Часть 6

Аппетит у Эрика пропал ещё возле офиса, когда он наивно полагал, что наказание сработает. Но Дэнни, на удивление, съел почти всё, что приготовила для него бабушка. От десерта он тоже не отказался, и Эрик с новой волной разочарования заметил, что и Джареду, и Дэниелу достались самые большие куски пирога. Это было своего рода негласное материнское правило: давать наказанным детям побольше и повкуснее. Волна неловкости и грусти вскоре сменилась обсуждением поездки Райана в лагерь и экскурсии Джареда в папину клинику. Джаред, кстати, был единственным из детей, кто тоже собирался стать врачом, и папа пообещал ему устроить небольшую практику в своей клинике. Эрик молчал большую часть ужина. А что тут скажешь? Спорить и обвинять отца в случившемся было бы глупо. В конце концов, Эрик сам позволил ему наказать Дэниела, чтобы остаться чистеньким в собственных глазах и в глазах своего сына. Может быть, если бы он не оставил Дэнни одного на кухне, ему не пришлось бы сейчас испытывать угрызения совести из-за такого глупого решения. Или, если бы он не струсил и наказал его сам, то, возможно, дело не дошло бы до такой сильной истерики. Доев пирог, Дэниел снова повернулся боком к отцу и прислонился к его животу. Папа сразу же обнял его, с горечью осознав, что после приезда сына они так толком и не обнимались. Вместо этого Дэнни привлекал его внимание не требованием нежности, а спорами и пререканиями. И тут в голове у Эрика что-то щёлкнуло. Сейчас эта мысль казалась ему очевидной, но ещё вчера почему-то ему даже в голову не пришло, что Дэнни просто нуждается во внимании. Любом. Неважно — в хорошем или в плохом. Просто во внимании. Маме всё это время было не до него. А няни обычно соглашались со всеми его капризами, чтобы не сталкиваться с истериками или ненужными проблемами. Дэниел, вероятно, понимал, что если папа тоже будет говорить «да» на все его просьбы, то их взаимодействие сведется к минимуму. А пока Дэниел спорил, был ворчливым и попадал в неприятности, папа не оставлял его в покое. А сегодня всё получилось наоборот. Утром Эрик оставил Дэниела одного за кухонным столом. Днём заставил сидеть на скучном собрании. А перед ужином он ушёл болтать с Джаредом и Райаном. Всё это, наверное, и побудило Дэниела выкинуть такое хулиганство, чтобы оказаться в центре хоть какого-то события. Не зря ведь он смотрел прямо в папины глаза, когда толкал эту чёртову тарелку на пол. Эрик наклонил голову, желая убедиться, что Дэнни больше не плачет, но мальчик лежал с закрытыми глазами и мирно дышал через приоткрытый рот, уставший от всего, что ему пришлось пережить за этот день. Ещё раз поцеловав его в волосы, мужчина извинился и вышел из-за стола, уходя с сыном в свою комнату и укладывая того в кровать. Дэнни перевернулся на бок, свернулся калачиком и, укрывшись тонким одеялом, засопел. Эрик задёрнул шторы, чтобы всё ещё довольно яркое вечернее солнце не мешало спать, и заперся в ванной. Голова шла кругом, мысли, хотя и пришли к какому-то логическому выводу, всё равно перескакивали одна на другую, выискивая новые подвохи и несостыковки. Хотелось выпить большую кружку кофе и выкурить сигарету, чтобы немного прийти в себя, но кофеин помешал бы заснуть, а запах дыма почувствовал бы Дэнни. Решив, что прохладный душ будет ничуть не хуже вредных привычек, Эрик залез в ванную и позволил холодной воде очистить голову от засевших дурных мыслей. Почистив зубы и переодевшись в пижамные штаны, мужчина вернулся в комнату и лёг рядом с Дэнни. Подложив одну руку под голову, он медленно блуждал взглядом по потолку и думал о том, как поговорить обо всём этом со своим сыном. Думал, пока этот самый сын не пошевелился и не прошептал едва слышное: «Папа?» — Я здесь, Дэнни, — так же тихо ответил Эрик, повернувшись к мальчику. — Пить хочу, — сказал он и, словно в доказательство своих слов, с трудом сглотнул. — Ложись, — Эрик надавил ему на плечо, — я принесу. Дэнни улёгся обратно, а Эрик пошёл на уже пустую кухню, взял бутылку воды из холодильника и вернулся наверх. — Держи, — он отвинтил крышку и протянул бутылку Дэнни. Мальчик жадно выпил почти половину, вытер ладонью губы и снова упал на подушку. Убрав бутылку на прикроватную тумбу, Эрик покусал губы, пощёлкал пальцами, поёрзал, устраиваясь на левом боку, и выдохнул. — Дэнни? — позвал он, заметив, что мальчик всё ещё лежит с открытыми глазами. Дэниел вопросительно вздёрнул брови, хмыкнул и прижал руки к груди. Эрик на мгновение заколебался, а затем положил ладонь на предплечье ребёнка и решительно сказал: — Я больше тебя не оставлю. Обещаю. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, по телу даже пробежала лёгкая судорога, но на душе сразу стало легче. Дэниел сначала никак не отреагировал на эти слова, и Эрик уже подумал, что ошибся в своих догадках, но через пару секунд мальчик пожал плечами и как-то уныло вздохнул. — Мама скоро вернётся и снова решит куда-нибудь переехать, — прошелестел он, нервно пощипывая пальцами нижнюю губу. — Ну, на этот раз ей придётся переезжать без тебя, — серьёзно ответил Эрик, вынимая пальцы ребёнка изо рта. — Или она может остаться здесь и видеться с тобой хоть каждый день. Надежда ясно светилась во взгляде, которым Дэнни одарил папу, но он поспешно перевернулся на спину, уткнулся пятками в матрас и натянул одеяло до подбородка. И в уголках его глаз Эрик снова заметил блестящие слёзы. — Я не хочу снова переезжать, — еле слышно пролепетал Дэнни. — Мне нравится играть с Райаном. Он сказал, что мы могли бы устроить вечеринку с ночёвкой без взрослых, допоздна играть в видеоигры, есть чипсы и смотреть фильмы ужасов. Эрик усмехнулся, а Дэнни шмыгнул носом и вытер его кулаком, завёрнутым в плед. — Ну, ужасы вам смотреть ещё рановато, но всё остальное можно устроить, — согласился папа, ловя указательным пальцем горячую слезинку, стекающую по виску. — Правда? — Дэниел повернулся к папе и водянисто улыбнулся. — Значит, я могу сказать ему, чтобы он приезжал к нам на следующих выходных? — А почему не ты к нему? — Потому что я больше не люблю дедушку, — убеждённо выпалил Дэнни. Отцовское сердце подсказывало, что неправильно соглашаться с поспешными выводами маленького ребёнка, но Эрик почему-то был уверен, что в возрасте семи лет он думал точно так же. — Дедушка больше не будет тебя так наказывать, — сказал папа, поглаживая ноги Дэнни от колен до лодыжек. — Почему? — недоверчиво уточнил ребёнок. — Потому что я ему не позволю. — Почему тогда позволил сегодня? Бровки Дэнни снова нахмурились, и мальчик даже приподнялся на локтях, чтобы лучше выразить своё негодование. — Потому что не знал, что ещё с тобой делать, — честно ответил Эрик, снова почувствовав внутри неприятный скрежет. — А теперь знаешь? — Теперь знаю. Дэниел полностью сел, немного отодвинулся от папы, обмотал вокруг себя плед и насуплено уточнил: — И что? Эрика не обидело это недоверие. Он понимал, что заслужил его. Но теперь папа, по крайней мере, знал, что попа Дэниела чувствует себя не так плохо, раз мальчик сидит на ней и не гримасничает. — Ну, для начала, я собираюсь почитать тебе что-нибудь на ночь, — мягко ответил он и встал с кровати. Подойдя к стеллажу со своими старыми детскими книгами, Эрик провёл пальцами по цветным корешкам и остановился на красном. — Как насчёт «Медвежонка Паддингтона»? — спросил папа, беря в руки старое издание с уже потрёпанной обложкой. Дэниел молчал, прищурившись наблюдая за движениями отца. Эрик принял это молчание за согласие, поэтому вернулся к кровати, поправил подушку и сел, прислонившись к ней спиной. — Иди сюда, — позвал он, приподнимая руку, чтобы Дэнни нырнул в его объятия. Дэнни поёрзал и ещё плотнее натянул одеяло на плечи и руки. — А если не приду? — настороженно спросил ребёнок, а потом очень тихо и повернув голову в сторону, продолжил: — Тоже тогда… тоже по попе дашь? Эрик угрюмо вздохнул, положил книгу на бёдра и наклонился ближе к съёжившемуся мальчику. — Никаких «по попе» больше не будет, Дэнни, — успокоил папа, протягивая правую руку с оттопыренным мизинцем. — Клятва на мизинчиках? — игриво предложил он, сразу заметив, как трепетная ухмылка расползлась по лицу Дэниела. Мальчик медленно повернулся обратно, с опаской посмотрел на руку, но всё же зацепил своим мизинцем папин и крепко сжал его. — Клятва на мизинчиках, — повторил он, расслабляя плечи. Эрик облегченно выдохнул, взъерошил волосы ребёнка и снова откинулся на подушку. Хорошо, что у семилетних детей подобные клятвы были такими же крепкими и доверительными, как контракты у взрослых, заверенные подписью и печатью. Теперь осталось дело за малым — оправдать ожидания и сдержать данное слово. Дэнни наконец выбрался из своего кокона, придвинулся поближе к отцу, лёг под его правую руку и прижался щекой к груди. Эрик включил маленькую лампу, взял книгу и открыл её на первой странице. Обняв сына за плечи, он откашлялся и начал вполголоса перечитывать рассказ о знакомстве медвежонка с новыми родителями. Мальчик слушал, борясь со сном и зевая, пока Эрик не поднёс руку к его голове и не начал массировать её, чтобы помочь ему быстрее заснуть. Когда первая глава была прочитана, а Дэнни сдался и закрыл глаза, папа услышал его приглушённое сонное бормотание: — Несправедливо, что какому-то медвежонку из книги можно каждый день есть мармелад на завтрак, а мне хлопья — нет. Эрик закрыл книгу и зарылся губами в волосы Дэнни, чтобы скрыть улыбку. — Я могу позволить тебе есть хлопья на завтрак каждый день, при условии, что перед ними ты съешь овсянку, омлет или овощной сэндвич. — Никто не говорит Паддингтону есть сэндвичи перед мармеладом, — укоризненно буркнул Дэнни, ковыряя указательным пальцем обложку. Эрик задумчиво помурлыкал, затем открыл книгу и добрых пять минут потратил на поиски доказательств того, что медведь всё же ест что-то, кроме мармелада. — Вот, нашёл, — негромко воскликнул он, демонстрируя сыну нужную страницу. — Паддингтон жадно глядел на поднос. Там была половинка грейпфрута, яичница с ветчиной, гренки и целая банка мармелада, не говоря уж о большой чашке чая. Видишь? — Эрик легонько ткнул мальчика в нос подушечкой пальца. — Прежде чем съесть мармелад, медведь съедает полезный завтрак. Дэнни насмешливо фыркнул и перевернулся на другой бок, но остался прижатым спиной к папе. Эрик положил книгу на прикроватную тумбу, выключил лампу, тоже лег на бок и обнял Дэниела поперёк живота. Он понимал, что Дэниел не изменится слишком быстро, но теперь, по крайней мере, мужчина знал, с чем именно ему придётся работать. Он докажет своему сыну, что ему не нужно заслуживать папиного внимания — оно и так всё его. Эрик накинул на Дэнни одеяло, затем крепче прижал его к груди и закрыл глаза, почему-то чувствуя, что худшее уже позади.