Глава 13

25 июня 2023 06:57       — Как я могу?.. Когда Мо... когда... нуна?..       Это обращение ко мне, заставив моё и без того обливающееся кровью сердце сжаться ещё сильнее, Чонгук выдохнул уже шёпотом, на грани слышимости. Он сидел на краю большого «П»-образного дивана в гостиной семьи Хан и вот уже несколько часов подряд упорно отказывался ехать к себе или хотя бы немного поспать здесь. Выглядел макнэ, откровенно говоря, плохо. Однако сейчас его измученного лица видно не было: Чонгук сидел, упёршись локтями в широко разведённые колени и, вероятно, до боли вцепившись побледневшими пальцами в волосы на своём затылке.       Боже мой... Это было выше моих сил. Всё сегодня происходящее было выше моих сил, однако я должна была держаться – хоть кто-то должен был. Низ живота уже давно неприятно тянуло, но какой-то частью сознания я понимала, что это чисто от нервов. Интуиция молчала, а это значило, что ребёнку ничего не угрожало. Правда, левая ладонь всё равно почти постоянно находилась на животе. Словно успокаивая его пока что крошечного обитателя и обещая, что всё будет хорошо, просто сейчас в поддержке нуждаются «дети» постарше, и мама справится...       — Чонгук, — осторожно присев на диван рядом с ним, мягко коснулась его чуть дрогнувшей широкой спины я, — послушай меня. Ты сделал главное – добрался до Мо первым и разделил с ней самые тяжёлые для неё часы. Поверь, ей не в чем будет тебя упрекнуть. Выдохни, прошу тебя. И позволь дальше обо всём позаботиться мне.       — Как... как я могу пойти развлекаться в такой день, нуна?! — резко отпустив свои волосы и вскинув голову, затравленно взглянул на меня чуть снизу Чонгук.       Не выдержав этого зрелища, я наконец-то отцепилась от живота и, заставив макнэ в свою очередь оторвать локти от коленей, с силой притянула его обеими руками к себе. Чонгук даже не подумал сопротивляться – наоборот, будто только этого и ждал. Тут же отчаянно прильнув ко мне, этот большой мужчина с душой ребёнка заключил мою расплывшуюся талию в кольцо из своих рук и, шумно выдохнув, с каким-то болезненным, бесконечно трогательным доверием уткнулся лицом куда-то мне в ключицу.       Дыхание его вырывалось медленными натужными всхлипами и буквально обжигало меня своим сухим горячим теплом. Сухим, потому что организм Чонгука, очевидно, уже дошёл до такой стадии обезвоживания, когда плакать стало просто нечем. У меня и самой-то слёз уже практически не осталось, но душа, конечно, по-прежнему безмолвно разрывалась на части. Обхватив голову Чонгука обеими ладонями, я устроила подбородок на его макушке и встретилась взглядом с мужем, который, обнимая себя руками, всё это время стоял чуть поодаль, возле огромной, почти в половину стены плазмы.       В отличие от наших с Чонгуком, в глазах Тэхёна от представшей перед ним сейчас картины снова заблестели слёзы. Ноздри его характерно трепетали. Крепко сжатые губы мелко подрагивали. Да, скоропостижный уход госпожи Хан, несмотря ни на что, стал для нас всех – но для Мо и господина Хана, конечно же, в особенности – глубоким потрясением. Чуда, в которое мы все уже успели так поверить, не случилось. А ведь оставалось всего каких-то пять-семь дней отведённого срока, после которых всё могло бы сложиться совершенно иначе! Эта мысль убивала. Но кто мы такие перед лицом смерти и судьбы?       Лицо Тэхёна отражало невероятное количество эмоций. И всё же, конкретно сейчас он, кажется, в большей степени думал не о нашей общей трагедии, а о том, с какой неподдельной, искренней заботой я отнеслась к Чонгуку. Его Чонгуку, который по-прежнему – и я не устану повторять, что вряд ли это когда-нибудь изменится – был для Тэхёна совершенно по-особенному родным и близким.       Говорят, всё, как ни печально, имеет свой срок годности. Порою, даже самая, казалось бы, настоящая дружба, длившаяся долгие годы, может глупо, без всякой на то веской причины оборваться в одностороннем порядке. Знаете, будто раз, и срубили под корень. До открытой раны где-то в душе. Которая, в общем-то, жить тебе не мешает, но периодически воспаляется от навязчивых воспоминаний и потому затягивается до противного долго. Однако ВиГу-тандем, как мне кажется – исключение из всех правил, и никакие сроки над ним не властны.       Возможно, что в чувства именно как к своей второй половине их любовь в своё время – в виду юности, обстоятельств и мало ли чего ещё – перерасти и не успела, но здесь определённо была любовь как к человеку. К самой, я бы даже сказала, душе человека. Любовь нерушимая, безусловная. Буквально на каком-то молекулярном или метафизическом уровне. И я почти физически ощущала, как Тэхён сейчас «сильно» думает. Наверняка не может поверить в то, что я – в какой-то мере, как вы теперь знаете, всё-таки гомофоб – зная об их прошлом, могу относиться к Чонгуку вот так.       Я и сама, если честно, не до конца понимаю, как это работает. Наверное, в какой-то момент я просто начала воспринимать Чонгука как неотъемлемую часть Тэхёна, вот и всё. Физически это, конечно, два разных человека. Но чисто подсознательно я, должно быть, смогла понять и принять тот факт, что души их навсегда связаны в узел. Витиеватый такой, сложный. Морской. Развязать который никому и никогда не станет под силу. А так как я всем сердцем полюбила Тэхёна, то и эту часть его души – Чонгука – я априори тоже не могла по-своему не полюбить.       Да и как можно было не проникнуться этим настолько искренним, большим по сути своей ребёнком? Особенно с моим-то добрым сердцем. Не исключено, что Чонгук вообще так или иначе запал мне в душу ещё в самые первые секунды нашего личного знакомства. В тот день, осенью прошлого года, когда неожиданно появился в манеже «Изумрудного сердца» вместе с Тэхёном и, сияя из-под чёрной медицинской маски своими бездонными глазами оленёнка Бэмби, суетливо кланялся мне на все девяносто градусов.       Так стоит ли говорить о том, насколько дорог этот парень стал мне сейчас, после того, через сколько нам всем вместе уже довелось пройти? Когда с появлением его и в жизни Мо, наши судьбы сплелись ещё сильнее, чем прежде из-за их прошлого с Тэхёном? Страдал Чонгук – автоматически страдал его хён. А страдания Тэхёна, в свою очередь – мои страдания. Это было неизбежно. И как бы всё это ни выглядело странно и запутанно, но это ощущалось мною правильно. И точка. Поэтому мои действия сейчас вовсе не были продиктованы банальным вежливым участием. Нет. Они шли от самого сердца.       — Чонгук-и прав, Элин, — хрипло отозвался Тэхён и, чуть крепче обхватив себя руками, сделал пару шагов к нам, — идти и веселиться в такой момент было бы оскорблением памяти госпожи Хан.       — Тэхён, вы пойдёте не столько веселиться, сколько поддержать своего хёна, — чисто машинально поглаживая голову Чонгука пальцами, устало возразила я, — да, случилось ужасное. Но Юнги в этом не виноват. Фанаты, которые будут рады увидеть вас на его концерте, не виноваты. Никто не виноват, понимаете?       — Й...я не могу так поступить, нуна, — слегка помотав головой и потеревшись лбом о мою ключицу, глухо выдохнул в неё Чонгук, и руки его сжали меня в объятиях чуть крепче, — не могу оставить Мо в таком состоянии.       — Чонгук, — тоже невольно чуть сильнее прижав его голову к себе и прислонившись теперь к его макушке щекой, на мгновение прикрыла глаза я, — повторяю – ты сделал всё от тебя зависящее. Даже когда Мо очнётся, это всё равно едва ли вытянет её из полной апатии. Да что там – такое её состояние, скорее всего, продлится не один день. Но так надо. Она должна принять ситуацию. Сама.       – Но...       — Дай ей эту возможность, Чонгук, — мягко перебила его я, — и сам постарайся хоть немного отвлечься. Я присмотрю за ней в те моменты, когда тебе нужно будет отлучаться по работе, обещаю.       Ответ последовал не сразу. Осторожно высвободившись из моих объятий, но словно боясь лишиться поддержки слишком резко, Чонгук тут же взял меня за руки. По тому, как он нервно жевал губу, в которой сегодня почему-то не было пирсинга, и то отводил взгляд в сторону, то снова упирался им в мои совсем небольшие на фоне его собственных ладошки, было понятно, что он сейчас спорит сам с собой. А пока макнэ терзался этим внутренним диалогом, я успела заметить полный чистой, безграничной любви и обожания взгляд Тэхёна, с которым он, зажав рот ладонью, по-прежнему за нами наблюдал.       Адресовав ему ответный, не менее выразительный взгляд, я даже смогла поджать губы в слабой ласковой улыбке. Да, я прекрасно понимала, что далеко не всё это предназначалось мне одной. Скорее – ровно половина. Но никакой ревности я и близко не испытывала. Потому что догадывалась, что даже если любовь Тэхёна ко мне и к Чонгуку одинаково сильная, то по сути своей она разная. Уверена, точно так же было у самого Чонгука по отношению к его хёну и Мо. Прискорбно только, что Мо, узнай она об этом, принять такое едва ли смогла бы.       — Хорошо, — будто очнувшись и подняв на меня взгляд, сдался, наконец, Чонгук, — я дам Мо время. Постараюсь не душить её гиперопекой.       — Вот и умница, — чуть сильнее сжав пальцы, одобрительно кивнула я и, мягко расцепив наши руки, чисто машинально взялась за поясницу и начала, было, подниматься с дивана.       Секунда, и Чонгук уже вскочил, а Тэхён оказался рядом, и меня с обеих сторон поддержали под локти. Господи, иногда мне кажется, что у ВиГуков даже мозг один на двоих. Ну, во всяком случае, работает он у них зачастую в унисон. Вот только... простите, но какого чёрта это сейчас было?       — Обалдели что ли оба?! — на мгновение позабыв обо всем и задрав голову из-за разницы в росте, изумлённо уставилась я снизу сначала на одного, а затем и на другого «рыцаря».       Тут же выпутавшись из двух пар излишне опекающих мужских рук, я поспешно отошла от этой парочки и повернулась.       — Напомню – я беременная, а не больная, — поправив слегка перекрутившееся в районе талии простое хлопковое платье, скрестила руки на груди я, – и пока ещё даже не на сносях. Не делайте так больше, ясно?       А в ответ лишь синхронно вскинутые в жесте «сдаюсь» руки и переглядки. Мне даже показалось, что я успела заметить в поджатых внутрь губах парней намёки на улыбки. Ну, хоть немного настроение всем подняла – тоже неплохо. В сложившихся-то обстоятельствах это казалось сродни чуду, не иначе.       — Теоретически, — опустив руки и посерьёзнев, вынужденно вернулся к прежней теме разговора Тэхён, — СМИ или фанаты – или и те, и другие – могут потом сопоставить факты и вряд ли поймут наше решение пойти на концерт в такой день, Элин.       — Что, прости?.. — не сразу уловив цепочку его размышлений, слегка нахмурилась я, — откуда обществу знать о том, что вы имеете к происходящему какое-то отношение?       — Мы не собираемся оставаться в стороне и будем не только на прощании. А на похоронах супруги одного из богатейших людей страны точно будут присутствовать представители с телевидения, чтобы вести съёмку для последующего репортажа.       Ах, вот он о чём. Да, тут Тэхён был прав – в новостях Южной Кореи действительно нередко освещались смерти таких состоятельных людей или их близких. Основанная отцом Мо «Han&Co Architection» являлась одной из крупнейших строительных корпораций в стране. Благодаря своему финансовому состоянию, господин Хан с женой на протяжении многих лет активно занимались инвестированием и благотворительностью как в самой Корее, так и за рубежом.       Таким образом, семья Хан внесла весьма солидный вклад не только в развитие общества и экономики страны, но и в укрепление репутации Кореи на мировой арене. Тем более, что недавно у господина Хана, по словам Мо, был заключен договор о строительстве какого-то весьма серьёзного объекта в Лос-Анджелесе – не только Hybe, очевидно, в последнее время стремился расширять свою сферу влияния в Америке.       — Верно, нуна. В новостях потом непременно будет озвучен список наиболее известных и значимых из присутствующих на церемонии людей.       Кто бы сомневался. «KBS News 9» точно не упустит возможности лишний раз упомянуть в своём эфире кого-то из BTS. Но если самих ВиГу, судя по спокойному тону Чонгука, именно этот факт не волновал, то меня вероятность засветиться на главном канале страны вместе с ними, мягко говоря, не особо воодушевляла. Однако я прекрасно понимала, что тоже неминуемо попаду в кадр как одна из самых близких семье Хан людей, так что уже заранее смирилась с ситуацией.       Волну всяких теорий о моей связи с BTS и в частности с Тэхёном всё равно уже было не остановить. Так какой смысл себя изводить и накручивать? Тем более, в моём-то сейчас положении. Другое дело, что наше совместное появление на похоронах матери моей подруги, может послужить отправной точкой для... начала пересудов о связи золотого макнэ BTS и дочери известного, пусть пока и не долларового, но миллиардера.       — Что? Что такое, Элин? — заметив, как невольно расширились мои глаза, обеспокоился Тэхён.       — Не станет потом никто высчитывать дату смерти госпожи Хан и сопоставлять её с вашим появлением на концерте, — несколько заторможенно отозвалась я, после чего на секунду зажмурилась и, слегка тряхнув головой, продолжила уже увереннее, — потому что фанаты и СМИ будут заняты совсем другим.       — Поясни?.. — переглянувшись с Чонгуком, попросил он.       — Гораздо больше всех будет интересовать вопрос о том, что нас всех четверых связывает. Может, вам всё же не ст...       — Мы пойдём и на прощание, и на похороны, — тем самым своим типичным, не терпящим возражений тоном отрезал Тэхён, но при этом невероятно трогательным жестом не глядя нашёл и сжал в своей ладони руку Чонгука.       Сам же Чонгук лишь крепче перехватил пальцы хёна в ответ и, сверкнув глазами, не менее твёрдо и уверенно кивнул в подтверждение его слов. Вот же!.. Упрямцы-неразлучники. Конечно, я понимала, что против них двоих один мой голос разума не выстоит. Но меня всё никак не покидала мысль о том, что на это сейчас сказала бы Мо? Нет, не так – что она сказала бы, будь она в себе? Сейчас-то ей вообще было абсолютно ни до чего...       — Чонгук, — вынужденная фактически смириться с поражением, всё равно попыталась хоть что-то предпринять я, — в случае нас с Тэхёном это – обсуждение наших отношений – стало неизбежным с той самой минуты, как я подписала контракт на главную женскую роль в "Инь и Ян". Но вы с Мо имеете все шансы ещё надолго уберечь вашу личную жизнь от пересудов публики.       — Возможно, я и мог бы и дальше оставаться в тени, но не в этой ситуации, Эйлин-нуна, — твёрдо встретил мой взгляд Чонгук.       — Принято, — поджав губы, сокрушённо вздохнула я.       Собственно, на этом наши утренние препирательства и закончились. Хотя мне, если честно, ещё было, что сказать. Оставалось только надеяться, что Чонгук понимал, какую взял на себя ответственность, приняв такое решение без Мо. Не могу знать, что конкретно по этому поводу думала она сама, потому что мы с ней ни разу эту тему не обсуждали. Возможно, Мо было бы всё равно, будет судачить общество об их возможной связи или нет. А может, она не хотела светиться, потому что боялась, что это повредит карьере Чонгука. Или... потому что переживала и за собственную моральную и физическую безопасность.       Лично я для себя такой вариант точно бы не отметала. Но опасаться, признаюсь, в последнее время я стала не столько внимания общества, СМИ или арми в целом, сколько возможной неадекватности конкретно от ВиГукеров. Не тех мирных шипперов, которые лишь романтизируют отношения Тэхёна и Чонгука в своих артах, эдитах и фанфиках или просто тихо лелеют себе этот образ в душе. Нет. Меня на полном серьёзе стали пугать беливеры – непосредственно та их часть, которая прямо-таки болезненно верит в ВиГу как в пару.       Началось это в один из тех редких моментов, когда не мой личный помощник по инсте, а я сама вдруг добралась до того, чтобы чисто между делом полистать рекомендации по своему хештегу. Взгляд тогда невольно зацепился за простенький и милый коллаж из наших с Тэхёном реально существующих фото. Ну, потому что на фоне прямо-таки бешенного бума ИИ-генераций это – старое доброе использование фотошопа – показалось мне безумно милым, тёплым и душевным.       В описании поста спрашивалось: «Какое название для этого пейринга, по-вашему, звучит наиболее органично?» И поначалу, читая комментарии, я пару раз даже искренне улыбнулась на предложенные арми варианты. ВиЛины, ЭйВи... Особенно позабавило меня ЭйТэ – больно уж «по-татарски» это звучало. А вот ЭйХёны невольно заставило меня, прыснув от смеха, поджать губы и одобрительно покивать. Ну, а что? Первым в пейринге, насколько я понимаю, обычно должен идти тот, кто рулит в отношениях, а мы же с вами прекрасно знаем, кто у нас «усит», правда?       А затем мой взгляд выхватил из кучи комментов уже такое родное, пустившее корни ТэЙлины — еле удержалась, чтобы этот комментарий не лайкнуть, честное слово. Хотя лайков за этот вариант и так было очень много. Вот только не успела я ещё тогда мысленно пошутить о том, что Чонгуку, на правах создателя, надо было это наше имечко запатентовать, как моя искренняя улыбка при виде следующего комментария медленно сошла на нет. Сдулась, словно шарик, в который не иголкой ткнули и мгновенно лопнули, а хвостик издевательски так ножницами слегка надрезали.       Агрессивная нападка на автора поста и всех его комментаторов за то, что они вообще в принципе допускали возможность гетеросексуальности Тэхёна, резанула тогда по моим нервам и оставила где-то в душе неприятный, мутный осадок. Строго гей, строго с Чонгуком, и других вариантов даже быть не может – вот что, с оскорблениями и даже угрозами в адрес собравшихся под постом ТэЙлинеров, доказывал тот рандомный ВиГу-беливер. Закрыв инстаграм и отбросив телефон так, словно он был каким-то редкостно ядовитым и опасным насекомым, я тогда долго пыталась собрать мысли в кучу и успокоиться.       И задело меня не то, что кто-то считал моего мужа тру-геем – я и сама его в этом когда-то подозревала, что уж там говорить. В какой-то мере Тэхён действительно – к слову, не без оснований, и реально не без участия Чонгука – им является. Ну, вот так уж в их жизни сложилось, что теперь? Нет. Меня до жути одновременно и возмутило, и напугало то, что это всё преподносилось с такой нездоровой агрессией. И прежде всего, в сторону наших с Тэхёном мирных шипперов, а уже как следствие – косвенно в мою, да и вообще всех девушек, которых за эти годы Чонгуку и Тэхёну «осмеливались» приписывать арми-не-ВиГукеры.       В общем, больше я в инстаграм с тех пор, от греха подальше, вообще не совалась, но именно с того дня у меня возникло и постепенно укоренилось внутри какое-то нехорошее предчувствие на счёт этих самых ВиГу-беливеров. Однако Чонгук был так настойчив и непоколебим в своём решении присутствовать на похоронах госпожи Хан, что я нехотя промолчала и не стала навязывать ему свои ничем особо, кроме тревожных звоночков интуиции, не подкреплённые фобии. Главное, чтобы Мо потом так или иначе от этого решения Чонгука не пострадала, а в остальном – сам знает, большой мальчик.       Но то, что я всё-таки убедила ВиГу пойти в этот вечер на стадион Джамсиль и поддержать Юнги на его завершающем мировой тур концерте, я по праву считала своей личной маленькой победой. А ещё – чем-то вроде негласного извинения перед самим Юнги за мой категорический отказ в его просьбе... Нет, вы представляете, этот сумасшедший кот на полном серьёзе упрашивал меня встать у него на бэк-вокал в начале августа, когда он собирался дать ещё три концерта на бис! Якобы, ему непременно будет нужно именно две вокалистки: одну, Адору, бывшего продюссера Хайба, он уже пригласил, и её участие было утверждено.       Зажать для Джина студийный дуэт, где меня даже никто бы не увидел, но будучи на шестом месяце беременности лично находиться на большой сцене и подпевать Юнги? Даже не знаю, что и насколько сильно должно было перемкнуть у меня в мозгу, чтобы я вдруг на такое согласилась. Мингю, который, к слову, уже считал меня без пяти минут артистом BEAT Interactive и своей протеже, я об этой просьбе Юнги и о собственном отказе даже не заикалась – меньше знает, крепче спит. Он ещё с Джином-то от меня, честно говоря, до конца не отцепился. Что же до Юнги – ничего, подуется немного и перестанет, куда он денется.       Провожая Тэхёна и Чонгука, я догадывалась, что даже если поначалу они разъедутся по домам, то где-нибудь в процессе потом всё равно примагнитятся друг к другу. Так оно и вышло: на концерте Юнги появился в итоге весь макнэ-лайн, но если Чимин был там с самого начала, то ВиГуки, на радость шипперов, приехали на стадион позже и вдвоём. Вот визгов-то в фан-видео было!.. Моё же дело на сегодня, как говорится, было маленькое – осесть в квартире семьи Хан и присматривать за Мо.       Самым сложным для меня, когда Тэхён и Чонгук уехали, стало не сойти с ума в тишине этой огромной опустевшей квартиры. Господин Хан и босс – хотя едва ли я теперь могла так Бан Ши Хёка называть – покинули дом ещё до рассвета, вместе с медиками госпиталя «Samsung», которые после отъезда ритуальной службы забрали тело госпожи Хан в морг. Выглядел отец Мо совершенно сломленным – будто впал в летаргию. Вот многие считают, что летаргический сон – это выдуманное состояние чтобы тупо добавлять «красок» в сюжеты фильмов и книг. Скажу честно – я, будучи убеждённым реалистом, тоже раньше склонялась к такой версии. Но сегодня я столкнулась с этим в реальной жизни, и это без шуток пугающее зрелище.       Господин Хан словно балансировал на стыке миров: его сознание плавало где-то между реальностью и небытием. Несмотря на обнаруженные у него медиками пониженное давление и даже упавшую чуть ниже нормы температуру тела, он двигался, дышал и, в целом-то, физически выглядел здоровым. Но при этом он настолько был погружён в себя и своё горе, что вообще никак не реагировал на происходящее вокруг. Не смотрел своим остекленевшим взглядом на тех, кто к нему обращается, и даже не пытался вникнуть в суть их вопросов – про то, чтобы отвечать на эти самые вопросы, я вообще молчу. Даже представить не могу, что было бы, если бы не господин Бан.       Именно Бан Ши Хёк по воле случая оказался с отцом Мо рядом в момент трагедии. Насколько я поняла со слов Чонгука, вчера, сразу после знакомства с его родителями, господин Хан отвёз жену и дочь домой, а сам по какому-то вопросу поехал встретиться с их продюсером. Очевидно, деловой встречей дело не обошлось, и отец Мо позвал Бан Ши Хёка заглянуть к ним в гости, чтобы продолжить вечер уже в неформальной обстановке. Но в квартире, на полу гостиной, их ожидала жуткая картина: оцепеневшая Мо на коленях возле бездыханного тела матери...       И понеслось. Господин Бан тут же обратился в SMC, где связей у него было больше всего. Оттуда мгновенно выехала и довольно быстро прибыла на место группа медиков, чтобы зафиксировать смерть. Стараясь более-менее информативно отвечать на их вопросы вместо впавшего в беспроссветный шок друга, Бан Ши Хёк не успел среагировать, когда Мо, в чём была, схватила лишь ключи от байка или машины и ускользнула из дома в ночь. Именно это заставило продюсера спохватиться и позвонить сперва Чонгуку, а затем и мне.       На тот момент был уже двенадцатый час ночи. Чонгук, добравшись до места и обнаружив, что Мо без шлема уехала куда-то на байке, тут же помчался её искать: несмотря на то, что телефон у неё явно был с собой, автоответчик упрямо твердил, что абонент недоступен. Мы с Тэхёном, хоть и находились вчера в «Аппельбауме» и спать лечь ещё не успели, всё равно подъехали чуть позже и макнэ не застали. А пока Тэхён с господином Баном продолжали решать организационные моменты касательно госпожи Хан, на мою долю, так уж сложилось, выпало провести первый после смерти обряд, называемый «Суси».       Разумеется, господин Бан для этого сразу вызвал и ритуальную службу, потому что отец Мо был совершенно не в себе, а о том, где в тот момент могла находиться она сама, нам было неизвестно. Госпожу Хан перед этим переместили на покрытые специальным материалом носилки, но после небольшого разговора со мной, приехавшие на место ритуальщицы пришли к выводу, что провести обряд всё-таки лучше было бы мне – пусть и не родственнице, но так или иначе близкому для умершей человеку. Медики тоже посчитали, что так было бы правильнее, и я – в очередной раз спасибо моей способности на пике стрессовой ситуации сохранять спокойствие и выдержку – решилась.       Так и получилось, что именно я с помощью мягких наставлений ритуальщиц осторожно укладывала тело на спину, распрямляла госпоже Хан ещё не успевшие, к счастью, окоченеть руки и ноги и аккуратно затыкала ей уши и ноздри ватой, чтобы душа, по поверьям, не покинула тело, и не осталась потом неприкаянной блуждать по свету. Не скажу чтобы я во всё это верила. Тем более, что по такой логике проделывать это нужно сразу же после смерти, а не спустя несколько часов, как вышло в нашем случае. Но раз того требовали традиции, что ж... Это было малое, что я могла для мамы Мо сделать.       А потом мы с Тэхёном остались в квартире одни, и начались несколько бесконечных часов в ожидании Мо и Чонгука. На меня за это время, гораздо быстрее, чем обычно, обрушились последствия пережитого стресса. Пусть и не в истерике, но я долго и горько проплакала на груди у мужа. До тех самых пор, пока обессиленная не забылась тревожным сном. Не знаю, удалось ли Тэхёну тоже хоть немного поспать, но раздавшийся в тишине квартиры щелчок замка входной двери, заставил нас вздрогнуть и очнуться.       Спустя пару мгновений на пороге гостиной возник Чонгук с Мо на руках, и я будто словила дежавю: выглядела она точно так же, как её отец – вроде бы в сознании, но всё равно будто не здесь, не с нами. Замерев на секунду и сильно прикусив губу рядом с тем местом, где сегодня почему-то не было пирсинга, Чонгук встретился со мной уставшим и молящим взглядом и едва уловимым движением головы дал мне знак следовать за ним. Не успел ещё малость растерявшийся от нашего с ним молчаливого диалога Тэхён отреагировать, как я уже поднялась с дивана и поспешила следом за макнэ в спальню Мо.       Конечно же Тэхён сперва чисто по инерции последовал за мной, но в итоге, понимающе Чонгуку кивнув, почти сразу удалился, потому что нам предстояло по возможности привести Мо в порядок и переодеть. Как же тяжело было видеть нашу девочку в подобном состоянии!.. Пусть и находясь в сознании, Мо, подобно безвольной кукле, абсолютно ни на что не реагировала. Ни пока Чонгук бережно распутывал её всклокоченные каштановые пряди расчёской, ни пока я оттирала с её ладоней влажными салфетками засохшие кровавые разводы – даже когда мы обрабатывали антисептиком и заживителем ссадины на её разбитых коленях, не вздрогнула и не издала ни звука.        Всё это время глаза Мо, которыми она моргала лишь через раз и отстранённо смотрела сквозь пространство, были открыты, а дыхание было таким медленным и поверхностным, что его даже уловить было сложно. Кроме того, создавалось впечатление, будто Мо нас даже не слышит. В один момент она вообще нас безумно напугала! Когда, неожиданно шумно и надрывно выдохнув, обмякла и почти полностью замерла с приоткрытыми глазами. Мы с Чонгуком настолько резко метнулись и склонились тогда к ней, что чуть не стукнулись лбами и одновременно поспешили проверить пульс: я – на её запястье, он – на шее. Вот вам и та самая летаргия. Жуткая вещь.       Спальню мы с Чонгуком покинули лишь когда Мо была переодета и, наконец-то закрыв глаза, отключилась. Хотя даже после этого увести макнэ оттуда было непросто: пришлось буквально утаскивать его за руку. Собственно, после этого я и пыталась уговорить Чонгука самому поспать либо здесь, в квартире Ханов, либо поехать домой на виллу. Ну, а что было дальше, вы уже знаете. Теперь же я сидела на кухне и, рессеяно жуя недавно доставленный поздний ужин, листала новостной канал по бантанам, на котором друг за другом появлялись коротенькие фан-фидео с концерта Юнги.       На одном из таких видео засветился весь макнэ-лайн. ВиГу, как и Чимин, были в масках и пытались делать вид, что от души веселятся. Следовало, пожалуй, признать, что выглядело это довольно убедительно – вряд ли арми заподозрили неладное. Но кому-кому, а лично мне по странноватому в некоторых моментах поведению Чонгука и по его припухшим, с грустным блеском глазам были прекрасно заметны последствия этой тяжёлой для нас всех ночи. Вероятно, они были бы видны и по Тэхёну, однако его бейсболка от Céline была так сильно задвинута козырьком на лоб, а чёрная маска на лице задрана настолько высоко, что выражение его глаз разглядеть было фактически невозможно.       Досмотрев очередное коротенькое фан-видео, я, словно запрограммированный на одно и то же действие робот-андроид, в очередной раз пошла проверить, как там Мо. На протяжении всего дня, когда я заходила к ней в спальню, она либо спала, либо просто лежала на боку, подтянув к себе колени и отрешённо глядя прямо перед собой. Лишь один раз, когда я заменяла нетронутый завтрак на её прикроватной тумбочке на обед, взгляд Мо, чуть более осознанный, чем до этого, зацепился за меня. Точнее даже – не за меня, а за мой животик. Однако уже в следующую секунду он вновь потух и опустился.       На часах было уже около десяти вечера. Отложив телефон на столешницу кухонного острова, который фактически превратился для меня сегодня в пост охраны, я слезла с высокого барного табурета и, зевнув в ладошку, поплелась в спальню Мо. Откровенно говоря, держалась я уже из последних сил – физическая усталость так и норовила свалить меня с ног. Просто я так серьёзно отнеслась к своей миссии «присмотреть», что за весь день не позволила себе даже немного вздремнуть. Поэтому и сейчас, дойдя до нужной комнаты, я сперва обессиленно привалилась плечом к дверной коробке и, на мгновение прикрыв глаза, снова беззвучно зевнула.       Однако стоило мне только вновь глаза открыть, как усталость резко отлетела на задний план. Пусто. В спальне было пусто! Вбежав внутрь и, переждав лёгкий приступ головокружения, я лихорадочно попыталась оглядеться в полумраке комнаты – чёрт меня дёрнул за несколько часов до этого так сильно убавить освещение. Двери в ванную и гардеробную по-прежнему были закрыты, и узкой полоски света ни под той, ни под другой не наблюдалось. Взгляд мой двинулся дальше, в сторону балкона-офиса Мо, и наткнулся вдруг на буквально летающий от сквозняка тюль...       Сердце моё словно споткнулось и пропустило удар, а затем с удвоенной скоростью гулко застучало в ушах. Даже несмотря на то, что интуиция моя молчала, чего я только не успела передумать, пока, беззвучно ступая по пушистому ковру, шла к откатным дверям на балкон – девятнадцатый всё-таки этаж!.. В глубине души я, конечно, была уверена, что Мо – слишком сильный духом человек, чтобы пойти на самоубийство. И всё же сегодня её граничащее с аффектом моральное состояние меня по-настоящему пугало, и ничего с этим поделать я не могла.       Низ живота опять неприятно потянуло, и я, чисто на автомате обхватив его ладонью, снова мысленно призвала малышку внутри не переживать. Глупо, конечно: ведь это напрямую зависело сейчас от меня самой. Постаравшись взять себя в руки и не обращать внимания на широко распахнутую створку панорамного окна перед глазами, я затаила дыхание, шагнула, наконец, на балкон, и... чуть не расплакалась от обрушившегося на меня облегчения! Мо, слава всем богам, была здесь. Всё такая же отстранённая, будто с размаху оступившаяся на канате жизни и выпавшая из реальности, но живая! Остальное сейчас было просто неважно.       Сидя на краю огромного кресла-мешка, одной рукой она крепко сжимала пальцами какой-то небрежно свёрнутый плед, что лежал у неё на коленях. В другой же её руке была уже неизвестно какая по счёту сигарета: рядом на полу стояла изрядно заполненная окурками пепельница, а чуть поодаль валялась смятая пачка. Разумеется, Мо точно услышала мой шумный выдох облегчения, но при этом даже не вздрогнула от неожиданного вторжения в её личное пространство.       Лишь её наполовину выкуренная сигарета на доли секунды замерла на пути к губам. Однако уже в следующее мгновение Мо глубоко затянулась и, отвернувшись, медленно выдохнула пусть и ароматный, но от этого не менее ядовитый дым в противоположную от меня сторону. И этот крошечный, простой, но очень выразительный жест некой ответной заботы невольно подарил мне надежду на то, что рано или поздно она всё-таки к нам вернётся. Пусть со скрипом, мелкими шажочками, но всё же.       Подтверждением тому стал ещё и чуть тронутый наконец-то хотя бы ужин, который я с завидным упорством принесла Мо несколько часов назад. Поэтому, убедившись, что всё в относительном порядке и слегка успокоившись, я снова оставила её наедине с собой и вернулась на кухню, где и дождалась в итоге всё так же вместе вернувшихся с концерта Тэхёна и Чонгука. И только после того, как мы с Тэхёном, благополучно оставив Мо на её парня, переступили, наконец, порог нашей квартиры, я позволила усталости взять над собой верх.       — ...в чём проблема была сделать это самому? — не успело, однако, пройти и получаса, как я провалилась в глубокий сон прямо на диване, пробилось в моё сознание намеренно приглушённое шипение мужа.       С трудом приоткрыв глаза, я попыталась сфокусировать их на Тэхёне. На нём всё ещё были синие штаны от селиновского спортивного костюма, в котором он ходил на концерт, и простая белая майка. Одной рукой прижимая к уху мой galaxy, а пальцами другой раздражённо потирая переносицу, мой тигр-блондин мерил сейчас своими широкими шагами гостиную. Ясно-понятно – злится.       — Кто там, Тэхён?.. — приподнявшись на локте, сонно пробурчала я, — почему рычишь?       — Повиси, — обернувшись на мой голос, строго бросил кому-то на том конце связи муж, после чего прижал телефон динамиком к груди и подошёл к дивану, — твой личный помощник по инсте, Элин. Нервничает из-за того, что ты до сих пор не репостнула себе в сториз фото-анонс от «Marie France».       А, ой... Точно. Сегодня же двадцать пятое. Чёрт. Я ведь даже сама этот анонс ещё не видела – скорее всего, чисто машинально смахнула уведомление об отметке, потому что оно мешало смотреть видео-моменты с концерта. Хорошо ещё, что анонс по корейскому времени вышел вечером – хоть не с самого утра публикацию «игнорю».       — Дай-ка мне, — медленно сев на диване и малость размявшись, жестом попросила у Тэхёна свой смартфон я и тут же приложила его к уху, — извини, что заставила тебя переживать, Санхёк-щи, — попыталась я хоть немного сгладить ситуацию после наезда мужа, — сейчас всё сделаю. Ага. Ничего страшного. Доброй ночи.       — Айщ. Ты слишком мягкая, Элин, — сокрушённо закатив глаза, всплеснул руками Тэхён, — не понимаю, почему он не сделал этого сам. Разве не для того его наняли?       — Ой, всё, не ворчи, «жёсткий» ты мой. Парнишка просто побоялся взять на себя лишнюю ответственность. Иди лучше сюда, — отбросив телефон куда-то в подушки, приглашающе похлопала по сиденью рядом с собой я, — посмотрим, что там за фото «Marie France» выложили...

***

30 июня 2023 12:07       Оставив Ёнху в главном тренировочном зале с Кристинкой, у которой сейчас шла пробная отработка хореографии с ньюшáтами, я в некотором волнении шагала теперь по коридорам Бита к лифтам. Скажете, как малышарика в «детскую комнату» сдала? Хех. Ну, почти. Львёнок ведь действительно уже стала для меня фактически ребёнком, потому что я совершенно осознанно взяла на себя ответственность за эту девочку. А если серьёзно, то Тэхён сегодня с утра улетел по личному расписанию в Париж, вот я и решила совместить приятное с полезным. А что? И с Ёнхой лишний раз время проведу, и в «Аппельбауме» потом одной ночевать не придётся.       Ну, а пока мне второй раз в жизни предстояло обсудить условия и заключить контракт с очередным – вот кто бы мог подумать? – музыкальным агентством. Точнее – по возможности гладко и быстро совершить переход из одного в другое. На первый взгляд, смену такого гиганта индустрии как Хайб на крошечный, совершенно не стремящийся прыгнуть выше собственной головы Бит можно было счесть за карьерный откат. Однако для меня всё это воспринималось с точностью да наоборот, потому что в Хайбе я никакую карьеру изначально строить и не собиралась, а в Бите готова была позволить себе задуматься об этом всерьёз.       Именно поэтому, поднимаясь сейчас на лифте в кабинет переговоров, я невольно испытывала волнение. К счастью, совсем не такое, как я ощущала зимой, когда под неким давлением нервно подписывала все необходимые документы, связанные с... ну, пусть уж будет работой в Хайбе. Хотя по факту, как вокалист я только и успела что поучаствовать там на бэках японского студийника тиэкстишек «SWEET». Релиз его, к слову, должен был состояться уже на днях, пятого июля.       Так вот. Волнение я сегодня испытывала приятное. И хотя мой педантичный мозг девы всё ещё лихорадочно анализировал, взвешивал и раскладывал в уме по полочкам все «за» и «против», душа певицы, которую я всю свою сознательную жизнь старательно в себе подавляла, буквально ликовала, и ничего поделать с этим я не могла. Впрочем... ключевой момент, пожалуй, заключался в том, что я, как ни странно, уже и не хотела с этим ничего делать: интуиция подсказывала, что я на правильном пути, и это именно то, что мне всегда было нужно.       Думаю, то же самое ощущала по отношению к BEAT Interactive и вот уже почти неделю как официально сюда трудоустроенная Крис, потому что благодаря этому она тоже получила возможность вернуться к своим истокам – танцам. Так что да, ещё буквально несколько дней, и мы с ней, «какие-то там» российские лошадницы, станем... сотрудниками одного музыкального агентства в Корее. Неисповедимы пути Господни – так ведь, кажется, звучит эта фраза? Я, кстати, уже давно и не раз говорила, что наше с Крис знакомство точно не было случайностью. Правда, что-то мне подсказывало, что даже теперь это ещё была не вся уготованная ей в моей жизни роль.       — О! Вот ты где, — стоило только дверям лифта беззвучно открыться на нужном мне этаже, возник передо мной Мингю, — я уже начал немного волноваться, — бросил быстрый взгляд на мой животик он.       Ох, уж эти мне его звуки и мимика. Это своё отрывистое «о!» Мингю частенько произносил так узко и напряжённо вытянув губы в трубочку, что звучало это уже ближе к «у». А прибавить к этому ещё чуть вскинутые брови и высоту самого звука, и получалось вообще забавно – словно удивлённая сова ухнула. Но стоп. И он туда же? Чего они все так со мной носятся, не пойму? Будто я уже и правда еле-еле передвигаюсь, и мне без пяти минут рожать.       — Всё в порядке, — выйдя из лифта, заверила Мингю я, и мы вместе пошли по коридору, — просто знакомила Ёнху с ньюшатами, а потом немного понаблюдала за тем, как Кристинка тут справляется.       — Ооо, в профессиональном плане она реально крутая, — с искренним восхищением в голосе подхватил тему Мингю, — позавчера видел её работу-знакомство с приключенцами – Донхун и Сэюн уже дембельнулись. Такооой с ходу «разбор полётов» этой парочке устроила, закачаешься! Я уже давно не видел, чтобы парни с таким энтузиазмом сперва обсуждали, а потом отрабатывали свою хореографию.       — Но?.. — уже отлично понимая, что оно, это самое «но», последует, подтолкнула его к продолжению я.       — Но не буду ходить кругами – меня беспокоит откровенная фобия Кристин к мужскому обществу. Близкому, я имею в виду, обществу. Пока она руководит процессом на расстоянии, всё прекрасно. Однако стоит кому-то из парней – в танце, или просто случайно – оказаться ближе к ней, чем на метр, и Кристин, как мне кажется, готова в ту же секунду словить паничку.       Чёрт! Я ведь на радостях от того, что нам удалось-таки переманить Крис в Корею, совершенно забыла об этой её... особенности. Ну, Элина, молодец! А мозги включить и сообразить, что в Бите ей придётся работать с сугубо мужскими коллективами?..       — Ох, простите меня, Мингю, — виновато поджала губы я, — меня так воодушевила мысль о том, что Крис переедет к нам, что я совсем забыла предупредить вас об этой её проблеме.       — О, нет-нет, не переживай, Эйлин! — порывисто взял меня за руку он, но тут же отпустил и, даже не заметив моего удивления, продолжил, — уверен – мы с этим разберёмся. Знать бы мне только суть этой проблемы...       Ну, мой внутренний психолог, если честно, уже давно предположение по поводу диагноза выдвинул: скорее всего, тут, как бы печально это ни было, имела место серьёзная психологическая травма на фоне изнасилования. Однако лезть не в своё дело и ковырять чужие душевные раны я точно не собиралась. Просто молча, из солидарности за счёт своего собственного неприятного опыта, Кристине сострадала.       — Вот тут, к сожалению, помочь ничем не могу, Мингю – несмотря на то, что мы за прошедшие полгода довольно крепко с Крис сдружились, эту часть своей жизни она ни разу не комментировала. Да и с Дариной, Кристинкиной лучшей подругой и управляющей моего конного клуба, я об этом не разговаривала – было бы желание, рассказали сами. А так, строить догадки и распускать сплетни я не хочу.       — И это достойно уважения. Сразу понятно, что ты – очень хороший друг и достойный человек, — одобрительно кивнул Мингю, — постараюсь постепенно разобраться во всём сам. Хочу, чтобы Кристин получала от работы в Бите исключительно положительные эмоции и искреннее удовольствие, а не страдала постоянно от рецедивов каких-то старых психологических травм.       — Хорошая идея, — поддержала я, — вы-то, от лица руководства, действительно имеете право и основание поговорить с ней на эту тему. Хотя... дело даже не в этом. Из всех мужчин, общение Крис с которыми я наблюдала, её общение с вами, Мингю, кажется мне самым лёгким и непринуждённым. Она ведь даже на корейском благодаря этому говорить начала, а это, скажу я вам, весьма серьёзный аргумент – по себе знаю.       — Правда?.. — уже взявшись за ручку двери в переговорную, задумчиво поджал губы и чуть склонил голову набок Мингю, — значит, точно попробую воспользоваться этим своим положением во благо. Прошу, — открыв дверь, пропустил меня вперёд он.       Как оказалось, ждали в кабинете только нас. Во главе большого овального стола, вольготно рассевшись в удобном кожаном кресле, расположилась генеральный директор Бита – Ким Хё Им. По левую сторону, на некотором отдалении и от неё, и друг от друга, сидели как обычно промакивающий лоб платком Бан Ши Хёк и нетерпеливо постукивающий пальцами по столешнице Чхве Ю Джин. Однако стоило мне показаться на пороге, как оба мужчины тут же вскочили на ноги и поприветствовали меня уважительным поклоном. Айщ!.. Ну, слишком уж много чести, господа.       — Здравствуйте, — чувствуя, как начинают гореть щёки, по возможности низко поклонилась я, после чего, осторожно опустившись в галантно отдовинутое для меня Мингю кресло, добавила, — прошу прощения, что заставила всех ждать.       — Я уж чуть не решила, что ты всё-таки передумала и собралась сбежать, детка, — оттолкнувшись от спинки кресла и облокотившись о край стола, задорно подмигнула мне госпожа Ким.       Эм... Ладно. Рано или поздно я, наверное, привыкну к тому, что эта взрослая, в матери мне по возрасту годящаяся женщина ведёт себя со всеми настолько раскрепощённо и совершенно по-свойски. А ещё – к её импульсивным и нелогичным, как могло показаться на первый взгляд, решениям. Но пока это всё, конечно, нехило так каждый раз вводило меня в ступор.       — Ну, это значительно упростило бы нам всем дело, — не успела я ещё даже собраться с мыслями, чтобы что-то ответить, вставил свои «пять копеек» режиссёр и повернулся к отцу всея Big Hit, – так ведь, господин Бан?       — Цыц! — заставив нас с Мингю слегка вздрогнуть от неожиданности и изумлённо переглянуться, указала пистолетиком из пальцев на Бан Ши Хёка госпожа Ким, — это лишило бы девочку возможности расти и развиваться в музыке. Так ведь, мой дорогой стратег? — явно чисто риторически обратилась она к Мингю.       — А вы двое, простите?.. — растерянно посмотрев сперва на своего пока-ещё-босса, а затем на свою будущую начальницу, наконец-то снова подала голос я.       — Знакомы-знакомы. Одноклассники, — сразу догадавшись, что я имею в виду, непринуждённо отмахнулась Ким Хё Им и снова удобно откинулась на спинку кресла, — ну, так что, Шихёк-а, договоримся же, да? — скрестив руки на груди, кивнула головой в мою сторону она.       Сказать, что мы с Мингю такому повороту событий были удивлены – ничего не сказать!..       — Кто бы мог подумать, что нам вообще когда-нибудь доведётся не просто снова пересечься по жизни, но ещё и договорариваться насчёт артистов, Ким, — по-доброму закатив глаза, хмыкнул Бан Ши Хёк и попытался перейти к сути, — Эйлин за то время, что находится под крылом моего лейбла, приняла участие в одном серьёзном, не музыкальном проекте и...       — Ой, это я уже и по присутствию здесь одного из бёнхоновских поняла, — отсалютовав Чхве Ю Джину двумя пальцами ото лба, перебила госпожа Ким, — ближе к делу. Каковы твои условия, Бан?       — Дамы вперёд, — в приглашающем жесте повёл рукой Бан Ши Хёк.       Это вот он сейчас поясничает, или... флиртует?       — Мне нужна только сама Эйлин и возможность открыто озвучивать её принадлежность к моему агентству. Финансовый вопрос меня вообще не колышет, дорогой. Бит – моё хобби, а не способ заработка.       — Да кто бы сомневался. Самая богатая в стране женщина-предприниматель вполне способна себе такое хобби позволить. И где только были раньше мои глаза? — отшутился господин Бан.       — А вот надо было за мной тогда в средней школе бегать, а не за той вертихвосткой Ыджу, — кокетливо поправив своё чуть завитое внутрь каре, подхватила шутку Ким Хё Им, но затем вдруг резко выпрямилась в кресле и, с глухим стуком опустив ладони на столешницу, вернулась к делу, — в общем. Все вырученные с кинопроекта средства, которые причитаются компании, можешь оставить себе. Ну там, в счёт неустойки за расторгнутый раньше срока самим артистом контракт или чего-то там ещё – сам решишь.       — Вы это серьёзно?! — даже присвистнув в удивлении, вмешался на мгновение в диалог одноклассников Чхве Ю Джин.       — Абсолютно, господин Чхве. Так что этот расчётный счёт в контракте можете даже не менять, — подтвердила госпожа Ким, — но вот всё остальное – да. Правильно же я понимаю, что Эйлин всё это время являлась у тебя скрытым артистом? — снова переключила всё своё внимание на Бан Ши Хёка она.       — Правильно. Это было её собственным условием, — посмотрел на меня тот, и мне только и осталось, что торопливо покивать в знак подтверждения.       — Вот и славненько, — довольно хлопнула в ладоши Ким Хё Им, — значит, с Хайбом Эйлин контракт расторгает, с Битом заключает, а BH Entertainment останется переоформить всё таким образом, чтобы на выходе о ней сообщалось как об артисте Бита.       — То есть, — слегка нахмурившись и в очередной раз промакнув лоб платком, несколько сник Бан Ши Хёк, — хочешь, чтобы о связи Эйлин с нами вообще никто и никогда не узнал? Даже если она сама когда-нибудь захочет поделиться о том, где её музыкальный путь начался?       Оууу!.. А вот теперь малость сникла я сама. Ведь как ни крути, а я точно всю жизнь буду благодарна Хайбу за столь своевременную юридическую и эмоциональную поддержку и возможность хоть немного прикоснуться к настоящей работе над музыкой. Будет действительно грустно, если я не смогу когда-нибудь выразить эту благодарность компании открыто. Но больше всего меня, конечно, растрогал сейчас тот факт, что Бан Ши Хёк говорил о нашем совершенно недолгом и не особо-то плодовитом сотрудничестве с таким искренним теплом.       — Бооожечки, — коснувшись ладонью груди и чуть искоса уставившись на него большими глазами, иронично протянула Ким Хё Им, — никогда бы не заподозрила тебя в такой сентиментальности. Ты только «не плакай», старик, — изобразив пальцами кавычки, хмыкнула она, — уверяю тебя, если Эйлин захочет когда-нибудь этим поделиться, никто ей не запретит – мы просто сядем и предварительно всё обсудим.       — Спасибо, госпожа Ким, — сложив руки в молитвенном жесте, невольно выдала я и ощутила, как по щеке бежит одинокая слезинка.       — И ты туда же? Хотя ладно, тебе можно, — на секунду задумавшись, деланно снисходительно усмехнулась она, — итак, возвращаясь к делу. Насколько быстро ваши юристы смогут подготовить все необходимые документы?       — За пару-тройку... дней? — сперва встретившись вопросительным взглядом с Бан Ши Хёком, а затем снова посмотрев на Ким Хё Им, предположил режиссёр.       — На-а, — недовольно помотала головой та, — меня бы больше устроила пара-тройка часов. У вас же наверняка уже готовы были предварительные пакеты – знали же, куда едете, в самом-то деле – так что вряд ли на небольшие правки уйдёт много времени.       — К чему такая спешка, Ким? — вскинул бровь господин Бан, — об «Инь и Ян» ещё даже близко нигде не упоминалось, и раньше начала следующего года, в виду положения Эйлин, не планируется.       Блииинский же блин!.. Я ведь так и не обсудила с Тэхёном тот факт, что через премьеру фильма и все последующие за ним промо-мероприятия мне предстоит пройти одной, когда он будет в армии. Хотя, если рассуждать логически, фильм ещё даже не был до конца смонтирован, и вряд ли это случится в ближайшие пару месяцев, так что времени собраться с мыслями у меня ещё достаточно.       — Зато уже завтра будет анонсировано о выходе и старте продаж июльского выпуска «Marie France» с Эйлин на обложке... — выразительно покрутила кистью Ким Хё Им, — а у Мингю на этот счёт уже есть кое-какие соображения.       — Вот как? Если я правильно понял, господин Чо, вы собираетесь стать продюсером Эйлин? — заставив того нервно сглотнуть от неожиданности, впервые за всё время разговора обратился напрямую к нему Бан Ши Хёк.       — Кхм, — коротко прочистив горло и приосанившись, тем не менее быстро справился с волнением Мингю, — верно, господин Бан.       Несколько долгих секунд Бан Ши Хёк, слегка наклонив голову вбок, сжав челюсти и чуть сведя брови, сверлил его пристальным взглядом. Ну, знаете, будто в самую душу пытался заглянуть, проверяя. И, надо отдать Мингю должное, принял он эту проверку стойко, не дрогнув.       — Хорошо, — одобрительно кивнул, наконец, господин Бан, и глубокая морщина на его лбу тут же слегка разгладилась, — кстати, о «Marie France», — будто только сейчас вспомнив, щёлкнул пальцами и указал на меня он, — Эйлин, со мной ведь после их фото-анонса руководство Yves Saint Laurent связалось.       — А?.. — непонимающе вскинула брови я, — а я здесь при чём?       — Думаю, приметили на тебе свою одежду и ювелирку и решили разведать обстановку. Так что не исключено, что рано или поздно можешь ожидать предложения стать амбассадором бренда, — будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, пожал плечами Бан Ши Хёк.       — Уоооа! — буквально озвучил мои мысли вслух Мингю – сама я просто пребывала в таком шоке, что не могла произнести ни слова.       Я? Амбассадором всемирно известного бренда? Да ну, нет. Бред какой-то. С какого перепуга? Я бы ещё, наверное, могла понять, если бы речь об этом зашла после премьеры «Инь и Ян». Хотя даже это не изменило бы того факта, что я – всего лишь актриса одной роли, пусть и снялась с самим Ким Тэ Хёном. Ну, хорошо. Допустим, YSL идентифицировали меня ещё и как Эйлин Дюпон и как некого трудившегося на задворках французского кинематографа узкого специалиста. Но ведь обычно такие громкие бренды в амбассадоры стремились заполучить кого-то намного более яркого и значимого в мире шоу-бизнеса, а это точно было не про меня.       — Тааак. Ещё какие-нибудь сюрпризы будут, красотка? — словно только что взглянув на меня с новой стороны, воодушевленно потёрла руки Ким Хё Им.       Я, конечно, попыталась что-то сказать в ответ, но вместо этого смогла только лишь нервно подёрнуть уголком приоткрытых губ и растерянно помотать головой. Так. Что-то у меня мозг начинает кипеть. А можно мне уже просто забрать львёнка и слинять?..       — Если ты о проектах, Ким, то помимо фильма с Тэхёном, Эйлин ещё успела сняться в «SUCHWITA» у Юнги и принять небольшое участие в японском альбоме моих TxT, так что, наши с тобой артисты, считай, уже заочно посотрудничали, — вскинув пальцы в жесте «ОК», хмыкнул Бан Ши Хёк, — а что касается сюрпризов – поверь, с нашей Эйлин это неизбежно. Скучать вам тут с ней точно не придётся.       — Значит – мы нашли друг-друга, — сперва чмокнула кончики своих пальцев, а затем, очень похоже изобразив руками бросок баскетбольного мяча, «швырнула» в меня воздушным поцелуем госпожа Ким.       Мммда. Кто тут с кем не соскучится – это ещё большой вопрос, конечно. Айщ, и как же теперь зазудели по старой памяти пальцы мяч в корзину побросать!.. Вот кто её просил будить во мне баскетболиста, а? Мучайся теперь, Элина, страдай, называется, пока не родишь и в форму не придёшь.       — Трёхочковый! — заметив мой чертовски выразительный тоскливый взгляд, невольно рассмеялся Бан Ши Хёк, — в самое её сердечко.       Издеваются. Оба два.       — Ну так, — с преувеличенным вниманием посмотрев на свой маникюр, самодовольно усмехнулась госпожа Ким, — руки-то помнят. Я же, в отличие от всяких там поэтов, спортом всегда занималась, а не ныкалась по углам с ручкой и блокнотом.       Господи, какие же они были забавные в этих своих ностальгических перепалках. Я прямо живо и в красках представила себе сейчас картину школьного спортзала: юная баскетболистка Хёим жёстко и уверенно отрабатывает с мячом «два шага – бросок», а где-то под трибунами в это время сидит неприметный пухленький парнишка Шихёк и вдохновенно набрасывает в своей потрёпанной записной книжке очередное стихотворение. Прям сюжет для фанфика, ахахах! Ну, а что? Почему все пишут только об артистах? У их начальства тоже, между прочем, много интересного вон в жизни могло происходить.       В общем, весело у нас прошли в итоге переговоры. Наши новоявленные одноклассники после этого вполне ожидаемо засели в кафетерии Бита: очевидно, много чего ещё было, что вспомнить. А я, перед тем как уйти с Мингю в студию и немного поработать, на удивление тепло пообщалась с Чхве Ю Джином. Режиссёр сегодня, к слову, как будто весь светился изнутри. А ещё он стал... мягче и менее язвителен, и это, как я поняла, было заслугой его супруги.       Как признался сам господин Чхве: «Представляете... Я, кажется, снова влюбился в свою жену, Эйлин!» На душе у меня после такой новости почему-то стало странно тревожно, но не порадоваться за режиссёра я, конечно, просто не могла. Хотя, чисто из женской солидарности, мне до сих пор было искренне за его супругу обидно, ведь мы с Тэхёном стали невольными наблюдателями его отношений с истеричной операторшей Чой Джи Сон. Правда, моё безнадёжно доброе сердце и за неё, если честно, болело – у этой женщины на фоне её нездоровой привязанности ещё в Хончхоне прослеживались явные проблемы с психикой.       Однако всё это было совершенно не моим делом, так что я постаралась не зацикливаться на своих тревожных мыслях и переключиться на куда более приятные моменты. А именно – на своего львёнка. Забрав безумно довольную Ёнху из Бита, я подумывала погулять с ней по Сеулу, но оказалось, что ей самой это было совершенно не нужно. Вместо этого львёнок захотела просто побыть со мной дома: приготовить молочный коктейль и попкорн, посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм, а потом вдоволь поболтать, уютно развалившись на диване. Что мы, собственно, и переделали после того, как схлынула первая волна её восторга от нашей с Тэхёном квартиры.       — Вы такая чудесная пара, Эйлин. Глядя на вас мне хочется верить, что настоящая любовь действительно существует.       Объевшись мороженного, мы с Ёнхой лежали на огромном расправленном диване в гостиной и умиротворённо смотрели в потолок, где всеми оттенками фиолетового медленно переливалось звёздноё небо – Чонгук проектор подарил.       — Так и есть, львёнок, — на ощупь найдя её руку, сплела наши пальцы я, — просто путь к ней иногда оказывается слишком непростым.       — И можно ошибочно принять за неё не те отношения, — чуть крепче сжав в ответ мою руку, вздохнула Ёнха, — вот скажи, как ты поняла, что это именно Тэхён-оппа?       Как же мне грело душу, что она стала обращаться ко мне на «ты». Да, её бесконечно уважительное отношение ко мне никуда не ушло: Ёнха продолжала относиться ко мне больше как матери, чем к старшей сестре. Но называть меня мамой, разумеется, было бы слишком странно, так что меня очень даже устраивало её «Эйлин» и на «ты».       — Ну... мне просто было, с чем сравнивать. Однако есть люди, кто по-настоящему влюбляется с первого же раза. Как родители Мо когда-то, — поджала губы в грустной улыбке я, — так что, думаю, понять, что это тот самый человек, можно при любых обстоятельствах. Просто нужно слушать себя. Очень внимательно.       — Года три назад один спортсмен в «Sono Felice» довольно долго пытался за мной ухаживать, — призналась Ёнха, — и, в общем-то, из всех остальных богатеньких выскочек, он был самым адекватным и приятным в общении.       — Но?..       — Но я на тот момент уже прекрасно знала историю о том, как мой отец бросил маму вскоре после моего рождения, и, сама понимаешь, на каком примерно уровне у меня было доверие к мужчинам. Тем более мне и было-то тогда всего шестнадцать.       — В таком возрасте обычно хочется романтики и принцев на белом коне, — со знанием дела мечтательно вздохнула я, — как ты с этим справлялась?       — Ну, конь у меня – и спасибо, что не белый и без принца! – был, — усмехнулась Ёнха, — а романтику, за неимением прочего, с лихвой черпала из фанфиков. Даже сама по чуть-чуть потом писать начала.       — Да лааадно? — приподнявшись на локте и уставившись на неё изумлённым взглядом, вскинула брови я, — что-то своё? Или по какому-нибудь фандому?       — Своё. Но в качестве главного героя всё равно всегда представляла Чимина-оппу, — смущённо прикрыв лицо свободной рукой, сдавленно хихикнула Ёнха.       — Ооо, ему бы это точно польстило, — поджав губы в попытке не рассмеяться, подметила я.       — Даже думать не смей о том, чтобы рассказать ему, Эйлин! — резко убрав с лица ладонь и уставившись на меня огромными глазами, пригрозила мне она, и мы обе, не сдержавшись, расхохотались.       — Фууух, — снова улёгшись на спину и только теперь отпустив её руку, утёрла тыльными сторонами ладоней проступившие на глазах слёзы я, — постараюсь. Но ты должна понимать, что хранить такую великую тайну будет непросто.       — Я в тебя. Верю, — тоже всё ещё пытаясь отдышаться, в выразительном жесте вскинула кулачок Ёнха.       А потом мы долго лежали с ней молча, наслаждаясь уютной доверительной атмосферой и вслушиваясь в негромкие щелчки работы проектора. О, как же я обожала эту девочку. Очевидно, во мне, вопреки неоднозначному детству, было заложено столько материнской любви, что мне уже давно не терпелось выплеснуть её хоть на кого-то. И я безумно рада, что весьма внушительная её часть досталась именно Ёнхе — этот ребёнок и так слишком сильно успел настрадаться в своём одиночестве и заслуживал этого как никто другой.       — Львёнок?.. — перед тем, как окончательно провалиться в сон, окликнула её я.       — Ммм?..       — Я чисто по-матерински, от всей души желаю тебе встретить в жизни своего «Тэхёна» и обещаю, что поддержу тебя на всём этом пути ровно столько, сколько понадобится.       — Спасибо, — словно не справляясь с охватившими её сейчас чувствами, порывисто выдохнула Ёнха, — спасибо за всё, что ты для меня делаешь. Я так тебя люблю, Эйлин!.. — едва слышным шёпотом добавила она, окончательно добив мою «мамскую» нервную систему.       В эту ночь я впервые за несколько дней наконец-то засыпала не со слезами горя, а со слезами искреннего, чисто человеческого счастья на глазах. Да, в нашей жизни нередко случаются очень тяжёлые моменты, но она, тем не менее, продолжается. Так что всё, что нам отпущено, нужно именно прожить. И прожить достойно, на всём этапе оставаясь прежде всего Человеком.