XI. Кольцо Эвелин Тремэйн

      После вчерашнего примирения Эллиз могла бы испытывать неловкость. Их разговор и то, как им в конце концов удалось помириться, выходили за рамки привычных отношений наставника и новобранца. Однако сейчас, возвращаясь в комнату после утреннего собрания, на котором Коулман объявил о начале тренировок по технике травли, она с трудом сдерживала смех. Аллан согласился проводить ее и теперь шел рядом с таким сосредоточенным видом, что Эллиз приходилось время от времени отворачиваться, скрывая усмешку. Вчера она намеренно не рассказала ему, как именно собирается поглощать коррозию перед тренировками, и, судя по его поведению, за ночь он успел придумать себе нечто гораздо более интересное, чем то, что предстояло сделать на самом деле.       Эллиз прекрасно понимала причину его любопытства. Поцелуй, произошедший между ними несколько дней назад, наверняка занимал мысли Аллана не меньше, чем ее собственные. Она помнила, с каким желанием он целовал ее, как охотно отвечал на каждое прикосновение, и сомневалась, что после этого ему удалось выбросить случившееся из головы. К тому же во время вчерашнего ужина Аллан так откровенно флиртовал с ней, что оставалось только гадать, какие предположения он успел сделать за ночь. Эллиз нравилось осознавать, какое желание она в нем пробуждала, тем более что ей самой хотелось повторить поцелуй. Но сейчас возможность немного отыграться за три дня собственной растерянности привлекала ее еще сильнее. После примирения она больше не держала на Аллана обиды за его поведение во время поцелуя, хотя от удовольствия подразнить его отказываться не собиралась. Ей хотелось, чтобы он с нетерпением предвкушал продолжение вчерашнего разговора, а затем обнаружил, насколько ошибся в своих ожиданиях. Одной мысли о выражении его лица в этот момент хватало, чтобы Эллиз снова захотелось рассмеяться.       Поэтому с самого утра она старательно поддерживала заблуждение Аллана, позволяя ему самому додумывать остальное. Началось все за завтраком, когда Эллиз села рядом с ним, оставив Виолу и Кая за другим столом. Заметив, как Аллан задержал на ней взгляд, она смущенно отвела глаза, надеясь, что он воспримет это как напоминание о вчерашнем разговоре. Позже, на собрании, когда Коулман заговорил о предстоящей травле, скариец вновь посмотрел на нее, приподняв брови с намеком на то, что она обещала ему вчера. Эллиз нахмурилась, давая понять, что его внимание смущает ее в присутствии остальных, а через мгновение позволила себе короткую неуверенную улыбку, намекая, что тоже с нетерпением ждет окончания собрания. Наконец, когда Коулман отпустил эмиссаров, она сама предложила Аллану проводить ее до комнаты и всю дорогу продолжала изображать смущение. Впрочем, к этому моменту Эллиз начала жалеть о собственной затее. Чем охотнее Аллан принимал ее поведение за искреннее волнение, тем труднее ей было сохранять серьезное выражение лица.       Добравшись до комнаты, Аллан пропустил ее вперед и вошел следом, закрыв за собой дверь. Эллиз невольно вспомнила их поцелуй. За прошедшее время воспоминание сохранило прежнюю остроту, хотя после вчерашнего разговора больше не вызывало неприятных чувств. Теперь они снова находились наедине, и Аллан смотрел на нее с таким вниманием, что девушке пришлось отвернуться, скрывая улыбку. Пройдя к середине комнаты, она огляделась, решая, куда его посадить. Сперва ее взгляд остановился на стуле возле письменного стола, но затем Эллиз передумала. Если она хотела окончательно убедить Аллана в том, что впереди его ждало нечто особенное, гораздо интереснее было предложить ему сесть на кровать.       — Кхм… Сядь на кровать. Мне нужно подготовиться.       Аллан подчинился без вопросов. Опустившись на край кровати, он устроился поудобнее и продолжил наблюдать за напарницей с едва заметной улыбкой. Эллиз повернулась к письменному столу и, оказавшись к Аллану спиной, все-таки позволила себе усмехнуться. Скариец молчал, явно ожидая, когда она сама объяснит, что собирается делать, и его терпение забавляло девушку еще сильнее. Вспомнив, куда убрала нужную вещь, Эллиз выдвинула ящик стола и достала кожаный футляр. Несколько секунд она постояла на месте, пытаясь справиться с улыбкой, после чего глубоко выдохнула и обернулась.       Аллан сразу заметил футляр и вопросительно приподнял бровь. Эллиз повертела предмет в руках, намеренно медля с объяснениями.       — Даже не знаю, стоит ли показывать тебе все содержимое. Боюсь, после этого ты меня осудишь.       Улыбка исчезла с лица Аллана. Он посмотрел на нее внимательнее, явно не ожидав подобного предупреждения.       — Осужу? С чего ты взяла, что я мог бы тебя осудить?       — Не знаю… Возможно, потому что некоторые мои рассуждения после этого покажутся тебе несколько… — Эллиз ненадолго отвела взгляд, подбирая слово. — Лицемерными.       — Вот это новость, — хмыкнул Аллан. — И кто бы мог подумать, что ты способна показаться еще лицемернее, чем раньше. Давай, показывай.       Эллиз усмехнулась, довольная тем, что он по-прежнему понятия не имел, к чему она ведет.       — Учти, ты сам попросил. — Она подошла и протянула ему футляр. — Не стану портить интригу. Открой сам.       Аллан принял футляр, а Эллиз тем временем отодвинула стул от письменного стола, развернула его спинкой к кровати и села верхом, положив руки на спинку. Устроившись напротив напарника, она приготовилась наблюдать за его реакцией. Аллан открыл футляр и на несколько секунд замер, рассматривая содержимое. Когда он наконец поднял глаза, Эллиз едва не рассмеялась: ожидание, с которым он пришел сюда, явно не имело ничего общего с тем, что он обнаружил.       — Ты издеваешься?       Не дождавшись ответа, Аллан снова заглянул в футляр и достал первое попавшееся украшение. На его ладони лежал браслет из белого золота с кристаллами эры нежно-голубого оттенка. Тонкие линии металла переплетались между собой, удерживая камни на небольшом расстоянии друг от друга.       Аллан покачал головой, собираясь что-то сказать, но Эллиз опередила его:       — Положение исправит, если я скажу, что мне стыдно?       — Тебе стыдно? — Он скептически приподнял бровь.       Эллиз хмыкнула.       — За украшения — ни капли. А вот за то, что в первый день я возмущалась духотой и жаловалась на отсутствие в вашей Префектуре кристаллов эры, немного. Должна признать, Джозеф не хотел разрешать мне брать их в Ифескар. Говорил, местные эмиссары могут неправильно меня понять, если увидят украшения. Но я его убедила. Я в целом умею убеждать.       Аллан задержал на ней взгляд, очевидно вспомнив, как охотно она пользовалась этим умением последние сутки.       — Ну разумеется.       Снова посмотрев на браслет, он повертел его в руках, рассматривая кристаллы.       — Нежно-голубой оттенок… Я правильно понимаю, это кристаллы для работы со льдом?       Эллиз кивнула.       — И ты используешь их, чтобы…       Вместо ответа она протянула руку. Аллан замолчал и, поняв, чего от него хотят, осторожно расстегнул браслет. Обхватив украшением запястье девушки, он защелкнул замок. Кристаллы отозвались короткой вспышкой, после чего по комнате начала разливаться прохлада. Почувствовав, как быстро падает температура, Аллан невольно повел плечами, но через несколько секунд воздействие ослабло. Привычная духота исчезла, уступив место приятной свежести.       Эллиз с удовольствием оглядела комнату, наслаждаясь результатом, а затем улыбнулась напарнику.       — Большую часть времени я не люблю, когда мне напоминают о Тремэйнах. Но быть частью их семьи, пусть даже номинально, очень удобно.       — Один такой браслет стоит целое состояние, — заметил Аллан, вновь посмотрев на украшение. — Чтобы заработать на него, Префектуре пришлось бы провести с десяток экспедиций. А у тебя тут…       Он заглянул в футляр, где среди темной обивки лежали другие браслеты, кольца и подвески с кристаллами разных оттенков.       — Их много. Даже слишком много. Это все от родителей? Я имею в виду…       — Я поняла. В основном от Тремэйнов.       Эллиз расстегнула браслет и протянула ему. Аллан принял украшение с заметной осторожностью и вернул на место, продолжая рассматривать содержимое футляра. По его выражению было видно, что он все еще пытался осмыслить стоимость лежавших перед ним вещей, и это невольно позабавило Эллиз. Впрочем, теперь, когда она добилась желаемой реакции, можно было наконец перейти к настоящей причине, по которой она пригласила его в комнату.       — Но не все принадлежит им, — продолжила девушка. — Есть одно особенное. Его подарил мне Джозеф. Именно оно нужно для поглощения коррозии. Угадаешь какое?       Аллан поднял глаза, и по его взгляду Эллиз поняла, что он догадался.       Тремэйны обладали монополией на производство кристаллов эры и контролировали ювелирные мастерские Метрополя, занимавшиеся их обработкой. Украшения с такими кристаллами стоили дорого, поэтому позволить себе подобную роскошь могли немногие. Высокая цена объяснялась как престижем, так и практическим применением: кристаллы позволяли владельцам управлять стихиями в быту, что делало украшения особенно востребованными среди состоятельных метрополийцев. Тремэйны продавали их другим признанным родам и выполняли частные заказы, сохраняя при этом самые ценные изделия для собственной семьи.       Частная коллекция Тремэйнов насчитывала тринадцать украшений, по числу представителей рода, родившихся после создания первого образца. По традиции каждый наследник получал свое украшение на двадцатилетие и носил его до конца жизни. Оно служило знаком принадлежности к семье и давало владельцу определенные привилегии. Предъявив украшение на любой фабрике Тремэйнов, он мог рассчитывать на такую же защиту и гостеприимство, какими представители рода пользовались у себя дома.       Кроме того, с фамильными украшениями была связана легенда, придававшая им особую ценность. Считалось, что прозрачные кристаллы эры, использовавшиеся при их изготовлении, могли медленно поглощать коррозию из тела владельца, тем самым защищая его от ее воздействия. Доказать это никому не удавалось, но Тремэйны действительно отличались редким долголетием. Многие представители семьи доживали до девяноста лет, а некоторые даже переходили столетний рубеж, поэтому в Метрополе охотно верили, что секрет их долголетия заключался именно в фамильных украшениях.       Изредка наиболее влиятельные представители семьи дарили такие украшения близким людям из других признанных родов. Самым известным примером была Вивиан Фэрфакс — мать Мэделин Карлайл, Лилиан Мор и Офелии Хьюбел, бабушка Аллана. В этом году ей исполнялось девяносто шесть лет, и всякий раз, когда речь заходила о прозрачных кристаллах, ее долголетие приводили как еще одно подтверждение легенды.       Аллан снова посмотрел на Эллиз.       — Не знал, что Тремэйны создали украшение и для тебя. Тебе… точнее, Элизабет Тремэйн ведь так и не исполнилось двадцать.       Эллиз усмехнулась.       — Формально мне двадцать семь. Но да, я стала Скверным инферналом и покинула Тремэйнов раньше, поэтому для меня они ничего не создавали. Я же сказала: украшение подарил Джозеф.       Аллан нахмурился. На мгновение его взгляд задержался на Эллиз, после чего он вернулся к содержимому футляра. Осторожно перебирая украшения, скариец наконец добрался до самого дна, где обнаружил кольцо на тонкой серебряной цепочке, заметно отличавшееся от остальных своей простотой. Прозрачные кристаллы были собраны в тонкий цветочный венок. Небольшие вытянутые камни образовывали лепестки, мягко преломлявшие падающий свет.       Взяв кольцо за цепочку, Аллан несколько секунд рассматривал его. По сравнению с остальными украшениями оно выглядело скромно, но, учитывая, к какой коллекции принадлежало, судить о его ценности по внешнему виду было бессмысленно.       — И Джозеф подарил это тебе? — спросил Аллан. — Откуда у него вообще украшение Тремэйнов? К тому же явно женское. И как он объяснил такой подарок?       Эллиз ответила сразу:       — Он вручил его мне на двадцатилетие. Вместо отца. Сказал, что кольцо принадлежало Эвелин Тремэйн, младшей сестре моего… хм… прапрапрапрадедушки. Откуда оно взялось у Джозефа, я не знаю. Несколько старых украшений из коллекции давно потеряны. Тремэйны это скрывают и утверждают, что все хранятся в доме, но это неправда. Кольцо Эвелин — одно из пропавших. Возможно, Джозеф нашел его или получил каким-то другим способом. Не думаю, что сейчас это важно.       Аллан вскинул бровь.       — Нет, для меня это важно и… интересно. Очень даже. Вручил вместо отца? Джозеф? А Тремэйн знает, что кольцо у тебя?       — Нет. У меня сложные отношения с Тремэйнами, и я бы предпочла их не обсуждать.       Эллиз решила, что именно к этому разговору Аллан и пытался ее подвести. Вопросы о кольце неизбежно затрагивали ее семью, а после всего, что он успел узнать об Элизабет Тремэйн, подобное любопытство было вполне ожидаемым. Однако следующий вопрос оказался совсем не о Тремэйнах.       — Какие у тебя отношения с Джозефом?       Эллиз замерла, невольно выпрямившись и чуть отстранившись. Заметив ее реакцию, Аллан пояснил:       — Насколько я понимаю, он был твоим наставником. Сделал из тебя эмиссара, научил сопротивляться травле, написал рекомендацию, с которой ты прибыла в Ифескар. А теперь выясняется, что он еще и дарил тебе украшения. Причем такие. Это… сбивает с толку. Есть что-то, о чем я должен знать?       Эллиз несколько секунд смотрела на него.       — Что-то, о чем ты должен знать? — повторила она. — Я думала, ты и так все знаешь.       Аллан пожал плечами, не уточнив, что именно его интересовало, поэтому Эллиз пришлось отвечать, исходя из собственных предположений.       — Джозеф занимался приступами Элизабет Тремэйн, но, в отличие от самих Тремэйнов, не брезговал Скверным инферналом, которым она была. Поэтому да, у нас хорошие отношения. Для меня он самый близкий человек в Метрополе. Наставник, если хочешь. Кем он считает меня… не знаю. Мне хотелось бы верить, что он воспринимает меня отдельно от Элизабет Тремэйн.       Сказав это, Эллиз протянула руку и забрала у Аллана кольцо за цепочку.       — Если ты спрашиваешь о подарке, думаю, он был одновременно символическим и практическим. За месяц до двадцатилетия я ушла из дома Тремэйнов. Покидать их было тяжело. Я прожила там больше полугода, и все это время меня учили быть Элизабет. Мне рассказывали ее прошлое так, чтобы оно стало моим, и готовили к будущему, которое предназначалось ей. В том числе к двадцатилетию. К тому моменту я привыкла к мысли, что в двадцать окончательно стану Тремэйн. Но ушла раньше. Думаю, Джозеф хотел дать мне хоть какую-то замену тому, чего я лишилась.       Эллиз провела большим пальцем по прозрачным лепесткам и повернула кольцо, рассматривая его на свету.       — К тому же оно напоминает дра’веллы.       Аллан вопросительно посмотрел на нее.       — Цветы из Калидума, — пояснила Эллиз. — Они распускаются раз в год на Нар’Калидрассе, нашем священном древе. Лепестки у них похожей формы. Когда Джозеф подарил мне кольцо, я не сразу обратила на это внимание, но потом начала думать, что сходство могло быть неслучайным.       Аллан опять посмотрел на украшение.       — Думаешь, Джозеф выбрал именно его из-за этого?       Эллиз не ответила сразу. Любопытство Аллана становилось все настойчивее, и теперь она сомневалась, что он расспрашивал ее исключительно ради поддержания разговора. Сперва его заинтересовало происхождение кольца, затем отношения Эллиз с Джозефом, а теперь он вновь вернулся к самому украшению. Во взгляде скарийца появилось знакомое выражение, по которому она могла догадаться, что он заметил какую-то связь и теперь пытался проверить собственное предположение. Понимай Эллиз, к чему он ведет, она охотно вступила бы в эту игру, но пока ей никак не удавалось разобраться, что именно Аллан хотел выяснить. Необходимость отвечать на вопросы, не понимая их истинной цели, раздражала девушку, особенно потому, что сам Аллан, похоже, прекрасно представлял, о чем спрашивал.       — Понятия не имею. Может быть. Но не думаю, что символизм имеет большое значение.       Решив наконец перейти к делу, Эллиз расстегнула цепочку, убрала ее в карман и надела кольцо на средний палец. Прозрачные лепестки поймали свет.       — Важно другое. Настоящая ценность кольца не в напоминании о Калидуме и не в связи с Тремэйнами. С ним я могу поглощать коррозию. Для меня это главное.       — Я думал, ты можешь поглощать ее и без кольца.       — Могу, — подтвердила Эллиз с короткой усмешкой. — Но тогда с большой вероятностью убью тебя. Из живых людей коррозию напрямую не забирают. Только из Скверных инферналов.       Постепенно она начала замечать, как менялся ее собственный голос. Прежнее веселье исчезло, уступив место раздражению, которое Аллан вызывал своими настойчивыми вопросами. Продолжать заигрывать с ним Эллиз больше не хотелось.       — Я не смогу определить, сколько коррозии можно извлечь из тебя без вреда. Со Скверными проще. Я забираю все. С человеком цена ошибки слишком высока.       Аллан нахмурился, вероятно, заметив перемену ее настроения, но отступать не стал. Еще вчера Эллиз могла бы заставить его замолчать одним холодным взглядом, теперь же он смотрел на нее без смущения и явно не испытывал желания извиняться за свое любопытство. Похоже, примирение вернуло ему прежнюю уверенность. Убедившись, что Эллиз больше на него не обижалась, Аллан снова позволял себе вести разговор так, как считал нужным, не заботясь о том, нравилось ли это его напарнице.       Закончив рассматривать украшения, скариец вернул ей футляр и выпрямился.       — Что ж, приступай. Интересно, как это будет выглядеть.       Эллиз стиснула зубы. В его голосе прозвучали властные нотки, которые сразу ее задели. Особенно раздражало то, что Аллан, очевидно, даже не задумывался, насколько резко изменилось его поведение. Заметив, что Эллиз утратила желание заигрывать, он тоже перестал изображать прежнее предвкушение, вернувшись к привычной манере общения наставника с новобранцем. Теперь Аллан смотрел на нее так, будто ожидал выполнения поручения, которое сам же и разрешил ей исполнить.       «Придурок», — мысленно выругалась Эллиз, поднимаясь со стула и возвращая его к столу.       Постаравшись справиться с раздражением, она напомнила себе, зачем вообще обратилась к Аллану с просьбой помочь ей перед тренировкой. Если отвлечься от их личных отношений, Коулман действительно настаивал на подстраховке, хотя сама Эллиз рассчитывала получить коррозию и по другой причине. Об этой причине Аллану пока знать не следовало.       Выпрямившись, девушка шагнула к нему и призвала когти Скверного инфернала. Они прорезали кожу практически мгновенно, заставив кольцо отреагировать на изменение ее состояния. Прозрачные кристаллы вспыхнули холодным светом, внутри них раздался глухой треск. По поверхности камней разбежались тонкие трещины, в то время как сам цветочный венок сохранил прежнюю форму. Аллан вскинул брови, не сводя взгляда с украшения, пока Эллиз не приблизилась еще на шаг и не остановилась прямо перед ним. Убрав когти, она приготовилась наблюдать за тем, как кольцо отреагирует на его коррозию.       Трещины на кристаллах начали затягиваться одна за другой, и одновременно с этим из тела Аллана поднялась черная дымка. Коррозия проступала сквозь кожу и одежду, постепенно собираясь вокруг плеч, груди и рук, после чего потянулась к кольцу. Кристаллы впитывали ее, темнея по мере насыщения, но вскоре Эллиз заметила, что исходивший от Аллана поток был чересчур обильным. Даже на первый взгляд становилось понятно, что вместить всю коррозию украшение не сможет.       Эллиз нахмурилась, с беспокойством наблюдая за тем, как быстро темнели прозрачные лепестки. Коррозии оказалось гораздо больше, чем она предполагала, и поток не прекращался. Заметив ее реакцию, Аллан напрягся.       — Что-то не так? Твое кольцо… — Он кивнул на украшение.       Поверхность кристаллов покрылась черными прожилками. Трещины к этому моменту окончательно исчезли, кольцо насытилось, но коррозия продолжала выходить из тела Аллана. Эллиз впервые столкнулась с подобным явлением. Украшение должно было постепенно извлекать коррозию, пока не насытится, но сейчас процесс продолжался, несмотря на то что кристаллы больше ничего не поглощали. Это напоминало кровотечение, которое никак не удавалось остановить.       — Ничего не понимаю.       Стянув кольцо с пальца, Эллиз убрала его в карман к цепочке, после чего снова призвала когти. Проведя рукой сквозь коррозию, она заставила черную дымку закручиваться в спираль и постепенно собираться у ладони. Поглощать ее девушка пока не спешила, желая сперва убедиться, что происходящее никак не навредило Аллану.       — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила она, внимательно наблюдая за ним.       Аллан нахмурился.       — А должен?       Эллиз резко подняла на него глаза.       — Да. Определенно.       — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Ничего.       Не понимая, как такое было возможно, Эллиз стиснула зубы и продолжила собирать коррозию. Та все еще выходила из Аллана, образуя вокруг его тела плотный туман, хотя постепенно поток начал ослабевать. Новые волны появлялись все реже, дымка редела, пока последние сгустки наконец не отделились от кожи и одежды скарийца.       Собрав всю вышедшую коррозию над ладонью, Эллиз замерла, раздумывая, что теперь с ней делать. Аллан тем временем внимательно следил за напарницей, переводя взгляд с ее руки на лицо. После того, что она рассказала о жажде Скверных инферналов, такое внимание было объяснимым. Вероятно, он опасался, что столь большой объем коррозии окажется для Эллиз непосильным и спровоцирует потерю контроля.       — Как ты себя чувствуешь? — первым спросил Аллан.       Эллиз моргнула и посмотрела на него.       — Что?       — Я спросил, как ты себя чувствуешь. Я понял, что все пошло не по плану, но…       — Не по плану? — Она бросила на него выразительный взгляд. — Я даже не знаю, что сказать. Проще показать.       Свободной рукой Эллиз отделила небольшую часть коррозии от основного сгустка. Черная дымка собралась в шар размером с кулак, а затем уплотнилась, сделавшись немного меньше.       — Вот столько коррозии обычно содержится в душе человека, — пояснила она, удерживая шар над ладонью. — По крайней мере, это максимум, который я встречала у здоровых людей.       Затем Эллиз посмотрела на оставшийся сгусток, превосходивший отделенную часть в несколько раз.       — А это вышло из тебя. И, судя по ощущениям, это далеко не все. Поэтому спрошу еще раз: ты действительно ничего не почувствовал? Ни когда коррозия выходила, ни сейчас?       — А что я должен был почувствовать? Боль? Слабость?       — Облегчение, — поправила Эллиз. — Тремэйны носят украшения из своей коллекции именно потому, что те постепенно вытягивают коррозию. Это облегчает нагрузку на душу и укрепляет тело. Извлечение коррозии полезно. Но если ты вообще ничего не почувствовал… — Она нахмурилась, все еще пытаясь осмыслить произошедшее. — Я не понимаю, что это значит. В любом случае, если тебе не становится хуже, наверное, я могу забрать и эту коррозию. Иначе я не знаю, куда ее деть.       — Было бы неплохо, — согласился Аллан, хотя в его голосе слышалось напряжение. — Меня беспокоит не она, а то, как такой объем подействует на тебя. Если мне до сих пор не стало хуже, вряд ли станет. Забирай.       — Уверен?       Он коротко кивнул.       Получив разрешение, Эллиз глубоко вдохнула и подняла руку. Коррозия тут же потянулась к ладони, окутала пальцы и запястье, после чего начала впитываться в кожу. По руке разошелся жар, быстро распространившийся выше, и Эллиз невольно стиснула зубы. Боли она не испытывала, но столь стремительное насыщение было непривычным. Когти удлинились, а по коже до локтя проступили глубокие коррозийные трещины. Не прерывая поглощения, девушка наблюдала за тем, как оставшийся сгусток быстро уменьшался, пока наконец не исчез, полностью растворившись в ее теле.       Прежде Эллиз никогда не поглощала столько коррозии за один раз. В груди разливалось тяжелое, приятное тепло, постепенно охватывая все тело. Аллан следил за ней и, судя по тому, как изменилось выражение его лица, понимал, насколько необычным было происходящее для самой Эллиз.       — Есть хоть какая-то догадка, почему ее оказалось столько? — спросил он. — Может, дело в том, что я элавир? Или…       Эллиз покачала головой.       — Нет. Я не знаю, почему это произошло. И дело точно не в том, что ты элавир. Но должна признать, получилось очень кстати.       Она сунула руку в карман и достала кольцо с цепочкой. Продев цепочку обратно через кольцо, Эллиз застегнула ее на шее и спрятала украшение под одежду.       — Я использую это кольцо не только для поглощения. Когда оно насыщено, кристаллы медленно отдают коррозию обратно. Поэтому я ношу его как амулет. Постепенный приток помогает держать жажду под контролем. На тренировке кольцо будет со мной. На всякий случай.       — «На всякий случай», — повторил Аллан с усмешкой.       Чуть склонив голову, он внимательно посмотрел на Эллиз.       — После того, что я только что увидел, сомневаюсь, что тебе вообще нужна подстраховка. Ты не сорвалась даже на такой объем. Что, травля хуже? Или ты и правда настолько послушна, что выполняешь все указания Коулмана, какими бы бесполезными они ни были? Слабо верится. Так зачем тебе на самом деле понадобилось поглощать коррозию?       Эллиз прищурилась. Аллан слишком быстро сменил тему, хотя еще мгновение назад перед ними стоял куда более насущный вопрос: откуда в нем взялось столько коррозии и почему ее извлечение никак не повлияло на его состояние. Ни один из них не мог объяснить произошедшее, но скариец, похоже, предпочел пока не ломать над этим голову. Вместо этого он обратил внимание на то, с чем мог разобраться прямо сейчас, и его подозрения были вполне обоснованными.       Эллиз усмехнулась уголком губ, осознав, насколько неудобным для нее был новый вопрос.       — А тебя не так просто провести. Будь у тебя чуть больше информации о том, как проходят тренировки по технике травли, возможно, ты бы и сам догадался, в чем подвох.       — А ты без подвохов не умеешь? — уточнил Аллан. — Мне есть о чем переживать?       Эллиз выдержала паузу, не отводя взгляда.       — Пока нет, — ответила она. — Но кто знает, что изменится на тренировке.