Глава 1

      Глубокой ночью две фигуры стояли в безлюдном переулке, едва ли освещаемыми уличными фонарями и луной, свет который с трудом пробивался сквозь покрытое тучами небо. В воздухе чувствовалась смерть, пропитанная металлическим запахом крови и пота, и запах становился всё плотнее и плотнее. Всё это напоминало сцену из какого-нибудь фильма ужасов, вот только тело не было разрублено, и кишки не валялись, но крови было достаточно. И теперь эта сцена разворачивалась перед ними. На холодной земле валялось тело, жизненная сила которого была отобрана вмиг безжалостными руками наёмного убийцы.       Блэйд вынимает меч из проткнутого тела с металлическим звоном, раздавшимся в темноте. Он, с привычным безразличием в голосе и с унынием на лице, обращается к Кафке. — В следующий раз ты будешь меньше играться, — заявляет он, прорезая тишину, как заостренное лезвие. Она же в ответ привычно одаривает его своей меланхоличной улыбкой.       У Кафки была своеобразная привычка играть со своими жертвами. Это было извращенное удовольствие, которое выделяло её среди других, и с которым Блэйд не всегда мог и хотел мириться. Однако сейчас это даже дало ему фору: он стал первым, кто выполнил заказ своего клиента, и победа была в его руках. Он почти физически ощущал её в своих ладонях, пока мучительное зерно сомнений не начало проникать в его разум. Быть может это она дала ему преимущество? Нет, полный абсурд. Кафка была не из тех, кто уступит кому-либо в подобных делах. Кажется, она никогда и никому ни в чём не уступала.       Как же долго продолжалось это тайное соперничество? Год, два или дольше? Ирония судьбы заключалась в том, что их миссии стали переплетаться всё чаще и чаще. Хоть они работали на разных людей, и преследовали разные цели, их пути пересекались самым удивительным образом. Подобные совпадения заставили его задуматься о загадочных обстоятельствах. Вдруг это всё было не просто случайные и приятные совпадения?       Однако его не возмущала такая перспектива. Напротив, каждая последующая встреча добавляла их смертельной и безрассудной игре новые ощущения и ожидания. Задачи становились всё более интригующими. Адреналин бурлил в жилах, а разум затуманивался от азарта, от желания опередить её. Иногда это даже помогало достигнуть поставленных целей. Бывало, они даже вынужденно сотрудничали для поиска информации.       Перемотанные грязными бинтами пальцы Блэйда скользят по лезвию меча, вытирая остатки стекающей крови, а его взгляд переключается на Кафку, щёлкающей, кажется, опустевшей зажигалкой в наивной попытке поджечь сигарету. — Ну, за выпивку, как обычно, платит проигравший, верно? — шутит он, и в его словах слышится досада. Это абсурдное состояние стало неотъемлемой частью их извращенной игры, ритуальным напоминанием об их совместном существовании. — Да, верно, — соглашается она и начинает трясти зажигалку. — Чёрт, Блэйди, дай свою.       Он вытаскивает спичечный коробок из внутреннего кармана своего жилета и кидает в её сторону. — Ты сегодня не в духе? — А? С чего ты взял?       Кафка проводит спичкой о боковую стенку коробка и наконец поджигает желаемую сигарету. Первая затяжка сразу же снимает часть её внутреннего напряжения. — Ну, у тебя взгляд такой… — Какой?       Блэйд выдыхает и невольно пожимает плечами. Ему сложно объяснить. За все прошедшие встречи он успел выучить парочку выражений лица, которые можно было разглядеть сквозь лукавый прищур и игривую ухмылку. Он где-то на подсознательном уровне начинал понимать, какую именно эмоцию испытывала Кафка. Блэйд был довольно наблюдательным, да и к тому же, только так можно начать понимать ход чужих мыслей.       Она ещё какие-то доли секунды сверлила его взглядом, но поняла, что вразумительного ответа уже не последует, и переводит взгляд обратно на мёртвое тело, на которое уже налетели пару мошек или мух. — Ладно, давай уже закончим с этим и пойдём выпьем.       Кафка делает несколько снимков на телефон для отчёта, что заказ был успешно выполнен. Может, они и соревновались в том, кто первый прикончит жертву, но, по итогу, это не имело никакого значения. Игра была всего лишь игрой. Жертва — мертва, а они оба — в плюсе. До чёртиков странно, но это уже не первый человек, имеющий двух потенциальных врагов, которые могут и нанимают убийц. Такие совпадения не только Блэйда настораживали, но и Кафку. Но она несильно переживала на этот счёт, а наоборот — чувствовала неподдельный интерес. — Не забудь отправить своему нанимателю, — напоминает она, сжимая фильтр сигареты в зубах, и убирает гаджет в глубокий карман пальто.       Он кивает, а затем они направляются в сторону паба. Они всегда после удачного завершения задания ходили в какое-нибудь ближайшее заведение. Чтобы выпить за успех, как будто они являлись не партнёрами по бизнесу, а мафией, убирающей на своём пути всех лишних, пока мирные жители спят.       Они покинули тёмный переулок, куда не попадал свет и где всё произошло, и двинулись вниз по улице, выйдя на знакомый перекрёсток. Они шли, заворачивая за углы домов, выходя на новые улицы и поворачивая у перекрёстков, пока не остановились у неоновой вывески круглосуточного паба. Блэйд с лёгкостью толкает скрипучую деревянную дверь, давая пройти Кафке вперёд.       Первое, что ударяет в ноздри гостей, это аромат выдержанного виски, второе — жаренных в масле закусок, мяса и табака, а по ушам бьёт оживлённая болтовня и пьяный смех. Идя прямо к барной стойке, Блэйд успевает рассмотреть тусклый интерьер этого заведения, украшенный выцветшими фотографиями и потертыми рекламными карточками на стене. За стойкой стоял довольно бодрый в столь поздний час бармен и, с понимающей улыбкой, умело разливал пинты «Гиннесса». Тёмная жидкость каскадом стекала в стакан в завораживающем танце, наполнив стакан. — Закажи мне как обычно. Я пока займу столик, — кидает Кафка.       Блэйд кивает и подходит к барной стойке, где заказывает себе тёмное нефильтрованное пиво, а ей — вино армониа. Ко всему этому мужчина добавляет любимую сырную тарелку с чесночными гренками на закуску. После чего он идёт к столику, который заняла Кафка возле окна. Блэйд не может не отметить задумчивый взгляд, с которым она смотрела в сторону. Он мог точно сказать, что её явно что-то беспокоит. — Может расскажешь, что у тебя случилось? — интересуется он, усаживаясь на диван напротив неё и положив меч в ножнах на сиденье рядом с собой. — Ты о чём?       Мужчина шумно выдыхает и потирает пальцами свой лоб. Понятно, что заставить её рассказать о своих проблемах будет непростой задачей, сравнимой с выживанием в открытом космосе без скафандра. Невозможной. Кафка не из тех людей, которые любят говорить о своих проблемах и переживаниях. Она же всё время держит образ сильной и независимой. Той, кто никогда не попросит о помощи и превосходно справится со всеми препятствиями в одиночку. Блэйд чуть-чуть даже может позавидовать ей в этом. У него, к сожалению, так не получается. Всегда находится что-то, что усложняет задачу и вынуждает просить о помощи со стороны. — Ты знал, что в Кентукки делают самое крутое оружие?       Кафка резко меняет тему разговора, чем очень озадачивает Блэйда. — А Вирджинию считают самым безопасным штатом. — Ага, только в западной творится кругом нищета. Ты это к чему? — Просто.       И он понимает, что здесь явно сквозит намёк на её переживания. Кафка не может «просто» говорить о чём-то. Она слишком любит пренебрегать двойные значения, намёки и символизм. Это часто утомляла Блэйда. Почему нельзя сказать прямо? Обязательно играть в шарады и ребусы? Может ей ещё сканворды составлять под названием — «угадай, что хотела сказать Кафка»?       Когда их заказ ставят на стол, между ними повисает тишина. — Блэйди, какой климат тебе нравится больше всего? Что предпочитаешь? Солнце, море, золотистый песок или каньоны и горные вершины, сияющие в лучах закатного солнца? Или же ты наслаждаешься прогулками в тени пышных тропических лесов, вдыхая ароматы экзотических цветов и слушая пение диких птиц?       Женщина с интересом переводит взгляд с окна на своего визави. Её нежные пальцы очерчивают грань бокала, а после скользят по кругу края. Она всё так же расслабленная и непринужденная. Даже уголки губ не изогнуты в игривой или лукавой улыбке. Но ощущение, что Кафка что-то недоговаривает, никуда не девалось. — Я… — Вопрос был сложным. Блэйд никогда не задумывался о таком. Он делает глоток холодного пива и задумчиво закатывает глаза к потолку, разглядывая лампы и балки над потолком. — Мне неважен настолько ландшафт, сколько атмофера. Важно, чтобы было малолюдно, тихо и спокойно. Хорошо может быть везде, но я предпочёл бы, где всё-таки меньше суеты. — И всё же: море, горы или лес? — Горные реки.       Кафка удивлённо вскидывает брови, а затем издаёт тихий смешок. — И когда ты стал таким хитрым? — Общение с тобой дают свои плоды, — он со слабой улыбкой отвечает ей.       Но все эти затронутые темы немного напрягают. Нет, это обычное дело, когда Кафка начинала разговор на самые различные темы, но сейчас будто бы что-то поменялось. Она же не… — Знаешь, мне как-то пришёл один интересный заказ. Я так давно не уезжала куда-то настолько далеко. Даже не знаю, как быстро это закончу. — Очередная командировка?       В их профессии — обычное дело. Не они выбирают себе следующих жертв, и не они выбирают, где найти эту жертву. Так что порой можно было оказаться даже на другом континенте. Только такие заказы были дорогими, а потому и редкими. Легче найти наёмника, который проживал в нужной стране или где-то рядом. — Да, можно и так сказать. — Ты не хочешь уезжать? — А? — и здесь женщина непонимающе склоняет голову в бок. — Почему же? Ты же прекрасно знаешь, что за это платят достойно. Потом я могу забыть о мелких заказах примерно на пару месяцев.       Что ж, в её словах — истина. К тому же, Кафка правда не любила брать неинтересные задания, где не было никакого намёка на риск или сложность. Лёгкие жертвы вызывали у неё больше скуку, чем хоть какой-то интерес или азарт. — И когда же ты отправляешься? — Думаю, что дня через три…       Блэйд коротко кивает. Выходит, что они перестанут пересекаться на какое-то время. Почему-то это осознание вызвало у него лёгкую тоску. Раньше такого не наблюдалось. Возможно, из-за того, что раньше они не так и часто пересекались. Только с недавних пор им приходилось сталкиваться, и всё заканчивалось как раз совместным походом в паб. Не зря говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. — Неужели будешь скучать? — Ты же не навсегда уезжаешь. Не льсти себе.       Кафка приподнимает уголки губ в лукавой улыбке, и Блэйд, заметив это, вздыхает. Лучше бы промолчал, честное слово. Она наверняка интерпретировала его слова иначе и услышала то, что хотела услышать. И теперь не было абсолютно никакого смысла убеждать её в обратном.       Весь оставшийся вечер они провели за лёгким и незатейливым разговором, попивая свои напитки. Сомнения, появившееся внутри, как паразит проникло куда-то в мозг и притаилось, чтобы напомнить о себе в другой раз. А пока Блэйд мог спокойно наслаждаться вечером и не задумываться о том, что же на самом деле хотела сказать Кафка. В пабе царила лёгкая атмосфера за счёт мягкого света, ароматом еды и выпивки, да тихой мелодией из колонок.       Когда стаканы остаются пустыми, женщина расчётливо оплачивает за себя и Блэйда. Они поднимаются со своих мест и направляются в сторону выхода. Время уже давно перевалило за полночь, и на улице даже машин стало в несколько раз меньше. Случайных прохожих не было видно. Холодный ночной воздух пронизывал сквозь одежду, придавая особую свежесть разгорячённым алкоголем телам.       Они размеренно шагали в тишине по пустынным улицам. Будние дни принесли на дороги пустоту, передышку от хаоса, царившего в выходные.       Внезапно Блэйд резко останавливается. В его голове возникает мгновенное озарение. Мысль, которая так и вертелась на языке, но оставалась неуловимой, ударила его осознанием произнесённых Кафкой слов.       Как же он раньше не понял столь очевидный факт? В конце концов, это был не первый их разговор такого рода. Раньше она так же тонко намекала: на привлекательность новых мест и новые возможности. Кафка умело вплетала эти темы в их дискуссии, как и ловко отвлекала его внимание, уводя от истины, когда Блэйд готов был озвучить свою догадку. Это же произошло и сегодня. — Что-то случилось? — спрашивает она, остановившись и бросив на него скосившийся взгляд. — Ты что-то забыл?       Блэйд поднимает глаза и встречается с ней взглядом, не проявляя ни единой эмоции, охватившей его в этот момент. Привычная маска спокойствия не позволяла понять, что происходит внутри него в этот момент. Почему ему было так трудно принять этот факт? Неужели она действительно обдумывала это уже несколько недель, в то время как он не обращал внимания на её внутреннее смятение и считал это всё лишь её очередной игрой? — Ты хочешь уехать и начать всё сначала, верно?       Его слова тяжело повисают в воздухе. Напряжение, возникшее между ними становится таким ощутимым, что ещё немного, и его можно будет потрогать руками.       С её губ срывается тихий смешок, звук, который, казалось, содержал в себе одновременно смирение и облегчение. Кафка прикрывает глаза, прежде чем наконец произнести ответ, который он одновременно боится и жаждет услышать. — Верно.