Глава 2

      Они стояли друг напротив друга под фонарями, тусклое освещение которое мягко ложилось на их силуэт, обтекало и освещало пространство вокруг них. Соприкосновение холодного воздуха с теплом от света создало туман, что окутывал их ноги. Как и окутывала эта напряженная, тяжелая атмосфера между ними, и словно весь мир затаил дыхание в ожидании. Проезжающая мимо машина на мгновение осветила их лица, приоткрыв занавес интриги. Кафка, с загадочной улыбкой на лице, наблюдала за Блэйдом с явным любопытством. Ей хотелось уловить каждое движение и даже малейший проблеск эмоции, промелькнувших на его лице, и понять, как на него повлияли её случайно (или же нет) слова о переезде.       Блэйд с напряженным и задумчивым взглядом, казалось бы, полностью погрузился в свои мысли. Он смотрел на женщину, анализируя и перебирая все её сказанные ранние слова, вспоминая и ловя каждый её жест от сегодняшней встречи в попытке разгадать эту игру. И Кафка, глядя в этот серьёзный взгляд Блэйда, могла поклясться, что видела, как работает его мозг. Она будто видела каждую шевелящуюся шестерёнку, со скрипом трущуюся о соседнюю в попытках работать быстрее обычного. Мужчине было тяжело не только осмыслить серьёзность её намерений, но и принять решение. И видя такую задумчивость на вечно хмуром лице, женщина не могла не задаться вопросом: какие же эмоции прятал в себе Блэйд? Удивление, тоска или, возможно, даже радость? Она не может знать наверняка, потому что они слишком мало знают друг о друге. Если честно, практически ничего. И всё же за это, казалось бы, короткое время она успела немножко, совсем капельку, проникнуться к нему.       Их «совместное сотрудничество» длится недолго, но этого было достаточно, чтобы Кафка успела сделать некоторые выводы. Например, что работать с ним совсем не скучно. В отличие от большинства людей, с которыми ей приходилось сталкиваться и к которым быстро теряла интерес из-за предсказуемости и отсутствия глубины личности, Блэйд показался совершенно другим. Возможно, она вполне могла предвидеть его будущие действия, но его мотивы всё ещё оставались тайной. Поэтому время, проведенное с ним в пабе за беседой о разных вещах, стало долгожданной передышкой от монотонности её, казалось, повседневной жизни. Да и не только непредсказуемость делала Блэйда особенным. Он не боялся. Не испытывал липкого ужаса, когда оставался с ней наедине. Не избегал взгляда. Он выглядел так, словно она не представляла абсолютно никакой опасности.       По этой причине последние встречи само собой вызывали ряд интересных вопросов, касающихся его желаний и стремлений. Ей хотелось знать о нём всё. Что он любит, чего избегает. Будет ли Блэйд проводить отпуск на золотистом пляже под шум моря или предпочтёт горы и активный отдых. Она хотела узнать, в чем заключается его жизненная цель. Но вместо ответов она получала лишь ещё больше вопросов и всепоглощающую тоску.       В ответах Блэйда не звучало никакого энтузиазма, как будто он никогда не задумывался о значительных переменах в своей жизни, например, о переезде в другое место. Он как будто смирился с застойным существованием, лишённым любопытства и амбиций. Он напоминал зыбкое болото, некогда бывшее прозрачным озером. Его ответы были сухими и односложными. И из-за скудной информации, которую удалось вычленить из его вялых фраз, Кафка затруднялась представить совместный маршрут своего запланированного приключения. Но она не бросала попытки что-то узнать и что-то придумать. Она продолжает цепляться за хлипкую возможность того, что Блэйд всё же присоединится к ней в этой маленькой авантюре, мысли о которой занимают её голову больше двух недель.       Взгляд Кафки продолжает гипнотизировать лицо Блэйда, выискивая любые признаки перемен. И, как назло, он держал привычную сдержанность. — Значит, нет никакой командировки? — после короткой паузы он решает уточнить этот момент. — Нет, она есть, — женщина кивает в подтверждении своих слов: — но, возможно, после выполненной работы я уже не вернусь. Сам понимаешь, что полученной суммы от такого крупного заказа хватит на некоторое время для проживания.       Блэйд кивает и опускает задумчивый взгляд на свои потёртые ботинки. Он до сих пор не знает, как правильно реагировать на её признание. Уместно ли порадоваться за неё? Или все же сухой поддержки достаточно? Или надо сказать, что это её дело, и забыть? Однако он предполагает, что согласие и поддержка покажутся ужасно неискренними, и Кафка заподозрит что-то неладно. А может ему стоит остановить её? Но зачем ему это делать? Это выйдет куда более нелепо. Но где-то в самой глубины застывшей души хочется … разозлиться? Внутри него начинает бурлить необъяснимая волна гнева, неприятное ощущение, которое он не может контролировать. Это напоминает на те эпизоды, когда прошлые фрагменты из жизни начинали резко всплывать и отдавать в висок, как влетевшая в голову пуля, затуманивая разум. Неужели его кто-то так же в прошлом внезапно бросил и оставил на произвол судьбы? И чем дольше он задумывается над странными ощущениями в груди, тем хуже становилось. — Послушай, Блэйди… — нежный женский голос прорывается сквозь тьму, будто пытается вытащить его обратно в реальность. Но полностью вытаскивает его из дум прикосновение её ладони, которая накрыла его холодный и липкий от пота лоб.       Блэйд открывает глаза и встречается с нахмуренным взглядом Кафки. — Всё в порядке? — Да, — на выдохе произносит он. — Извини. Задумался. Что ты хотела сказать?       Кафка делает пару шагов назад, не сводя глаз с Блэйда. Она легко распознаёт явные признаки болезни, и понимает, что сейчас не самый подходящий момент продолжать данную тему. Неизвестно, что именно стало причиной его симптомов: сама тема или какие-то конкретные слова.       И когда Блэйд всего лишь на пару мгновений, казалось бы, размышлял, Кафка уже отметила напряжение его мышц и расфокусированный взгляд. Она видела как судорожно вздымается его грудь, а руки невольно сжимаются в кулаки. Всё это походило на ту самую отчаянную попытку восстановить контроль над телом, который кажется далеким и невозможным. И дрожащие уголки его рта, непроизвольное напряжение — выдают хрупкость эмоционального состояния. Это было сравнимо с тем, что он стоит на пороге битвы, грозящей поглотить его целиком и полностью, утаскивая в самые потаённые уголки личного ада.       И острый взгляд, напоминающий лезвие клинка, Кафки не упускает ни одной детали — она знает, насколько может быть хрупкой грань между контролем и хаосом. Она чувствует, как Блэйд балансирует на краю пропасти, на грани того, чтобы отдаться тьме, скрывающейся внутри. — Нет, ничего, — она отрицательно качает головой и продолжает идти.       Когда они доходят до перекрёстка, Кафка останавливается и поворачивается полубоком к своему спутнику. На лице её играет улыбка, а рука взмахивает в воздухе на прощанье. — Возможно, мы ещё увидимся, Блэйди, — говорит она, будто подчёркивая неизвестность будущего.       В ответ он приподнял ладонь в молчаливом жесте прощания. Его ответ хоть и был кратким, но наполненным тихой искренностью: — Береги себя, Кафка.       С этими словами, задержавшимися в воздухе, Кафка начинает уходить и исчезает за первым поворотом. Через секунду, как она скрылась из поля зрения Блэйда, раздаётся слабая вибрация в её кармане. Она лезет за телефоном, смотрит на входящий звонок и проводит пальцем по экрану. Из динамиков раздаётся роботизированный голос. — Я выслал всё необходимое тебе на почту. — О, спасибо. Я вновь твоя должница, Сэмми. Надеюсь, на этот раз ты сделал это со всеми удобствами? — Конечно. Я учёл все пожелания. Но ты же понимаешь, что едешь не на курорт.       Продолжая путь, Кафка роется в кармане в поисках пачки сигарет. В спешке она нащупывает что-то твердое и прямоугольное — забытый спичечный коробок, который она забыла вернуть владельцу. Ладно, ничего страшного. У неё ещё будет возможность это сделать. Достав сигарету, Кафка чиркает спичкой по боковой стороне коробка, и пламя на короткий миг освещает её лицо. — Нет, ну, почему… — задумывается она вслух, сделав первую затяжку. — Сначала работа, а потом отпуск.       Последовало короткое молчание на той стороне провода, нарушенное практически сразу же. — Ты решила взять отпуск? — Что-то в этом роде, — отвечает Кафка, пронизывая свой ответ намёком на тайну. — А Он знает? — Может ли Он чего-то не знать? Но раз меня ничто не останавливает, значит, меня должно ожидать что-то интересное.       Кафка сворачивает во дворы, чтобы сократить путь до дома. — Лучше скажи, как твои дела, Сэмми? — она решается сменить тему разговора. — Много работы? Мы давно не виделись. Где ты сейчас? — Я всё там же, застрял. — Мои соболезнования. Но я знаю, что ты продолжаешь стараться и искать новые лазейки для осуществления своей цели.       В их разговоре наступает пауза, кратковременное затишье. Кафка быстро идёт сквозь тихую ночь, и звук шагов эхом отдаётся от стен окружающих зданий. — Сэмми, ты когда-нибудь оказывался в ловушке монотонности? Бесконечного цикла, который притупляет чувства и гасит пламя страсти внутри? — размышляет Кафка, и в голосе чувствуется нотка меланхолии.       Она ещё раз затягивается сигаретой, дым лениво клубится в воздухе и исчезает. — Всё, чего ты раньше добивался, казалось, наоборот приводило шаг за шагом к твоей долгожданной цели. А затем… реальность выбивает землю из-под твоих ног и пинком отправляет тебя к начальной точке. Как будто всех твоих стараний было недостаточно. Как будто их не существовало.       Шаги Кафки замедляются, когда она приближается к месту назначения, и перед глазами появляется знакомый фасад многоквартирного дома. Она облокачивается плечом к фонарному столбу, а взглядом окидывает горящие фонари, окруженные слабым ореолом света. — И все твои попытки вновь подняться оканчиваются тем, что ты приходишь к ужасному осознанию: бесконечная петля никогда не заканчивается. Ты попал в какую-то ленту Мёбиуса, которая рано или поздно сведёт тебя с ума.       Кафка делает последнюю затяжку, чувствуя то самое горькое разочарование на кончике языка, бросает окурок на асфальт и тушит его о тротуар носком полусапожек. — Может быть, в этом вся красота, Сэмми? Путешествие, погоня. Речь идет не о достижении какой-то великой цели, а скорее о поиске смысла в самых маленьких моментах на этом пути. — Тебе хочется найти новые неприятности.       Кафка заливается коротким смехом. Ей всегда нравился Сэм с его проницательностью. Он всегда легко улавливал её истинные намерения. — Ты прав, я хочу исследовать неизведанные территории этого бесконечного лабиринта. И, кто знает, может быть, однажды наши пути пересекутся. — Удачи в поиске искомого.       Разговор заканчивается. Кафка кривит губы и смотрит на телефон. Должна ли она предпринять последнюю попытку? Хорошая ли это будет идея после сегодняшней сцены? Она ещё какое-то время сверлит телефон взглядом и решается всё-таки написать. Пальцы давят на сенсорные буквы, а ногти с тихим стуком задевают экран. Она отправляет сообщение и ещё раз читает его: «Если захочешь, то можешь присоединиться к моему небольшому путешествию, Блэйди. У тебя неделя на размышление».