Тихий свет

Утро выдалось серым. Не холодным, не дождливым - просто серым, будто кто-то накрыл город мокрой марлей и забыл убрать. Тихон Ярцев стоял у окна своего кабинета на пятом этаже следственного управления и смотрел, как внизу дворник неспешно скребет асфальт. Скребок шаркал по камню с тем же звуком, с каким мысли Ярцева возвращались по кругу к одному и тому же.

Он не спал. Точнее, спал, но плохо - урывками, с той тяжестью в груди, которая приходит, когда знаешь, что день будет плохим, но не знаешь почему.

На столе лежала папка. Тонкая, почти пустая. «Князёв Виктор Артурович, 58 лет. Депутат. Обнаружен мертвым в рабочем кабинете». И всё. Дежурная бригада отработала быстро, версию слепили еще быстрее - самоубийство. Записка, депрессия, свидетели, которые «замечали странности». Дело закрыть до конца недели. Начальство просило не затягивать.

Ярцев взял папку, но не открыл. Вместо этого достал из ящика маленький образок - Спаситель, смотревший прямо, без укора, но и без поблажки. Он носил его с собой с тех пор, как вернулся из армии, и за эти годы образок потемнел по краям, но лик остался ясным. Ярцев перекрестился, коротко, без показного благочестия, и убрал образок обратно.

— Помоги, Господи, - сказал он тихо. Не просил, не требовал. Просто сказал, как говорят близкому человеку, который рядом.

Открыл папку.

Фотографии с места. Кабинет Князёва - светлый, с высокими окнами, с полками, заставленными книгами. На столе - бумаги, аккуратные стопки. И сам Князёв - в кресле, откинувшись назад, глаза закрыты. Лицо спокойное. Слишком спокойное.

Ярцев перевернул снимок. Записка. Напечатана на принтере, коротко: «Устал. Простите». Подпись - от руки, вроде похожа. Дежурный следователь написал в протоколе: «Признаков борьбы нет. Версия: самоубийство».

Ярцев отложил фотографию и закрыл глаза. В памяти всплыло то, что он знал о Князёве из новостей. Депутат, который всегда голосовал «не как все». Который на заседаниях говорил тихо, но так, что его слушали. Который недавно выступил против закона о цифровой безопасности - того самого, что должен был пройти голосование завтра.

Самоубийство за день до голосования. Человек, который боролся, вдруг сдался?

Ярцев не верил в такие совпадения. Но еще меньше он верил в то, что ему дадут копать.

Он позвонил в дежурную часть.

— Поднимите мне материалы по Князёву. Все. И свидетелей, которые его «странности» видели. Хочу поговорить.

— Тихон Андреевич, там же всё ясно...

— Ясно, - согласился Ярцев. - Поэтому и хочу убедиться.

Он положил трубку и снова посмотрел в окно. Дворник уже ушел, оставив после себя темную полосу на асфальте. Серое небо не светлело.

Ярцев достал образок еще раз, положил на стол перед собой. Не для того, чтобы молиться - просто чтобы видеть. Иногда, когда вокруг слишком много лжи, нужно смотреть на что-то, что не лжет.

— Ладно, - сказал он себе. - Начнем.

И открыл блокнот.

Первая запись была короткой: «Князёв. Что не так?»

Потому что что-то здесь не сходилось. Слишком гладко, слишком быстро, слишком удобно. И Ярцев собирался понять, что именно - или убедиться, что ошибается.

Он вышел из кабинета, и шаги его звучали в пустом коридоре громче обычного.