Часть 1

— Дэниел, прекрати, — в тысячный раз пробормотал Эрик, выхватывая из рук семилетнего мальчишки две суповые ложки, которыми он колотил по столу. Звонкие удары металла о деревянный стол уже намертво въелись в уши мужчины, и теперь постепенно углублялись в голову, вызывая пульсирующую боль. — Не прекращу, пока ты не отдашь мне мои хлопья, — обиженно буркнул ребёнок, начиная стучать по столу ладонями. Эрик выключил плиту, перелил из турки в белую чашку свежий кофе, закрыл глаза и сосчитал до десяти. «Нельзя срываться на ребёнке», — мысленно твердил он себе заученные слова, которые вот уже целый месяц были для него спасительной мантрой. Дэниел не виноват в том, что его мать была слишком занята своей личной жизнью вместо того, чтобы принимать участие в воспитании сына. И уж точно не виноват в том, что его не научили хорошим манерам. — Ты ешь хлопья на завтрак уже четыре дня подряд, Дэнни, — спокойно объяснил мужчина, пытаясь, однако, перебить стук ладоней по столу. — У тебя растущий организм. Тебе нужны питательные вещества и витамины, а не сплошной сахар. — Ешь сам свои витамины! А мне нравятся хлопья с зефиром! — крикнул мальчик, толкая тарелку с кашей и ягодами к противоположному концу кухонного стола. Эрик едва успел выставить руку, чтобы придержать летящую на пол тарелку с завтраком, и раздражённо посмотрел на сына. Дэниел в ответ ухмыльнулся, демонстрируя отсутствие молочного зуба на нижней челюсти, и скрестил руки. Его тёмные волосы аккуратно обрамляли овальное лицо и подчёркивали серые глаза, сверкающие в лучах утреннего солнца. А его щёки, пухлые от детского жира, стали ещё круглее из-за его кривой улыбочки, которая делала его похожим на маленького хулигана. Эрик не мог по-настоящему злиться на него. Дэниел, хотя и обладал несносным характером, всё равно был милым ребёнком с ангельским личиком. — Хорошо, — папа глубоко вздохнул и провёл ладонью по невыспавшемуся лицу. — Либо ты съедаешь эту кашу, либо ходишь до обеда голодным. Выбор за тобой, малыш. Эрик подтолкнул тарелку обратно к ребёнку и хлопнул того по плечу. У папы не было желания развивать очередной утренний спор, поэтому он взял свой кофе и ушёл в спальню, чтобы переодеться в рабочий костюм. Уловив едва разборчивые слова о том, что жизнь в этом доме совершенно несправедлива, папа закрыл дверь и страдальчески выдохнул, прислоняясь к стене. Месяц назад мать Дэниела неожиданно для всех сообщила о своём очередном переезде, перевернув привычный ритм жизни Эрика с ног на голову. С Келли они развелись ещё два года назад, потому что устали от бесконечных ссор и конфликтов. И именно в тот момент девушке предложили хорошую должность дизайнера в одной из дизайн-студий Лос-Анджелеса. Келли тогда настояла, чтобы Дэниел остался с ней. Клялась записать его если не в лучшую, то в очень хорошую школу-интернат, чтобы дать парню хорошее образование. Но в итоге всё, что она сделала, — это наняла сыну няню и несколько репетиторов по письму и чтению. Эрик часто звонил им и настаивал на том, чтобы Келли отдала Дэниела хотя бы в обычную школу, но та упорно твердила, что мальчику нравится учиться дома. А потом к ней подключился и сам Дэнни, начав капризничать, когда папа оплатил ему репетитора по математике. Сейчас Эрик думал о том, что совершил ошибку, позволив вечно занятой бывшей жене увезти сына в другой часовой пояс. Мужчина, конечно, тоже стал отцом впервые, но, по крайней мере, у него были младшие братья и родители, готовые помочь в случае чего. А у Келли были только друзья и коллеги, зацикленные исключительно на своей карьере. Дэниел же всё время находился под присмотром няни и не получал должной любви и заботы. Зато получал бонус в виде отсутствия в его жизни слова «нет». Поэтому не удивительно, что он быстро превратился в избалованного, капризного и местами грубого семилетнего мальчика. Эрик планировал прилететь в Лос-Анджелес этим летом, чтобы ещё раз поговорить с бывшей женой о будущем Дэниела, но не успел, потому что Келли прилетела сама. На этот раз, благодаря некоторым связям, её пригласили работать в престижную дизайн-студию в Италии, а Дэниелу без знания языка делать там было нечего. Поначалу Эрик был даже рад, что всё получилось так легко и без лишних ссор, но через пару дней, когда осознание этого факта укоренилось в его мозгу, стало уже не до радости. С Дэниелом было сложно. Он не поддавался на ласковые уговоры, срывал предлагаемые сделки, а от занятий, которые не соответствовали его желаниям, топал ногами, надувал губы и скулил. В такие моменты какая-то часть Эрика кричала, что надо попробовать другие методы, но он упрямо твердил себе, что не хочет воспитывать своих детей так, как воспитывали его собственные родители. Он не хотел кричать и применять наказания к мальчику, потому что всё ещё хорошо помнил, как сильно жалил отцовский ремень. Но, с другой стороны, ни он, ни его братья никогда не устраивали подобных сцен с демонстрацией упрямства и капризов. А также их с самого детства научили уважению к себе и старшим. Так не напрашивался ли вывод, что ремень всё-таки делал свою работу? Эрик решительно отверг эту мысль, покачав головой и допив свою чашку кофе до конца. Он всё же попытается разрешить этот конфликт со своим сыном мирным путем. А наказать, если что, он всегда успеет. Надев белую рубашку, чёрный строгий костюм и полосатый галстук, Эрик взял телефон, сумку с ноутбуком, грязную чашку и вернулся на кухню. — Ну вот, молодец, — похвалил папа, увидя, что тарелка с кашей опустела. Дэниел оторвался от своего планшета и как-то ехидно ухмыльнулся, ёрзая на стуле. Эрик приподнял бровь, но не стал акцентировать на этом внимание и пошёл мыть кружку. Но как только его взгляд упал на некогда чистую раковину, ухмылка Дэниела обрела истинное значение. Каша, смешанная со свежими ягодами и грецкими орехами, абсолютно неаппетитными ошмётками лежала по всей нержавеющей поверхности мойки и подсыхала, покрываясь тёмно-коричневой корочкой. Вот же засранец… Эрик до боли сжал губы между зубами, чтобы не сорваться на крик, потом достал из ящика чистую лопатку, включил измельчитель и начал чистить раковину. Ну, ничего. Может быть, если Дэниел поголодает несколько часов, то в будущем научится делать правильный выбор. Хотя, эта мысль не то чтобы не вызвала спокойствия, скорее, наоборот, заставила почувствовать себя идиотом. Как можно оставлять семилетнего ребёнка голодным? Это уж слишком жестоко. — Пошли, — кратко сказал отец, закончив убирать беспорядок и спрятав чистую посуду обратно в ящик. — Съешь что-нибудь в офисе. Дэнни неохотно спрыгнул с барного стула и медленно поплёлся в коридор, а затем начал демонстративно долго открывать замок на своём синем рюкзаке, увешанном значками котов, планет и звёздочек. После того, как он запихнул в него планшет, блокнот, набор фломастеров и наушники, Эрик помог ему надеть рюкзак на плечи и вручил такую же синюю кепку, поскольку на улице было солнечно. Спустившись на подземную парковку, Эрик открыл машину, пристегнул фыркающего ребёнка ремнями безопасности, бросил свои вещи на свободное место и сел за руль. — Собрание продлится около часа, — невзначай заговорил папа, выруливая на проезжую часть и останавливаясь на светофоре. — Очень тебя прошу, посиди тихо и спокойно, ладно? Дэниел упрямо посмотрел в зеркало заднего вида, невербально демонстрируя то, как ему не нравится эта идея. — Как только оно закончится, мы заедем за мороженым и поедем в гости к бабушке с дедушкой, — продолжил Эрик, стараясь звучать мягко, а не властно. — Джаред возвращается сегодня на каникулы. Будет семейный ужин. Тебе же нравился «Фруктовый дурак»? Бабушка его приготовит. — Вообще-то, я хотел пойти в парк покататься на роликах, — вызывающе произнёс Дэнни, пиная сиденье перед собой. — Не пинай сиденье, Дэниел, — твёрже попросил Эрик, сворачивая налево. — Можешь покататься с Райаном по двору. Места хватит. Дэниел нахмурился, скрестив руки и сильнее пнув пассажирское кресло. — Дэнни! — Что?! — Прекрати пинаться, — процедил Эрик со всей своей сдержанностью. — Ты портишь сиденье и отвлекаешь меня. — Так не отвлекайся, — проворчал ребёнок, ещё раз показательно пнув по креслу. Эрик крепче сжал руль, отчего-то сильно желая остановиться, притянуть сына к себе и хорошенько шлёпнуть его по вредной заднице, чтобы ему было на чём сосредоточиться до конца поездки. — Дэниел Барнс, — надавил папа, лишая свой голос терпеливых ноток. — Больше я повторять не буду. Если ты не перестанешь пинаться, то будешь мыть машину вместо того, чтобы кататься на роликах. Ясно тебе? Угроза, мягко говоря, была странной. Но, тем не менее, через пару секунд удары прекратились, а мальчик обиженно отвернулся к окну и начал что-то рисовать на стекле. Эрик вздохнул и мрачно уставился на дорогу перед собой, наивно надеясь, что этот ребёнок позволит ему пережить день без происшествий.