Глава 1

Вонь от сырости и грязи окутывала убогое, захудалое строение, пребывавшее в тяжёлом полумраке. Тускло освещённый подъезд был пропитан запахами облезшей тёмно-зелёной краски, осыпавшейся с обшарпанных стен, сигарет, гнилых продуктов, плесени, алкоголя и сырой земли, принесённой сюда неочищенными ботинками немногочисленных жильцов. Этот смрад, стоявший здесь постоянно, забивал ноздри и заполнял лёгкие, которые, казалось, превращались в скомканные куски плоти. С непривычки желудок выворачивало наружу, но для местных он был совершенно обычным. Атмосфера этого дома впечатывалась в мозги, оставляя гниющий след. Сколько бы дней ни прошло, его не забыть — как не забыть этого холода и мерзкого привкуса грязи и помоев во рту.

Холодная капля воды с протекающего потолка внезапно упала на лицо, заставляя очнуться. Парень, лежащий в углу перед дверью подъезда, поморщился, сильнее натягивая на себя облезшую серую куртку, и чуть закашлявшись. Он сомкнул тяжёлые веки, ёжась от холода как дикий зверь. От пола исходил леденящий воздух, который дул на него снизу и из небольшой щели дверного проёма. Весь в пыли и грязи, он, тяжело дыша, притянул колени ближе к себе, обхватив руками, утыкаясь в них носом.

На бледное лицо снова упала капля воды. Парень, с трудом опираясь на дрожащую от слабости руку, сел, открыв чёрные, бездонные глаза. К нему не сразу пришло осознание того, что он видит вокруг себя — мозг будто не соображал совсем, не реагируя на то, что видит, некоторое время. Вокруг него витали силуэты чёрных, не имеющих лиц существ с оторванными от бесформенного тела конечностями. Их уродливые тела были целиком и полностью покрыты коричневыми глазами, бесформенной слизью образовывая поверхность тела. Подобие головы на длинной шее было похоже на гнилой сморщенный фрукт, в котором вместо глаз были бездонные дыры.

Одно из них приблизилось к нему, открыв рот в виде круглой формы отверстия на черепе. Из этого отверстия с обсохшими серо-коричневыми сморщенными губами показывались кишки, спадавшие на пол.

Оно приближалось, и парень кожей почувствовал его ледяное тяжёлое прерывистое дыхание. Этот звук был всё громче и громче, парень от немого ужаса отполз в угол, вжимаясь в холодную кирпичную стену. Земля под ним дрожала и вибрировала, а лестница начала искривляться в спираль. В глазах пошла рябь, всё сильнее нагнетающая кишащий тварями подъезд. Звуки становились громче и громче, заглушая редкие голоса курящих на верхних этажах жильцов.

Окутанное паникой, строение кричало. Вопль, в одно мгновение пронзивший его, отдавался звоном и вибрацией в ушах всё громче и громче.

«Тебя найдут. Отрежу тебе язык. Слышишь меня?..»

На четвереньках, парень отполз за угол, тесно прижимаясь к ржавой решётке подсобки напротив коричневой железной двери, ведущей на улицу. Кожей он чувствовал, как в спину ему дышат. Оно за спиной. Рядом.

Пальцы тряслись, он пытался закрыть ими уши, зажмурить глаза, но даже так ни эхо голоса в голове, ни твари перед глазами не исчезли. Рваное дыхание учащалось, лёгкие жгло. Хотелось закричать от ужаса, но его парализовало. Глаза расширились от ужаса, пот стекал большими каплями по побелевшему лицу. Взгляд парня застыл в одной точке, устремляясь на него. Оно подошло вплотную. Его мерзкое тело касалось груди парня и оголённых кистей рук, не скрываемых курткой. Кожей он чувствовал эту слизь, насекомых, выползающих у него изо рта. Внутренности, выходящие изо рта этой твари, начали касаться его трясущегося как в лихорадке тела. Хотелось блевать.

«Беги».

К окаменевшему от паники телу прилила кровь. Парень бросился к лестнице, чувствуя, как дрожат его ноги, и колотится сердце, будто выпрыгивающее наружу. Его шатало, но он взбирался по ступеням всё выше и выше, достигнув уже третьего этажа. Парень отдышался, вытирая холодный пот с лица. Он стоял неподвижно некоторое время, держась трясущимися руками за холодные чёрные лестничные перила, но его ноги подкосились и он рухнул на пол. Задыхаясь, он поднял глаза. Оно исчезло.

С лестницы донеслись шаги. Он попытался шевельнуться, но ноги обмякли, он не мог даже приподняться.

— Сукин сын. — послышалось сзади.

Парень вздрогнул, услышав хриплый низкий голос из-за спины. Он не успел обернуться, как его схватили за волосы и швырнули в стену, как щенка. Изображение в глазах поплыло, а голову пронзила тупая боль, будто сжимающая виски. Мужской силуэт подходил к нему всё ближе, склоняясь над ним. В ту же секунду банка пива, которую держал тот мужчина ещё секунду назад, полетела в него. Парень зажмурился, сжимаясь в комок, выставив руки перед собой. Острый запах алкоголя пробил ноздри, ударив в голову и заставив ощутить вспышку режущей боли в пазухах.

— Тварь, я сколько раз тебе говорил! Бесполезная мразь! — слышалось через глухие удары обуви мужчины, приближающегося к нему. — Как ты ведёшь себя с собственным отцом?!

Парень отполз в угол, зажмурив глаза, чтобы не видеть хаоса перед собой. Мешанина из тел, словно каша, заполнила каждый миллиметр. В горле застыл вопль. Нужно уходить. Бежать.

Его схватили сильные руки и как тряпку бросили в сторону. Плечо пронзила тупая боль, от которой он зажмурился. Парень открыл глаза, но затуманенный взгляд не фокусировался совсем. Тёмные пятна смешивались с разноцветными вспышками и точками, как в старом телевизоре, расплываясь в глазах. Массивная мужская фигура на мгновение пропала. Он закрыл и снова открыл глаза, и в следующие секунды в нём отразился немой шок. У отца исчезло лицо.

Парень сидел на полу, с ужасом вглядываясь в массивную фигуру мужчины без лица. Его начало трясти, а в лёгких будто заканчивался кислород. Едва успев подняться на ватных ногах с пола, он почувствовал, как его схватили за ворот футболки.

— Тварь, иди купи бухло! — Отец схватил его за грудки, грубо встряхнув. — Я растил тебя и где благодарность, бесполезная сволочь?! — Ударив парня об стену, он орал, брызгая слюной. — Где ты шляешься постоянно, раз ни хрена не делаешь?!

Парень пытался отбиться, но ему вцепились в шею мощные руки. Он ударил отца коленом в живот, успев отбежать на несколько метров. Тяжёлое дыхание учащалось, перерастая в жжение области грудной клетки. Голова начала кружиться, а пол расшатываться, заставляя его терять равновесие. Гул из голосов заглушал рваные непрерывные крики отца, создавая шум в ушах.

— Юра блять! — закричал отец, когда парень уже бежал по лестнице. — Стой, сука! Не уйдёшь, щенок!

Парень, оглушённый хаосом леденящих голосов и криков, стремительно помчался вниз по лестнице. Спотыкаясь и падая, он спускался вниз с третьего этажа так быстро, как только мог. Нащупывая путь среди каши перед глазами, влажной и трясущейся от страха ладонью, Юра опирался на грязную стену. Услышав, как крики усиливаются, парень, оттолкнувшись от последней ступеньки, бросился к железной двери.

Звуки тяжело ступающих ног отца эхом разносились по помещению, заставляя кровь в жилах стынуть. Ледяными, парализованными тремором пальцами Юра прикоснулся к двери. Прильнув к ней, он рывком толкнул её, но результата не последовало. Почувствовав жар, пронзивший грудь, парень сильнее начал толкать дверь, стуча по ней кулаками. Готовый разорвать себя на части от безысходности и нарастающего ужаса внутри, Юра всё сильнее бил окровавленными от этих многочисленных попыток руками по двери, но та не поддавалась.

Отойдя от неё, он в ужасе закрыл глаза, прижав ледяные ладони к влажному и грязному лицу, невнятно что-то проскулив. Оторвав руки от лица, парень вновь с силой ударил рукой по двери.

— Откройся! Почему она не открывается! — закричал он, вновь прижав ладони к двери.

Непонимание стремительно смешивалось с паникой, ужас сидел в груди ледяным комом. В животе будто что-то шевелилось.

Послышались новые мужские голоса, и сзади показались две фигуры, спускающиеся по лестнице. Юра в панике обернулся, пытаясь понять, кто это. Мужчина в кожанке усмехнулся, толкнув другого локтëм в бок и произнëс:

- Парнишка по стене лупит.

Они заржали.

У первого на лбу появился рот с множеством кривых зубов, который улыбался, словно разрывая кожу головы того мужчины. Его кожанка покрылась глазами, которые смотрели прямо на Юру, не моргая.

Пронзительный ужас будто ударил его, парализовал на несколько секунд, не давая сделать ни шагу. Дыхание стало рваным, а по щекам большими каплями струились слëзы. Смех в голове становился всë громче, словно визг, он бил по ушам, заставляя виски больно пульсировать.

Локтем парень открыл железную дверь подъезда, где не было даже домофона, и выбежал на улицу. Его худые колени тряслись от ужаса, а воздух, который он вдыхал, казался ледяным. Снова пронзительный звон в ушах и адская головная боль. Юра поморщился от черноты, наплывшей на глаза. На ощупь он сделал несколько быстрых шагов, но ноги подкосились. Парень буквально их не чувствовал, как и всего тела. Оно казалось непомерно тяжёлым и неуклюжим.

Тяжёлая рука схватила его за короткие волосы. Юру будто окатили водой. Он хватал отца за одежду, пытался кусать, но тот ещё крепче цеплялся в его волосы.

— Сукин ты сын!

Короткий рывок. Боль пронзила кожу головы. Отец на глазах распадается на части, но звук не прерывается. В отвалившейся руке Юра видит клочья своих чёрных волос. Не глядя на окружающих его фигур, он бросился куда-то. Воздух в лёгких был будто отравой, он обжигал его внутри, обжигал внутренности. Зубы свела тупая боль. Рывки рук, быстрый бег и тяжёлый звон в ушах, будто единственное, что он видел в эту секунду. Парень не видел, куда бежал. Размытые фигуры закрыли собой всё.

Серые проблески леса пробегали перед глазами. Юра совсем ослаб от бега, желудок сжался от тошноты и желчи, подступивших к горлу. Голос сзади сказал совсем шёпотом, но он был для него настолько громким, что того снова пробил холодный пот.

— Тебя убьют. Мы тебя зарежем.

Парень на секунду забыл, как дышать. Он вздрогнул, руки затряслись. Юра оглянулся вокруг, он был посреди деревьев, рядом с заброшенным зданием. Из разбитого окна высовывалась голова на длинной шее. Главное сообразить. Сообразить, куда идти.

Юру медленно обняла нечеловеческая фигура, обвив беспомощное тело тяжёлыми длинными руками. Холодно. Скользко. Липко.

— Юрочка… Ты останешься с мамой?

— Отвали! Тварь, отвали! — парень закричал.

Он обернулся, разорвав мучительное объятие. На него смотрела женщина с петлёй на шее и лицом трупного серо-оливкового цвета. На лице надутые сине-фиолетовые вены. Фигура протянула руки, но неожиданно начала смеяться пронзительно, запрокинув голову.

Зрачки сжались. Юра присел, схватил с земли валяющийся кирпич и резко запустил его в женщину, а затем стремительно бросился к двухэтажной развалине.

Парень успел добежать до входа в здание, но в ту же секунду потерял опору. Хруст стекла под ногами, и он оступился, с грохотом упав в груду камней. Всё тело пронзила острая боль. Юра пытается встать, но нога не шевелится. По лицу течёт что-то липкое и горячее, в глазах потемнело. На глаза наплыли тяжёлые веки, и всё закрыла чёрная пелена.

                          ***

Небо затягивали серые тучи, такие тяжёлые, будто бы врезающиеся в верхушки голых деревьев. Холодный ветер дул в лицо, а под ногами хрустели сухие ветви деревьев и разбитые стёкла бутылок из-под алкоголя. Звук шуршания листьев был громче звука собственных шагов, идти приходилось не по тропе, а через поваленные ветки и мусор. Тропы не было, это был сплошной лес голых деревьев, погрязший в куче ненужного хлама. Здесь редко бывали люди, место чаще было своего рода свалкой, порой приходили подростки, либо алкоголики.

— Ты сказал, что знаешь короткий путь, — закатив глаза, произнёс худой парень, завязывая спадающие почти до плеч каштановые волосы в тугой хвост. — Ещё и дождь сейчас пойдёт, вообще отлично!

— Я просто немного заблудился… — виновато пробормотал идущий рядом с ним высокий, рыжий и веснушчатый парень. — Выход должен быть недалеко.

— Зачем я сюда пошёл! Саш, мы кого слушали! — сказал парень всё так же хмуро.

Он достал пачку сигарет и вынул зажигалку из соседнего кармана куртки ледяными посиневшими костлявыми руками.

— Я блять сейчас окостенею от холода, — произнёс парень чуть хрипло, сделав первую затяжку.

— Вов, заметь, ты сам пошёл с нами, — парень с тёмно-синими волосами поправил очки и переступил через поваленное дерево.

Вова то и дело бросал косые пренебрежительные взгляды на рыжего, проклиная за то, что скорее всего всем троим придётся мокнуть под дождём, который вот-вот начнётся. Холод только усиливался, на что парень только ускорял шаг, будто пытаясь доказать себе и всем, что не замерзает. Он взглянул вдаль, где среди редких деревьев стояла серая заброшка высотой в два этажа.

С неба одна за другой начали падать тяжёлые капли воды. Казалось, что даже эта вода грязная, с частичкой тех помоев, которыми наполнено это место. Спустя минуту уже полило. Одежда вмиг промокла, а зябкость окутала тело, словно слизь.

— Может укрыться там ненадолго? — снова подал голос рыжий, держа коричневый рюкзак над головой, что, впрочем, его не сильно спасало.

— Коль, ты уверен, что оно вообще безопасно? — спросил Саша, протирая очки от покрывших их в пару секунд капель.

Он пригляделся, вновь одев их на нос. Ребята подошли к заброшенному зданию совсем близко, их разделяло всего пара метров. С него уже сыпалась штукатурка, часть кирпичей была вынута, рядом лежали доски и гвозди, пластиковые бутылки, окурки от сигарет, жестянки и прочий мусор. Стёкла выбиты наружу, всё внутри этой постройки были грязные развалины, которые трудно было назвать помещением. На стенах выцарапаны или нарисованы неразборчивые надписи, которые покрывали друг друга так, что их невозможно было прочитать. Пахло гнилью, деревом и песком, мерзкий запах распространялся даже на пару метров от заброшки. Они подошли ближе. Вова затушил сигарету о мокрую стену здания, бросив окурок в землю, поморщившись от этого запаха.

— Я не пойду туда, — он сплюнул на землю и отошёл на несколько метров от холодной стены, ёжась от холода и мелко дрожа.

Ноги насквозь промокли, кроссовки из белых превратились в грязно-коричневые. Они были все в листьях и песке. Вова поморщился, глядя на это.

Резкий грохот и рваный крик. Саша в испуге отскочил от здания, отдёрнув за собой Колю. Сердце бешено забилось, а в груди возникло липкое чувство паники, а одновременно с этим и ощущение, что внутри кто-то есть.

Ветер выл всё громче, он дул в пробитые окна, и вся пыль с песком в здании буквально летала. Часть досок внутри него была проломлена, несмотря на то, что некоторые из них были кое-как скреплены цементом. Идти туда было страшно. Хлам внутри говорил сам за себя. Разбитые бутылки, гниль, какие-то шприцы, упаковки таблеток под ногами.

— Кто-то кричал… — пробормотал Саша севшим голосом. — Там кто-то есть, нужно проверить.

В груди щемило, одновременно его обуревало беспокойство и интерес. Парень решил подойти к дыре, чтобы войти в здание. Ведь там правда кто-то есть. Сглотнув, он мокрым рукавом смахнул капли дождя с лица и, сняв очки, положил их в карман. Видел он лишь в общих чертах, но теперь размыто. Тело от холода покрывали мурашки, волосы и одежда промокли насквозь.

— Долго стоять то будем! Пошли уже, — сквозь зубы пробурчал Вова, хватая Сашу за рукав чёрной рубашки и буквально волоча за собой как куклу, несмотря на то, как тот оглядывался, уводил прочь от заброшки. — Нашёл себе занятие, мало ли там алкаш бутылку разбил, не пойдёшь же ты туда!

Саша не мог отпустить этот короткий звук. Крик. Он пугал его до дрожи, от воспоминания передёрнуло. В голове всплывали картинки образа какого-то человека, будто он упал в эту дыру под полом. Дорисовывался звук хруста костей и ужас, что этот крик был для того человека последним.

Ребята быстрым шагом отдалялись от здания, уже скрывающегося за кучей деревьев. Саша то и дело оглядывался назад, пытаясь что-то разглядеть без своих очков, а Коля, еле поспевая за ними, держал рюкзак над головой, пытаясь хоть немного укрыться от ливня.

Деревья начали редеть. Парни практически подошли к кирпичным хрущёвкам, рядом с которыми стояли берёзы, обклеенные какими-то оборванными листовками о чьей-то пропаже или номерами телефонов служб. Нередко можно было встретить старых бродячих собак, которые спали рядом с помойками или выпрашивали еду. Заборы облезлые и поломанные, а вдали стояла единственная детская площадка поблизости с единственными красными качелями и парой бледно-зелёных скамеек. Уже виднелся круглосуточный «агазин», с вывески которого давно отвалилась буква «м». Это было отдельно стоящее у дороги низкое бледно-жёлтое помещение, изрисованное чёрными графити. Со здания давно сползала краска, оставляя серые бетонные куски.

Ребята перебежали по неровной дороге и быстро встали под крышу, с которой стекала вода вперемешку с грязью. Коля огляделся вокруг и прислонился к витрине, на которой от его быстрого и частого дыхания проступило белое пятно.

— Никого нет, пошли внутрь… — произнёс он, дёрнув ручку двери.

Саша и Вова вошли следом. Воняло какими-то протухшими консервами, над гнилыми яблоками уже слетались мухи, а молочка стояла в сером холодильнике, подключённом к розетке. Перегоревшая лампочка то и дело мигала ярко-жёлтым светом. На прилавках были какие-то продукты, у половины из которых срок годности истёк довольно давно, в углу стояли алкоголь и газировка, а за кассой были разложены по деревянным полкам дешёвые леденцы в жестяных баночках, жвачки и всякие конфеты, а слева от них всякие продукты быстрого приготовления.

Продавщица, толстая пожилая дама с ярко-красной помадой на губах, закончила вытирать бетонные полы серой тряпкой и вышла с пластиковым ведром и вылила его на уличный асфальт, а затем помыла руки у раковины с ржавым краном, замотанным скотчем. Она с пренебрежением уставилась на ребят, которые уже минут пять как стояли около прилавков, и пошла за кассу, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Она положила руку на прилавок. Её окрашенные в противно-розовый цвет длинные ногти на этих сморщенных жирных пальцах громко постукивали по дереву.

— Брать что-то будете? — женщина сердито осмотрела троих подростков. — Или стоять мне тут пришли?! Если нет — на выход, не мешайте мне работать!

— Д… Да… — Коля зачесал рукой рыжие волосы и робко подошёл к кассе, вынув из кармана несколько старых бумажных купюр, обратился к ней: — Можно, пожалуйста, жвачки вон те с краю и лимонад?

Вова, всё ещё дрожа от холода, пробурчал:

— Кэммел дайте, пожалуйста.

— Не рано тебе? Ишь, вон какой голос обкуренный!

Продавщица достала пачку сигарет, закатив накрашенные ярко-голубыми тенями глаза. Выдав ему сигареты, тётка вытерла руку о свой красно-белый клетчатый передник, переглянувшись с Вовой. В глазах обоих читалось отвращение.

Парни рассчитались и пошли на выход. Саша всё вспоминал о заброшке и о том крике и грохоте. Он взглянул на небо, на те серые тучи, ливень и голые деревья вдалеке. Тревога всё ещё не отпускала, а висела где-то в животе, расползаясь по телу чем-то ледяным и мерзким. Неожиданно парень встал у магазина, сжав кулаки, спрятанные в карманах тёмно-коричневых брюк.

— Противная тётка, какое ей дело, курю я или не курю! — злобно произнёс Вова, обращаясь к Саше, по-прежнему игнорируя Колю, который всё это время стоял рядом с ним.

— Я забыл ключи в школе. Идите без меня, — он быстрым шагом направился назад.

— Саша! — окрикнул его Вова. — Ну и чёрт с ним.