VI. Имя из прошлого

      И в этом Аллан был полностью согласен с Коулманом: результат — единственное, что имело значение.       Сопроводив девушку к пока никем не занятой тренировочной площадке, скариец заговорил первым:       — Как видишь, наша тренировочная площадка делится на две зоны: открытую местность для отработки базовых приемов и учебную рощу.       Открытая местность была обустроена на опушке леса. Почву здесь тщательно выровняли и утрамбовали до твердой каменной поверхности, чтобы рыхлая земля и выступавшие корни не мешали работе ног. Пространство делилось на несколько секторов: слева стояли манекены и статичные цели, в центре находилась арена для поединков, а справа, ближе к роще, тянулась полоса препятствий, рассчитанная на индивидуальные тренировки и слаженную работу в парах.       Манекены, искусно вырезанные из древесины, были установлены рядами у одной стороны. Их формы напоминали человеческие силуэты, и каждый предназначался для своей цели. Одни служили мишенями для элементальных атак эмиссаров эры: поверхность таких манекенов покрывал особый состав, нейтрализующий разрушительное воздействие стихии. Другие были оснащены съемными пластинами различной прочности для отработки ударов эфирным оружием.       В центре площадки размещалась арена для поединков — широкий круг, ограниченный низким бордюром из черного камня. Здесь проходили спарринги, испытания боевой совместимости и разбор тактических приемов. Поверхность арены намеренно лишили разметки и укрытий. Здесь нельзя было спрятаться или выиграть за счет хитрости: приходилось демонстрировать технику, иначе следовал проигрыш.       Наконец, полоса препятствий располагалась у дальней границы площадки, частично уходя в сторону рощи. Конструкция была многоуровневой: сначала шли простые барьеры и наклонные платформы, требующие ловкости и силы, затем — отсеки со спусками и подъемами по веревочным конструкциям, узкие туннели, балансировочные переправы, вращающиеся элементы и скрытые механические ловушки. Некоторые участки дополнялись заданиями на внимание и реакцию: активируемыми мишенями, внезапными препятствиями или жесткими временными ограничениями. Здесь тренировали не только тело, но и умение импровизировать, сохранять сосредоточенность и действовать в команде. За ошибку приходилось расплачиваться временем, за повтор — выносливостью.       — С чего начнем? — с энтузиазмом спросила Эллиз.       Хотя девушка старалась держаться сдержанно, скариец все равно заметил охватившее ее воодушевление. Напарница впитывала каждый элемент пространства, переводя взгляд со стоящих неподалеку боевых манекенов на широкую арену и громоздкую полосу препятствий вдоль рощи.       Аллан молча наблюдал за ней. Он редко видел такое искреннее, почти детское восхищение у эмиссаров, особенно у тех, кто имел за плечами опыт сражения со Скверными. Для большинства эта площадка давно стала жестоким напоминанием о службе: здесь дожимали, проверяли на износ и вытравляли слабость. Мало кто встречал подобное место с улыбкой.       Однако Эллиз встречала его именно так, пусть осторожно и не теряя самообладания. Под ее сосредоточенностью проступала непосредственность, свойственная многим новобранцам, вот только Эллиз не одолевало волнение новичка. Напротив, в ее взгляде читалось что-то уверенное и игривое, а сама мысль о предстоящем испытании пробуждала в ней ни с чем не сравнимый боевой азарт.       — Начнем с самого простого. Проверим твое владение эфирным оружием. В академии эмиссаров эфира учат использовать разное оружие. Но, как правило, на службе все упрощается, и в конечном итоге эмиссар использует всего два или три вида. Мне плевать, из чего состоит твой арсенал. Это не имеет значения. Главное — чтобы ты выбрала свое оружие и, начиная с этого момента, использовала именно его. Не только во время тренировок, но и в бою со Скверными инферналами. Я должен знать, чего от тебя ожидать. Кроме того, тебе самой будет проще довести технику до совершенства, ограничившись несколькими видами оружия.       — Я могу выбрать оружие сама или это сделаете вы?       Эмиссар удивленно посмотрел на напарницу.       — Ты настолько уверена в себе?       Она улыбнулась.       — Скорее, готова уступить. Все-таки у вас наверняка имеются привычки. Мне выучиться заново будет проще, чем вам — переучиться.       Аллан вскинул бровь, пристально глядя на Эллиз.       — Уступаешь, чтобы не спорить или чтобы проверить, уступлю ли я? — спросил он вроде бы в шутку, хотя взгляд остался испытующим.       — Все зависит от вашего ответа.       Аллан хмыкнул, чуть склонив голову, и посмотрел на Эллиз с новым интересом.       — Хорошо. Выбирай сама, — согласился он, сделав жест в сторону деревянных манекенов со съемными пластинами, предназначенных для эмиссаров эфира.       — Вы не станете возражать, если я объясню выбор каждого вида оружия?       — Любишь поступать по логике или ищешь возможность лишний раз выпендриться?       Подойдя вместе с Эллиз к одному из манекенов, Аллан остановился сбоку, чтобы лучше видеть и лицо напарницы, и ее технику владения оружием.       — Всего понемногу.       — Ну конечно… Объясни.       — Я бы хотела выбрать три вида оружия.       — И почему не два? Недостаточно амбициозно?       — Я бы выбрала одно, но, боюсь, тогда вам придется забрать свои слова назад, а мне — покориться вашему решению, — замысловато парировала она и выставила правую руку перед собой, чтобы призвать первое оружие.       Несмотря на то что на улице было уже не так темно — с минуты на минуту должен был наступить рассвет, — эфир вспыхнул в руке Эллиз ослепительно. Белое сияние было настолько ярким, что Аллану пришлось зажмуриться. Через мгновение оно погасло, став частью одноручного меча. Тонкие линии эфира, из которых был соткан клинок, выглядели легкими и невесомыми, но держались с невероятной прочностью, напоминая свет, застывший в острие.       В этот момент первые лучи рассвета начали расползаться по горизонту, окрашивая мир в теплые янтарные оттенки. Аллан прищурился, переведя взгляд с меча на руку Эллиз. Брови приподнялись в удивлении, когда он увидел, как напарница держит меч.       — Обратный хват? — усмехнулся он, шагнув ближе.       — Привычка, — спокойно ответила Эллиз, но Аллан заметил, как она замешкалась и перехватила меч.       — Нет, так не пойдет. Верни меч в исходное положение, — приказал эмиссар, скрестив руки на груди. Девушка сделала то, что он просил. — Не поверю, что ты допустила такую ошибку от невнимательности. Ты не просто привыкла держать меч обратным хватом — ты таким его призвала. Я знаю, как устроено эфирное оружие. Проще освоить новый вид, чем научиться призывать старый другим способом. Откуда привычка к обратному хвату? Ты используешь парные клинки?       — Раньше да, использовала.       — Сама научилась? Или надоумили? — снова спросил Аллан, и его голос стал чуть тверже.       Эллиз замолчала, подбирая слова, но они, как и ее мысли, ускользали, оставляя только неопределенность. Все это еще сильнее убеждало Аллана в том, что подозрения в отношении девушки возникли не на пустом месте. Что-то в ней было не так. Значительно не так.       — В академии не учат использовать парные клинки. Ты либо научилась этому сама, что вызывает серьезные сомнения в твоей квалификации, потому что эмиссару эфира такое оружие банально не подходит, либо тебя все-таки надоумили. И если это так, я бы хотел узнать, кто и с какой целью.       — Я научилась в Метрополийском Эмиссариате. Так было нужно, — нехотя ответила Эллиз и поспешила заверить: — Мне известно, что одиночный клинок предпочтительнее. Если вас это серьезно беспокоит, я исправлю свою привычку. В любом случае то, как я призываю клинок, не имеет отношения к тому, как я им пользуюсь. Одиночным клинком я владею ничуть не хуже, чем парными.       — Я тебе уже сказал: мне плевать, из чего состоит твой арсенал. Владеть ты можешь чем угодно, но если тебе привычнее парные клинки, будь добра использовать парные. Единственное, о чем я тебя прошу, — скажи, с какой целью тебя научили ими пользоваться.       — Когда я служила в Метрополийском Эмиссариате, у меня не было напарника.       — В каком смысле? Его не было, потому что некого было определить тебе в напарники или потому что?..       — Меня учили обходиться без него.       — Получается, парные клинки были нужны, чтобы… — Аллан замолчал на полуслове.       Парные клинки были нужны, чтобы сражаться со Скверным инферналом: самостоятельно вести ближний бой, а не отвлекать его или наносить решающий удар.       — Создай второй и покажи, что умеешь, — приказал эмиссар и отступил назад, предоставив девушке нужное пространство.       Повинуясь, Эллиз резко подняла левую руку. Эфир откликнулся вспышкой и окутал ладонь ярким светом. В руке возник второй клинок, практически не отличавшийся от первого. Быстро проверив баланс, девушка кивнула и приблизилась к манекену.       Поначалу она действовала сдержанно, присматриваясь и тщательно выверяя каждый удар. Энергия, исходившая от клинков, наполняла воздух, а сама Эллиз сохраняла собранность, двигаясь плавно и неторопливо. Во взгляде читалась холодная уверенность. Клинки служили продолжением ее тела. Первый удар пришелся в плечо манекена — легкий и точный, рассчитанный на то, как фигура должна была отклониться в сторону. Второй, короткий и уверенный, пресек возможный ответ.       Эллиз не сбавляла темпа. Пока первый клинок рассекал воздух, устремляясь к шее, левый бил ниже, в сторону таза, чтобы противник даже при уклонении не успел выровнять стойку и нанести ответный удар. Каждый выпад и шаг, каждый поворот были продиктованы развитой интуицией, основанной на понимании поведения и уязвимостей Скверных инферналов. Эллиз действовала как опытный эмиссар, точно зная, куда и когда следует бить, чтобы тратить меньше энергии и времени. В ее стиле не чувствовалось жестокости, но присутствовало особое напряжение, глубоко укорененное в рефлексах и не связанное с желанием произвести впечатление.       Аллан следил за ней, не отрывая взгляда. Увиденное говорило о знании, обостренном реальным и, судя по всему, тяжелым боевым опытом. Очевидное трудно было отрицать: такой концентрации не добивались просто так, тем более в тренировочном зале.       — Достаточно, — заявил он, но Эллиз не остановилась.       Последний удар пришелся в грудь манекена, точно в центр, где у Скверного инфернала билось сердце. Пробив съемную пластину из сверхпрочного металла, клинок прошел сквозь дерево без сопротивления, и только когда наконечник вышел с обратной стороны, девушка замерла.       Несколько секунд Эллиз стояла неподвижно, прислушиваясь к тишине внутри себя. Затем медленно выпрямилась и вытащила оружие из манекена. Оба клинка вспыхнули и растворились в воздухе.       — Если я спрошу, зачем тебя этому учили, ты поделишься?       — Нет.       Ответ был прост. Впрочем, на большее Аллан не рассчитывал.       — Хорошо. В любом случае твоя техника говорит сама за себя. У тебя есть опыт сражений со Скверными. И, как я предполагаю, далеко не поверхностный. Но я заметил в твоих действиях какое-то напряжение. Ты можешь объяснить его происхождение?       — Я… — начала Эллиз и оборвала себя. — Я не могу сказать. Я знаю, что его вызывает, но… — Она сделала вдох. — Если вы считаете это проблемой, я постараюсь ее решить и избавиться от этого напряжения.       — Я не говорил, что это проблема. В целом выскажусь откровенно. Ты меня удивила. Поначалу я думал, что ты обыкновенная выскочка, но сейчас вижу: что-то в тебе все-таки есть. Неизвестно, какую часть твоих умений составляет талант, а какую — специальная подготовка, тем не менее Метрополийский Эмиссариат в тебя вложился, и это видно. Ты хорошо знаешь теорию и умеешь применять ее на практике.       — Спасибо, — скромно поблагодарила Эллиз.       — Не за что. Как бы то ни было, ты обещала три вида оружия. Первое — пусть будут парные клинки. И, к слову, ты хотела объяснить свой выбор. Если не вдаваться в детали, почему именно они?       — Потому что это оружие ближнего боя.       Аллан усмехнулся.       — Все эфирное оружие предназначено для ближнего боя.       Девушка пожала плечами и, не споря, подняла руку ладонью вверх.       — Тогда покажу второе, — с вызовом предложила она.       И вновь эфир откликнулся мгновенно. Белое сияние окутало ее предплечье и скользнуло по запястью, собираясь у кончиков пальцев. Эллиз развернула кисть, нащупывая что-то в пустоте, и в следующую секунду воздух перед ней дрогнул.       Один за другим начали возникать ножи — маленькие, изящные и идеально сбалансированные. Лезвия вытекали из света с пугающей точностью. Эллиз ловила их пальцами, не глядя, с отточенной уверенностью человека, проделывавшего это много раз. Вскоре шесть ножей сложились веером в ее ладони. Каждый был отражением ее воли, легким и смертоносным.       Девушка сместила вес на правую ногу и перехватила ножи поудобнее. Эфирные лезвия не грели кожу, но пальцы чувствовали тонкую пульсацию энергии.       — Метательные ножи. Средняя дистанция.       — Впечатляет. А ведь эфир нестабилен при разделении на малые фрагменты.       — Талант, — иронично пояснила Эллиз.       Аллан невольно улыбнулся, уловив игривость в ее голосе.       — Или специальная подготовка, — поддержал шутку он, после чего решил усложнить задание: — Ты призвала шесть ножей. Почему шесть? Не один, не два, не десять — шесть. Это твой максимум?       — Нет.       — А какой максимум?       Эллиз пожала плечами.       — Зависит от ситуации. Как вы и сказали…       — Ты. Можешь обращаться ко мне на ты.       — Хорошо. Как ты и сказал, эфир нестабилен при разделении на малые фрагменты. Тем не менее стабильность эфирного оружия зависит не только от количества фрагментов или их размера. Важную роль играет расположение в пространстве. Если правильно разместить фрагменты относительно друг друга, может возникнуть…       — Резонанс, — сказал скариец одновременно с девушкой. — Как и кристаллы эры на коре фескарионов, эфир тоже может резонировать. Я хочу, чтобы ты призвала максимум ножей. Не просто доказала меткость, а сделала это с умом и сумела вызвать резонанс.       — Странное задание, — отметила Эллиз, хотя отказываться от него не спешила. — Не понимаю, как это может пригодиться в сражении со Скверным инферналом.       — Серьезно? Ты не понимаешь?       — Нет. — Девушка покачала головой.       — Эфир — хорошее средство для отвлечения Скверных инферналов. У Уильяма… — Аллан замялся. — У моего бывшего напарника был один хороший прием. Он говорил, что сам его придумал. Насколько это правда, не знаю, но он всегда настаивал на своем. Якобы это пришло ему в голову на третьем курсе. Ответь на вопрос. Что представляет собой эфир в чистом виде?       — Мысли и воспоминания.       — Именно. Мысли и воспоминания. Можешь убрать свои ножи?       — Хорошо, но… — Эллиз растворила сотканные из эфира лезвия и непонимающе уставилась на Аллана. Тот улыбнулся, довольный тем, что нашел пробел в образовании девушки.       — В академии вас учат создавать эфирное оружие, предварительно освобождая сознание от лишних мыслей. Вы сосредотачиваетесь на призыве и выпускаете эфир, сплетая из него необходимое оружие. Со временем это доводят до автоматизма, поэтому сложный в теории призыв на деле не занимает много времени. Чем быстрее это делаешь, тем чище получается эфир. Уильям же умел создавать своеобразные ловушки. Вместо того чтобы освобождать сознание, он насыщал эфир воспоминаниями.       — И ты хочешь, чтобы я сделала то же самое с ножами?       — Да. Я бы хотел, чтобы ты попробовала. Ловушки Уильяма представляли собой заостренные колья. Он их не метал, а втыкал в землю, и это действовало на Скверных инферналов как приманка.       — А резонанс? Он вызывал при этом резонанс?       — Когда как. Резонанс усиливал эффект.       — Я попробую. Есть рекомендации насчет воспоминаний?       — Выбирай сама. Но учитывай, что Скверные инферналы более чувствительны к воспоминаниям внутри эфира. Если в нем будет преобладать определенная эмоция, Скверный почувствует ее, а это может сказаться на его поведении.       — Спасибо за совет, — сказала Эллиз и начала отходить назад, чтобы окинуть взглядом ряд манекенов со съемными пластинами.       Поняв, что девушка прикидывает, сколько манекенов потребуется для выполнения нового задания, Аллан подошел и, остановившись рядом, предложил:       — Мы можем перейти к статичным целям, если тебе неудобно работать с манекенами.       — Нет, лучше попробовать на манекенах. Мне нравится идея с ловушками, но я бы хотела ее немного доработать.       — Как?       Эллиз не ответила. Призвав эфир, девушка создала один метательный нож и, замахнувшись, бросила его в ближайший манекен. Лезвие вонзилось в шею импровизированного Скверного инфернала. Щелчок, с которым эфирное оружие вошло в дерево, прозвучал отчетливо и даже угрожающе. Манекен слегка качнулся, затем замер.       Аллан шагнул ближе, присматриваясь.       — Меткий бросок, — оценил он. — Но ты не напитала эфир воспоминанием.       — Я знаю.       Сплетя из эфира новый нож, девушка прицелилась и метнула лезвие еще раз. Как и предыдущее, оно не содержало воспоминания, но теперь Аллан понял стратегию напарницы. Нож вошел в дерево на уровне живота. Не задавая вопросов, эмиссар стал ждать, пока Эллиз закончит.       Создание третьего ножа заняло чуть больше времени. Эфир медленно начал собираться вокруг ладони девушки, а лезвие — постепенно принимать форму. Сначала проступили очертания, затем сердцевина. Белое свечение призыва потускнело, и в нем появился лазурный оттенок. Теперь нож выглядел иначе: гладкая, как зеркало, поверхность помутнела.       Эллиз метнула нож. Лезвие выскользнуло из ее руки со скоростью.       Когда нож вонзился в манекен, на месте удара произошел всплеск энергии. Искры эфира взметнулись в воздух, а три лезвия соединились тонкими пульсирующими нитями. Связь между ними вспыхнула, и по деревянному телу прокатился резонанс.       — Объясни идею своего броска, — попросил Аллан, хотя обо всем догадался заранее. Ему было важно услышать объяснение Эллиз, чтобы понять, что именно девушка вложила в изменение приема Уильяма: жестокость или осторожность.       — Эфир действует на Скверных инферналов так же, как стихии эмиссаров эры. Начиная ближний бой, вы атакуете Скверных, чтобы ослабить их перед захватом. Самая сложная часть сражения — его начало. Скверные перемещаются мгновенно до тех пор, пока не получают тяжелое ранение. После этого Скверный теряет способность к быстрому перемещению, поскольку тратит силы на ускоренную регенерацию. Меня учили использовать метательные ножи, чтобы я могла ослабить Скверного до того, как придется вступить с ним в ближний бой. Эфир ядовит для Скверных инферналов. Взаимодействуя со Скверной, он нагревается и сгорает. Эфир способен нанести тяжелое ранение, но при реакции со Скверной также может обжечь эмиссара эфира. Поэтому нам рекомендуют наносить скользящие удары, а не колющие. Для ослабления Скверных инферналов скользящие удары не подходят: повреждения от них восстанавливаются слишком быстро. Метательные ножи эффективнее. Они проникают в тело и при взаимодействии со Скверной сгорают, пока эфир не иссякнет полностью. Один нож не способен нанести достаточно ущерба, но два, три и более одновременно — способны. В данном же случае, — указав в сторону манекена, Эллиз добавила: — Резонанс повышает стабильность эфира, за счет чего продлевает его действие. При этом насыщение эфира воспоминаниями может служить хорошим отвлекающим маневром. Традиционно эфир не используют для ослабления Скверных инферналов, потому что ожоги от него очень болезненны для Скверных. Настолько, что это может сказаться на всем дальнейшем сражении. Скверный станет агрессивным, его атаки — яростными, а поведение — непредсказуемым…       — В свою очередь, воспоминание может отвлечь Скверного инфернала от боли, — закончил за девушку Аллан и нахмурился. — Твой третий нож приобрел лазурный оттенок. Что за чувство или эмоцию ты в него вложила? Спокойствие?       — Доверие, — поправила Эллиз. — Я подумала, что именно оно могло бы внушить Скверному ощущение безопасности происходящего.       — Почему ты напитала воспоминанием последний, третий нож, а не первый? Болевой порог у каждого Скверного инфернала отличается. Ты не можешь угадать, какой нож и в какой момент доведет Скверного до грани. Если это произойдет раньше, воспоминание не поможет его успокоить.       — Вы правы, я об этом не подумала… — начала оправдываться Эллиз, но Аллан ее перебил:       — «Вы правы». Ты забыла, что я попросил обращаться ко мне на ты. Впрочем, я не первый раз замечаю за тобой эту странную черту — приспособляемость. Стоит хотя бы намекнуть, что мне что-то не нравится, как ты мгновенно меняешься. Только что ты уверенно, со знанием дела отстаивала свою позицию, и вдруг — щелчок, — эмиссар щелкнул пальцами, — «Я об этом не подумала». Как ты могла об этом не подумать, если чуть раньше буквально сказала: тебя учили использовать метательные ножи, чтобы ты могла ослабить Скверного. Сама. Без помощи напарника. «Один нож неэффективен, зато два, три и более одновременно — вполне». Ты хорошо играешь роль амбициозного старательного новобранца со своими талантами или специальной подготовкой, как угодно, но не стоит при этом делать из меня придурка.       — Я не делаю из тебя придурка, — упрямо возразила Эллиз.       — Правда? — Аллан усмехнулся. — А что тогда? Я все понимаю… Внутренние дела Метрополийского Эмиссариата меня не касаются. Если тебя прислали в Ифескар, значит, была весомая причина. Возможно, руководство не доверяет нашему эмиссариату и поэтому направило сюда своего человека. Возможно, оно не доверяет комиссии, уполномоченной Трибуналом, раз Майк и Иви о тебе не в курсе. Но зачем нужна эта клоунада с легендой о новобранце? Зачем разыгрывать ее передо мной? По-твоему, я не смогу отличить опытного эмиссара от недавнего выпускника?       — Мне было дано задание. Все, что я делаю, — пытаюсь его выполнить. Считаешь, я в восторге от происходящего? — спросила Эллиз негромко, но твердо. — Ты не единственный, кому не нравится эта клоунада. Подумай сам. Меня учили обходиться без напарника. Все мое оружие и привычки рассчитаны на то, чтобы я могла справиться одна и мне не приходилось полагаться на кого-то другого, тем более подстраиваться под него. — Она сделала паузу, глядя Аллану прямо в глаза и не скрывая нарастающего между ними напряжения. — Если ты хочешь услышать правду, я могу сказать ее. По крайней мере частично. Я здесь на испытательном сроке. До последнего я была уверена, что мне предоставят шанс проявить себя по-настоящему, без напарника и необходимости притворяться тем, кем я не являюсь. Мне обещали этот шанс. Но, как видишь, мы имеем то, что имеем…       — Обещали? — перебил ее эмиссар, нахмурившись. — Хочешь сказать, ты знала, что тебя отправят в Ифескар на испытательный срок? Без напарника. — В голове Аллана возникло предположение. — Метрополийский Эмиссариат передумал из-за меня? Инцидент на границе, смерть Уильяма, появление в Восточной Префектуре уполномоченной Трибуналом комиссии… В Метрополе знали о диверсии со Скверными, но Уильям не должен был из-за нее погибнуть. Эта ситуация не должна была привлечь внимание Трибунала, а твои умения… Ты не подумала о том, как метание ножей может сказаться на поведении Скверного, потому что привыкла сражаться именно с такими Скверными — агрессивными, непредсказуемыми…       — Затравленными, — призналась девушка, поправив его. — Надеюсь, тебе хватит благоразумия не распространяться о своих догадках.       Аллан молчал, но его взгляд стал тяжелее. Недавние расплывчатые подозрения теперь сложились в четкую картину. Реакции Эллиз было достаточно, чтобы понять: все, что он предположил, было близко к правде.       — Тебя оскорбляет необходимость притворяться новобранцем.       Эллиз подняла глаза, и в ее взгляде промелькнула сдержанная, но явная вспышка раздражения.       — Меня оскорбляет необходимость добиваться признания и одобрения.       Аллан медленно кивнул, не отводя взгляда.       — Особенно у того, кого ты не уважаешь.       Девушка промолчала, фактически подтвердив его слова. Заметив усилившееся между ними напряжение, Аллан заговорил с иронией:       — Я рад, что ты сказала об этом вслух. Это многое упрощает. Ты не считаешь мое мнение авторитетным и не видишь во мне наставника. Тебе кажется, что ты лучше меня как эмиссар: талантливее, лучше подготовлена и незаменима. Но ты ошибаешься. Служба в Метрополийском Эмиссариате, какой бы особенной она ни была, никогда не заменит опыт, который ты получаешь здесь, в Ифескаре или Энкардисе.       Он шагнул ближе и пристально посмотрел на Эллиз без намека на снисходительность. Аллан привык подтверждать право на свое место действиями и сейчас собирался поступить именно так.       — Знаешь, что я тебе предложу? Пари. Забудем, кто наставник, а кто новобранец. Ты и я — на равных. Если я ошибаюсь и недооцениваю тебя, докажи это. Действуй свободно, в полную силу. Я дал тебе задание — метание ножей. Ты обещала показать свой максимум.       — Назови число.       — Двенадцать.       Эллиз кивнула, приняв вызов как нечто само собой разумеющееся, и тут же приступила к делу.       У первого манекена уже торчали три ножа, выпущенные ею ранее: в шее, сердце и животе. Искры резонанса сплелись между лезвиями, тонкими нитями соединив точки попаданий. Эллиз окинула взглядом результат и, не задерживаясь, шагнула к следующей цели.       Взмах — эфир откликнулся мгновенно. Белое свечение заполнило ладонь, свернулось в спираль и вытянулось в лезвие. Эллиз задержалась совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы насытить эфир воспоминанием. Свет стал плотнее, в нем проступил лазурный оттенок. Первый нож с хрустом вошел в правое плечо мишени. Второй призыв прошел быстрее. Эфир сформировался в новое острое и легкое лезвие без оттенка. Бросок пришелся в левое плечо, следующий — в центр. Возник знакомый резонанс.       У третьего манекена Эллиз не потеряла ни секунды. Эфир вспыхнул в ладони и заколебался, насыщаясь воспоминанием. Она ненадолго задержала его, позволяя энергии сжаться и вобрать нужный образ. В центре света проступил лазурный оттенок. Первый резкий и точный бросок пришелся в правое плечо. Два следующих призыва прошли быстрее. Второй нож ударил в левое бедро, третий — в центр. Симметрия сохранилась, а по конструкции прокатилась волна резонанса.       У четвертого манекена девушка остановилась и сосредоточилась. Эфир вновь собрался в ладони. Эллиз задержала призыв, позволяя энергии вобрать отголоски прошлого. Свет стал плотным, вязким. Первый нож, насыщенный воспоминанием, поразил правый бок чуть ниже ребер. Второй удар пришелся в левый бок, третий — в центр груди. Все три легли точно. Завершенный резонанс коротко и резко вспыхнул искрами.       Двенадцать ножей. Четыре цели. Эллиз выиграла пари, но все равно сместилась к следующему, пятому манекену. Аллан видел, что девушке тяжело. Ее действия сохраняли точность, но лишились прежней легкости. В каждом шаге чувствовалась внутренняя борьба. Эмиссар замечал ее в едва заметной задержке между вдохом и выдохом, в том, как медленно сжимались пальцы перед новым призывом эфира. Эллиз не была обязана продолжать. Пари завершилось, результат был очевиден. И все же она упрямо шла дальше, подбираясь к своему пределу.       Перед пятым манекеном Эллиз выпрямилась, собираясь с силами для последнего броска. Эфир вспыхнул в ладони тускло и неуверенно. Девушка задержала дыхание, прислушиваясь к биению сердца. Свет начал сгущаться, медленно впитывая воспоминание. Бросок вышел точным. Нож с резким звуком врезался в голову манекена. После короткой паузы Эллиз призвала второй нож — обычный, легкий, почти неощутимый в пальцах — и отправила его в правое плечо.       Остался один бросок. Пятнадцатый нож. Пятый резонанс. Эллиз чувствовала, как усталость в теле нарастает, но не позволяла себе остановиться. Сознание терзала одна мысль, одно желание — завершить. Она шагнула вперед, твердо ощутив землю под ногами. Эфир колебался в ладони, но не исчезал.       Пятнадцатый нож, рожденный на исходе сил, взмыл в воздух и вспыхнул ярче предыдущих. Эфир, подхватив внутренний надлом, сорвался с нити контроля. Лезвие с силой ударило в манекен, и резонанс разрядился взрывом искр. Нож вспыхнул в последний раз и погас.       Вслед за ним погасли остальные. Эфир, до этого удерживаемый волей Эллиз, потерял опору и начал разрушаться. Белые линии внутри лезвий заискрились и оборвались. Один за другим ножи исчезали, распадаясь в эфирную пыль.       — Пятнадцать, — с чувством заявила девушка, подняв левую руку и призвав распавшийся эфир обратно к себе.       — Ты изменила последовательность бросков, — заметил Аллан, не сумев сдержать довольную улыбку. — Начинала с ножей, насыщенных воспоминанием, и только потом бросала обычные.       — Я могу показаться высокомерной, но я не глупая, — тихо произнесла Эллиз, вобрав в себя остатки эфира. Опустив руку, она слегка повела плечом, стараясь снять напряжение. — Если совет действительно чего-то стоит, я не игнорирую его. Я слушаю.       — Это радует, — дружелюбно добавил Аллан, но Эллиз не могла не заметить некоторую наигранность в его голосе. Может, он и предложил пари — быть «на равных», — но во взгляде и манере говорить по-прежнему угадывалось привычное предубеждение наставника, разрешившего ученице проявить себя между делом, из доброй воли. Однако чем дольше Эллиз вглядывалась в его лицо, тем яснее понимала, что дело было далеко не в снисхождении.       Наигранность скрывала провокацию. Вызов заключался не столько в проверке умений, сколько в том, кто из них будет диктовать ход этой игры, вынуждая другого следовать за собой и принимать навязанные условия. Аллан предложил пари и позволил ей проявить себя, но при этом сам определял, когда и как она должна это делать. Важным было не только то, кто окажется сильнее, но и кто сохранит за собой право вести, заставляя другого подстраиваться и отвечать на его ходы. И сейчас это право оставалось за ним.       — Я показала, на что способна, — сказала Эллиз, глядя Аллану в глаза. Она хотела перехватить инициативу и самой определить, что будет дальше. — Теперь твоя очередь.       — Разве? — Аллан вскинул бровь, и в его голосе к уверенности примешалось легкое сомнение. — Я все еще не видел твоего третьего оружия. Или ты готова ограничиться двумя, как я предлагал до этого?       — Думала, ты окажешься смелее. Что может лучше показать, кто из нас сильнее, если не поединок? Тогда и увидишь мое третье оружие. К тому же… Сомневаюсь, что ты не догадался. Парные клинки — для ближнего боя. Метательные ножи — для средней дистанции. Остается только…       — Оружие для дальней дистанции. Лук?       — Мое основное, — подтвердила Эллиз.       — Значит, это о нем ты говорила, когда утверждала, что тебе хватило бы и одного вида оружия. Лук… Подумать только. — Аллан неверяще покачал головой. — Эмиссары эфира не используют оружие дальнего боя. Эфир нестабилен на расстоянии и распадается, если эмиссар не находится рядом. Неужели в Метрополе нашли способ преодолеть это ограничение? Насколько далеко ты способна стрелять?       — Достаточно.       — Покажи. Хочу увидеть, как это работает. Сразиться мы всегда успеем.       Эллиз не ответила сразу и на мгновение опустила взгляд, подавляя внутренний протест. Она только что попыталась навязать Аллану свой порядок действий, но он с той же легкостью перехватил инициативу и снова вынудил ее отвечать на его ход. Раскрыть главное оружие раньше времени означало не только лишиться элемента неожиданности, но и в очередной раз принять установленные им условия, уступив ему право решать, что будет дальше. Ей не хотелось на это идти, но и отступать перед ним она тоже не собиралась.       Эллиз выпрямилась и, не сводя глаз с Аллана, протянула левую руку в сторону. Пальцы раскрылись привычным жестом. В воздухе над ладонью начал сгущаться свет. Белые нити эфира собирались, переплетаясь и выстраиваясь в строгой последовательности. Постепенно из их сияния сложился контур оружия: изящная дуга, плавно изогнутые плечи и натянутая с идеальной симметрией тетива.       Призыв прошел без напряжения и с безупречной точностью. Когда он завершился, в руке Эллиз покоился лук. Ничего лишнего, только функциональная, совершенная форма.       — А стрелы? — с любопытством уточнил Аллан. — Ты создаешь их заранее или по мере необходимости?       — По мере необходимости, — сдержанно ответила Эллиз.       Повернувшись немного в сторону, она отвела плечи и подняла оружие до уровня глаз. Прищурилась, выбирая направление вдаль, к краю учебной рощи, где за деревьями тянулась полоса препятствий.       — Ты спросил, насколько далеко я могу стрелять…       На тетиве начала собираться стрела. Эфир стекался к центру, переплетаясь в тонкий гладкий снаряд с острым наконечником и прямым древком. Он сформировался мгновенно. Эллиз без промедления натянула тетиву, и стрела бесшумно сорвалась вперед, оставив за собой легкое колебание воздуха.       Через несколько секунд из глубины рощи донесся глухой стук. Снаряд вонзился в одну из мишеней на дальней границе учебного маршрута.       — Если не веришь, что стрела до сих пор не распалась, можешь сходить и проверить. Я подожду тебя здесь.       — Мне достаточно того, что она в принципе долетела, — сказал Аллан. Эллиз в ответ небрежно пожала плечами. — Скажи честно, Джозеф лично с тобой занимался?       — Джозеф? — Эллиз удивилась. — Почему ты так фамильярно говоришь о главе Эмиссариата?       — Я провел немало времени в Метрополийском Эмиссариате. Не на службе. Тогда я еще учился в академии. Помогал Джозефу с одним из его экспериментов.       Реакция Эллиз была едва уловимой и при этом выразительной. Она нахмурилась, взгляд потемнел. На краткий миг в глазах отразилось не столько любопытство, сколько тревожная настороженность, как если бы в словах Аллана прозвучало нечто большее, чем случайное воспоминание, — нечто, способное выбить почву из-под ног.       — С одним из его экспериментов? — медленно переспросила она, желая убедиться, что не ослышалась.       Молчание между ними длилось недолго, но этого хватило, чтобы воздух наполнился напряжением. Аллан сразу уловил перемену в позе девушки: плечи расправились, а взгляд утратил холод и стал отрешенным, почти стеклянным.       Эллиз быстро справилась с собой, сосредоточилась, и все в ней — взгляд, осанка, даже дыхание — подчинилось привычному порядку. Глаза потускнели, действия обрели четкость, а в теле появилась знакомая Аллану осмотрительность, с которой девушка отмеряла каждое слово, жест и проявление эмоций.       Он не понимал, что именно ее задело. Само слово «эксперимент» или то, что Аллан обмолвился о своей роли участника, а не наблюдателя или свидетеля? В любом случае какое это имело значение теперь?       Эксперимент, в котором он участвовал, давно завершился провалом. Подробности Аллан вспоминал с трудом, в том числе потому, что многое было стерто из его памяти. Джозеф настоял на этом, желая избавить юношу от бремени вины. И все же отдельные фрагменты сохранились: третий курс, экзамен перед распределением… и имя. Вернее, фамилия. Тремэйн. Виктор Тремэйн — отец девушки, ставшей объектом эксперимента.       Все началось с заключения в подземной тюрьме Метрополийского Эмиссариата, где Джозеф впервые рассказал ему о Калидуме, шестом Пределе Омута, и об элавирах, к которым, как выяснилось, принадлежал сам Аллан. Именно тогда он впервые научился сдерживать кошмары, терзавшие его с детства, и согласился помочь завершить эксперимент с осознанным Скверным инферналом. Аллан помнил, что, когда пришло время вернуться в Калидум, сомнений у него не возникло. Он был слишком молод и самонадеян, верил в собственные силы и не допускал плохого исхода.       А потом все рухнуло.       Разочарование оказалось слишком сильным, чтобы пережить его, не потеряв себя. Аллан потерпел неудачу и лишился веры в самого себя. Природа элавира, которую он вначале стремился освоить, превратилась в горькое напоминание об ошибке. Кошмары продолжали терзать его, но он больше не боролся с ними: избегал, отгораживался, учился закрывать сознание от блуждающих душ. Шепот раздражал его, а образ Калидума стал тяжким грузом памяти.       По просьбе Джозефа воспоминания об эксперименте стерли тщательно и без следа. Лицо девушки, которую он не сумел спасти, исчезло вместе с ее голосом, манерами и взглядом. От нее сохранилась только фамилия — Тремэйн. Имя ускользнуло, но фамилия продолжала звучать внутри глухо, упрямо и навязчиво.       Аллан снова посмотрел на Эллиз. Она стояла неподвижно, и в этой тишине проступило нечто до боли знакомое.       Тремэйн.       Фамилия вновь прозвучала в его сознании и принесла с собой смутный отклик, за которым последовало слово — имя.       Элизабет.       Он понял: имя, ускользавшее так долго, само вернулось в память.       Элизабет Тремэйн — юная девушка, объект эксперимента, осознанный Скверный инфернал. Джозеф утверждал, что она так и не пришла в сознание и умерла в ту ночь, когда Аллан вернулся из Калидума, уверенный, что справился с задачей.       Аллан медленно выдохнул и невольно сжал пальцы. В сознании внезапно соединились два имени: Эллиз — Элизабет. Сходство было слишком отчетливым, чтобы его не заметить. Имена отличались только ударением и ритмом.       Совпадение?       Вряд ли. С каждой секундой Аллан все яснее понимал, что это не могло быть совпадением. Что-то в ее взгляде и молчаливой неподвижности отзывалось в нем забытым воспоминанием.       — Эллиз… — сорвалось с его губ.       Она посмотрела на него, не произнеся ни слова. Аллан хотел спросить и услышать прямой ответ, но голос изменил ему. Он понимал: стоит произнести нечто необдуманное, и она закроется, лишив его всякой надежды на признание. А он должен был узнать правду — если не ради себя, то ради того юноши, которым когда-то был.       — Ты хотела поединок, — сказал он без тени сомнения в голосе. — Давай попробуем. Но не на арене, а в роще, там, где никто не увидит. Покажешь, на что способна по-настоящему.       — По-настоящему? — повторила Эллиз, и двусмысленность ее вопроса прозвучала как скрытая угроза.       Аллан не ответил. Любое слово сейчас было лишним. Все необходимое читалось в его голосе, ее взгляде и напряженной тишине между ними.       Он первым развернулся и направился к учебной роще. Эллиз последовала за ним. Ветер пробежал по верхушкам деревьев, встревожив листву. Они вошли молча и шли медленно, избегая встречаться глазами. Тропа сузилась и вывела их к небольшой укрытой поляне, подходившей для того, что должно было произойти. Трава под ногами была мягкой и плотной, над головой нависали переплетенные ветви, преломлявшие сумеречный свет. Аллан сделал еще несколько шагов, остановился и, не оборачиваясь, произнес:       — Здесь. Думаю, подойдет.       Ответа не последовало. На миг Аллан закрыл глаза и вдохнул запах травы и сырой древесной коры. К ним примешивалось что-то неуловимое и знакомое, напоминавшее о давно стершемся воспоминании.       Аллан медленно развернулся, с опаской предчувствуя перемену за спиной. Его взгляд скользнул по поляне и замер: Эллиз стояла в нескольких метрах, чуть в стороне, на границе света и тени. Точно так же она смотрела на него на экзамене. Значит, все-таки узнала. Догадалась. В конце концов вспомнила его…       Полторы минуты — столько он выждал тогда, прежде чем моргнуть. Теперь все повторилось. Он закрыл глаза, напоминая ей о том моменте, и Эллиз поняла намек: когда Аллан снова посмотрел вперед, ее там уже не было. Она исчезла, переместившись, как настоящий Скверный инфернал.       Аллан обернулся, ожидая увидеть ее за спиной, но там никого не было. Инстинкт, обостренный высокой концентрацией эры, не позволил упустить момент. Наверху, в листве, вспыхнул белый свет — метательный нож. Скверная швырнула его так же метко, как прежде в манекен, целясь в голову. Аллан отклонился, и лезвие пронеслось мимо, вонзившись в землю.       Поединок официально начался с этого броска, хотя на самом деле — гораздо раньше, в ту секунду, когда Эллиз узнала Аллана, а он вспомнил ее и преданное забвению прошлое наконец вышло на поверхность.       Аллан медленно поднял голову.       В кронах деревьев было пусто.       Но он был уверен: Эллиз находилась поблизости, следила за ним и готовилась нанести новый удар. И все же Аллан решил опередить ее и раз и навсегда дать понять: уступать ей он не намерен. И сейчас, и впредь именно он будет владеть инициативой, и Эллиз придется это признать — рано или поздно.