То, чего нет

Ярцев вернулся в управление к обеду. В коридорах было тихо - обеденный перерыв, почти все разошлись по кабинетам или в столовую. Он прошёл к себе, закрыл дверь и сел за стол, положив перед собой блокнот.

Первое, что нужно было выяснить: что именно хранилось в архиве Князёва. Он отправил запрос в думский отдел делопроизводства - официальный, с подписью. Ответ пришёл через час: архив депутата не проходил через общий учёт, описи нет, потому что Князёв вёл дела лично и не сдавал их в канцелярию.

Ярцев перечитал ответ дважды. «Не сдавал в канцелярию». Значит, то, что хранилось за той дверью, было его личным, не для чужих глаз. И кто-то об этом знал.

Он отложил бумагу и посмотрел на часы. Половина второго. Если Влада Сергеева в городе, её можно застать в Думе до трёх - она обычно работала до последнего.

Он набрал её номер.

— Влада Андреевна? Ярцев, следственное управление. По делу Князёва. Можем встретиться?

На другом конце помолчали. Потом голос, тихий и осторожный:

— Через час. В сквере за Думой, у фонтана. Не в здании.

— Хорошо.

Он приехал раньше. Сквер был пуст, фонтан не работал - видимо, ещё не включили после зимы. Ярцев сел на скамейку и стал ждать. Влада пришла через десять минут - высокая, в тёмном пальто, с папкой под мышкой. Села рядом, не поздоровавшись.

— Я не знаю, чем могу помочь, - сказала она, глядя прямо перед собой. - Виктор был моим другом. Но я не знаю, что он хранил в своём архиве.

— Вы знаете больше, чем говорите, - сказал Ярцев.

Она повернулась к нему. В глазах - усталость и что-то ещё, похожее на страх.

— Он собирал материалы о законе. Не для публикации - для себя. Хотел понять, кому можно верить. Говорил, что в архиве есть список тех, кто уже продался. Без имён, но по намёкам можно вычислить.

— Список, - повторил Ярцев. - Где он теперь?

— Не знаю. Но если Виктор мёртв, а архив пуст, значит, список забрали. И тот, кто забрал, не хочет, чтобы он всплыл.

Ярцев помолчал. Потом спросил:

— Почему вы мне это рассказываете?

Влада посмотрела на него внимательно.

— Потому что вы единственный, кто спросил. Остальные уже всё решили.

Она встала, поправила пальто.

— Будьте осторожны, Тихон Андреевич. Виктор тоже был осторожен.

И ушла, не оборачиваясь.

Домой Ярцев вернулся поздно. Квартира встретила тишиной - только на кухне горел свет. Аглая сидела за столом, перед ней стояла чашка, уже остывшая.

— Ты не звонил, - сказала она, не поднимая головы.

— Работа, - ответил он, снимая пальто.

— Знаю.

Он подошёл, сел рядом. Аглая была в домашнем халате, волосы собраны наспех, на щеке - след от подушки. Она ждала его, и это было видно по всему: по остывшей чашке, по тому, как она сидела - прямо, не откинувшись на спинку.

— Что случилось? - спросила она тихо.

— Ничего.

— Тихон.

Он посмотрел на неё. Врать не хотелось, но и говорить правду было нельзя - пока нельзя.

— Дело сложное, - сказал он наконец. - Не такое, как казалось.

Аглая кивнула, будто ждала этого ответа. Потом встала, взяла его за руку.

— Пойдём. Поздно уже.

В спальне было темно, только уличный свет пробивался сквозь шторы. Аглая легла первой, Ярцев - рядом. Он долго лежал, глядя в потолок, слушая её дыхание. Потом повернулся, обнял её - просто, крепко, как держатся за что-то надёжное.

Она не спала.

— Ты весь день как натянутая струна, - прошептала она. - Расслабься.

Он хотел сказать что-то, но она уже повернулась к нему, положила ладонь ему на щёку. И в этом жесте было столько тепла, столько своего, знакомого, что он впервые за весь день выдохнул.

— Иди сюда, - сказала она шёпотом.

Он притянул её к себе, поцеловал - в шею, в плечо, чувствуя, как она отвечает, как напряжение уходит из обоих. За окном шёл дождь, стучал по подоконнику, и этот стук заглушал всё остальное. На несколько минут в мире остались только они двое - и это было единственное место, где Ярцев чувствовал себя в безопасности.

Потом Аглая уснула, уткнувшись ему в плечо. Он лежал, глядя в темноту, и слушал её дыхание. Ровное, спокойное.

Телефон завибрировал на тумбочке. Ярцев взял его, посмотрел на экран. Незнакомый номер.

Он вышел на кухню, чтобы не разбудить жену, и ответил.

— Тихон Андреевич, - сказал голос в трубке. Спокойный, вежливый. - Не надо вам читать то, чего нет. Закройте дело, и все останутся при своих.

Ярцев молчал.

— Вы меня слышите?

— Слышу, - сказал он.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи.

Короткие гудки. Ярцев постоял на кухне, глядя в тёмное окно. Потом вернулся в спальню, лёг рядом с Аглаей. Она спала, дышала ровно. Он смотрел на неё и понимал, что теперь под ударом не только он.

Утром, когда он выходил из квартиры, на пороге лежал маленький конверт. Белый, без надписи. Ярцев поднял его, открыл.

Внутри была фотография. Он сам, вчера, у кабинета Князёва. Снято сзади, из коридора. Ни записки, ни угрозы - просто фото.

Ярцев убрал конверт в карман и пошёл вниз по лестнице. Шаги звучали громко, но он не обращал на это внимания. В голове было только одно: они знают, где он живёт.