркоманом окончательно? когда была пересечена последняя линия.       он вспоминал свои хобби до попадания сюда. он играл в компьютер, иногда. они часто играли с парнями в «Дженгу» и другие настольные игры, проводя вечера за банками пива и сигаретами. в случае Тэсана это почти всегда была трава.       даже тогда наркотики сопровождали его. подобрались незаметно. а теперь они – единственное, что его окружает.       — у меня нет хобби, — наконец заканчивает он, отвернув голову к улице, смотря на нее сквозь перила.       его единственное хобби – зависимость. теперь после всего, что он понял, бесполезно убеждать себя и всех вокруг, что он другой. разве они чем-то отличаются? разве он лучше Юмы? разве он лучше их всех? он разочарование. для своей семьи, для своих близких друзей, для всех вокруг, потому что он наркоман. тот, кто готов сосать и унижаться за дозу, лишь бы стало легче. тот, кто до последнего уверен, что может бросить. сейчас это было больше смешно, нежели серьезно. Ироха в какой-то степени открыла ему глаза. Тэсан благодарен ей за это. но у каждой монеты есть вторая сторона.       и он встает со своего места, выходя с балкона первым.       все, что его окружает, ближе ему, чем нормальная жизнь. ему не нужно возвращаться. ему не нужно адаптироваться и пытаться написать свою жизнь с чистого листа. он и так перевернул ее с ног на голову. и такая грязная асимметрия его даже радует.       ударившие в голову эмоции отвлекают Тэсана от дрожащих рук и перепадов давления в теле.       он заходит в комнату к Джехёну, даже не удивляясь, что он там. если все именно так, то Тэсан не станет бороться.       ему здесь хорошо; в нормальной жизни его никто не ждет.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!