Вернутся к фанфику

-11-

27 сентября 2026, 13:50
      Я стоял в ванной комнате и смотрел на свое отражение. Весь мир будто посерел — даже воздух приобрел цвет и заволакивал все пространство сизой дымкой. Звуки доносились до меня с запозданием, как через толстый слой ваты или воды, все ощущалось замедленно, отстраненно, будто происходило не со мной. Я не знал, какой сегодня был день, который сейчас час — все перестало иметь значение...       Перед глазами, словно яркие вспышки, взрывались воспоминания, и вот в них все сменялось быстро, цвета казались чересчур насыщенными, яркими, а звуки — оглушающе громкими.       Вот я подбегаю к искореженному металлу и вижу истекающего кровью Эрена на водительском сиденье.       Вот он в моих руках — я качаю его как ребенка, задыхаясь в рыданиях. Я знаю, что за всю жизнь мне не было так страшно, горько и одиноко — даже когда я узнал о смерти мамы.       Вот я вижу свои руки — они в крови по локоть, мои раны затягиваются, кроме тех, что на ладони — я все еще сжимаю острый осколок зеркала, но не чувствую боли — никакой физической боли, только опустошающее горе и ужас.       Вот я за рулем своей машины, перемазанный кровью, то и дело смотрю в зеркало заднего вида, настроенного на заднее сиденье. На нем Эрен в ужасно неудобной позе, он хрипит, я слышу, как хрустят его сломанные кости, но кровь изо рта и из раны на голове больше не идет.       Вот я подъезжаю к полянке перед домами его семьи и торможу так резко, что машину окутывает клубами пыли, и кричу, кричу, кричу, чтобы мне пришли на помощь.       Мне никогда не было так страшно. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным, бессильным, бесполезным. И эти чувства не покидали меня с того момента, как чертов олень выбежал на дорогу. Все остальные ощущения отступили, притупились, даже проприоцепция — я вообще будто наблюдал за собой со стороны, будто был персонажем в идиотской игре, существующим без цели, без желаний.       Я медленно вышел из ванной и остановился на пороге. Эрен лежал на кровати и не шевелился. Обычно загорелая, золотистая кожа сейчас была нездорово бледной, даже серой, блестящей от испарины, он тяжело и часто дышал, его сердце колотилось в груди быстрее обычного, то и дело сбиваясь с ритма, будто спотыкаясь. Карла отжала полотенце над тазом и протерла его влажный лоб — это не приносило ему облегчения и никак не влияло на его состояние, но я не спорил. Я вообще старался лишний раз не говорить в ее присутствии, не привлекать к себе ее внимание, хотя сейчас, как и вчера, как и все то время, что Эрен был без сознания, я хотел, чтобы она ушла и оставила меня наедине с ним. Мне хотелось лечь рядом, прижаться к нему и шептать извинения. Но за все эти дни, кроме нескольких часов по ночам, я прикасался к нему, только когда смывал с него кровь в первый вечер после аварии. При Карле приближаться к нему я не смел — мне даже не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что она готова была броситься на меня и отгрызть руку. Я чувствовал ее отношение, чувствовал давящее присутствие, ее желание, чтобы я исчез из поля зрения — из этого города, с этой планеты, — но я не мог оставить Эрена без присмотра и позволял себе только короткие передышки, как минуту назад.       – Пойдем пообедаем, Карла, – тихо произнес стоявший неподалеку Гриша — его присутствие терялось на ее фоне.       – Я не голодна, – холодно ответила она и села на стул у кровати — ее сторожевое место, которое она почти не покидала.       – Я знаю, но тебе нужно поесть, – он подошел к ней и положил руку на плечо — Карла сбросила ее и нахмурилась, но так и не подняла взгляд на мужа.       – Я не голодна, – повторила она.       – Это только предлог поднять тебя с этого стула. Идем, – Гриша настойчиво потянул ее за локоть. – Тебе нужен отдых. Ничего не происходит — он просто спит. Леви присмотрит за ним.       – Уже присмотрел, – прошипела Карла и прожгла меня убийственным взглядом, но он совсем не задел: я ненавидел себя гораздо больше, чем она была способна ненавидеть меня.       – Идем, – повторил Гриша и все-таки смог заставить Карлу подняться, – Здесь Мика и Нифа — они сообщат, если будут изменения.       Я даже не глянул на них, пока они проходили мимо, но и не шелохнулся, когда остался наедине с Эреном, внезапно лишившись смелости.       Что бы он сказал, если бы был в сознании? Как бы посмотрел на меня?..       – Он спас твоего сына, – произнесла Изи на кухне — Гриша с Карлой только дошли до них. Они с Фарланом выехали из Маккензи сразу после моего звонка — я никогда прежде никого не обращал, и я опасался, что сделал что-то не так. И мне была нужна их поддержка: даже те члены семьи Эрена, что относились ко мне благосклонно, проявляли сдержанность и почти не разговаривали со мной. Возможно, они просто были напуганы, но легче от этого не становилось: я чувствовал себя в осажденной крепости, и мне нужен был кто-то, на кого я мог опереться.       – Если бы не Леви — Эрен бы погиб, – добавила Изи.       – Если бы не этот кровосос — Эрена бы там и не было! – выплюнула Карла.       Я из спальни услышал, как Изи скрипнула зубами. Ей не нравилось это слово настолько же, насколько оно не нравилось Эрену.       – Вы бы предпочли, чтобы они вообще никогда не встретились? – вежливо поинтересовался Фарлан.       – Еще спрашиваешь?       Изи фыркнула:       – Вся ваша стая была бы без ума от альфы-одиночки, – саркастично произнесла она.       – А что бы было? – спросила Нифа — совершенно нетипичным для нее тихим и неуверенным голосом.       – Думаю, прибившемуся к вашей стае одиночке есть, что рассказать, – спокойно ответила Изи. – И пьет он в таких количествах не от счастливой жизни, уж поверь.       – У Эрена были бы все мы! А теперь!..       – У него есть пара, – закончил за Карлу Фарлан все тем же вежливым тоном.       – И он в первый же месяц лишил Эрена семьи! Это должен был быть он! Он должен был попасть в ту аварию! Один! И сдохнуть! – в последних словах было столько желчи, что мне даже стало жаль Карлу, и я был с ней согласен: это должен был быть я. Я оставил Эрена, я не подумал о последствиях своего отъезда, я по глупости пересек чужую территорию в то полнолуние, когда Северные напали на меня.       Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды — Эрен успел только сделать вдох — а я тихо попросил:       – Не надо. – Сердце Изи бешено заколотилось после слов Карлы, и я был уверен, что она намеревалась продолжить скандал, но я не хотел слышать крики в этом доме.       – Идем, – попросил Гриша.       Изи медленно выдохнула.       – Ради твоего же блага, мы с Фарланом никогда не расскажем Эрену, что сейчас услышали, – негромко, но твердо произнесла она. – И впредь тебе следует думать, где и что ты говоришь — я прямо сейчас слышу, как на чердаке в самом дальнем доме скребутся мыши. Эрен тоже будет это слышать.       – Не смей указывать, что мне делать в моем доме, рыжая дрянь!       Изи рассмеялась, но, к моему облегчению, промолчала — я все еще стоял на пороге между ванной и спальней и не хотел идти на кухню и разнимать их. Гриша с Карлой вышли, и Нифа тяжко вздохнула.       – Она не злая. Просто сама не своя с тех пор, как Леви появился.       Изи хмыкнула.       – Потому что надеялась, что в одну из ваших посиделок перед костром Эрен поделится замечательной новостью, что он со своей парой ждет маленького миленького волчонка.       Я посмотрел на бледного Эрена и поджал губы. Я тоже так думал. Но вместо этого в следующее полнолуние он будет делиться тем, каково быть гибридом. Если...       Я посмотрел на него, взмокшего и посеревшего, и медленно и неуверенно подошел к кровати. Он должен был справиться — он молодой, здоровый, сильный альфа, у его организма должно хватить сил восстановиться после сразу двух событий. Если бы я не дал ему свою кровь, то он бы точно умер у меня на руках — в этом Изи была права. Вирус в моей крови настроен на выживание — это его основная функция, и поэтому я так медленно старел — это увеличивало шансы на распространение и заражение большего числа организмов. И поэтому, как только он попадал в новое тело, вирус укреплял крепость, в которой оказался, и бросал все силы организма на регенерацию и лечение существующих болезней. Из-за этого тело и реагировало лихорадкой: вирус встраивался в иммунную систему, усиливал ее ответ в десятки раз, и она сжигала все инородное на своем пути.       Я аккуратно забрался на свою половину кровати и пододвинулся ближе. От Эрена, и без того всегда горячего, исходил жар, как от обогревателя. Я устроил голову на его подушке и осторожно коснулся влажной щеки, положив руку на его грудь — Эрен не пошевелился, и я ткнулся носом в другую его щеку, прикрывая веки и закусывая губы.       – Эрен всегда был... веселым придурком, – пробормотала Микаса на кухне. – Всегда шутил и поднимал всем настроение, но в последний месяц он был... счастлив. Не помню, чтобы видела его таким счастливым.       – Это точно, – усмехнулась Нифа.       – Мне поначалу Леви тоже не понравился, – продолжила Микаса, – но он весь месяц пытался вписаться, он столько сделал для Гриши, и я наблюдала за ним в Центре, он...       – О да, о нем все болтают, – со смехом вставила Нифа.       – Я это к тому... я не понимаю Карлу. Если бы мама стала так относиться к моей паре — не знаю, хотела бы я и дальше здесь жить. И если Эрен будет постоянно слышать ее — что, если он захочет уехать раньше? Они ведь могут еще какое-то время жить здесь, да?       – Пять-семь лет, – подтвердила Изи.       – Что, если он захочет уехать? – повторила Микаса, но на ее вопрос никто не ответил — Нифа только вздохнула. – Я не хочу, чтобы он уезжал — хотя бы не так скоро.       – Может быть, Карла поймет, что ее отношение только ускорит их отъезд, и смирится с положением дел, – мягким тоном произнесла Изи — как бы она ни относилась к Карле, девчонки ей понравились, и расстраивать их она не хотела. – Изменить реальность она не в состоянии: они — пара, и не откажутся друг от друга.       Их разговор только усугубил вину. Я не хотел, чтобы Эрен выбирал между семьей и мной, и я готов был терпеть любое отношение Карлы, лишь бы ему не пришлось оставлять их раньше времени — я и без того сократил срок одним лишь своим присутствием. И если я еще мог жить взаперти их крошечного сообщества, то свободолюбивый Эрен, обожающий общение и свою работу, которая предполагала встречи с клиентами, так жить точно не сможет.       – Мне так жаль, – прошептал я ему на ухо и шатко вздохнул.       – Может быть, вы съездите с нами в город? – вдруг предложил Фарлан. – В холодильнике ничего, кроме мяса.       – Карла убьет нас, если узнает, что мы оставили Эрена, – недовольно пробормотала Нифа — она явно не видела проблемы в том, чтобы оставить Эрена под моим присмотром.       – Она уснула, – возразила Изи. – Гриша уговорил ее прилечь, и она тут же уснула. Мы ничего здесь не знаем и будем благодарны, если вы нам все покажете.       – С удовольствием — я больше не могу сидеть на одном месте! – скороговоркой ответила Нифа, и они тут же стали собираться.       Я слышал их возню на периферии и не придавал ей значения — все мое внимание было приковано к дыханию и неровному ритму сердца Эрена. Никаких других звуков его тело не издавало: кости встали на места и срослись еще в первый час после дозы крови, и теперь его только лихорадило. Его глаза иногда двигались под веками, по телу время от времени прокатывалась волна дрожи, но в остальном он не шевелился, и я не знал, что меня пугало бы больше: это, или если бы он совсем не шевелился и казался неживым.       – Спасибо, – прошептал я, когда Фарлан закрывал за всеми ними дверь.       – Люблю тебя, – так же тихо ответил он, и дверной язычок щелкнул — мы с Эреном, наконец, остались одни.       Я подождал, когда они отъедут настолько, что перестанут слышать меня, и только после этого позволил себе шмыгнуть носом.       Я не представлял, какой теперь будет наша жизнь — мы даже наладить толком ее не успели, и все снова развалилось. Я не знал, простит ли Эрен меня — я возненавидел того, кто обратил меня, и до сих пор не простил ему его поступок, и я не был уверен, что Эрена убедят слова, что иначе было невозможно. Он упрямый, и может решить, что его регенерации было бы достаточно — я только надеялся, что он поверит моему опыту и поймет, что у меня не было иного выхода.       – Мне так жаль, – прошептал я и зажмурился, смаргивая слезы. – Мне так жаль...       Из-за жара его аромат был сильнее обычного — таким сильным он был только в полнолуние, и меня окутывало им, обнимало, словно мягким покрывалом, и я жался к Эрену, к его беспомощному телу, пытаясь насытиться им, пропахнуть насквозь, ведомый животным страхом, что это последняя возможность — я боялся, что он не подпустит к себе, когда очнется, не захочет даже смотреть в мою сторону. И это до одури пугало. Было больно — физически больно: в животе завязывался тугой узел, меня тошнило, я как будто задыхался. Я даже разрыдаться не мог — все тело будто перемалывало, мышцы сковало напряжение, и я просто не мог достичь катарсиса, сдавленный в удушающем захвате собственного горя и вины.       Я ненавидел себя. Ненавидел мерзавца, обратившего меня, ненавидел ублюдка, изнасиловавшего мою мать, ненавидел ее отца, прогнавшего ее из стаи. Я ненавидел каждое свое решение, приведшее меня к моменту, когда я встретил Эрена.       Маме нужно было сделать аборт. Она могла бы излечиться от своего недоверия к мужчинам, могла бы встретить кого-то и прожить счастливую жизнь без постоянного напоминания о той ночи. Она могла бы найти стаю, завести детей, а я бы не закончил здесь, не испортил бы жизнь едва начавшему взрослую жизнь парнишке.       Я ненавидел себя и ничего не мог поделать, никак не мог исправить причиненный ущерб — мог только выть от бессилия и просить прощения у того, кто меня даже не слышал.       Напряжение, страх, неизвестность и эмоциональное истощение вымотали не только Карлу — я провалился в беспамятство, даже не заметив, когда ужасающие мысли, что Эрен возненавидит меня, сменились чернотой беспокойного сна. Я даже как будто не спал — продолжал слышать дыхание и стук его сердца, чувствовал, как вздрагиваю, и в целом совсем не терял бдительность, но решил, что сплю, когда почувствовал прикосновение Эрена к своей руке. Даже не стал открывать глаза, чтобы проверить, но Эрен глубоко вздохнул и постарался неощутимо для меня потянуться.       Я поднял голову с подушки и посмотрел на него. Эрен встретил взгляд и чуть улыбнулся.       – Доброе утро.       – Как ты? – я сел и положил ладонь на его щеку, и Эрен удивленно вскинул брови, разглядывая меня.       – Нормально, – растеряно ответил он, но тут же нахмурился и отвел взгляд. – ...Думал, что приснилось. Ты в порядке? – встревоженно спросил он, приподнимаясь на локтях.       – Да, я проскочил. Тебя занесло.       – Чертова обочина, – фыркнул Эрен. – Армин, наверное, на говно изошелся, – наморщил нос он, уставившись перед собой. – Придется отложить идею с охотничьим домиком — надо восстановить машину.       Я смотрел на него в недоумении. Он явно не запомнил, насколько плохо все закончилось.       – Восстанавливать нечего, – я тихо возразил и не продолжил. Не знал, как сказать ему, не представлял, как сообщить, что теперь его жизнь зависит от чужой крови.       Эрен снова нахмурился и уставился на мою грудь.       – Машина годится только для металлолома — я еле вытащил тебя из нее, – осторожно добавил я, пытаясь намекнуть, что и с ним не все в порядке.       – Сколько я был без сознания? – проигнорировал мои слова Эрен. – Как давно случилась авария? – он посмотрел в мои глаза, но тут же перевел взгляд за окно — Гриша в своем доме что-то разбил и тихо выругался.       Я попытался сосредоточиться и вспомнить, сколько прошло дней — для меня все было смазано в один длящийся ужас.       – Три дня назад.       Эрен ничего не ответил и только закусил губы, явно усиленно размышляя и пытаясь найти объяснения изменениям в собственных ощущениях.       – Эрен, твои раны... – я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Его сердце, которое с самого момента пробуждения стучало чуть быстрее обычного ритма — нормальная реакция для организма, едва вышедшего из лихорадки, — вновь заколотилось в грудной клетке. – Я ничего не мог сделать... Я бы ни за что, никогда... Если бы у меня были другие варианты — я бы не стал. – Эрен вновь посмотрел на меня, но я не смог выдержать взгляд и опустил глаза. – Прости. Я должен был спасти тебя. Я не мог... Не мог дать тебе... Прости.       Эрен вздохнул и упал обратно на подушку. Я настороженно наблюдал за ним, ожидая любую реакцию: я готов был к обвинениям, к крикам, к полному игнорированию и нежеланию находиться в одной со мной комнате, но Эрен не шевелился и только бесцельно скользил взглядом по потолку.       – Я не чувствую себя иначе, – в конце концов произнес он. – Просто как будто сегодня полнолуние, – пожал плечами он. – Я думал, что буду сходить с ума от одного только стука чужих сердец? – он глянул на меня.       – Твой организм полон человеческой крови, – покачал головой я. – Сердцебиение привлекает внимание только во время голода — если питаться вовремя, то это не станет проблемой. Как и вид крови, – заверил я. – Эрен, твое состояние... Регенерация не поспевала, у тебя была обширная травма головы, ты истекал кровью, ты... ты... – Я снова не смог сказать это вслух — достаточно было и мелькавших перед глазами воспоминаний. – У меня не было выхода. Ты знаешь, как меня обратили — я бы не стал делать это без твоего согласия, если бы не твое состояние.       – Я не сомневаюсь. – Я посмотрел в его глаза, и Эрен пожал плечами: – Ты врач — ты хотя бы мог оценить, что со мной. Я на твоем месте просто сделал бы это на всякий случай.       – Ты бы не стал, – возразил я.       – Я бы не смог иначе. Сработали бы два инстинкта разом: спасти свою пару и спасти себя, и я даже не знаю, какой из них был бы сильнее.       Я не думал об этом с этой точки зрения и сейчас уже не был уверен, не инстинкты ли вели меня, хоть я до сих пор немного сомневался, достаточно ли во мне от оборотня, чтобы безоговорочно подчиняться их законам.       – Ты точно в порядке? – Эрен внимательно посмотрел на меня, взяв за руку. – Ты жутко выглядишь.       Я вздохнул.       – Я понятия не имел, что делаю. Ни разу никого не обращал. – Только сказав это, я осознал, что Эрен очнулся, что он в сознании, что обращение прошло успешно — можно перестать переживать хотя бы об этом. И мысль действительно принесла мимолетное облегчение: он жив, и те жуткие воспоминания останутся воспоминаниями, и больше никто не увидит Эрена в таком ужасном состоянии. – И я не знал, успел ли — боялся, что из-за паники упустил момент.       Эрен вскинул брови.       – Не знал, что ты умеешь паниковать, – хмыкнул он. – Ты был таким собранным, когда помогал папе после полнолуния.       Я вспомнил состояние Гриши в момент, когда увидел его, и покачал головой. Ему ничего не угрожало — он бы восстановился и без нашей с Микасой помощи: дольше, медленнее и куда болезненнее, но он бы восстановился. И дело было даже не в этом. При всем моем уважительном отношении к отцу Эрена — мне было все равно, выживет он или умрет. Я не желал ему смерти, но и не ударился бы в горе, если бы он не выкарабкался.       – Значит, я выглядел еще хуже, – сделал вывод Эрен. Он закинул руки за голову, но тут же нахмурился. – Боже, как я воняю! – ужаснулся он и тут же прижал локти к бокам.       – У тебя три дня была лихорадка, – напомнил я. – Я обтирал тебя, насколько возможно.       – Я в душ, – заявил он и как ни в чем не бывало подскочил с кровати. – От меня несет, как от бездомного! – возмутился он и скрылся за дверью в ванную, оставляя меня в одиночестве.       Я уставился на след от его головы на подушке и тихо вздохнул. Я не знал, как расценивать его поведение: он еще не до конца осознал, что случилось, или же понял и не хотел, чтобы я видел его настоящее отношение к ситуации? Может, он не хотел находиться рядом, потому что злился на меня? Последнее я почти сразу отринул: мой волчонок не из тех, кто способен прятать эмоции, особенно такие сильные.       Я помассировал виски — голова совершенно не соображала от истощения — и встал с кровати, чтобы сменить постельное белье на новое. В ванной шумела вода, я слышал, как Эрен вспенивает шампунь, и пару мгновений сомневался, стоило ли беспокоить его. Ему наверняка нужно было время и уединение, чтобы осознать, что произошло, пусть он и понимал, что я прекрасно слышал его — как и он меня. Но мне так хотелось быть рядом, так хотелось заменить недавние жуткие воспоминания свежими, в которых с ним все хорошо, что я вошел в ванную, держа в руках постельное белье и убеждая себя, что пришел только для этого — загрузить стиральную машину. И для Эрена у меня была заготовлена та же отговорка. Просто стирка. Ничего больше.       Его фигура едва проглядывалась через запотевшее стекло душевой, но я все равно стоял и смотрел, как он наслаждается горячей водой, позволяя ей медленно вымывать шампунь из длинных волос. Он не шевелился — наверняка слышал меня, но делал вид, что не заметил, или хотел узнать, что я предприму. А мне хотелось только одного: оказаться рядом, почувствовать, как горячая вода усиливает его естественный запах, обнять его, прижаться к нему всем телом...       Я затолкал белье в стиральную машину, отложил старт на полчаса и разделся. Я дам ему время, позволю ему остаться наедине со своими мыслями и все обдумать, но позже.       Эрен вытер лицо ладонями и посмотрел на меня, когда я раскрыл дверцы, но шагнул в сторону и позволил протиснуться в небольшую душевую кабину. Он улыбнулся и хотел что-то сказать, но я крепко обнял его и уткнулся лицом в грудь — Эрен весело охнул, а у меня внутри будто что-то надломилось, треснуло и оборвалось, высвобождая сдерживаемые все это время эмоции. Мышцы разом напряглись, я весь сжался, будто старался удержать рассыпающееся на части тело, грудь сдавило от боли, я мелко затрясся и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.       Эрен настороженно замер.       – Леви? – он попытался отстраниться, чтобы заглянуть в глаза, но я вжался в его грудь, не в силах выпустить его из объятий даже на мгновение. – Леви? – Эрен выключил воду и прижал меня к себе. – Все хорошо?       У меня не было сил ответить, я цеплялся за него, а перед глазами были образы, как я качал его, истекающего кровью, в своих руках и молился, чтобы он сделал еще один вдох, чтобы его сердце совершило еще один удар.       – Все хорошо, – повторил он растерянным голосом, гладя меня по спине, но я не мог остановить рыдания.       Теперь, когда я был уверен, что с ним все в порядке, воспоминания — прежде обрывочные, будто мозг блокировал их — стали возвращаться со скоростью сходящей со склона лавины. Все произошло так быстро — мне казалось, что прошел час, не меньше, но с момента, как я вытащил Эрена из искореженной машины до того, как я дал ему свою кровь, прошло всего минуты две. Еще секунд тридцать мне потребовалось, чтобы осознать, что вирус стал захватывать его организм и распространяться по кровеносной системе.       – Почему... в машине не было... подушек безопасности? – захлебываясь рыданиями, спросил я, чем явно еще больше запутал Эрена. Я хотел задать этот вопрос и Армину, но все это время не мог оставить Эрена и в целом не был уверен, что не сорвусь на малолетнего идиота и не рассорюсь еще и с этой частью большого семейства: Энни наверняка начала бы заступаться, и вряд ли в моменте меня бы остановила ее нордическая холодность.       – Не то чтобы мы устраивали гонки, – неуверенно ответил Эрен, и я даже смог заглянуть в его глаза. – После Фредди в Фокс-Крике не было ни одной аварии! Это было черт знает когда! – воскликнул Эрен, оправдываясь, и я рвано вздохнул и уткнулся лбом в его грудь, стараясь вернуть себе размеренное дыхание. – Мы никогда не гоняли, – спокойнее повторил Эрен. – И машина была в отличном состоянии — ни одна гайка бы не подвела, и мы просто... У нас все быстро заживает, так что мы решили, что это бессмысленная трата денег.       – Бессмысленная трата денег, – истерично хохотнул я и снова вжался в него всем телом.       – Извини, – на ухо прошептал Эрен и потерся носом о мою голову. – Хорошо, что за рулем был я. И хорошо, что ты был рядом.       Я только молча покачал головой не в силах отчитывать его — рыдания стихли так же быстро, как начались, и я почувствовал себя обессиленным. В голове был туман, но теперь его обволакивающая пустота была приятной: все напряжение, бесконечно крутившиеся мысли и тревоги исчезли, высвободились вместе со слезами, и теперь в голове было тихо и пока спокойно.       – Мне никогда не было так страшно. Я просто... – я покачал головой.       – Все хорошо, – мягко произнес Эрен и прижался щекой к моей макушке. – Леви, со мной все нормально, правда.       Я горько усмехнулся и прикрыл веки, прижимаясь ухом к его груди. Сердце колотилось о ребра — гулко, ритмично, немного быстрее, чем должно бы: организм успел восстановиться после лихорадки, но мое поведение явно тревожило его. Еще бы. Я никогда еще так не расклеивался у него на глазах.       – Все нормально? – неуверенно спросил он, и я кивнул и слепо скользнул ладонью вверх по груди, огладив шею, и коснулся большим пальцем его щеки.       – Ты жив.       – ...Хочешь, вернемся в постель? – предложил он после короткой паузы.       Я вновь шмыгнул носом и глубоко вдохнул его запах, окутывавший нас в тесной душевой кабине.       – Нет, – тихо ответил я и заглянул в его расстроенные зеленые глаза. – Сначала помоем тебя, – я стер с лица воду и слезы и дотянулся до мочалки. – Все хорошо, волчонок, – добавил я, заметив, что он все еще был растерян и насторожен. – Я боялся, что что-то пойдет не так, что я сделал что-то не так, что я не успел — я боялся, что ты не выкарабкаешься. – Об остальных переживаниях я решил пока не упоминать. – Но ты будто просто проснулся от долгого сна. Будто ничего и не произошло, – я чуть улыбнулся, встретив его взгляд. – И я, наконец, смог выдохнуть. Я в порядке, – заверил я и, нанеся на мочалку гель для душа, принялся намыливать его грудь.       Эрен молча наблюдал за мной, подставляя участки тела, чтобы я смог их потереть, и я буквально слышал, как скрипят шестеренки в его голове. Да, я совсем не бесстрашный и совсем не всесильный, и мне тоже иногда нужна поддержка и время, чтобы побыть беззащитным. Несмотря на возраст, я все еще оставался живым существом, и для Эрена это, должно быть, стало открытием, как и то, что я мог так сильно переживать о нем. Я не романтик и всегда был сдержан, когда дело доходило до проявления эмоций: я действительно старался обустроить наш быт, старался угодить ему в еде и никогда не отказывал ни в тактильном контакте, ни в сексе, но никогда и не изображал, что слепо влюблен в него. Я и не чувствовал влюбленности — все куда глубже, обстоятельнее и всеобъемлюще. Это и не страсть, а пугающее чувство обретения цельности, об отсутствии которой я прежде и не подозревал.       Мы ополоснулись под горячей водой и вышли из душевой кабины. Эрен продолжал молчать, и я тоже не торопился заводить разговор — о чем бы мы ни пытались говорить, все в итоге сведется к случившемуся и его последствиям. Я понятия не имел, думал ли Эрен о том, что теперь и его пребывание здесь поставлено на таймер, или о том, каким будет следующее полнолуние, или о том, как остальное семейство восприняло изменения в нем, но не хотел спрашивать. Время для этих разговоров еще будет. Сейчас хотелось поставить весь окружающий мир на паузу и просто побыть наедине с ним.       Эрен вытер волосы и обмотал полотенце вокруг бедер, я тоже не стал надевать прежнюю одежду — я не менял ее, кажется, дня два, — и мы вернулись в спальню. Я хотел достать что-то простое из шкафа с одеждой, но Эрен ухватил меня за запястье и утянул на кровать, укрывая нас обоих одеялом — сопротивляться не хотелось, и я устроился в его объятии, бросив оба полотенца на пол.       – Ничего бы не случилось, если бы мы остановились в Литтл-Смоуки, – пробормотал Эрен. – Не стоило мне возражать.       – Я тоже хотел поскорее вернуться домой, – скользя кончиками пальцев по его ключице, ответил я.       – Не представляю, что ты пережил, – на мгновение крепче прижимая меня к себе, прошептал он. – Прости.       Я покачал головой и оставил мягкий поцелуй на его груди.       – Не твоя вина, – я отнял голову от его плеча и потерся носом о его подбородок. Эрен коснулся моих губ своими, и я ответил на поцелуй — неторопливый, щемяще-нежный, такой необходимый и такой пугающий, будто я прощался с ним. И это в каком-то смысле могло стать реальностью, потому что я не мог не сказать ему, не мог не признаться: – Я отнял у тебя человеческую жизнь, – прошептал я, заглянув в его глаза.       – Ты спас меня, – возразил Эрен. – Ты спас нас обоих. Я бы взбесился, если бы ты не сделал этого, и из-за этого мы бы оба погибли, – нахмурился он и тут же улыбнулся, поняв, какую глупость сболтнул. – Ты понял.       – Естественно, – вздохнул я, вновь устраиваясь головой на его плече.       – Однажды это все равно бы случилось, так? Какая разница?       – Огромная. Это был не твой выбор. И теперь мы не сможем прожить здесь так долго, как могли бы. Я мог бы исчезнуть для жителей Фокс-Крика и жить за закрытыми дверьми — ты точно так не сможешь.       – Да ладно, – оскорбился Эрен. – С чего вдруг?..       – Ты будешь находиться в паре километров от мастерской — попробуй убедить меня, что не будешь постоянно думать о том, что можешь нырнуть под очередное ведро с колесами и перебрать его.       – Ммм... – промычал Эрен и в конце концов хмыкнул. – Я даже не думал об этом.       – Зато я прогнал в голове уже с тысячу сценариев, – пробормотал я и мысленно выругался: Карла проснулась и явно намеревалась ускользнуть из дома, пока Гриша был занят разговором по телефону с кем-то с лесопилки. – Нужно одеться — Карла идет. Они все ждут новостей о твоем пробуждении.       – Не хочу никого видеть. Попозже выйду к ним, – капризно пробормотал Эрен и потянулся за мной, едва я попытался пододвинуться ближе к краю кровати. – Леви! – позвал он.       – Просто надень что-нибудь, – вывернувшись из его объятий, попросил я и бросил ему свежие трусы, сам торопливо надевая свою пару и натягивая первую попавшуюся футболку.       – Не вломится же она, – все еще лениво распластавшись на кровати, усмехнулся он и только скомкал в кулаке трусы. Я промолчал, и Эрен цокнул языком, явно заметив мое выражение лица, хоть я и стоял к нему в профиль: – Ой, да ладно!       Карла вошла в наш дом и направилась в сторону спальни, наверняка уже готовя тираду из-за прикрытой двери.       – Просто надень трусы, – попросил я.       Эрен тоже слышал ее шаги и удивленно смотрел на дверь, только в последний момент рванув к ней, и не позволил Карле войти: она успела открыть дверь сантиметров на десять, но Эрен захлопнул ее прямо перед ее носом.       – Какого черта? – послышался голос Карлы из-за двери.       Я молча подошел к Эрену и, опустившись на колени, забрал у него трусы и помог ему надеть их, игнорируя посыпавшиеся проклятия:       – Открой дверь, чертов кровосос! – она затарабанила в дверь. – Впусти меня, мерзкая тварь! Какое право ты имеешь закрываться от меня, недоносок?!       Эрен, все это время ошеломленно смотревший мне в глаза, распахнул дверь и уставился на Карлу:       – Что ты сказала?       Я отошел подальше от входа, поправляя футболку — впопыхах я надел футболку Эрена, и слишком широкая горловина съехала в сторону, открывая ключицу. Не тот вид, который стоило демонстрировать Карле в данный момент.       – Эрен! – выдохнула она и шагнула к нему, но Эрен отступил назад, не подпуская к себе мать.       – Как ты назвала Леви?       Карла перевела беспомощный взгляд с Эрена на меня и тут же оценила наш внешний вид — ее глаза сузились, она поджала губы и обвинительно ткнула в меня пальцем:       – Я переживаю за него, а тебе лишь бы трахаться?! Это все, о чем ты?..       – Хватит! – рявкнул Эрен — так громко, что мы с Карлой одновременно вздрогнули. Она испуганно посмотрела на него и как будто вспомнила, почему вообще пришла сюда.       – Эрен! Как ты себя чувствуешь? Я так переживала! Что он с тобой сделал?.. – она покачала головой и снова попыталась подойти к Эрену и коснуться его, но он вновь шагнул назад и выставил перед собой руку. – Что такое? – растерянно спросила Карла. – Что этот ублюдок?..       – Замолчи! Хватит! Хватит! – Эрен снова сорвался на крик и навис над сжавшейся от страха Карлой — я молча подошел ближе, чтобы оттащить его от нее, если Эрен совсем потеряет контроль. – Уйди из моего дома!       – Эрен... – Карла стала пятиться к двери, вздрагивая от каждого вскрика Эрена:       – Уйди! Исчезни! Пошла вон! Не хочу тебя видеть! – хрипло проорал он и, как только Карла оказалась за порогом, хлопнул дверью так сильно, что картина, висевшая на стене рядом, упала на пол. Эрен схватил стул, на котором каждый день сидел Гриша у двери, и швырнул его в прикроватную тумбу — ножка на ней сломалась, тумба подкосилась, и оба ящика выдвинулись, извергая из себя все содержимое.       Эрен повернулся ко мне с совершенно безумным взглядом, дыша, как загнанный буйвол.       – Она сама не своя из-за страха за тебя. – Мы оба слышали, как Карла разрыдалась и поспешила на улицу.       – Как ты можешь? – возмутился он и стал наступать на меня — разъяренный, совсем не контролирующий себя. Не привлекательный и отталкивающий. – Как ты можешь оправдывать ее после всех ее слов? После всех оскорблений? Почему ты такой?.. Такой?.. – он не мог подобрать слово — или смог, но не хотел произносить вслух.       – Какой? – мне стало любопытно, кем он меня считает.       – Бесхребетный! – прошипел Эрен и сжал руки в кулаки. – Она постоянно оскорбляет тебя, задевает, но ты никогда ничего не говоришь в ответ! Ты так!.. – он снова запнулся и промолчал, а я грустно улыбнулся. Я догадывался, что он хотел сказать. – Даже сейчас ты молчишь! Почему ты молчишь?!       – А ты сейчас меня услышишь? Ты в своем состоянии готов к конструктивному диалогу? – спокойно поинтересовался я и вздохнул. – Я говорил тебе, Эрен, – устало продолжил я и потер лицо ладонями: усталость от напряжения и переживаний всех этих дней вновь навалилась на меня, и мне жутко захотелось забраться в постель, накрыться одеялом с головой и проспать несколько суток. – Говорил, что мне все равно, что твоя мать думает обо мне, как она меня называет, как проклинает, как мечтает, чтобы я подавился твоей спермой и умер — мне плевать, – пожал плечами я, а Эрен нахмурился и потупил взгляд в ответ на мои последние слова — значит, он меня слушал, что уже неплохо. – Я живу с тобой под одной крышей, я сплю с тобой в одной постели, и мне важно, что ты думаешь, как ты себя чувствуешь, и вряд ли подыгрывание ее желанию устраивать склоки каждую нашу с ней встречу будут хорошо сказываться на тебе и твоем самочувствии. Я не могу повлиять на то, что она обо мне думает: она меня ненавидит — теперь ненавидит еще больше, и я ничего не могу с этим поделать, я не могу изменить ее отношение к себе. Строго говоря, я бы не стал, даже если бы мог: она мне тоже не нравится, и не только из-за ее ненависти.       – Из-за чего еще? – озадаченно спросил Эрен — все еще тяжело дышащий, но уже успокаивающийся. Мое нежелание отвечать криками загоняло его в тупик — я видел это в его взгляде, и сейчас он как никогда напоминал свою мать: Карла тоже каждый раз ждала, что я подолью масла в огонь, и мы будем грызться, как два пса, и каждый раз я замечал в ее взгляде то же непонимание, когда игнорировал ее выпады.       – Как минимум — из-за того, что считает, что у нее есть право врываться в спальню взрослого сына, которую он делит со своей парой, – я вздохнул и посмотрел на вену на шее Эрена — все еще вздутую и бешено колотящуюся.       Карла к этому времени добежала до своего дома и начала жаловаться Грише, что Эрен ее выгнал и что все это подстроил я, что это моя дурная кровь настолько изменила ее сына. Я только снова вздохнул и обошел Эрена, чтобы прибрать устроенный им беспорядок.       – Я больше не стану настаивать, чтобы ты поговорил с ней. Вообще ничего больше советовать не стану — не хочу даже опосредованно вмешиваться в ваши с ней отношения. Не горю желанием помогать ей не терять тебя. Не мое дело. – Эрен ничего не ответил — я только слышал, как он развернулся.       Я был согласен с Изи: Карла либо смирится с положением дел, либо ускорит наш отъезд, и да, теперь все, что она будет говорить обо мне, буду слышать не только я и тот, кому она это говорит, но и Эрен. Его ее оскорбления задевали настолько, что он все-таки сломал стул, который попал под раздачу в полнолуние. И со временем легче не станет, если Карла не изменит свое отношение.       Эрен подошел ко мне спустя долгую тихую минуту и стал собирать выпавшие из ящиков мелочи. Стулу уже ничем помочь было нельзя, но тумбу, казалось, еще можно было спасти, и Эрен оглядел сломанную ножку.       – На лесопилке должен быть клей по дереву — я сделаю. – Он приладил ножку на место, и трещина стала почти не заметна.       Я сел на край кровати, рядом со стоящим на коленях Эреном, и он посмотрел на меня виноватым взглядом, коснувшись моей щиколотки.       – Прости за все, что я наговорил. Я не считаю, что ты... – он вздохнул и опустил взгляд на мою грудь. – Я восхищаюсь тобой. Честно. Я удивляюсь тому, что ты так спокойно реагируешь на нее. Прости, что наговорил гадостей, – пробормотал он и ткнулся лбом в мое колено. – Я так не думаю. Не знаю, что со мной. Я просто идиот. Беспросветный.       Я положил ладонь на его все еще мокрый после душа затылок и погладил.       – Ненавижу себя, – прошептал Эрен и обнял меня за талию, пряча лицо в изгибе между бедром и торсом.       – Не говори так.       – Я не лучше мамы.       Я грустно хмыкнул, и Эрен расстроенно промычал. Я ждал, что он станет возмущаться, что я не принялся переубеждать его, но он только потерся носом о мою тазовую кость.       – Я столько раз представлял, каким буду партнером, как буду носить на руках свою пару, и когда встретил тебя — все думал, что буду самым лучшим, что буду каждый день показывать тебе, что ты не зря меня ждал, а в итоге... Ненавижу себя, – повторил он.       Он не любил, когда я напоминал про его возраст, и я не стал говорить ему, что сейчас он вел себя, как самый настоящий ребенок, который ждал, что взрослый начнет его оправдывать и говорить, какой он хороший. И пусть он извинился и в целом наговорил все в порыве, которые ему присущи, я все еще не простил его и не готов был его жалеть.       А потом я вспомнил, как всего пару часов назад переживал, проснется ли он, как несколько дней назад умолял вселенную вернуть его мне, пока держал его окровавленное тело, и мне стало тошно от самого себя. Он мог вообще сейчас не сидеть рядом, а я не мог простить ему то, что он в гневе едва не назвал меня жалким.       Какой же я мелочный идиот.       – Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил я. – Из-за обращения? – Я ведь даже не поинтересовался у него. Чертов эгоист.       – Странно, – он чуть отстранился от моего живота и снова посмотрел в глаза. – Необычно: я все слышу, как в полнолуние, но нет адреналина, нет возбуждающего предвкушения ночи. И... – он облизнул губы, нахмурился, но не закончил.       – Что еще? – я продолжал гладить его по влажным волосам, и Эрен устроился удобнее рядом со мной: развернулся спиной и откинул голову на бедро, вытягивая ноги на полу.       – Что, если я проснусь посреди ночи и накинусь на кого-нибудь из-за жажды крови? Просто вломлюсь в чей-нибудь дом и...       – Этого не случится, – возразил я. – Этого не случится, Эрен. Как и обычный голод не проявляется в одно мгновение, так и необходимость в крови появляется постепенно. Это не станет проблемой, – пообещал я.       – Ну да, – чуть нахмурился Эрен. – Мог бы догадаться. Или мог бы за все это время поинтересоваться, через что ты проходишь, – он наморщил нос.       – Мог бы, – улыбнулся я. – Теперь будешь выяснять в процессе.       Эрен ответил на улыбку и, перехватив мою ладонь, оставил поцелуй в ее центре.       Карла на фоне перестала жаловаться Грише и громко хлопнула дверью — это привлекло внимание Эрена, и он тяжко вздохнул.       – Мне надо поговорить с ними.       Я ничего не ответил, но смотрел в его глаза, ожидая, решится ли он прямо сейчас или продолжит тянуть. Он недовольно промычал, но поднялся на ноги. Я снял с себя его футболку и подал ему:       – Так торопился, что надел твою.       – Ты в ней отлично смотрелся, – чуть прищурился он.       – На ней должен был остаться мой запах, – ответил я, и Эрен тут же поднес ее к лицу. Он упоминал в Маккензи, что мой запах успокаивал его, и я подумал, что он поможет ему и сейчас. Эрен улыбнулся и надел футболку.       – Я так отчетливо помню тебя в своих вещах посреди моей комнаты, – тихо произнес он, – в ночь, когда мы встретились.       – Когда ты заржал, потому что твои джинсы были слишком длинными для меня? – изогнул бровь я, и Эрен рассмеялся, но склонился ко мне и поставил ладони по обе стороны от моих бедер, заставляя отклониться назад.       – Ты выглядел так... – Он был так близко, что мы почти касались носов друг друга, но я заметил, как он облизнул губы. – Может, будешь почаще надевать мои футболки?       – Может быть, – согласился я, и Эрен игриво лизнул мою нижнюю губу. Он все напирал, и мне пришлось опуститься на локти — Эрен оглядел мою шею и грудь и оставил влажный поцелуй под яремной впадиной.       – Не хочу никуда идти, – он вновь встал на колени между моих бедер и скользнул ладонью по члену, скрытому тканью трусов, и уткнулся лицом в мой живот. – Я так соскучился, – он обвел кончиком носа мой пупок, и я прикусил губу, едва сдерживая желание согласиться с ним.       Как и весь этот месяц, тело реагировало, несмотря на эмоциональное состояние. И оно сейчас было не лучше состояния Эрена: меня переполняло облегчение от его пробуждения, обида за оскорбления, страх перед будущим, ужас от воспоминаний аварии и жажда близости. Я тоже тосковал по нему — может быть, даже больше, чем он: я лежал рядом с ним, пока он был без сознания, и не был уверен, проснется ли он — Эрен хотя бы знал, что я не мог не вернуться к нему из Маккензи.       – ...Я поговорю с ним, – раздался голос Гриши, и Эрен замер. Я посмотрел вниз, он встретил мой взгляд и тут же театрально уронил голову на мой живот.       – Не хочу проверять, станет ли он врываться в нашу спальню, – пробормотал Эрен и поднялся, тут же отходя к шкафу с одеждой.       Я лег и уставился в потолок.       – Как тебе удается игнорировать все эти разговоры? Не представляю, как вообще можно сосредоточиться. И... – Эрен запнулся, будто не знал, стоило ли озвучивать мысль, но в конце концов продолжил: – как ты можешь не отвлекаться во время секса?       Я хмыкнул, глянув на него, надевающего штаны.       – Дело привычки.       – Они болтали о нас, когда мы оба ушли домой? В первое полнолуние?       – Может быть, – пожал плечами я. – Я не слушал.       Эрен оглядел меня и задумчиво хмыкнул.       – Что?       – Ни разу не замечал, чтобы ты «отсутствовал» — ни во время секса, ни в целом в течение дня.       – Я не подслушиваю чужие разговоры, – чуть прищурился я.       – Но как можно не слушать? – изумился он.       – Любопытство убило кошку.       – Мы еще поговорим об этом, – предупредил он и поторопился на выход — шаги Гриши раздавались уже на середине полянки.       Я сел, подхватил оба полотенца и побрел в ванную. И да, обычно я не подслушивал чужие разговоры, но сейчас не мог не вслушиваться в каждое движение Эрена, в каждый его вздох.       – Как ты? – голос Гриши был уставшим, но не раздраженным. Хотя и облегчения в нем я тоже не услышал.       – Пока не особо чувствую изменения. Только слух стал гораздо лучше, а так — нормально.       – Карла...       – Да, я иду поговорить с ней, – прервал Гришу Эрен, и они вместе направились в сторону их дома.       Я повесил полотенца на сушилку и вернулся в спальню, торопливо заправил кровать, оделся и вышел в кухню. Из ее окна была видна вся полянка, но сейчас она пустовала — все были или на лесопилке, или в мастерской. Отсюда был виден и дом старших Йегеров, и я вдруг представил, как мы выглядели с Эреном в ночь нашей встречи, когда он показывал мне, где хранится запасной ключ. Глупый, беспечный волчонок, пустивший в свой дом незнакомца и предложивший ему свою комнату. Он, конечно, чувствовал, что незнакомцем я останусь недолго, но для меня это выглядело очень странно, и согласился я только потому, что поверил ему, решил, что он и правда альфа. Глупый, беспечный вампир.       – Мам? Прости, что накричал, – Эрен говорил тихо, но редкие всхлипы Карлы не мешали расслышать его слова. – Я просто... Больше не говори так о Леви.       – Он!.. Он!.. – запиналась Карла. – Он сделал это с тобой!       – Он спас меня.       – Да ты бы и не попал в эту аварию, если бы не он!       – Если бы не он — следующую весну я встречал бы в «кемпинге». – Эрен на удивление все еще говорил спокойно, но твердо. Его сердце колотилось, и мне безумно хотелось оказаться рядом, положить ладонь между лопаток или коснуться его руки. Просто поддержать, без слов сказать, что он справляется. Как бы я ни хотел не влезать в их отношения, поддержка Эрена ощущалась жизненной необходимостью.       – Ты бы не стал. Ты бы не посмел!       Я легко мог представить, как после этих слов Карлы изменилось лицо Эрена, и как в его кровь хлынул адреналин: его сердце, которое и без того билось быстрее обычного из-за волнения от предстоящего разговора, заколотилось о грудь с такой силой, что и мое собственное сердце ускорило темп.       – Я рядом, альфа, – тихо произнес я, глядя на окна дома Йегеров. – Дыши.       Эрен глубоко вдохнул и выдохнул.       – Тогда порадуйся тому, что следующую весну я проведу здесь, со всеми вами, – дрожащим от напряжения голосом произнес Эрен. – Мам, Леви никуда не денется. Он ни разу не сказал о тебе ничего плохого, он все это время старался понравиться тебе, он даже спросил тебя, что приготовить мне на завтрак перед полнолунием — он хотел угодить тебе. Он устроил больничную палату в вашей спальне, чтобы папа быстрее пришел в себя — он столько всего делал весь этот месяц, и ни разу — ни разу! — не пожаловался на твое отношение. Он слышит тебя постоянно. Понимаешь? Постоянно. Я слышу, как он сейчас дышит, мам! Он убеждает меня, что не слушает чужие разговоры, но нереально не реагировать, когда слышишь свое имя, и я не хочу даже представлять, что он наслушался от тебя за этот месяц. – Эрен вдруг замолчал и фыркнул. – И при этом он постоянно тебя оправдывает.       – Мне не нужна жалость какого-то!.. – Карла не договорила, и Эрен грустно усмехнулся.       – Он сказал мне кое-что, когда я выставил тебя. Я накричал на него, когда он снова попытался оправдать твое поведение, и он вдруг сказал, что больше не станет помогать тебе не терять меня. Я не понял, что он имел в виду, но сейчас до меня дошло, – хмыкнул Эрен. – Мам, если ты продолжишь так к нему относиться — мы с ним уедем. Гораздо раньше, чем могли бы. Мам, он — моя пара. И если ради его спокойствия, его благополучия мне придется оставить стаю — я, не задумываясь, сделаю это.       – Не говори так...       – Он важнее, чем стая, мам, он важнее, чем я. Я не хочу уезжать, не хочу расставаться со всеми вами, но мне придется, понимаешь? У меня не будет выхода. Он тебе не нравится — я понял, я и не прошу тебя любить его — я буду его любить — просто... веди себя с ним по-человечески. И больше не оскорбляй его. Никак. Нигде. Он — моя пара. И я не позволю оскорблять его. – В его голосе сквозила угроза, и я сдержал тяжелый вздох. Мне не хотелось, чтобы из-за меня случилась еще одна драка в полнолуние.       Карла ничего не ответила, и какое-то время в доме Йегеров стояла мертвая тишина, за исключением редких всхлипов.       – Я думал, ты будешь радоваться за меня. Аки радовалась, когда Марко и Жан стали парой. Я думал, ты будешь счастлива, что я встретил кого-то настолько...       – Он заберет тебя у нас, – прервала Карла, – он уже это сделал!       – Я не знал, что для тебя важнее мое присутствие рядом, а не мое личное счастье, – выдавил из себя Эрен и пораженно усмехнулся.       – Если бы ты встретил!..       – Я встретил его! – прорычал Эрен и глубоко вздохнул. – Есть только одно «если»: если ты не хочешь, чтобы я уехал раньше времени — больше никогда не говори гадостей о Леви, – жестко и твердо закончил Эрен, и я тут же услышал его шаги и направился к двери, чтобы встретить его.       Я хотел его увидеть. Хотел убедиться, что с ним все хорошо. Глупое желание: я знал, что с ним все в порядке, пусть он все еще нервничал, и его сердце колотилось в груди, но мне нужно было увидеть его, нужно было проверить. Эрен уже сбегал по ступенькам крыльца родительского дома, когда я открыл входную дверь, но его остановил Гриша.       – Эрен!       Он оглянулся и дождался, когда Гриша спустится и поравняется с ним.       – Извини, в голове кавардак, – пробормотал Эрен и обнял отца. – Я в порядке. В целом. Более менее, – усмехнулся он, чуть отстранившись. – За то, что я сказал ей сейчас, я извиняться не буду, – твердо произнес он. – Ты бы тоже не стал молчать, если бы слышал, как она его назвала. Я больше не вынесу этого. Или она смирится, или мы с ним уедем. Я не Леви — я не смогу игнорировать ее оскорбления в его адрес.       Гриша вздохнул.       – Я просто хотел узнать, как ты.       – Нормально. Если честно, ожидал, что будет хуже. Гораздо хуже. Думал, придется бороться с желанием накинуться на кого-то из вас. Но пока что как будто только слух стал лучше. Не знаю, – сбивчиво объяснял он, и Гриша обнял его.       – Я рад, что все не так плохо. Ты выглядел жутко, и Леви... – он посмотрел на меня, и я уставился на деревянную ступеньку перед собой. – Он очень переживал.       Я только приподнял брови в ответ на такую оценку моего состояния. Если он имел в виду тот момент, когда я только привез Эрена, то словом «переживал» мое состояние было не описать. Я был в ужасе — все еще в ужасе, несмотря на то, что знал, что моя кровь подействовала.       Перед глазами вновь встали кадры, как мы тащили окровавленного Эрена домой, как все вокруг спрашивали, что случилось, а я только и мог повторять об аварии и отсутствии чертовой подушки безопасности.       – Изабель и Фарлан приехали? – Эрен вдруг оказался передо мной и заглянул в глаза, немного склонившись.       Я нахмурился и прислушался к окружению — настолько сосредоточился на Эрене и обстановке вокруг него, что совершенно пропустил момент, когда машина Фарлана съехала с трассы, и их голоса стали различимы.       – Позвонил им, кажется, еще когда вез тебя сюда, – кивнул я и шагнул вплотную к Эрену, утыкаясь лицом в его грудь. – Я никогда ничего подобного не делал — мне нужно было их знание.       Эрен обнял меня и устроил подбородок на моей макушке.       – Не обратил внимания на их запах в доме, – пробормотал он.       – Еще бы.       Ритм его сердца успокаивал, и я прикрыл веки, синхронизируя свое дыхание с ним. Это умиротворяло, расслабляло, и я только настроился на безмятежность, когда услышал взволнованную болтовню девчонок в машине Фарлана — Изи сказала им, что Эрен проснулся, и Нифа взорвалась эмоциями. Эрен тоже ее услышал и усмехнулся. Я поморщился, но не стал отрываться от его груди — сейчас я хотел, чтобы никто нас не трогал, чтобы все о нас забыли и дали мне немного времени наедине с ним.       Изи разделяла возбуждение Нифы, и они уже обсуждали, как закатят вечеринку в честь Эрена с алкоголем и тортом.       – Какой, на хрен, торт? – шепотом спросил меня Эрен, но я только пожал плечами.       – В честь твоего третьего дня рождения, конечно же! – воскликнула в машине Изи.       – Почему третьего?       – Только не говори мне, что не помнишь дату, когда впервые обратился в волка, – фыркнула Изи, и я вопросительно глянул на Эрена, чуть задрав голову. Он посмотрел на меня и закатил глаза, но улыбнулся.       – Он помнит, – сдал его я, и Эрен цокнул языком и мстительно прищурился.       – Ну вот. День рождения человека, день рождения волка и теперь третий день рождения — в качестве вампира, – с улыбкой в голосе пояснила Изи.       – Вы не отмечаете такие даты? – без особого интереса спросил я — просто хотел услышать его голос, пока ухом снова прижимался к его груди. – Нет традиции отмечать два дня рождения?       Эрен чуть нахмурился и посмотрел поверх меня.       – Нам определенно стоит ввести такую. Может, зайдем в дом? – предложил он, и я только после этого замечания понял, что мы так и стояли на крыльце.       Отстраняться не хотелось, но я пересилил себя и шагнул в сторону, пропуская его вперед, чтобы он оставался в поле моего зрения. Эрен вошел в дом и, запустив пальцы в волосы, встряхнул их — они были еще влажными, и его запах тут же распространился по кухне. Я поглубже его вдохнул и огляделся — я не был в этой части дома с того момента, как мы внесли Эрена в спальню, и кухня казалась мне покинутой, пустой. Изи пыталась готовить еду, но мне ничего не лезло в горло, и она сдалась: она только переводила продукты. К тому же, их было не так много — Эрен, судя по всему, не закупался после моего отъезда в Маккензи.       Эрен поставил чайник и достал из шкафа две банки: с чаем — для меня и кофе — для себя. Я сомневался, что мы успеем приготовить напитки до приезда Фарлана и остальных, но не стал возражать, наблюдая, как Эрен накладывает чай во френч-пресс. Я, наверное, уже десятки раз видел, как он это делает, и все же не мог отвести взгляда. Он был жив, он что-то делал — обыденно, будто ничего не случилось, будто его лицо всего пару дней назад не было все в крови, будто потом оно не было мертвенно-бледным, безэмоциональным, почти неподвижным.       Он почувствовал взгляд и покосился на меня, чуть улыбнувшись:       – Я что-то не так делаю? Вроде, все по твоей инструкции, – он убрал банку с чаем обратно в шкаф.       Я покачал головой и подошел к раковине, прислоняясь к ней бедром и просто глядя на него.       – Что? – усмехнулся Эрен.       У него красивая улыбка. Удивительно красивые глаза. Заразительный смех. И совершенно глупое выражение лица, когда он думает, что в очередной раз нашкодил, но понятия не имеет, где провинился. И я мог потерять все это. В один миг. Мысль об этом наводила ужас и невыносимую тоску.       Машина Фарлана припарковалась на полянке, и мы тут же услышали торопливые шаги в направлении дома. Я вздохнул и отступил вглубь кухни — так, чтобы не участвовать в предстоящей сцене, но и иметь возможность постоянно видеть Эрена.       Нифа влетела в дом первой и тут же бросилась Эрену на шею, на ходу задавая вопросы:       – Как ты? Все нормально? Как себя чувствуешь? Покажешь клыки? – она вытаращилась на него, когда Эрен выпустил ее из объятий, и он неловко усмехнулся, глянув на меня через плечо:       – Я понятия не имею, как это работает.       – Не стоит делать этого сейчас, – ответила за меня вошедшая следом Изи и поставила пакеты на стол. – Ему нужно привыкнуть к новому себе.       – Это может быть опасно? – тут же насторожился Эрен.       – Нет, но тебе лучше потренироваться с Леви, если не хочешь целый день ходить с длинными клыками. Они выдвигаются рефлекторно, когда ты голоден и чувствуешь кровь, но когда ты сыт — нужно учиться контролировать их появление и исчезновение. – Изи широко улыбнулась, на пару секунд продемонстрировав удлинившиеся клыки.       – Вау! – воскликнула Нифа, тут же подскочив к ней. – Класс!       Следом в дом вошла Микаса, но она вела себя гораздо тише и только внимательно оглядела Эрена.       – Я в порядке, – ответил на немой вопрос Эрен.       – Я уже уточнила у мамы — наша духовка свободна, так что торт можно испечь у нас, – затараторила Нифа. – И у нас полно мяса, так что можно что-нибудь приготовить на вечер — как раз, когда все вернутся домой. Отметим твое преображение, – она легко ударила Эрена в плечо кулаком.       – Преображение, – хмыкнул Эрен и покачал головой.       – Ну а что еще? – удивилась Нифа и улыбнулась.       Они стали шумно обсуждать детали будущей вечеринки, а я старался не отсвечивать — только тихо забрал свой чай и вернулся на прежнее место, приглядывая за Эреном со стороны. Рядом со мной встал Фарлан и легко толкнул локтем в бок, заглядывая в глаза. Я вздохнул и натянуто улыбнулся. Он обнял меня одной рукой, и я немного расслабился.       Я чувствовал себя странно. Мне хотелось выгнать всех из дома, запереть дверь на ключ и спрятать Эрена в спальне, подальше ото всех и никого к нему не подпускать. Хотелось уложить его в постель, накрыть кучей одеял и скрыть от всего мира. Я едва сдерживал комментарии, когда видел, как девчонки касаются его — хотелось сказать, чтобы они не трогали его, чтобы отошли подальше, перестали вторгаться в его личное пространство. Мне было так тяжело смотреть на его взаимодействие с остальными, что я едва зубами не скрежетал — Фарлан заметил это и сжал мое плечо. Я с силой выдохнул и посмотрел на него — он выразительно приподнял брови и нарочито глубоко вдохнул. Я повторил за ним и медленно выдохнул.       – Все хорошо, – улыбнулся он, и я кивнул, стиснув челюсти.       – Все нормально? – тут же вклинился Эрен.       Я перевел взгляд на него: он смотрел на нас настороженно, и я представления не имел, что он мог видеть в языке нашего тела, потому что я так точно совершенно не мог контролировать себя. Я только надеялся, что он помнил разговор об отношениях между мной и Фарланом с Изи, и не станет сейчас ревновать.       Эрен подошел ко мне, и Фарлан тут же убрал руку с моего плеча, отступая в сторону.       – Все хорошо? – чуть склоняясь ко мне, спросил Эрен, и я кивнул:       – Конечно, – я постарался изобразить улыбку, но явно не вышло — Эрен только нахмурился и коснулся моего запястья.       – Может, не будем устраивать посиделки?       – Нет, – тут же возразил я, – лучше собрать всех вместе и за раз ответить на все возможные вопросы.       – Уверен?       – Абсолютно, – заверил я и сделал глоток чая. – Идеальный, – указав на кружку, добавил я. – Спасибо.       Эрен засиял и коротко поцеловал меня в губы.       – Не за что.       – Я уже пишу в групповой чат, чтобы ничего на сегодня не планировали, – громко произнесла Нифа, уткнувшись носом в экран телефона, и Эрен глянул на нее через плечо. – Изи, идем печь торт?       – С удовольствием! – широко улыбнулась она и приобняла Нифу, вместе с ней направляясь к двери.       – Нужно разморозить тонну мяса, – протянула Нифа и глянула на Микасу: – Займешься? – Та кивнула, но ее взгляд был прикован ко мне.       За прошедший месяц мы с ней неплохо поладили, несмотря на ее негативный настрой в первый день после нашего с Эреном знакомства. Мы частенько пересекались в медцентре — по работе и просто в коридорах, и Микаса неожиданно стала обращаться ко мне за советом: поначалу это были вопросы по работе, но в последнее время — и вне ее. И тем не менее, я понятия не имел, о чем она могла думать.       Микаса бросила короткий взгляд на Эрена и вышла из дома, оставляя меня, Эрена и Фарлана на кухне.       – Если мы будем праздновать — нужно съездить за пивом, – Эрен посмотрел на Фарлана, и тот с готовностью кивнул.       – Я с вами! – отчаянно, будто ребенок, которого собирались оставить в темноте в одиночестве, воскликнул я, и Эрен удивленно посмотрел на меня, но тут же чуть прищурился:       – Я ведь даже не буду за рулем.       – Я не выходил из дома с момента, как привез тебя — я просто хочу проветриться, – покачал головой я.       Эрен еще секунду разглядывал меня, но согласился:        – Ладно. Едем к Доту. – Эрен направился к двери, и я, переглянувшись с Фарланом, последовал за ним, оставив кружку с недопитым чаем на столе.       Фарлан нагнал меня у двери и остановил, заключая в крепкие объятия. Я вздохнул и слабо ответил, но позволил себе спрятать лицо у него на груди.       Я хотел, чтобы меня сейчас обнимал Эрен. Это должен был быть он. Мне нужно было чувствовать его рядом — мне это было необходимо, но Эрен беспечно шел к машине Фарлана. И чем больше он отдалялся от меня, тем страшнее мне становилось — я выпутался из объятий Фарлана и поспешил за Эреном, пока он не скрылся в салоне и не исчез из моего поля зрения.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!