Глава 1.2 Один за другим

3 ноября Вторник 12:12

      Дин присвистнул, листая купленный комикс про неких Мстителей — супергероев Америки, коих, как сообщал великий и могучий интернет, было куда больше, чем один Человек-паук. — А продавать комиксы о реальных людях вообще законно? — спросил он, не глядя на Сэма. Но затем вспомнил о существовании целой серии пророческих книжонок. — А, точно, всем же плевать. — Дин, — страдальчески вздохнул младший Винчестер, — займись уже делом, а? — Мне нравится этот Тони Старк, чёткий чувак, мы бы закорешились, — не обращая внимания на Сэма, продолжил Дин.       Сэм, закатив глаза, отвернулся. Но внезапно одна мысль влезла к нему в голову, и предательский язык озвучил её прежде, чем мозг успел просигналить ярко-красным. — Чарли бы это понравилось.       Дин, казалось, был в норме, но Сэм заметил, как сжалась его челюсть. Сэм часто подмечал детали. Особенно — о своём брате.       Применять сослагательное наклонение к дорогим людям всегда было больно. И слышать, как это делают другие, — ничуть не лучше. Сэм знал это не понаслышке, но иногда слова вылетали из его рта раньше, чем он успевал накрыть губы ладонью, поэтому Винчестер просто прикусил язык.       Дин бросил комикс, будто и не отвалил за него десять баксов (с «Грудастыми азиатскими красотками» такого кощунства не совершалось; ну, разве что в экстренных ситуациях). Поднявшись, он взял из холодильника пиво и, не слишком аккуратно согнав Сэма с места, сел за компьютер. — Кас сказал, что вышел на след. Уверен, Чарли скоро будет с нами. Надо только понять, на какую тварь она охотилась, чтобы в самый ответственный момент не выяснилось, что убить её можно лишь какой-то редкой хреновиной, за которой придётся валить в прошлое. Ну, знаешь, Сэмми, как это обычно бывает.       Сэм поморщился, на секунду окунувшись в воспоминания. — Не волнуешься за Каса? Он ведь теперь человек, — решив сменить тему, ненавязчиво поинтересовался он, исследуя холодильник на наличие оставшегося пива.       Сэм знал, что уже несколько месяцев у брата с Касом были странные отношения. Они постоянно перекидывались непонятными взглядами, касались друг друга — ну, в этих невинных и одновременно с тем чересчур красноречивых жестах типа похлопывания и поглаживания по плечу — и молчали. Послденее заставляло Сэма устало потирать переносицу и искать свободное помещение, чтобы вдоволь поорать в пустоту. Но он не лез. Сэм в принципе никогда не лез в отношения брата. Отчасти потому, что у того и не было серьёзных отношений как таковых, разве что с Лизой. Отчасти из-за того, что феерический провал с Руби лишал Сэма права голоса в подобных вопросах.       Так что Сэм просто наблюдал. Иногда вприкуску с попкорном. — Кас сильный, — пожал плечами Дин. — Его подготовка почти такая же, как у нас.       Однако, несмотря на сказанные слова, думал Дин немного иначе. Нет, он верил, что Кас справится в случае непредвиденной ситуации. Кас и вправду был отличным воином. Пусть и без ангельских сил, но он всё ещё превосходно владел оружием и имел невероятные для обычного человека рефлексы. Ему оставалось лишь научиться нормально врать — и тогда можно смело менять фамилию на Винчестер. Или хотя бы справедливо пополнить ряды охотников. И всё же… что-то в груди Дина не могло не шевелиться, когда он думал о потенциальной встречи Каса и сирены. Они все думали, что Чарли охотилась именно на неё. И готовились к этому. Но что, если Чарли ошиблась?

16:21

— Мэй? Ты сегодня рано, — удивлённо произнёс Питер, заходя в квартиру и окунаясь в облако духов.       Затем он чихнул. — Я отпросилась, — ответила Мэй, порхая перед зеркалом. Её волосы были идеально ровными и блестящими, а глаза подведены и украшены лёгкими золотистыми тенями. Женщина накрасила губы ярко-красной помадой и сделала громкий «чмок», после чего улыбнулась, через зеркало глядя на недоумевающего Питера, и повернулась к племяннику, дабы разъяснить причину столь необычной для вторника окрылённости. — У меня свидание.       Питеру потребовалось около пяти секунд, чтобы пропала лёгкая растерянность и ей на смену пришла огромная радость. Он широко улыбнулся и крепко обнял тётю, чувствуя, как та мгновенно отвечает, привычно целуя его куда-то в волосы. Питеру нравилось, когда Мэй так делала. Иногда так делала Пеппер. Раньше, уж слишком давно, так делала мама. — Это здорово, Мэй! Кто он? Я его знаю? — Он доктор. И ты его не знаешь. Я и сама-то толком его не знаю… — Мэй чуть покраснела, что было ей несвойственно, и снова повернулась лицом к зеркалу. — Но так бывает, что… — Мэй, брось, — Питер поднял руки, — не надо ничего объяснять. Он понравился тебе, ты не могла не понравиться ему, вот вы и идёте… А куда, кстати, вы идёте? — В итальянский ресторан, — Мэй приглаживала волосы, пристально глядя на своё отражение, но потом её руки застыли, а лицо приняло странное выражение.       Питеру это не понравилось. — Волнуешься? — У меня плохое предчувствие, Питер! — выпалила тётя, словно её компас настроения сменил расположение стрелки на сто восемьдесят градусов, и Питер тяжело вздохнул. Мэй тем временем со скоростью паникующего урагана перебралась из коридора в гостиную, по пути снимая серьги, которые на памяти Питера она надевала всего три раза, и села на диван. Включила телевизор. — Всё, я никуда не иду, — Мэй положила ногу на ногу и, уставившись на экран, начала делать вид, что с ней всё нормально, чего с ней, разумеется, не было. — Только что ведь всё было в порядке. — Ох, цены на бензин опять выросли. — Мэй, у нас нет машины, — Питер присел рядом и нежно повернул лицо тёти к себе, затем взял её за руку. — Слушай, я в курсе, ты редко ходишь на свидания. Хоть я и не знал Бена, но уверен, он был самым лучшим мужчиной для тебя. Но ты ещё молода, — он погладил тыльную сторону её ладони большими пальцами. — Ты красивая, умная, самая добрая женщина из всех, кого я знаю. Ты любишь меня, как родного, хотя иногда, — Питер усмехнулся, — сложно не сорваться и не убить меня. И я тоже люблю тебя. Очень сильно, Мэй. И именно поэтому я обязан заставить тебя пойти на это свидание, потому что — кто знает? — может быть, этот доктор станет тебе не просто коллегой.       Мэй подумала, что она и оглянуться не успела, а её малыш уже стал взрослым. Прошло всего четыре года, а Питер не просто стал сильным — он стал ещё сильнее, чем был, когда появился на пороге её дома. — Питер, ты стал таким взрослым, — тронутая до самого сердца, она коснулась мягкой рукой его щеки, а после приблизилась и поцеловала парня в лоб. — Я люблю тебя, малыш.

18:25

      Мэй смеялась над очередной историей, рассказанной доктором Мейерсом, или, как он попросил называть себя, просто Клейтоном. Мужчина был действительно хорошим собеседником, много шутил и любил финики, что, безусловно, добавляло ему очков в глазах Мэй. Он даже попросил её как-нибудь принести на работу финиковые кексы, о которых она успела упомянуть. Мэй не чувствовала неловкости, или дискомфорта, или какой-то приниженности из-за того, что их статусы были далеко не равными: как в работе, так и финансово. Они ели пасту, пили красное вино, наслаждались лёгкой, едва слышной итальянской музыкой и разговаривали обо всём на свете. Мэй не влюбилась, но Клейтон ей определённо понравился, точнее, она убедилась, что это не просто физическое влечение, так что ей оставалось где-то три четверти пути, чтобы влюбиться.       Непьяная, но весёлая Мэй, улыбаясь так, что её глаза едва оставались открытыми, извинилась перед Клейтоном и вышла «припудрить носик», а заодно и написать Питеру: пусть её мальчик и был супергероем, это вовсе не значило, что он не мог спалить или, наоборот, затопить дом. Да и убедиться в том, что Питер делает уроки, или играет в компьютер, или смотрит кино, или собирает лего, а не болтается где-то между небоскрёбов на паутине, тоже было не лишним. — Что, он оказался занудой? — послышался из трубки голос Питера, стоило только Мэй набрать номер племянника и подождать три гудка. — Нет, — одной рукой поправляя макияж, а другой — держа телефон, ответила женщина. — Звоню узнать, как ты там. Дом ещё цел? — Это обидно, знаешь ли, — донёсся до неё возмущённый голос. — Смотря что ты подразумеваешь под словом «цел», — добавил Питер пару секунд спустя. — Питер… — резко открыв рот, Мэй вышла помадой за контур губ и мысленно чертыхнулась. — Ладно-ладно, я шучу. Всё в порядке, правда. Я сыт, здоров и счастлив, потому что моя любимая тётя хорошо проводит время. — Ты подлиза, — фыркнула Мэй. — Я говорю факты, — парировал Питер. — А теперь я кладу трубку, потому что на месте твоего кавалера я бы уже заволновался.       Разговор завершился, и Мэй, закончив свои дела в уборной, со спокойным сердцем вышла в зал.       И тут же её сердце упало.

18:34

      Доктор Мейерс проверял входящие сообщения, которых всегда было навалом в его телефоне, пока его спутницы не было рядом. Перед ним остывала кампанелле, и мужчина, закончив отвечать на, как правило, глупые вопросы коллег, решил продолжить ужин, поскольку, в отличие от Мэй, он отправился на свидание с ней прямо с работы и был чертовски голоден. — Да чтоб тебя, — буркнул Клейтон, когда вилка упала под стол.       Он приподнял скатерть и нагнулся, чтобы достать вилку, пусть и не собирался больше ею пользоваться. Та оказалась достаточно далеко, так что мужчине пришлось хорошенько потянуться, но, когда он почти достал её, перед ним мелькнуло чьё-то лицо и Клейтон отшатнулся, забыв про вилку и ударившись головой о столешницу. Доктор покачал головой: он только начал работать, а у него уже начались галлюцинации от усталости. Теперь ему ещё больше захотелось доесть ужин, выпить ещё пару бокалов вина и пригласить прекрасную Мэй к себе. Вздохнув, он вновь потянулся за убежавшей от него вилкой и почти достал её, когда напротив него оказались налитые кровью глаза. Клейтон открыл рот, чтобы закричать, но не успел, потому что внезапно вилка взлетела в воздух и воткнулась ему в шею на добрую треть.       Клейтон попытался закричать и начал подниматься, чтобы его заметили и позвали помощь, когда вилка выпала из шеи и всё вокруг — одежда, еда, скатерть — покрылось кровавыми брызгами. — По… мо… — прохрипел он, чувствуя, как ноги становятся ватными, а мир вокруг начинает вращаться.

19:23

      Питер как раз возвращался домой, воодушевлённый из-за того, что поймал воришку, не позволив ему ограбить старушку, и немного нервничающий, поскольку совсем недавно соврал Мэй по поводу своего местонахождения, чтобы не давать тёте лишний и определённо ненужный повод для волнения. У неё их и без того хватало. Он был уже на полпути к переулку, в котором собирался деактивировать костюм, чтобы после ещё зайти в магазинчик за вишнёвым пирогом, когда Карен второй раз за вечер сообщила ему о входящем звонке от Мэй.       Питер, не сбавляя скорости, то есть мчась на всех парах против ветра, ответил прямо на ходу: — Да, Мэй? — но ответом ему был тяжёлый всхлип, чуть не заставивший парня влететь прямо в баннер с рекламой стоматологической клиники (влети он в него, эта клиника бы ему пригодилась). — Мэй, что с тобой? Что случилось? Он что-то сделал тебе? — Питер… Я… — отчаянно пытаясь собраться, выдавила женщина. — Я в больнице. Ты мне нужен. — Ты ранена? — мгновенно разворачиваясь, в панике воскликнул Питер. Его руки стали выпускать паутину в три раза чаще, и Карен предупредила его о том, что столь быстрое передвижение может быть опасно. — Мэй, ты ранена?! — повторил он, когда Мэй не отвечала больше десяти секунд. — Нет, — наконец выдохнула она, и снова раздался всхлип. — Ранен Клейтон. Я… Я не знаю, что произошло. Он просто… Было столько крови.       Питер даже боялся представить, что произошло. Он не слышал никаких новостей. Если бы в ресторане, где ужинали Мэй и её коллега, случилось какое-то жестокое происшествие, Карен бы ему сообщила. Что могло вызвать кровь? Драка? Стрельба? Взрыв? С каждой секундой, проведённой вдали от Мэй, Питер всё больше поедал себя за то, что отправил тётю на свидание, хотя у той и было плохое предчувствие. Что, если инстинкты предупреждали её как раз об этом?       Питер добрался до больницы за семь минут, но, по его ощущением, это заняло вечность. Только чудо и мысленный образ Тони уговорили его остановиться и деактивировать костюм, а не заявиться в нём прямо к тёте, приклеив к себе внимание всех прохожих.       Мэй нашлась рядом со входом в операционную. Она ходила из стороны в сторону, её великолепное алое платье было в крови, а руки тряслись, хотя она и пыталась унять дрожь, сжимая их. Питер ринулся к ней, оглядывая тётю на наличие травм, хоть та и сказала, что с ней всё в порядке.       Он снова спросил, что случилось. Они присели на скамью для ожидающих. Мэй ненавидела оказываться на месте тех, кого обычно успокаивала. — Я ничего не поняла. Когда я появилась в зале, он уже истекал кровью. Кажется, он нагнулся, чтобы поднять вилку — так сказали свидетели, — а потом эта вилка оказалась у него в шее. Я не понимаю, Питер, — она снова всхлипнула и повернулась к племяннику. — Как это могло произойти? Как это может быть несчастным случаем? А если это был не несчастный случай, то… зачем он это сделал? Не нужно было уходить… — Мэй, ты не виновата, слышишь? Это могло случиться и при тебе. — Я бы помогла ему раньше… — пробормотала Мэй.       Питер позволил тёте положить голову на своё плечо и крепко сжал её руку, ненавидя себя за то, что не может втянуть её боль. Глядя на горящую лампу у входа в операционную, Питер старательно гнал от себя мысль о том, что под несчастным случаем могла скрываться хорошо знакомая ему ситуация. За несколько лет в Нью-Йорке Питер лишь трижды встречался с призраками и дважды — с одержимостью, желая оставить прошлое в прошлом, и ему очень не хотелось пополнять список.       Однако приезд братьев не вселял в Питера столь нужную надежду на лучшее. Там, где появлялись братья Винчестеры, вечно были проблемы. Питер знал это по себе. Никакая смена фамилии не могла помочь.

4 ноября Среда 8:54

— Эй, неудачник, ты в норме? — в привычной заботливо-издевательской манере поинтересовалась Мишель, положив руку Питеру на плечо; парень словно вышел из транса. — Что? — Ты явно не в норме, — констатировала девушка.       Питер провёл рукой по волосам. — Думаю кое о чём. — И это явно не тест по истории. — Сегодня тест по истории? — поморщился Питер. — Да, был только что. На уроке. Питер, ты что, головой ударился и у тебя кратковременная амнезия? — Ох, чёрт, — пробормотал парень, запрокидывая голову назад. — Извини. Это… — он не нашёлся со словами. — Всё очень сложно.       Питер никогда не планировал посвящать кого-либо из близких в мир сверхъестественного. Его супергеройская тайна — это одно. Она тоже в какой-то мере влияла на жизнь его семьи и друзей, однако этот его секрет не заставил бы никого сойти с ума (разве что Неда — чуть-чуть). Да и Питер, если честно, даже не сам рассказал о Человеке-пауке: Нед и Мэй узнали случайно, ЭмДжей догадалась, а уж Тони и Мстителей сие известие вообще никак не травмировало. Да, добрая половина команды не очень положительно отнеслась к тому, что «Старк вооружил ребёнка», но в конце концов все смирились. Что же касалось той части его жизни, где он вместе с отцом и братьями охотился на призраков, демонов, перевёртышей, вампиров и прочую нечисть… Питер просто хотел, чтобы его близкие не боялись каждого шороха. Он был уверен, что тщательно следил за всем и в случае чего непременно бы вспомнил старые привычки.       Некоторые из них и так не исчезали. Например, привычка видеть в каждом несчастном случае что-то нечистое. — Расскажешь? — ничего не требуя, спросила Мишель.       Возможно, девушка была одной из немногих, кто отнёсся бы к паранормальному миру с неестественным спокойствием, но Питер всё равно не собирался втягивать её в это. Он не хотел этого признавать, но они оставались друзьями именно из-за того, что Питер боялся подпускать её близко. Пусть он оставил прошлое позади, пусть в том прошлом он был ещё ребёнком, но всё же врагов у него могло оказаться немало. Питер умело скрывался и, где только мог, нарисовал пентаграммы, распихал обереги, он использовал заклятья и периодически обновлял их. Питер оставил старую жизнь, но был осторожен и учился, учился, учился, он понимал, что знания всегда пригодятся.       Питер ненатурально улыбнулся, но Мишель это съела. Естественно, просто сделала вид. — Я разберусь, не волнуйся. — Это как-то связано с парнем в костюме? — прищурившись, тихо уточнила она. — Нет, — Питер ответил честно и знал, что Мишель это поняла. — Никак не связано.       Это должно было её успокоить.       Жаль, что это не успокаивало самого Питера.

15:11

— Как он? — спросил Питер, придя в больницу и присев рядом с тётей.       Мэй выглядела плохо: лицо было бледным, а глаза — красными. Она редко плакала. Питер слишком привык к тому, что его тётя была сильной, часто ёрничала и улыбалась, не душила его заботой, но и не давала отбиться от рук. Мэй всегда была прямолинейной, рассудительной и стойкой. Но сейчас что-то в ней надломилось, несмотря на то, что они с доктором были практически никем друг другу. Питер подозревал, что у неё шок. Одно дело каждый день видеть пострадавших, с которыми вас ничего не связывает и чьи ранения были получены до больницы, то есть не у вас на глазах, и совсем другое — попасть под фонтан крови прямо на свидании, целых шесть минут зажимать кровоточащую шею тканевой салфеткой, ожидая спасателей, и молиться, чтобы к их приезду не стало поздно. — Даже если он придёт в себя, то, скорее всего, его мозг сильно повреждён. Он долгое время подвергался кислородному голоданию, так что… — Мэй замолчала, но Питер и так всё понял.       Суть была в том, что даже если доктор и очнётся, то с вероятностью в девяносто процентов жизнью его дальнейшее существование уже не назовёшь.       Питер понятия не имел, как подбодрить тётю. Что говорят в таких случая? «Всё будет хорошо, Мэй, ты ведь ещё молода» или «Повезло, что вы не успели начать встречаться»? Питера внутренне передёрнуло. У него и правда были столь прагматичные мысли, но произнести их вслух было бы верхом скотства.       Питер ненавидел ситуации, когда не мог помочь. Как это называлось? Комплекс героя? Или комплекс Винчестера? Каждый раз, когда Питер выручал или спасал кого-то на улицах Нью-Йорка, он чувствовал себя окрылённым — и не потому, что, как правило, в этот момент висел на паутине. Питер был рождён для того, чтобы помогать людям. Вся его семья… Обе его семьи спасали людей. Получалось так, что в случае неудачи он чувствовал себя подкидышем. — Боже, Мэй! — громкий голос несущейся на всех парах молодой женщины заставил Питера и Мэй вздрогнуть.       Мэй слабо улыбнулась, а Питер вежливо поздоровался с, по всей вероятности, коллегой тёти. Возможно, они пересекались пару раз, но Питер отчего-то её не запомнил, хотя выглядела медсестра весьма эффектно. — Салли… — Я только недавно узнала. Что случилось? Доктор Мейерс… — глаза Салли наполнились слезами. — Он что, умрёт? — Я не знаю, Салли. — Я принесу тебе кофе, — шепнул Питер на ухо тёти и, оставив её наедине с подругой, поспешил ретироваться.       Его по-прежнему одолевали мысли о том, был ли этот случай обычным или же в него вмешалось сверхъестественное… Питер гнал их подальше. Не было никаких реальных предпосылок для того, чтобы думать, что доктора попытался убить призрак. Да и парень ничего не знал об этом человеке, как, судя по всему, и Мэй, однако вряд ли за ним числилось что-то криминальное, если он работал в больнице.       Питер шёл к автомату с напитками и снеками, когда его слух уловил неразборчивые стоны. В больнице было шумно, так что никто этого не слышал, да и каждый был занят своими делами, все спешили, разговаривали по телефону, обедали на ходу. Питер подошёл к двери с табличкой «Сестринская» и, не чувствуя особой опасности, но и уверенный в том, что ничего хорошего там не увидит, попытался войти внутрь. Дверь была заперта. Питер нахмурился и дёрнул ручку сильнее. Когда та не поддалась, оглянулся и приложил ещё чуть больше усилий. — Ох, чёрт, — прошептал он и подбежал к лежащей на полу медсестре.       На вид ей было около тридцати пяти, маленькая и хрупкая, она лежала в луже крови. Запястья, живот и щёки были изрезаны осколками разбитого зеркала. Светлые волосы окрасились в алый цвет. Её губы ещё шевелились, и Питер, быстро подняв медсестру на руки, побежал за помощью. — Она… — прохрипела женщина. — Чщ… Всё будет хорошо. — Она сказала, что мы отняли её у них…

16:43

— Ну и во что ты вляпался, шкет?       Питер громко и противно застонал. — Да тебя-то зачем вызвали? — недоумённо воскликнул он. — Сделаю вид, что не обижен до глубины души, — заявил Тони. — Итак, господа полицейские, — его голос стал жёстким, как наждачная бумага, — какого, собственно, чёрта? — Мистер Старк, — тяжело вздохнув, произнёс один из офицеров, — мы ни в чём не обвиняем Питера, нам просто нужны его показания как свидетеля. — Знаю я вас, любителей пончиков, — фыркнул Тони, — сначала они ни в чём не подозревают, а потом ты оказываешься в розыске ФБР.       Второй офицер, с явным неудовольствием отложивший половинку пончика, посмотрел на Тони взглядом «Знаешь на личном опыте?» и перевёл внимание на Питера. — Питер, мисс Линкольн что-то сказала тебе? Она ведь была в сознании, когда ты её нашёл, верно? — офицер, глядя в глаза Тони, подчеркнул слово «нашёл». — Питер, не говори с ними без адвоката. — Тони, — закатил глаза Питер. — Где Мэй? Почему тебя допрашивают без присутствия опекуна? — Потому что это не допрос, мистер Старк, — настойчиво ответил раздражённый полицейский. — Это дача свидетельских показаний. И вон там, — мужчина указал на женщину, пьющую кофе и что-то печатающую в телефоне, — сидит психолог. Всё законно. А вот что тут делаете вы — настоящая загадка. — Я опекун Питера. — Лишь на словах, — бесстрастно заметил полицейский, тряся тонюсенькой папкой с личным делом Питера у Тони перед носом.       Парень мысленно истерично хихикнул, глядя на неё. Не то чтобы он был преступником, но… Впрочем, на него никогда не заводили никаких дел, и у полиции даже не было его отпечатков пальцев. До этого чёртова момента. Но это ничего. Питера Винчестера не существовало, по крайней мере, на официльной бумаге. В официальной базе данных.       Питер Паркер был в ней, когда Питеру было восемь, и Питер Паркер есть в ней сейчас, когда ему семнадцать.       Единственное, чего Питер боялся, так это того, что полицейские поведают Тони о том, что он несколько лет считался погибшим. Когда погибла его мама, а отец с братьями решили забрать его, «убийство» Питера казалось рациональным. Парень даже знать не хотел, откуда у Джона Винчестера оказались чьи-то останки. Впрочем, это раньше Питер не мог даже вообразить ответ на этот вопрос, а сейчас у него вырисовывался список вариантов длиной в ветку метро. — Так что, Питер? — повторил полицейский, обращаясь к Паркеру. — Она что-нибудь сказала?       Питер открыл рот и… Она сказала, что они отняли её у них.       Слова покойной медсестры метались в черепной коробке.       Питер был на девяносто процентов уверен, что дело дрянь. — Нет, — чётко ответил он, хотя, возможно, уверенным он казался только себе, судя по скептическим выражениям на лицах офицеров. — Ты уверен? — прищурился один из них.       Ребята явно играли в хорошего и плохого копов. — Да. — Питер, мы ни в чём тебя не обвиняем… — начал другой. — … однако дача ложных показаний уголовно наказуема, — продолжил первый. — Я не вру, — уже твёрже сказал Питер, выдержав на себе пристальный взгляд. — Что ж, спасибо мистер Паркер, — в конечном итоге ответили ему. — Теперь мы постараемся сделать всё, что в наших силах, чтобы найти преступника.       Питер мог только пожелать им удачи. Как правило, такие дела либо оставались висяками, либо их складывали в папку «самоубийство» и больше никогда не открывали.

17:31

— Он пришёл в себя, — сообщила Мэй, когда Питер вернулся в больницу. Судя по её голосу, новость отнюдь не была хорошей. — Но я не уверена, что он бы этого хотел, — по её щеке скатилась слеза, и женщина быстро смахнула её рукой.       Мэй больше не плакала. Устала. Или просто не хотела. Надоело. Питер понял всё без слов и прижал тётю к себе. В случае с тяжёлой гипоксией вариантов развития событий было немного: кома, паралич, вегетативное состояние, тяжёлая инвалидность или смерть.       Питер даже не хотел уточнять. — Мне очень жаль. — Что тебе сказали в участке? — Всё нормально, я просто рассказал то, что видел. То есть почти ничего. Мисс Линкольн умерла у меня на руках. Хоть мы и были в больнице, она всё равно… — Питер сглотнул, почувствовав горечь во рту. Он повидал немало, но так и не научился спокойно относится ко смерти. — Весь пол был в крови, хотя раны казались неглубокими. Как потом оказалось, несколько кусков стекла были у неё в животе. Ей было… — Питер не договорил «Ей было очень больно, да?», потому что Мэй и так на долгое время были обеспечены кошмары, не хватало ей ещё в красках представлять смерть медсестры Линкольн. — Прости. — Это я должна тебя успокаивать, малыш, — на этот раз Мэй притянула его к себе, и они снова стояли посреди коридора, обнявшись и держась друг за друга, как за спасательный круг в шторм. — Пошли домой. Мне дали два выходных. Не уверена, что могу смотреть на доктора Мейерса сейчас. Я ужасна. — Это не так, — серьёзно посмотрел на неё Питер. — Ты будешь о нём заботиться позже. Сейчас же ты в таком состоянии, что сделаешь только хуже и себе, и ему. Так что нам правда нужно домой, — Питер взял её за руку. — Пошли.

22:15

      Питер убедился, что Мэй уже спит, и тихо поднялся с кровати. Сменил домашнюю футболку на потрёпанный жизнью серо-голубой джемпер (хотя сейчас уже просто серый), джинсы уже были на нём. Открыв шкаф, Питер нащупал тайный ящик и вытащил из него ключ. Взял свой большой походный рюкзак, хотя в жизни не был в походе. Если, конечно, не считать таковым охоту на вендиго. Пару секунд Питер потратил на раздумья о том, стоит ли брать с собой костюм. Хотя Тони и отрицал это, Питер был почти уверен, что Старк знал, когда костюм Железного паука активирован, а когда — нет. Сейчас Питер собирался заняться кое-чем похуже, чем патруль после комендантского часа, так что рисковать нельзя было ни в коем случае.       Костюм Питер всё же взял, но решил, что будет использовать его лишь в самом крайнем случае. Сегодня такого не намечалось. Он выходил на разведку — не на охоту. И всё же это не помешало ему зайти на склад, чтобы вооружиться.       Небольшое помещение в весьма мрачном уголке Куинса Питер арендовал ещё три с половиной года назад, когда столкнулся с первым демоном в Нью-Йорке. Именно тогда он понял, что можно отгородиться от прошлого, но прошлое всё равно останется частью тебя, которую просто так не оторвёшь — это как лишиться конечности. Питер завязал с охотой как с «семейным бизнесом», но всегда был наготове, чтобы защитить себя и своих близких, потому что иметь знания и совсем не пользоваться ими — ответсвенность, которую он не мог на себя взять. Питер стоял в стороне от большой игры, но это не значило, что для него не нашлось бы места на скамейке запасных.       Щёлкнул тяжёлый замок, и Питер зашёл внутрь. Здесь, разумеется, хранились не только его вещи, иначе платить за склад было бы проблематично, но всё было разложено по специальным отсекам, и для каждого подходил только один ключ — отпечаток большого пальца. Удивительная технологичность в столь нетехнологичном месте.       Питер прикрыл за собой дверь и, не включая свет, поскольку и так хорошо видел, открыл своё хранилище. Индикатор загорелся зелёным, и дверца открылась. У Питера было немного вещей, но он не мог оставить их в квартире Мэй, поскольку был велик шанс, что тётя их найдёт, либо же на них наткнётся Нед, а может, и Тони. Питер не хотел объясняться. Он умел неплохо врать, но не любил делать это, глядя в глаза дорогим людям.       Парень достал ружьё и патроны с солью. Парочкой зарядил ружьё, несколько сунул в карман джинсов, затем убрал ружьё в рюкзак. Достал очередной зип-пакет солью, чтобы, если что вдруг, можно было создать круг. Взял железную кочергу, убрал в рюкзак. В другой карман сунул пару железных патронов для пистолета. Пистолет зарядил и кинул в рюкзак.       Мэй бы не поняла, обнаружь она это в его комнате.

23:41

      Больница не спала, но и жизнь в ней уже не кипела, как при свете дня. Большая часть медиков разошлась по домам, и остались только несчастные и напуганные дежурные, но они делились на два типа: слишком занятых, чтобы бояться, врачей, проводящих экстренные операции, и предпочитающих держаться стайками болтающих медсестёр. Питеру было несложно проскочить в сестринскую, ещё не до конца отмытую от крови, будто кто-то начал это делать, но в процессе ему стало плохо и он сбежал. Да и в связи со случившимся помещение обходили стороной, так что Питер спокойно пробрался внутрь, никем не замеченный.       Пахло железом и хлоркой. Кто-то действительно пытался отмыть кровь, но на полу остались грязные разводы. Кровь была на диване, полу, зеркале, и Питеру с его гиперчувствительностью резало нос, но он включил фонарик на телефоне и начал исследовать комнату.       Если сестру Линкольн убил призрак, то, должно быть, он разбил зеркало. Скорее всего, головой бедной женщины. Но на её лбу не было царапин, только на щеках, причём те были очень глубокими, сквозными, как рана Сейди Данхилл после встречи с бывшим мужем. Что если… Питер представил это.       Красивая до всех этих событий мисс Линкольн стояла напротив зеркала, а потом в нём появился призрак пока не известного Питеру человека… Должно быть, она закричала, но длилось это недолго, потому что в тот же миг в сестру Линкольн выстрелили осколки зеркала, разорвав её щёки и впившись в живот и руки.       Но почему она не выбежала из сестринской? Точно, та была закрыта. Ручка двери с внутренней стороны комнаты была в крови, но на то, чтобы стучать в дверь и громко кричать, у сестры не хватило сил. При таких ранениях они иссякли очень быстро. В конце концов женщина оказалась на полу.       Питер не был уверен, что на доктора Мейерса и сестру Линкольн напал один и тот же призрак. Первого он не убил, а покалечил. Знал ли призрак, что так будет, или же он просто не рассчитал силу и случайно оставил доктора в живых? Если это был один призрак, то почему доктор был атакован за пределами больницы, а сестра — в ней?       Если это один и тот же призрак, то, быть может, умерший человек был пациентом искалеченного доктора и убитой медсестры?       А если призраки разные?       Нет, Питер покачал головой, теория о том, что призрак — бывший пациент, была более реальной. Пока Питер был дома, он пробил данные доктора Мейерса. Тот не был женат, у него не было детей, он принимал участие в благотворительности, и Питер понятия не имел, как прицепить к его личности мстительного духа. Что же касалось сестры Линкольн, она была замужем, но развелась два года назад, у неё остались двое маленьких детей. Судя по фотографиям в соцсетях, отец в их жизни особо не участвовал. За что же призрак так ополчился на них? И как они могли быть связаны?       Доктор Мейерс только вернулся в больницу, до этого почти шесть лет пробыв в Канаде. Мог ли это быть призрак пациента из канадской больницы? Но сестра Линкольн никуда не уезжала. Если же пациент умер здесь, в больнице Куинса, то почему ждал аж шесть лет, прежде чем прикончить обидчиков?       Внезапно раздался крик.

23:56

— Ох, Чарли, — бормотал Дин, неся её на руках и врываясь в больницу. За ним шли Сэм и Кас, обеспокоенные ничуть не меньше Дина. — Блядский выродок, — выругался он, и медсестра у входа уже собралась поднять на него неодобрительный взгляд, когда наконец заметила его рыжеголовую ношу. — Что случилось? — Она без сознания. Мы… Мы нашли её такой. — Думаю, у неё сильное обезвоживание и, возможно, тупая травма головы, — вставил Кас. — Возможно? — обернулся на него Дин. — Да у неё весь череп в крови! — Чего ж ты тогда молчишь? — невозмутимо поинтересовался Кас.       С трудом, но Дин решил, что сейчас не время для споров. — Каталку, живо! — заорал он, напугав нерасторопную медсестру.       Чарли куда-то увезли, а мужчин практически заставили ждать в коридоре. Пока Сэм и Кас сидели на стульях, Дин ходил из стороны в сторону как заведённый. Чарли была ему как маленькая надоедливая сестра, которую ему никогда не хотелось, но тем не менее он любил её всем сердцем. Последние дни он делал вид, будто он в порядке, будто уверен, что с Чарли всё будет отлично, он правда старался не паниковать, чтобы сохранить голову холодной как можно дольше, но, если честно, Дин до ужаса боялся за эту безбашенную ботаничку. Каждый раз, когда она попадала в неприятности, Дин вспоминал, что это именно они, чёртовы Винчестеры, втянули её в эту игру, в которой не было победителей. Возможно, Чарли была бы счастлива, не встреть их… Возможно, если бы не они, связавшиеся с ней когда-то, сейчас с ней всё было бы хорошо и она бы не лежала в больнице, они бы, чёрт возьми, не нашли её в какой-то страшной подворотне, в сыром и холодном подвале… — С ней всё будет в порядке, — сказал Сэм, и Дин буквально кубарем вывалился из своих мыслей; он даже не заметил, как брат встал. — Я знаю, — ответил он, хотя ничего Дин не знал.

00:01

      Питер ринулся на крик, который привёл его на крышу. Дверь, как и в случае с сестринской, была закрыта, и парень выбил её ногой. Кричала медсестра. Её волосы и форма были в огне, но голосила она не только из-за боли, но и из-за страха — перед ней стояла бледная женщина со светлыми волосами и красными глазами. На ней была больничная одежда, так что она явно была пациенткой. Мёртвой пациенткой. Когда Питер выбил дверь, призрак обратил внимание на новый звук, и Питер заметил кровавую дыру в животе женщины. Пожалуй, это тоже могло послужить поводом для оцепенения. — Прости меня… Прости… — задыхаясь, кричала медсестра, одновременно с тем пытаясь скинуть с себя горящую одежду; казалось, ужас и шок притупили в ней боль.       Она скинула верхнюю часть формы, несколько её прядей превратились в угольки; в воздухе стоял жуткий запах жжёных волос. Медсестра кое-как отползла к перегородке, дрожа и всхлипывая, а ещё неотрывно пялясь на выпотрошенную пациентку.       Питер достал из рюкзака ружьё с солью и нацелился на призрак. Тот словно понял, что с ним хотят сделать, но Питер не почувствовал агрессии, как это обычно бывало. Призрак выглядел несчастным. — Они забрали меня у них, — медленно прохрипел призрак пациентки.       Питер выстрелил, рассеяв его в воздухе.       Медсестра вновь закричала. Теперь она уже билась в истерике. Она не горела, но, вероятно, начала ощущать всю боль. На её лице, шее, груди и руках были ожоги. Часть волос сгорела. Её зубы стучали, словно её бил озноб, и вполне возможно, так оно и было. Питер начал приближаться, но женщина закричала громче, точно не было никакой разницы между призраком и Питером. Парень спрятал ружьё и сделал ещё попытку подойти к до смерти напуганной медсестре, но та вновь отпрянула, точнее, врезалась спиной в перегородку, поскольку и так сидела у края. От боли она завыла ещё громче.       Питера кольнуло плохое предчувствие, а после раздались шаги, и Питер, с нацепленными под рукава джемпера старыми шутерами, в растерянности уже готов был прыгнуть вниз, когда позади него раздался до жути знакомый голос.       До боли.       До ужаса.       До комка в горле. — Ни с места, чувак. Я буду стрелять.       До дрожи где-то в печенке.       До судорожного всхлипа, который усилием воли был сдержан и запихан обратно в лёгкие. — Мэм, вы в порядке? — и голос Сэма.       Сэма. Чёртова Сэма. Сэма-ботаника. Сэма-девчонки. Сэма-среднего-Винчестера.       Его Сэма.       Питер прикрыл глаза. Он знал, что они в городе. Питер знал, что они близко и что, возможно, судьба сделает всё, чтобы пересечь их пути. Да он и не прятался, в общем-то. Во всяком случае, Питер мог скрываться лучше. Если бы он правда хотел скрыться, то сделал бы это, но правда в том, что, как бы Питер ни врал себе, всё же он желал встретиться с братьями, он любил их, он скучал по ним. Каждый чёртов день.       Он злился, иногда он их ненавидел, но он так скучал.       Сэм сделал несколько попыток привести медсестру в чувство, но та, даже теряя сознание, по-прежнему никого к себе не подпускала. Странно, что на крышу до сих пор не сбежалась вся больница. Когда же Сэм повернулся, его взгляд остановился на Питере. С несколько секунд он хмурился, а потом его лицо вытянулось. Глаза Питера намокли. — Дин… — прошептал Сэм. — Ну чего застыл, Сэмми? — Дин… тут… — Что? — вздохнул старший Винчестер. Затем обратился к Питеру. — Эй, парень, ты на мушке, так что руки вверх и всё такое. Я предпочитаю играть в плохого копа, так что либо ты сдаёшься и идёшь с нами, либо летишь вниз, — Дин был явно не в настроении, но его сложно было винить: ситуация с Чарли выводила его из себя.       У Сэма пропал голос, и Дину надоело играть в молчанку, так что он схватил парня за шкирку и развернул к себе. И тут же спрятал пушку, испугавшись того, что вообще её достал. — Твою ж мать… Питер! — Хэй, Д-дин, как ты, ч-чувак? — с дрожью в голосе выдал Питер. — Господи, Питер! — снова воскликнул Дин и заключил младшего брата в объятия, стремясь то ли показать, как он рад его видеть, то ли придушить. — Питер, я обязательно расспрошу тебя обо всём и заобнимаю до смерти, но сейчас мне надо унести её отсюда, — произнёс Сэм, с лёгким безумием глядя на Питера.       Ему тоже хотелось притянуть к себе мальчишку, но без медицинской помощи женщина могла умереть в любой момент. — Ты что тут делаешь?! — мгновенно принял вид сурового старшего брата Дин. — Эта женщина… Ты… — Нет! — возмутился Питер. — Конечно нет! — Я так и подумал, — выставил руки вперёд Дин. — Ага, я заметил. В общем, Дин, здесь был призрак. Кажется, пациентка. У меня пока нет ни имени, ни причины смерти, но, похоже, она уже убила одного и сделала инвалидами двоих. Я выстрелил в неё солью, но она вернётся и закончит начатое. И я понятия не имею, будут ли новые жертвы. — Так, пошли вниз, нам надо многое обсудить, — Дин схватил парня за рукав и потянул за собой к выходу с крыши, но Питер отдёрнул руку.       Дин вопросительно на него посмотрел. — Что не так? — Дин, я единственный, кто был с ней на крыше. Скорее всего, она меня запомнила. Я стрелял при ней из ружья. И у меня рюкзак, полный оружия. Я уже был сегодня в полицейском участке, не хочу попасть туда снова. — И что ты предлагаешь? — Ты уходи и не пускай никого на крышу пару минут. Встретимся завтра в три, ладно? — И как ты, интересно, уйдёшь? Тут семь этажей и один выход. — Я знаю лазейки, — размыто ответил Питер. — Я не… — Дин! Мы теряем время. Я всё объясню. И мы поговорим. Обещаю.       Дин приблизился к нему. — Если ты снова исчезнешь, я найду тебя и выпорю, маленький засранец, понял? — Ты придурок, — закатил глаза Питер. — Сучка! — приняв куда более расслабленный вид, привычно ответил Дин и, бросив последний взгляд на брата, скрылся за дверью.       Питер быстро активировал костюм и спрыгнул с крыши, напрочь забыв о том, что Тони мог узнать о его ночных прогулках. Сейчас были проблемы посерьёзнее.