Глава 17

29 сентября 2023 19:46       Первым, что я почувствовала, когда резко начала приходить в себя, был запах той самой, не на шутку пугающей больничной стерильности. Мысленно приказав себе не паниковать, я попыталась сперва прислушаться к другим ощущениям своего тела и рассудку. Следом за запахом сознание тут же захлестнуло острой, распирающей болью в спине. Где-то на уровне поясницы, справа от позвоночника. Очевидно, именно поэтому я лежала сейчас на левом боку и под небольшим уклоном вниз. Хотя, возможно, это также было сделано из соображений безопасности для кровотока при беременности.       Стоп. Беременность! Захотелось срочно проверить, на месте ли живот, но подвижность и тактильность, в отличие от сознания, возвращаться ко мне не спешили. Боже, только бы не повреждение каких-нибудь нервов!.. Моя согнутая в локте левая рука была уведена вперёд и, кажется, даже чем-то зафиксирована. Поэтому я, стиснув зубы, попробовала пошевелить правой – той, что просто лежала на боку вдоль тела – но она словно стала в десять раз тяжелее и почти не сдвинулась с места. С трудом подняв припухшие веки, я попыталась сфокусироваться и обвести взглядом помещение.       Даже это – простое движение глазных яблок – отстрелило дополнительной болью в висок. Моргать тоже было трудно, поэтому, делая это как можно реже и не полностью, я сосредоточилась на том, чтобы смотреть просто прямо перед собой. Что ж. По крайней мере, зрение наконец-то снова было при мне. Сперва я, конечно, видела совсем размыто, но постепенно картинка перед глазами становилась чётче. Ну, ровно настолько чётче, насколько это вообще могло быть в моём случае без линз. Я действительно находилась в больнице, и не в палате, а в операционной.       Где-то за моей спиной – по-прежнему приглушённо, словно сквозь толщу воды – послышались звуки рабочего процесса. Невнятные стуки, слабое металлическое позвякивание и прочее... Подождите-ка! Это была подготовка к операции или её завершение? Мне собираются сделать или... уже сделали кесарево? Господи, меня просто до отчаяния злил тот факт, что я даже элементарно головой пошевелить не могла, чтобы на себя посмотреть. Во рту ещё вдобавок пересохло так, что не было никакой уверенности в том, что мне удастся заговорить. Пока я пыталась скопить хоть немного слюны и смочить горло, в поле зрения появилось двое врачей в почти полной хирургической экипировке.       — ...ряем время, сонбэним, — лишь после того, как я с трудом, наконец, сглотнула, и это пробило-таки мои заложенные уши, расслышала я встревоженный женский голос.       Маски у обоих пока ещё находились на подбородке, и я могла видеть их лица. Ни эту женщину, ни мужчину, с которым она говорила, я не знала. В центре «Áйвори», акушерско-гинекологическом подразделении клиники Miz Medi, где вели мою беременность, такие мне даже на информационном стенде не встречались. А я тот стенд изучить успела очень внимательно, когда из-за одной чересчур дотошной жены какого-то чеболя однажды долго прождала своей очереди на плановый приём. Могло ли это означать, что случай настолько сложный, что меня отвезли прямиком в многопрофильный госпиталь? И если да, то в какой из них?       В этот момент я вдруг даже сквозь боль смогла уловить, что начала ощущать подушечками пальцев обнажённую кожу своего бедра, и изо всех сил постаралась сдвинуть под стерильной простынёй руку. Увы, полноценно пошевелить ей мне так и не удалось, но ладонь, тем не менее, соскользнула с бедра и, к моему невольному облегчению, оказалась на животе. А если быть точнее, то на одном из датчиков для КТГ, которые, похоже, были прикреплены к нему пластырями, а не специальным эластичным бинтом через спину – этому, очевидно, мешала моя травма.       — Знаю, Риён-щи, — обрабатывая руки антисептиком, с явным недовольством в голосе отозвался мужчина, — но мы обязаны получить хотя бы согласие супруга. Медсестра сказала, что он уже едет.       — А вдруг он его не даст? Мало ли, — понизив тон, но при этом прозвучав ещё более взволнованно, тоже подставила ладони под автоматический дозатор с антисептиком его коллега, — будем сидеть сложа руки? Мне кажется, продюсер – тоже очень близкий для неё человек.       — Может и близкий. Но не по регламенту.       — А если бы она была не замужем? Тогда слово продюсера имело бы вес! О близких родственниках мы ведь ничего узнать не смогли.       — Но она замужем, Риён-щи! — тихо, но строго отрезал врач, — и муж уже в пути. Не сотрясайте зря воздух.       Так. А вот теперь уже, кажется, можно было начинать паниковать. Есть угроза для жизни Селин? Или... для моей? Да ну нет, это уж вряд ли. Но так или иначе, а при всей моей любви и доверии к Тэхёну, решение в таких вопросах я всё-таки однозначно хотела принимать сама. Зная его, мне вообще страшно было даже представить, в каком состоянии он сейчас мчится сюда – ни о какой адекватности там, скорее всего, и речи не шло. Повезло ещё, что я вовремя очнулась. Теперь только нужно было как-то дать об этом знать врачам.       — Прос...тите... — на секунду расслабив челюсть, но почти тут же снова сжав зубы и поморщившись от всё нарастающей боли в спине, просипела я.       К счастью, меня услышали.       — О, Будда! Сама пришла в себя! — резко обернувшись и вскинув руки в молитвенном жесте, воскликнула женщина-врач, — пойду позову медсестру, чтобы хоть губы ей смочила, — уже на ходу бросила она.       — Госпожа Ким, здравствуйте, — проводив ту коротким одобрительным взглядом, подошёл к операционому столу врач-мужчина и слегка присел, чтобы наши с ним лица оказались примерно на одном уровне, — вы находитесь в хирургическом отделении госпиталя Samsung. Я – Пак Юн Сик, хирург-травматолог и с настоящего момента, если позволите, ваш лечащий врач.       Ну точно – в многопрофильный меня привезли. И судя по тому, что именно в Samsung, это, скорее всего, Бан Ши Хёк так оперативно всё устроил. Вывод? Все здесь уже, должно быть, прекрасно знали, кто я и чья жена, и, как пить дать, подпишут потом кучу бумаг о неразглашении для обоих агентств, так что говорить можно было прямо. Главное, чтобы в принципе заговорить более-менее нормально получилось...       — Отойдите-ка на минутку, доктор Пак, — бесцеременно потеснив тут хирурга в сторону, склонилась надо мной круглолицая пожилая кореянка и начала промакать мои пересохшие губы мокрой марлевой салфеткой, — вот так, девочка. Знаю, что больно. Но ты держись, — выжав напоследок салфетку так, чтобы я смогла сделать хотя бы крошечный глоток воды, напутствовала эта милая женщина, — ты вон у нас какая сильная, раз до сих пор без обезбола не взвыла.       — Высокий болевой порог, — тихо, но уже значительно чётче смогла проговорить я, — спасибо, аджумма.       Прежде чем уйти, операционная медсестра сочувствующе мне улыбнулась и совсем по-молодёжному вскинула руку в жесте «файтин», а затем на её месте в поле моего зрения снова появился доктор Пак.       — Мф... что со мной? — всё-таки не выдержав и снова скрипнув зубами, на мгновение зажмурилась от боли я.       — К сожалению, беременность очень сильно ограничивает нас в возможности использовать необходимые методы диагностики. Но со слов господина Чо и по результатам УЗИ всё указывает на редкую клиническую картину – перелом двенадцатого, колеблющегося, ребра.       Хирург говорил очень быстро – видимо, время действительно поджимало – но, к счастью, разборчиво и понятно даже для человека в моём состоянии.       — Чем может обернуться? — постаралась говорить только кратко и по делу я.       — Скажу прямо – для вас самóй риски выше, чем для плода. Но у нас ещё есть шанс их минимизировать или даже свести к нулю, если вы прямо сейчас дадите согласие на операцию и эпидуральную анестезию – общий наркоз использовать крайне нежелательно.       — Вероятность преждевременных родов?..       — Есть, — поджав губы, коротко кивнул Пак Юн Сик и, заметив, как невольно расширились мои глаза, поспешил продолжить, — здесь пятьдесят на пятьдесят. Либо беременность удастся сохранить, и вы успешно доходите с ней до конца срока, либо, если процесс операции всё же спровоцирует родовую деятельность, сделаем кесарево прямо на месте.        — А ребёнок?.. — затаив дыхание, почти что одними губами уточнила я.       — Мы разговаривали с госпожой Хван, вашим акушером-геникологом из «Áйвори» и, разумеется, при поступлении сделали вам УЗИ не только спины, но и живота. У вас конец тридцать второй недели, вес плода сейчас около двух килограмм, и всё протекает хорошо. Шансы на выхаживание довольно велики. Повторюсь – для вас риск осложнений выше.       — Насколько выше? — изо всех сил стараясь держаться и не позволять боли полностью затмить разум, процедила сквозь зубы я.       — Из-за внутреннего кровоизлияния мы не можем достоверно судить о том, как ведёт себя обломок кости. Но главное – перелом двенадцатого ребра подразумевает, что сила воздействия была такой, что при ней с высокой долей вероятности могли серьёзно пострадать внутренние органы. Как от самогó удара, так и от осколка ребра, если он при этом что-то проткнул.       — Почку, например? — тщетно попытавшись сглотнуть, прохрипела я.       — Повреждение почки с помощью УЗИ мы плюс-минус исключили. На основе анализов можем судить о том, что и с печенью пока тоже всё в пределах нормы. Больше всего нас сейчас волнует ваш кишечник.       На этой фразе хирурга мои глаза распахнулись настолько, что череп тут же прошила адская головная боль. Боже мой, а кишечник-то тут каким боком? И как вообще всё могло привести к таким сложностям? Ведь казалось бы – подумаешь, просто ударилась спиной. Хотя боль, которая даже по моим меркам уже становилась почти нестерпимой, ясно давала понять, что ни черта это всё не «просто».       — Он и так сейчас постоянно испытывает давление от размеров матки, а при ударе спиной его резко сдавило ещё и с обратной стороны, — без промедлений ответил на мой немой вопрос доктор Пак, — необходимо как можно скорее исключить разрыв кишечника и паралич его перистальтики. Потому что в случае начала некроза или сепсиса ваш беременный организм ускорит процесс, и тогда вероятность летального исх...       — Айщщщ! Хватит пугать, — осуждающе прошипев на своего сонбэ и положив руку мне на плечо, наклонилась ко мне его ассистентка, — госпожа Ким, чем скорее мы вскроем место травмы и ликвидируем кровоизлияние, тем больше выиграем времени, чтобы разобраться в ситуации и постараться максимально избежать последствий. Вот – главное, что вы должны сейчас понять.              Чёрт. Пережидая очередной, ещё более сильный чем прежде, приступ боли, я закрыла глаза и попыталась прислушаться к своей пресловутой интуиции, и она... молчала. Вот просто в ноль. Не знаю, что это могло означать, но лично я решила принять это за руководство к действию – «против» же тоже не вопила. Да и о чём тут вообще можно было думать? Ну не может моя история закончиться вот так, едва начавшись по-настоящему. Не мо-жет. Достаточно я уже настрадалась – точно заслужила и жить, и быть счастливой. И буду!..       — Нет-нет, только не снова. Нельзя терять сознание, госпожа Ким! Только не сейчас! — ощутимо так сжав пальцы на моём плече, взволнованно воскликнула ассистентка.       — Я здесь-здесь, — мысленно собрав всю свою волю в кулак, открыла глаза я и, прежде чем веки мои снова обессиленно сомкнулись, как можно громче и чётче на одном дыхании выдала, — делайте всё, что считаете нужным – я согласна.       — Работаем! — тут же скомандовал Пак Юн Сик, — Риён-щи, узнайте, освободился ли кто из сосудистых – почти уверен, что сперва придётся латать подрёберку. Зовите акушера с неонатологом – пусть готовит кювез. И предупредите реаниматологов, чтобы и нас тоже на всякий случай имели в виду. Сану-хённим у вас всё готово?       — Примерное соотношение анальгетиков и стартовую дозировку рассчитал. В процессе при необходимости скорректируем, — услышала я за своей многострадальной спиной новый, характерно приглушённый медицинской маской мужской голос.       — Без опиоидных?       — Да. Надо постараться обойтись без них.       — Согласен. Расчётное время до начала полного действия?       — Буквально минут десять-двенадцать – девушка-то совсем миниатюрная, да ещё и беременная.       — Отлично. Госпожа Ким, — тоже уже явно через маску обратился хирург ко мне, — нет ли у вас индивидуальной непереносимости каких-либо препаратов?       — Н-нет, не сталкивалась, — заставив себя на пару секунд приоткрыть глаза, ответила я.       — Принято. Действуйте, хённим, — коротко кивнул он коллеге за моей спиной и отошёл от стола.       Мгновение, и я смутно ощутила укол где-то посередине спины, рядом с позвоночником. Так как я уже сталкивалась с эпидуралкой во время преждевременных родов с двойняшками, я понимала, что сейчас мне вкололи чисто местное обезболивающее. Делалось это для того, чтобы пациент не почувствовал потом дискомфорта от введения основного катетера. Но если честно, меня сейчас корчило от такой боли, что даже его прямое, без местного анестетика, введение с ней всё равно и близко бы не сравнилось.       — Всё, госпожа Ким, — услышала я над собой голос анестезиолога, — осталось потерпеть совсем немного – сейчас с каждой минутой будет становиться легче.       — Мхм, — только и смогла выдавить в ответ я и приготовилась считать эти самые минуты.        — Вы только не двигайтесь, пожалуйста, — тут же обратился ко мне хирург, — мы зафиксировали вас в максимально безопасном и удобном для операции полож... Что там за шум на этаже? — не окончив фразу, потребовал ответа он.       И правда – как только я перестала жмуриться от пока ещё не успевшей начать утихать боли и разжала зубы, шум в ушах прекратился, и я расслышала приглушённые мужские крики. Разобрать хоть что-то было сложно, потому что голосов было несколько — мне показалось, что я слышала Чонгука, Тэхёна и Мингю — но было предельно ясно, что там точно не праздная дружеская беседа идёт.       — Юнсик-сонбэним! — вбежала в операционную ассистентка, — там мужчины. Близкие госпожи Ким. Медсестра просит вас к ним выйти, пока она не вызвала охрану – муж рвётся сюда.       — Ясно. Иду, Риён-щи. Сану-хённим, — многозначительно кивнув анестезиологу на меня, быстрым шагом направился к выходу из операционной доктор Пак.       Ащщщ. Говорила же – Тэхён из-за случившегося точно будет не в себе. А если в разговоре с ним хирург до кучи тоже обронит табу-слово «летальный», всем вообще придёт... песец. Не белый и не пушистый. Оставалось только надеяться на его, хирурга, благоразумие и на Чонгука – лучше макнэ на Тэхёна повлиять точно никому не под силу. Даже мне. И я с этим как-то на удивление давно и быстро смирилась.       К слову, не прошло и пары мгновений, как шум вдруг резко стих. И такое было чувство, что врач к этому моменту ещё даже не успел выйти из операционного блока в коридор. Хм. Охрана? Или же действительно нашёл на своего хёна управу Чонгук? Хотя, возможно, это всё-таки появление доктора Пака всех угомонило – я ведь не знала, насколько здесь большой операционный блок, и как далеко от коридора расположена сама операционная, где я находилась.       — Голова случайно не кружится? Не тошнит? — обойдя стол и, наконец, мне показавшись, уточнил тут анестезиолог – вот вообще не старый на вид мужчина, но уже с видневшимися из-под шапочки седыми волосами.       — Нет, — перестав напрягать слух, прислушиваясь к тому, что происходит где-то в коридоре, переключилась на себя я, — порядок.       И не соврала – меня действительно ни тошнота, ни головокружение не беспокоили. Кроме того, я поняла, что челюсти мои хоть и были до сих пор сомкнуты, однако зубы раскрошить я себе уже не пыталась – боль в спине начала медленно, но верно притупляться.       — Покалывания или «прострелов» в ногах не было?       — Вроде бы нет, но из-за боли могла и не обратить на это внимания.       — А сейчас? — в едва заметной сочувствующей улыбке поджал губы врач, — нигде не покалывает?       — Сейчас – точно нет.       — Это хорошо. Значит, нервные корешки катетером не задеты, — кивнул анестезиолог и, обойдя операционный стол, скрылся у меня из виду.       Спустя пару-тройку минут, на смену боли постепенно начало приходить ощущение тепла в нижней части тела, а это означало, что анестезия начинает своё действие: ещё минут пять, и за теплом последует уже знакомое мне прежде онемение. Вместе с тем, я наконец-то начала более-менее ощущать себя в пространстве. По крайней мере, верхней частью тела, на которую эпидуралка никак не влияла. Меня и правда мягко зафиксировали в анатомически верном положении на боку – так, чтобы позвоночник нигде не был искривлён – а на один из пальцев левой руки прицепили прибор для измерения сатурации.       Под шеей у меня был упругий валик; в том месте, где находился изгиб талии, и для поддержки живота была размещена какая-то мягкая, но плотная подкладка; между коленей – тоже нечто вроде небольшой подушки. А ещё, прежде чем начало наступать онемение, я успела понять, что мои согнутые под нужным углом ноги, как и левая рука, тоже чем-то зафиксированы. Зато теперь я уже могла нормально двигать рукой на животе и, к своему огромному облегчению, начала ощущать шевеления Селин. Причём снаружи, ладонью, я чувствовала их как обычно – чёткими и умеренно активными. А вот изнутри за счёт анестезии – слабо и размыто, будто малышка пребывала в полудрёме.       Так или иначе, а на душе всё равно стало чуточку спокойнее. Жаль только, что звук монитора, к которому подключались датчики КТГ, был сейчас полностью убавлен, и сердцебиения Селин я не слышала. Уф, странно, конечно, использовать такое слово во всей этой ситуации, но всё же мне повезло, что удар пришёлся на правую сторону. Потому что если бы было наоборот, и мне пришлось бы лежать на правом боку, у малышки слишком быстро могли бы возникнуть проблемы с поступлением кислорода. Не такие, конечно, как при моём долгом лежании на спине, но всё же.       Особенно если учесть, что неизвестно, сколько мне предстоит пролежать вот так, пока не закончится операция. Или... операции. Да и мне самой от лежания на правом боку тоже пришлось бы куда хуже – отяжелевшая матка чересчур сильно и долго давила бы на печень и желчный, что, скорее всего, привело бы к жуткой изжоге. А мне и так уже по самое «не хочу» мучений хватило, спасибо. Теперь хотелось надеяться только на лучшее. Хотя слова хирурга, конечно, не то чтобы прямо обнадёживали: сперва говорит, что есть даже шанс свести риски к нулю, а потом вдруг строит цепочку фактов вплоть до летального исхода. Из крайности в крайность, блин.       — Обстановка, Сану-хённим? — вернувшись вместе со своей ассистенткой в операционную, тут же требовательно уточнил Пак Юн Сик.       Ух. Прозвучало всё равно что приказ в армии: "Капитан Ли, доложите обстановку!" Фамилии анестезиолога я, конечно, не знала, но, учитывая, что треть Кореи состоит из Паков, Ли и нас, Кимов, вполне вероятно, что могла угадать.       — Всё идёт по плану, сонбэ – по моей части осложнений нет.       — Понял. Госпожа Ким, что вы сейчас чувствуете? — подошёл к операционому столу и чуть склонился ко мне хирург.       — Боль ушла. Тепло уже тоже почти пропало. Всё начинает неметь, доктор Пак, — наконец-то начала говорить нормально, не со сведённой челюстью я.       — Мне кажется, или вы уже сталкивалась прежде с эпидуральной анестезией? — чуть склонив голову набок, слегка нахмурился тот, — роды?       — Преждевременные, в шесть с небольшим месяцев. Естественным путем, с ЭКОшной двойней, — облизнув снова уже пересохшие губы, тихо подтвердила я.       Ох, думала, что отпустила ситуацию. Однако вспоминать, да ещё и говорить об этом вслух, до сих пор было непросто. На глаза сами собой навернулись слёзы. Правда, теперь всё-таки не столько от воспоминаний о прошлом, сколько от страха за будущее. Рука на животе машинально дёрнулась, словно в попытке Селин защитить, и это движение под простынёй не ускользнуло от внимания врачей. ЭКО, двойня, малый срок беременности – всё это даже им, далёким от акушерства и гинекологии специалистам, явно дало понять то, что не было озвучено мною вслух. Оба – и хирург, и его ассистентка – тяжело сглотнули и переглянулись.       — Прошу прощения, госпожа Ким. Нам просто не пришло в голову уточнить у вашего акушера-гинеколога о наличии прошлых беременностей – всё внимание было обращено на сегодняшнюю травму.       — Всё в порядке. Я понимаю, — не позволив-таки слезам пролиться, быстро проморгалась я.       — Уверяю вас, мы сделаем всё от нас зависящее, — пообещал хирург, — но вы тоже должны нам помочь. Ваша главная задача сейчас – не нервничать. Иначе это может негативно отразиться на плоде и стать одним из факторов, провоцирующих родовую деятельность.       Ага. Легко ему говорить. Находиться в сознании при такой операции, да ещё и будучи настолько много и «сильно» думающим человеком, как я, и не нервничать? Это же просто нечто из области фантастики. У меня уже сейчас от обилия мыслей и эмоций по поводу случившегося мозг начинал закипать.       — Хённим? — кивнув на меня подбородком, адресовал выразительный взгляд коллеге хирург.       Почти в то же мгновение я ощутила слабый порыв воздуха от того, что простыню в ногах откинули, а затем – лёгкое точечное давление в голень. Вероятно, это была медицинская булавка, но боли от укола при этом я не почувствовала. А вот когда тот же острый кончик неожиданно коснулся вдруг моей шеи, я невольно ойкнула в голос. Итак. Судя по всему, анестезия начала своё действие, но... Это что же получается, я и при операции все манипуляции врачей, пусть и без болевых ощущений, но буду чувствовать? Такой себе, конечно, бонус. Крайне сомнительный, я бы сказала. Где ж тут будет успокоиться и не нервничать?       — Есть, сонбэ. Я же говорил – минут десять, — подтвердил мои догадки анестезиолог.       — Понял. Риён-щи, собирайте всех. Готовность три минуты, — тут же объявил Пак Юн Сик.        Несмотря на то, что операционная представлялась мне весьма просторной, столько врачей для неё всё равно поначалу казались перебором – и это ведь ещё не пришёл сосудистый хирург. Мда. Вот же подняла ты народу на уши, Элина. Впрочем, когда бóльшая часть врачей оказалась за моей спиной, ощущение переполненности помещения пропало. Передо мной остались лишь акушер, которая внимательно следила по монитору за состоянием Селин, и неонатолог, скромно устроившаяся рядом с уже прогретым на всякий случай кювезом в сáмом углу, где никому не мешала. О, как же я надеялась, что до этого дело всё-таки не дойдёт! Кесарево точно было бы сейчас совсем некстати.       Во-первых, для Селин однозначно лучше будет родиться в установленный срок, доношенной и окрепшей. Во-вторых, после аж двойной операции восстанавливаться мне придётся куда дольше, а я бы точно не хотела надолго выпасть из привычной мне активной жизни – неизвестно ещё, чем мне в итоге аукнется эта история с ребром. Ну, а в-третьих... Селин подарила нам реальную надежду на возможность стать родителями естественным путём. И если – хотя с Тэхёном это, скорее, будет «когда» – речь зайдёт о следующем малыше, решиться на это без шва на матке и неприятных воспоминаний мне точно будет морально легче.       — Сколько у нас времени? — уточнил за моей спиной хирург.       — Тут вопрос, скорее, не ко мне, — откликнулся анестезиолог, очевидно кивнувший на другого врача.       — Без последствий для плода – в идеале не больше часа, — тут же ответила акушер, — полтора – край.       — Айщ. Мало, — сокрушённо выругался под маской хирург, — но выбора у нас нет – постараемся уложиться. Гихё‐ним?       — Операционное поле зафиксировано. Стерильность соблюдена. Инструменты готовы, — отрапортовала пожилая медсестра.       — Пациентка стабильна: давление 110/75, пульс 83, сатурация 98%, — с готовностью подхватил анестезиолог.       — Ритм плода стабилен, вариабельность хорошая. Аппарат УЗИ наготове, — заключила акушер.       — Принято. Риён-щи, работаем мягко, но без проволочек. Поехали...       Я всеми силами пыталась дышать ровно и гнать прочь панические мысли, правда. Абстрагироваться от того, что скальпель и прочие слова и инструменты резали сейчас не только мой слух, но и моё тело. Буквально. Я ведь действительно, пусть и притуплённо, ощущала каждое действие хирурга. И это было очень странно – не видеть, однако всё равно в красках представлять себе картинку. Будь оно неладно, это моё чересчур живое воображение!       И нет, я не боялась самих крови и травм – вы же знаете, что после моего ипподромского прошлого меня мало что могло в этом смысле удивить. Но вот сама серьёзность ситуации, которая постепенно открывалась в ходе операции, с каждой фразой хирурга и его коллектива невольно всё больше нагнетала обстановку. Я просто не могла не думать. Мысли, перебивая друг друга, лезли в голову с такой скоростью, словно соревновались между собой, и мой до чёртиков уставший в последнее время мозг попросту не успевал от них отбиваться.       — Гихё-ним, аспиратор. И готовьте раствор для промывания, — спустя почти пятнадцать минут после начала операции, вскрыв место травмы, командовал хирург.       Нет, ну ещё и здоровенные электронные часы прямо на стене напротив висели. Так, что даже я со своими минус полтора способна была разглядеть эти большие светящиеся цифры на табло. Издевательство какое-то, ей богу. Казалось, что время тянется бесконечно, и это заставляло меня нервничать ещё сильнее.       — Ну точно – подрёберка бежит, — устранив, очевидно, успевшую скопиться в полости кровь, прокомментировал доктор Пак, — где там сосудистого носит?!       — Вообще-то, прямо за вашей спиной, Юнсик-щи, — раздался на фоне различных звуков работающей аппаратуры новый, слегка насмешливый женский голос, — дайте-ка гляну.       Вот вроде бы вполне обычный, просто очень чёткий и уверенный голос, от чего и казался несколько грубоватым. Но интонация... Интонация очень живо напомнила мне манеру разговора Мо, и вдобавок ко всем моим прежним мыслям на меня ещё и накатили тоска и тревога за неё. Знает ли Мо о том, что со мной произошло? Она ведь как раз должна была вот-вот приехать в Бит, когда всё это случилось. Что, если да и сильно сейчас переживает? Ну не могла я поверить, что она действительно знать ничего обо мне больше не желает, и ей будет абсолютно всё равно...       — Ли? Вы? — с откровенным недовольством раздалось в ответ от хирурга, — я, вообще-то, рассчитывал на Чона.       — Тц. Рада за вас, — цикнув, приглушённо хмыкнула под маской эта самая Ли, — но Ёнгван ещё не освободился. Придётся сработаться со мной. Что тут у нас?       — Перелом двенадцатого со смещением, — раздражённо вздохнув, начал-таки объяснять травматолог – не то чтобы у него сейчас был выбор, — подрёберку прилично полоснуло обломком. Не могу взяться за резекцию – линейный порез 5-6 мм, бежит, мешает.       — Чёрт. Вижу, — теперь уже совершенно серьёзно отозвалась сосудистый хирург.       — Что по времени? У нас на всё про всё в идеале не больше часа осталось.       — Доктор Пак... — прибавив, наконец, звук и встревоженно глядя в монитор с КТГ, окликнула вдруг того акушер, и в висках у меня от волнения застучало ещё сильнее и громче.       — Могу, конечно, пока только лигировать. Как удалите обломок – залатаю, — торопливо начала рассуждать сосудистый, — вопрос лишь в том, успею ли после. Сколько может уйти на резекцию?       — С учётом всего, ок...       — Доктор Пак! — повысив голос, теперь уже вмешался в диалог хирургов анестезиолог, — похоже, случился резкий выброс адреналина. Давление растёт. Пульс учащается.       — Это на фоне стресса. Сейчас как шарахнет сужением сосудов! Нельзя допустить гипоксию плода, — подхватила акушер.       Боже! Разумеется, я понимала, что виновата в происходящем сама, но ничего не могла с собой поделать: отчаянная паника и лавина из самых противоречивых эмоций грозили вот-вот захлестнуть меня с головой. Нужно было срочно как-то отвлечься, взять себя в руки, однако сказать было легче, чем сделать. До крови прикусив губу, я изо всех сил старалась дышать как можно медленнее и ровнее – получалось хуже некуда.       — Пока не стабилизируете, я точно за дело не возьмусь, — отрезала сосудистый.       — Сану-хённим, седативное! — поспешно распорядился доктор Пак, — госпожа Ким, прошу вас, — попытался возвать к моему благоразумию травматолог, — постарайтесь успокоиться. Вы вредите и себе, и плоду.       Ох, товарищ хирург, поверьте, я бы и сама была рада. Но нереально это – слышать и понимать всё, что здесь происходит, и реагировать при этом с эмоциональным диапазоном зубочистки. Просто нереально. Вот были бы у меня хоть наушники... Да что там – хотя бы один, в свободное от валика ухо. Музыка точно могла бы помочь отвлечься, но... Но. В операционной посторонние предметы, как и посторонние люди, недопустимы.       — Да подождите вы. Лишь бы чего влить, а, — рявкнула тут вдруг медсестра, — может и без седации обойдёмся. Риён-а, одна справишься?       — Д...думаю, да, — растерянно отозвалась ассистентка.       — Вы что это затеяли, ма... кх-кхм! Гихё-ним? — слегка прокашлявшись, возмутился хирург.       Простите?.. Он что, только что чуть не назвал медсестру «мамой»? Здесь семейный подряд что ли работает?       — Что, что, — обойдя операционный стол и прихватив где-то по пути простую табуретку, уселась прямо передо мной та, — стабилизирую я вам сейчас пациентов.       Перестав терзать нижнюю губу, я даже рот от самоуверенного заявления этой пожилой женщины изумлённо приоткрыла. Голоса в операционной тут же смолкли. Остались лишь попискивание аппаратуры, да негромкий звук пугающе быстрого сердцебиения Селин.       — Слушай, красотка, — потянувшись ко мне, как ни в чем не бывало заправила под одноразовую шапочку на моей голове выскользнувшую прядку чёлки медсестра, — я, вообще-то, внучке пообещала, что всё и с тобой, и с ребёночком будет хорошо. А ты тут что устроила?       Она... что сделала? Пообещала внучке? Так. Это новая вводная.       — Я просто... — даже как-то растерявшись от того, что все остальные мысли на мгновение вдруг разом вылетели из головы, нахмурилась я, — это мой главный бич по жизни, аджума – слишком много и «сильно», как выражается мой муж, думать. Вам всем, наверное, было бы легче, если бы я не была в сознании, или хотя бы не слышала, что вокруг происходит.       — Как знать. Но мы же беременность продлить хотим, а не сегодня же разродиться, так?       — Т...так.       — Вооот. Поэтому общий наркоз нам ни к чёрту не сдался. Да и случись что, ты хоть нам на человеческом сказать сможешь, что тебя беспокоит, а иначе играть бы нам с тобой в отключке в угадайку.              — Сонбэним, давление пациентки опускается, пульс приходит в норму, — почти шёпотом изумлённо выдал тут анестезиолог.       — Нет, ну чего уставились все? Делом займитесь уже – часики, вообще-то, тикают, — вскинув голову, осуждающе зыркнула на врачей медсестра.       М-да. Не знаю, как у них тут обычно всё было в другое время, но сегодня в операционной воцарился откровенный матриархат. У меня аж губы невольно в улыбке дрогнули от этого командирского тона простой, казалось бы, медсестры. Очевидно, свою роль тут сыграло то самое, впитываемое ещё с молоком матери и подкреплённое потом воспитанием уважение корейцев к старшим: перечить этой пожилой мадам никто даже не подумал.       — Плод снова стабилен, — не менее удивлённо сообщила акушер, — пульс почти в норме, вариабельность есть.       — Продолжаем! — будто вернувшись из какого-то забытья, тут же скомандовал доктор Пак, — так что там у вас по времени, Ли?       Вот вам, кстати, и то, о чём я говорила — кругом Ли, Паки да Кимы. Всё равно что Иванов-Петров-Васильев у русских, или Сафин-Шакиров-Зарипов у нас, татар. Да и Дюпóнов, как я уже говорила, во Франции тоже до едрени фени. Так что, видимо, судьба уж у меня такая – всю жизнь ходить с ничем не примечательной фамилией. Что-то меня на ха-ха пробило... Надеюсь, это настроение поднимается, а не звоночек к истерике.       — От пятнадцати минут до получаса.       — Что, прямо зашьёте?       — Прямо зашью, Пак. Есть смысл целостность артерии сохранить, — тоже демонстративно назвала травматолога по фамилии сосудистый, — чем лучше сможете обеспечить мне доступ, тем скорее управлюсь.       — Ладно, действуйте. Мы с Риён-щи поможем, — устало-раздражённо согласился тот, — резекцию оставим напоследок.       Слегка вскинув бровь от этого саркастичного обмена фамилиями, я успела заметить, как выразительно закатила при этом глаза медсестра, которая по-прежнему сидела рядом со мной, у изголовья операционного стола. Сперва почти что «мама», теперь вот всё это – что за Санта-Барбара тут творится? А хотя... врачи ведь тоже люди. Со своими проблемами, заморочками и судьбами. Ну не просто так на всю эту медицинскую тему же столько сериалов снимают. И ведь не оторвёшься, если сядешь нечто подобное смотреть – знаем, плавали.       — Даже не спрашивай, — пригнувшись ко мне и заговорщически понизив голос, фыркнула медсестра, — расскажи-ка мне лучше, как ты с моей внучкой познакомилась, EILEEN? – в попытке имитировать английский акцент, смешно добавила она.       О. Кое-кого явно не обошёл стороной мой сингл. Что, в общем-то, было не удивительно, ведь «In Love So Deep», как ни странно, звучала сейчас буквально из каждого утюга. Скажу по секрету – меня даже Чхве Ён Джэ из Got7 на своё шоу на радио после выхода песни пригласил, но теперь моё участие в его «Close Friend», сами понимаете, было под большим вопросом.Так. Стоп. Познакомилась?       — Простите?.. Я знаю вашу внучку? — так же тихо переспросила я.       — Говорит, у тебя даже есть её номер, — пожала плечами медсестра и, хихикнув, добавила, — странно, что не наоборот тогда уж.       Секунда. Две. Три... и до меня, наконец, дошло.       — Ваша внучка – Пак Мин Су? — забывшись, удивлённо выдала в полный голос я и тут же мысленно треснула себя по лбу за то, что могла при этом отвлечь сосудистого хирурга.       Господи, Элина, соберись. У тебя там где-то в глубине тела крошечный сосуд штопают, а ты... Ювелирная ведь фактически работа. Но, надо бы отдать должное этой болтушке-старушке медсестре – она действительно весьма успешно помогала мне сейчас отвлечься и не удариться в панику. Кто бы мог подумать, что старая-добрая, чисто женская болтовня окажется настолько эффективным успокоительным?       — Вы знаете мою дочь, госпожа Ким? — не успела ещё та ответить, удивлённо вклинился в наш разговор хирург-травматолог.              Его дочь? Серьёзно? Из всех врачей в Сеуле я попала на операцию к отцу одной из моих случайных, но, тем не менее, знакомых? Да у меня будто какой-то встроенный радар на такие вот судьбоносные встречи, ей богу. Или же это просто то самое банальное «мир тесен» вечно срабатывает.       — «Знаю» – слишком громко сказано, доктор Пак, — переглянувшись с медсестрой, откликнулась я, — однажды случайно пересеклись... по работе.       Ха. Случайно, ага. Вообще-то Dispatch меня совершенно целенаправленно тогда в аэропорту пасли. Повезло ещё, что Минсу оказалась такой человечной и понимающей девушкой и вместо того, чтобы гнаться за собственной выгодой, помогла мне от своих коллег скрыться.       — А вы доктору Паку тогда?.. — адресовала я вопросительный взгляд медсестре.       — Да зять это мой, — отмахнулась женщина, но по собравшимся вокруг её глаз морщинкам я догадалась, что под маской она улыбается.       — Понятно, — невольно тоже впервые после того, как пришла в сознание, искренне улыбнулась я, но тут до меня дошла одна вещь, и улыбка с моего лица махом слетела, — вы ведь не сказали Минсу, что я замужем за Ким Тэ Хёном?       — А, не. Я и сама этого на тот момент, когда она звонила, не знала. Тебя тогда только-только привезли, и Минсу просто услышала, как тот русоволосый голосил твоё имя.       Мингю... Что со мной было бы сейчас, если бы он не помчался за мной следом, а остался в студии? Конечно же его рано или поздно, заметив меня по камерам наружки и пересмотрев записи, оповестила бы о случившемся наша охрана. Или меня обвисшей на ограждении вообще могла первой обнаружить Мо. Но ведь, насколько я понимала, в моей ситуации на счету была каждая минута. Уверена, что именно благодаря Мингю меня так оперативно смогли доставить сюда, в Samsung, и с его слов быстро установить диагноз. Наверняка он сразу позвонил шефу, а та, в свою очередь, тут же набрала Бан Ши Хёку.       — Минсу по тебе, кстати, фанатеет, — подмигнув, продолжала тем временем болтать медсестра, — сперва, конечно, слегка приревновала к тебе своего Шугу, но быстро пришла к выводу, что вы с ним и Джей-Хоупом просто друзья.       Так-так. Значит, Минсу следит за мной уже давно – как минимум с того дня в марте, когда я засветилась в сети с Юнги и Хосоком после концерта Героев. Слушайте, такими темпами ведь и правда проспорю Чимину и придётся мне Юнги целовать – кажется, появление у меня собственного фандома стало теперь лишь вопросом времени, хе-хе.       — Как я поняла, Юнги у Минсу – любимчик, — снова улыбнулась я.       — А у тебя, как я вижу – Джей-Х... — кивнув на моё запястье с татуировкой, подмигнула мне, было, медсестра.       — Вы, должно быть, хорошо с Мин Юн Ги знакомы, госпожа Ким? — слегка перебил свою тёщу с ответом доктор Пак, — как там поживает его плечо?       Ащщщ. Как же странно по-прежнему было смутно ощущать, как внутри тебя кто-то копошится, но увлекаемая разговором я с каждым мгновением начинала зацикливаться на этом всё меньше.       — Спасибо, хорошо. Насколько я знаю, не беспокоит и не... — чисто автоматически ответила, было, я, но внезапно запнулась и, не имея возможности посмотреть на самогó хирурга, снова уставилась во все глаза на медсестру.       — Да-да – Юнсика работа, — с очевидной гордостью ответила на мой немой вопрос та, и в глазах её снова сверкнула улыбка, — с того момента Минсу по Шуге и вздыхает, хотя до этого больше на Намджун-и, вроде, поглядывала.       О-бал-деть. У меня сейчас просто не было слов – одни эмоции!.. Вот скажите, вы бы на моём месте тоже всё ещё способны были удивляться выходкам судьбы? Или сломалась бы уже к чертям у вас эта самая «удивлялка»? Если честно, я думала, что моя собственная накрылась уже давно. Но нет. Оказалось – показалось.       — Тебя-то как угораздило за сáмого странненького из бантан выйти, а? — хмыкнула медсестра.       — Я... это долгая история, госпожа?.. — прикусив губу, одарила её вопросительным взглядом я.       — Айщ! Вот ведь старая. Забыла даже представиться, а лясы точу так, словно мы уже сто лет знакомы, — хлопнула себя по бедру медсестра, — я – Мун Ги Хё. Но «аджумма», если что, мне нравится больше, — вскинув руку, с деланной кокетливостью поправила спрятанную под медицинской шапочкой причёску она.       Господи, какая она всё-таки забавная – современная такая, куда бежать. Ещё и арми, судя по всему. Не бабуля, а просто мечта!       — Готовьте ножницы, Пак – осталось наложить несколько стежков, — сосредоточенно и напряжённо, словно прикусив там под маской губу, предупредила сосудистый хирург.       — Есть. Весьма впечатлён, Ли.       Вот вроде бы комплимент коллеге выдал, а прозвучало это почему-то так, будто оскорбить хотел. Чем-то эта парочка мне уже начинала напоминать Мо и Чонгука, если честно. Вот только не было уже никаких МоГуков, эх...       — Скажите, пожалуйста, как там Тэхён? Успокоился? — тихо спросила у медсестры я.       — А, да. После того, как отхватил от макнэшки, сразу в себя пришёл. Я ж ведь думала, что они вообще вместе. А оно вона как, — хмыкнув, обвела мою распластавшуюся на операционном столе тушку выразительным взглядом она.       Так вот, почему Тэхён так резко угомонился – Чонгук его ударил? Это как же нужно было истерить, чтобы тому пришлось пойти на такой шаг? Сам-то сидит переживает теперь наверняка из-за этого. Ну, а что вот, с другой стороны, Чонгуку оставалось делать, когда один из его самых близких и любимых людей находился на грани срыва? Уверена, Тэхён его точно потом не осудит.       — Те, кто хотел меня сбить или припугнуть, тоже так думают, — вздохнув, отозвалась я.       — Мааатерь божья! Так это тебя наши что ли, ВиГукеры, так?! — возмутилась медсестра, — совсем что ли долбанулись они там? Какая-то элементарная же адекватность быть должна! Фу. Даже стыдно теперь за себя стало.       — ВиГукер ВиГукеру – рознь, аджума, — пожала бы плечами, если бы могла, я, — не все ведь шипперы агрессивны.       — Нет, вы посмотрите на неё – она их ещё и защищает. Да я бы на твоём месте рвала и метала! Хотя не-не, сейчас точно не надо, — оповнившись, торопливо посмотрела медсестра и на экран с моим ЭКГ, и на КТГ Селин, — но потом я бы точно это дело просто так не оставила, так и знай.       Я уже хотела, было, сказать, что по этому поводу думаю, но в этот момент сосудистый завершила свою работу. И, как я поняла потом из диалога хирургов между собой, всё прошло успешно. После того, как артерия была восстановлена, доктору Паку, конечно, пришлось ещё наложить пару гемостатических швов на какую-то мышцу, но теперь, когда в ране больше ничего не кровило, он смог, наконец, как следует оценить обстановку. К счастью, подтвердилось, что почка и печень действительно чудом оказались не задеты. Оставался вопрос с ребром и кишечником.       — Перистальтика кишечника... — осторожно, но настойчиво пробравшись в обход обломка пальцами куда-то вглубь моего тела, на пару секунд замолчал хирург.       Уф. Ну до чего же противное ощущение. Пусть даже приглушённое и без боли – всё равно. Никому не пожелала бы через это пройти.       — ...не нарушена! Даже если и был какой-то спазм на фоне ушиба и стресса – анестезия его, очевидно, сняла, — облегчённо выдохнул доктор Пак и невольно заставил тем самым выдохнуть всех нас.       Что ж. Кажется, кое-кто здесь родился в рубашке. Ещё бы родов преждевременных удалось избежать, и вообще всё было бы, если тут можно так выразиться, прекрасно.       — Осколков не вижу. Сам обломок – процентов сорок пять из ста, — высвободив пальцы, перевёл своё внимание на оставшуюся проблему травматолог, и по его тону легко было представить, как он сейчас озадаченно хмурился, — чёрт. Почти половина. Сколько у нас там осталось времени без риска для плода, доктор Хан?       — Чем скорее закруглитесь, тем лучше, — сперва строго отрезала акушер, после чего нехотя добавила, — но так – ещё примерно полчаса урвать можно.       — Понял. Госпожа Ким, — обойдя стол и слегка пригнувшись ко мне над плечом медсестры, быстро заговорил хирург, — нужно решить – просто извлечение обломка и опил остатка ребра, или же остиосинтез, чтобы сохранить его целым? Первое почти в два раза быстрее, но... — вскинув на мгновение глаза к потолку, с откровенным скепсисом покачал головой он.       — Остиосинтез – это что? Установка пластины? — лихорадочно соображая, прикусила губу я.       — Верно. Если вы привыкли вести активный образ жизни, это – ваш реальный шанс избежать в будущем проблем с мышечным корсетом. Без привычной поддержки двенадцатого мышцы довольно быстро начнут «гулять», что может привести к порче осанки и своеобразному дискомфорту при физических нагрузках.       Активный – ещё не то слово. И дальше будет только больше, ведь рано или поздно мне теперь предстоит выходить на сцену. Нет. Никаких проблем с мышцами и осанкой мне бы точно иметь не хотелось. Вот только...       — Родить самóй с такой пластиной в этот раз вряд ли получится, да? – сникла я.       — Эм... Не хочу излишне вас обнадёживать – окончательное решение в этом вопросе будет принимать ваш акушер. Однако шанс, в общем-то, есть.       Н-да. Прозвучало и правда не слишком обнадёживающе. Но наш учитель биологии, помню, всегда говорил, что в организме человека нет абсолютно ничего лишнего: если природа решила, что быть в нём двенадцатым рёбрам, зубам мудрости и прочим кажущимся ненужным деталям, значит так надо. Удалить ведь, по сути, никогда не поздно. А вот новая кость или зуб уже, увы, не вырастут.       — Поняла. А как скоро пластину потом нужно будет удалить?       — Если не напомнит когда-нибудь о своём существовании реальными проблемами – это вообще не обязательно. А так – будет видно по мере заживления. Но точно не ранее, чем через полгода.       — Тогда, если время позволяет, я за то, чтобы ребро сохранить, доктор Пак, — более-менее взвесив все «за» и «против», решилась-таки я.       — Принято. Гихё-ним – к столу. Тут мы без вас точно не обойдёмся, — возвращаясь на место за моей спиной, скомандовал своей так называемой родственнице хирург.       Кстати. Что-то я как-то не уловила – а где во всей этой истории тогда затерялась мама Минсу?..       — Ты ведь больше не будешь истерить, красотка? — поднимаясь с табурета, строго пригрозила мне медсестра, — помни – самое страшное уже позади.       — Хорошо, — поджала губы в виноватой улыбке я и только после этого позволила себе, наконец, облегчённо прикрыть глаза.       С этого самого момента обмен репликами между хирургом и его коллективом, уже не сводил меня с ума. Наоборот – даже в какой-то степени начал умиротворять.       — Риён-щи, фиксируем аккуратно, кость к кости. Гихё-ним, пластину для десятого – подрежу и согну на двенашку сам. Сану-хённим, доктор Хан, отчёт по состоянию пациентов...

***

17 октября 2023 15:19       Из-за дотошности Тэхёна наша спальня в «Аппельбауме» до сих пор напоминала люксовую больничную палату, честное слово. Хотя выписали меня уже полторы недели назад, и мне, по сути, только и надо было, что пару дополнительных подушек, чтобы более-менее комфортно улечься для сна. Всё равно не то чтобы я могла спать в положении лёжа подолгу – максимум пару-тройку часов, а потом мой заколебавшийся левый бок начинал выть и просить пощады. Мне вообще кажется, что кости того же бедра, если бы могли, уже давно заругались бы матом. Но выбора у меня, собственно, и не было: ни на спине, ни на правом боку я лежать не могла.       Из-за этого, к слову, у меня очень сильно сбился режим. Правда, всё это время, пока я находилась на больничном, это мало кого волновало. Тэхён, по-моему, уже привык, что мог проснуться посреди ночи один и застать меня за какой-нибудь бытовой вознёй по квартире. Ну там, за протиранием пыли с поверхностей, не требовавших от моего тела особой манёвренности, или за мытьём мисок Ёнтана, которые я перед этим поднимала с пола приседая, а не не наклоняясь. А иногда я обнаруживалась в его совмещающем тренажёрку и домашнюю студию кабинете, за работой над лирикой к «Heart By Heart».       Кстати, о Танни. Я ведь пёсика для себя отвоевала буквально с боем – так сильно не хотел нагружать меня «лишними заботами» Тэхён. Но на мой аргумент о том, что я просто сойду с ума, если буду целыми днями ничего не делать и гонять в голове самые разные мысли, сказать ему было нечего. Знаете же прекрасно, как Тэхён не любит – я бы даже сказала, боится – когда я «сильно» думаю, хе-хе. Была, правда, тому ещё одна причина. Ёнтан в последнее время частенько неважно себя чувствовал. А учитывая его слабое здоровье из-за врождённого порока сердца, кто знает, в какой момент пёсика могло не стать.       Да и когда ещё мне потом было бы побыть с этой милой кнопкой? После рождения Селин точно будет не до этого. А потом, после Нового Года, начнётся промо-компания «Инь и Ян», работа над альбомом, или что там ещё Мингю мне придумает, подготовка Ёнхи к весенним стартам по выездке, ууу... Так что, жили вот мы пока такие с Танни два не совсем здоровых существа душа в душу, скрашивая незавидные будни друг друга. И всё же, мне всё равно успело поднадоесть безвылазно сидеть в «Аппельбауме» целых десять дней. Дошло до того, что позавчерашняя поездка в Samsung, чтобы снять швы, стала для меня чуть ли не праздником.       Просто до этого у меня прямо острой необходимости куда-то ездить не было. Опустим, пожалуй, тот момент, что степень этой самой остроты определял Тэхён, и по его мнению я должна была вечно сидеть, обложившись подушками, умиротворенно наглаживать живот и не поднимать ничего тяжелее кружки с соком или молоком... Серьёзные перевязки у меня закончились ещё в больнице, после того, как из раны убрали дренаж. Дома же шов – а теперь уже почти рубец – Тэхён раз в сутки обрабатывал и закрывал мне дышащим пластырем-повязкой сам.       Шеф тоже только рада была, что я отсиживалась дома, в безопасности, и у юристов Бита было время спокойно разбираться вместе с полицией в случившемся. Виновников – точнее, виновниц – кстати, на прошлой неделе уже нашли и задержали. Камеры агентства зафиксировали не только номер машины, но и тех, кто в ней находился. За рулём чёрного «Ламборджини» с ксеноновыми фарами оказалась девятнадцатилетняя дочь одного крупного бизнесмена, а выкрикивала в окно угрозы её подруга. И если последнюю было видно очень даже отчётливо, то лицо самой водительницы – несколько размыто. Однако юристы BEAT Interactive были уверены, что доказать её личность всё равно труда не составит.       Тэхён рвал и метал ровно в той же степени, в какой считал себя и Чонгука – себя, естественно, больше – виноватыми. Порывался объявить, наконец, о наших с ним отношениях и наказать виновных по полной программе. Но я, как обычно, пыталась всех и вся вокруг успокоить и отговорить от необдуманных поступков. Абсолютно верно – даже несмотря на то, что так серьёзно от выходки этих двух поверивших в себя избалованных пигалиц, пострадала. И всё почему? Да именно потому, что я-то как раз всегда много и «сильно» думаю и уже заранее предвидела, что для меня самой ситуация от этого оглашения сгоряча только лишь ухудшится.       Нет. Я не хотела огласки. Ни в плане наших с Тэхёном отношений, ни в том, чтобы стало известна истинная причина покушения на меня. То есть, я призывала Бит сделать всё возможное, чтобы в сеть ни коим образом не просочилась информация о том, что в деле замешаны были именно шипперы ВиГу. Но по головке гладить этих двух особ я, разумеется, тоже не собиралась – обеими руками и ногами выступила за судебное разбирательство и собиралась дать для запуска дела все необходимые показания. Просто я хотела, чтобы огласку этот случай получил чисто как дело с моими личными хейтерами, вот и всё. Чтобы таковым, если они в будущем появятся, изначально было неповадно лезть в ситуации со мной на рожон.       Ну да хватит уже о неприятном. До заседаний суда было ещё далеко – следствие пока только началось. А у меня сегодня был радостный день, потому что я впервые, спустя две с лишним недели, собиралась выйти в свет и даже немного поработать – сперва заехать в Бит, а затем появиться-таки в радиоэфире «Close Friend» у Ёнджэ. Люди. Я увижу людей. Много людей, ура. Ахахах. Ладно, шучу – не сидела уж я дома совсем отшельницей. За это время меня успели навестить Тэхён-и из TxT, подаривший мне подписанный всеми мемберами их новый альбом, Намджун и Юнги, который уже проходил альтернативную службу в госпитале Severance. Все по отдельности конечно же – разве пустил бы мой цербер тигр ко мне целую толпу разом, вы что.       Правда, Вуга-фэмили своего макнэ даже спрашивать не стали – просто взяли и, уточнив предварительно расписание Тэхёна, заявились ко мне средь бела дня, пока он был на каких-то съёмках. Причём, эта честная компания, как выяснилось, даже пароль от замка нашей квартиры знала. Но – надо отдать им должное – в дверь Вуга, прежде чем зайти, ради приличия постучали, с порога меня окликнули и дождались, пока я, с глазами по пять рублей, выползу в холл их встречать. Притащили мне несколько пакетов с полезными вкусняшками – откуда только о рекомендациях врачей разнюхали, не знаю – большооого плюшевого медведя и каждый по букету цветов, представляете?       Как сказал тогда Соджун: «Жаль, конечно, что поводом для встречи послужили такие события, но мы просто задолбались ждать, пока Тэхён-и познакомит нас с тобой поближе». Прогостили Вуга у меня тогда в итоге почти три часа. За это время они успели и со мной для первого раза наобщаться, и с Ёнтаном от души натискаться. Слинять планировали по тихой, но не вышло – кое-кто освободился с работы раньше, чем ожидалось. Господи, видели бы вы лицо Тэхёна, когда он зашёл в гостиную!.. Если у меня при появлении Вуга глаза были по пять рублей, то с какими монетами сравнить глаза моего ненаглядного, я даже не знала. Про его забавно отвисшую челюсть я вообще молчу.       Но что вот было поделать – после драки кулаками не машут, хы-хы. И вообще. Уж я-то прекрасно знала, что возмущался Тэхён в тот вечер просто для вида. На самом же деле эта выходка хёнов его безумно растрогала. Вот только... к Буги – медведю, которого мне тогда подарила Вуга – мой медвежонок Тэ меня, кажется, ревновал. Потому что в последнее время тот и в гостиной в качестве одной из подушек обычно со мной сидел, и в спальне спал между нами. Ну вот чертовски удобным этот белоснежный пузатик оказался – самое то как мягкий ограничитель для спины, на которую мне нельзя было случайно во сне лечь.       Но, опять-таки, что поделать? Буги, в отличие от самого Тэхёна, который подобно белке в колесе крутился сейчас в своём предармейском графике, был со мной 24/7. И нет, меня это – практически вечная занятость мужа – совершенно не напрягало. Что я, цаца какая-нибудь капризная что ли, чтобы дуться на него из-за работы? Знала, за кого выходила. Да и некогда мне попросту такими обидками было страдать – сама та ещё деловая колбаса. Так что единственное, что меня в последние пару недель по-настоящему удручало, так это тот факт, что сама я работать не могла. Именно поэтому я сейчас так радостно и неслась шагала в холл, чтобы открыть дверь поднявшемуся за мной водителю.       — Рановато вы, Джонсу-ним. Подождите, пожалуйста, в гостиной. Мне ещё надо дать Танни лекарство, а потом поедем, – не глядя открыв дверь, тут же развернулась и двинулась, было, обратно в глубь квартиры я.       Взгляд только и уловил перед этим, что знакомую, надвинутую на глаза кепку водителя, но голос мне в спину при этом раздался совершенно не хриплый и не старческий.       — Тц. Я вот даже не знаю, чего сейчас хочу больше, — заставив меня замереть и снова кряхтя обернуться, прозвучало с порога, — отругать тебя за такую вопиющую беспечность или заобнимать на радостях.       — Чимин?!.. — на мгновение прикрыв рот сперва одной, а затем и второй ладонью, вскрикнула я.       — Я за него. Ты почему вообще ни черта не смотришь, кому дверь открываешь, а? — уперев кулаки, в одном из которых были зажаты ручки большого подарочного пакета, в боки, всё-таки отчитал меня сперва тот, — больно рано что-то после всего расслабилась!       — Ащ! Нельзя что ли было всё-таки со второго начать, а? — скрестив руки над животом, ворчливо передразнила друга я, — как ты тут оказался, и к чему этот маскарад? — кивнула я на кепку Джонсу-нима на его голове.       — К тому, что сегодня я – твой личный водитель до BEAT Interactive, Элин, — сняв и отбросив эту забавную вещицу на пуф, раскланялся передо мной Чимин, — а ещё, я приехал поздравить тебя с днём рождения!       — Кхм. Октябрь, вообще-то, на дво... ты дурак? — увидев, как тот со своей хитрющей улыбочкой начал вытягивать из пакета бутылку шампанского, вскинула брови я и указала выразительным взглядом себе на живот.       — Ну и что, что октябрь? Семнадцатое же, — полностью достав в этот момент бутылку из пакета и продемонстрировав мне этикетку, от души расхохотался с моей реакции Чимин.       Безалкогольный глинтвейн?! Нет, ну кто выпускает глинтвейн в таких бутылках? Стоп. Да я вообще, если честно, впервые видела, чтобы этот напиток продавали готовым, а не варили по факту. Получается... эта бутылка была сделана чисто на заказ? Господи. Я Чимина обожаю! Сразу почему-то вспомнилось «Детское шампанское», которое раньше, в моём глубоком детстве, непременно присутствовало на каждом новогоднем столе. Ух, какая же ностальгия в глаз попала! Чуть в ладоши по старой памяти радостно не захлопала. Интересно, а сейчас это в России до сих пор актуально? Или современных детей таким уже давно не удивить?       — Ай-ай-ай, Ким Эй Лин. О чём это вы сперва подумали? Не стыдно? — шутливо пожурил меня Чимин и протянул бутылку мне.       Поставив явно по-прежнему не пустой пакет рядом с пуфом, он вдруг снова вышел из квартиры и на мгновение скрылся из вида. А в следующую секунду в дверной проём, вперёд самого Чимина, протиснулась целая связка из большущих, наполненных гелием шаров! Прозрачных, с крупным разноцветным конфетти внутри и какими-то надписями на каждом. На разных языках. Маркером. От руки.       — Это же...       Прижимая к груди бутылку – всё ещё тёплого, кстати! – глинтвейна, я изумлённо приоткрыла рот и медленно попятилась назад, позволяя Чимину полностью занести это воздушное великолепие в наш холл. Как только нарядный золотистый груз, который удерживал шары, оказался на полу, и они перестали сильно колыхаться, я наконец-то смогла разглядеть надписи. Боже. Это действительно были особые послания от каждого из бантан!       «С тридцатником, что ли, носорожка Лин-щи! <3» – аккуратным корейским почерком красовалось на шаре с розовым конфетти.       «Пожалуйста, береги себя, Эйлин-нуна», – судя по всему, нервно и угловато, без всяких излишеств было выведено по-английски на шаре с золотистым наполнением.       «Лучшего тебе фандома, Элина. P.S. Удачи в споре =Р» – дерзко и размашисто, подобно вызову, виднелось на фоне чёрного конфетти дружеское подначивание на корейском.       «Самой доброй и отзывчивой. С твоим днём, Эйлин :)» – чётким, буквально каллиграфическим почерком с простеньким улыбающимся смайлом написали по-английски на шаре с синим конфетти.       «Дважды с днём рождения, маленькая Эль♡ Не пугай нас так больше!» – уже вполне ожидаемо по зелёным блёсткам, в окружении нескольких сердечек, обнаружилось по-корейски на другом шаре.       «Не смей про меня забывать, дружище Элин! Ещё гульнём! >:)» – наполовину по-английски, наполовину по-корейски будто в голос многозначительно хихикал на фоне серебра смайлик «чертёнок».       «I love you. Je t'aime. Я люблю тебя. Мин сине яратам. 보라해», – оказался самым исписанным шар, усеянный сиреневым конфетти.       Тэхён... Многие арми знают эту его манеру периодически признаваться в любви на самых разных языках мира. Но для меня он сделал это именно на тех пяти, которыми я владею. И всё бы понятно с английским, французским и корейским. Фиг с ним – насчёт русского, в общем-то, тоже. Ну, потому что найти перевод такой фразы и на нём несложно. Но, ё-моё, как Тэхёну удалось докопаться до татарского – это было просто выше моего понимания! Я вообще, если честно, не могла вспомнить, упоминала ли хоть раз при нём свою истинную национальность.       — Как же я вас всех люблю, — с полными слёз глазами посмотрев на Чимина, дрожащими в улыбке губами произнесла я.       — Ааайщ!.. Иди сюда.       Обойдя это огромное облако шаров, Чимин намеренно остановился на расстоянии от моего живота, но при этом склонился ко мне корпусом и, положив одну ладонь мне на затылок, крепко обнял другой за шею. Так, что я, всхлипнув, уткнулась лицом куда-то ему в ключицу и, высвободив одну руку, тоже по возможности дотянулась в объятии до его спины. Меньше года... Реально – мы все были знакомы какой-то неполный год! Но представить свою жизнь без этих парней я уже вряд ли когда-нибудь смогла бы, ведь они и правда успели стать для меня самой настоящей семьёй. Такой же, как друг для друга. Просто невероятно. Но факт.       — Ух, у меня так тушь потечёт, — постаравшись собрать себя в кучку, усмехнулась я и, мягко отстранившись, вытерла тыльной стороной ладони щёки.       — Ой, да кому ты заливаешь, Элин, — закатил тоже подозрительно поблёскивающие глаза Чимин, — в такое время года ты обычно уже начинаешь использовать влагостойкую.       Это откуда он, интересно, такие мелочи обо мне знает? Птица говорун Чимин отличается особой наблюдательностью и сообразительностью?       — Пойдём, — мягко развернув меня за плечи в сторону гостиной, скомандовал он, — быстренько отпразднуем, пока глинтвейн окончательно не остыл, Танни лекарство дадим и в путь. Или, может, ты всё-таки передумала пока выходить на работу?.. — шутливо уточнил он.       — Ну уж нет! Я действительно очень сильно по всей этой вашей музыкально-продюсерской суете успела соскучиться, — фыркнула я.       — Тэ говорит, что ты и дома над лирикой сид... О! Этого здесь не было, — заметив на одной из стен пару наших с Тэхёном фото, присвистнул Чимин, — а куда это он с таким интересом тут смотрит?..       Говорю же – наблюдательность и сообразительность.       — Пф. Ну, уж точно не на мою грудь, которой нет, — закатив глаза, усмехнулась я.        «Отлично, Элина. Самоирония вошла в чат», – мысленно вскинула большой палец вверх я.       — Ахахах! — заржал Чимин, а затем, обхватив подбородок пальцами, хитро прищурился, — хм. Может, тогда её и не было, но сейчас она вполне себе есть.       — Чимин-а! — проследив за его взглядом, треснула его в плечо я, — совсем офигел?!       — А что? — уперев руки в боки, оскорблённо вскинул брови этот плут, — я же мужчина, Элин. И не слепой мужчина, если что. Ну, то есть, я, конечно, подслеповат, но есть такая штука – линзы называется, ага, — прицыкнув, указал на меня пистолетиками из пальцев он.       Боже, я рассмеялась, было, так, что в недрах моего тела, притаившись сейчас где-то за малышкой, напомнил о себе мой пресс! Ну и пластина на ребре заодно, так что пришлось, блин, быстро успокоиться. Доктор Пак, кстати, предупредил при выписке, что теперь на меня могут реагировать особо чувствительные рамки-металлоискатели в аэропорту. В ближайшее время я, конечно, точно была никуда-не-вылетная, но на будущее мне даже специальную справку с мини-рентгеном об импланте выдали, чтобы сводить время прохождения такого досмотра к минимуму.       — На туфли, Чимин, Тэхён косится на мои с высоченным каблуком туфли.       — А, ну тогда понятно, почему он такой довольный на втором фото! Мне тоже больше нравятся миниатюрные девушки, а не с меня почти ростом, — легонько щёлкнул меня по носу тот и махнул рукой в сторону дивана, — всё, приземляйся. Сейчас принесу вилки и бокалы. Кстати, а где Танни?       — А, в спальне пока закрыла, иначе потом не смогла бы сама его поймать – лекарства мы не любим от слова «совсем».       — Умно, — вскинул пальцы в жесте «ОК» Чимин и, взяв у меня бутылку, направился на кухню, — всё-таки немного согрею. Надеюсь, Гук и у вас микроволновку не искоренил...       Хех, Чонгук да, мог бы. Но я это чудо техники героически в своё время отстояла. Хотя при макнэ мы с Тэхёном ей, конечно, предусмотрительно никогда не пользовались.       — Ну давай, выкладывай, — парой минут спустя, чокнувшись с другом за моё и «мелкой» здоровье и с удовольствием хлебнув ароматного глинтвейна, заговорщически улыбнулась я, — чья была идея всё-таки устроить мне день рождения?       — Наша с Хоби-хёном, — по-прежнему слегка ворчливо признался Чимин – до сих пор меня этот чудик как подругу к хёну ревновал.       — Дай угадаю, — не глядя поправив за своей многострадальной спиной Буги, потянулась вилкой к десерту я, — глинтвейн – точно чисто наша с тобой фишка. Пирожные – явно дело рук Хоби. А что же насчёт шаров?       Десерты, как оказалось, действительно были заказаны в нашем с Хоби любимом ресторане итальянской кухни. Причём, по его просьбе все ингредиенты, какие только можно было, повара заменили творогом, а в качестве посыпки везде были использованы тёртые фисташки. Такая вот ударная доза кальция для моего срастающегося ребра и вкусняшек для Селин приехала ко мне сегодня в подарок от лучшего друга.        — Хочешь – верь, хочешь – нет, но шары были идеей Шуги. Точнее, когда я обмолвился перед ним о том, что мы собираемся устроить тебе небольшой сюрприз, он решил заодно передать тебе такой вот шар вместе с охапкой простых чёрных. Но Хоби-хёну его идея так зашла, что он вбросил её в общий чат, и присоединиться захотели все. В итоге – вот, — с гордостью махнул в сторону шаров, которые теперь красовались посреди нашей гостиной, Чимин.       Ага. Ещё и креативно как к делу подошли. Ну какие же бантаны все замечательные!..       — Спасибо вам, ребят. От всего сердц... Ай! — зажмурившись вдруг от короткой вспышки боли, невольно вскрикнула я и обхватила рукой живот.       — Что?! Что такое? — встрепенувшись, испуганно проследил за моей рукой Чимин, — началось что ли?!       — Фууух. Да нет, успокойся, — смеясь отмахнулась я, — 35-ая неделя – рано ещё. Просто кое-кто внутри, похоже, проверяет пластину на прочность.       — Уф. С тобой тут сам с перепугу родишь, — прижав ладонь к груди, облегчённо выдохнул он, — доедай давай свой десерт, терминатор, и будем выдвигаться.       — Почему «терминатор»?.. — замерев не донеся вилку с кусочком пирожного до рта, вскинула бровь я.       — Ну, в тебе ведь железо есть, — хмыкнул Чимин, а затем вдруг вскинул указательный палец вверх, — о, теперь, когда ты будешь злиться и протестовать из-за чего-то, можно будет считать это «Восстанием машин»!       Ахахах! Никто не стебёт бантан и их близких лучше, чем сами бантаны.       — Мне нужна ваша одежда, ботинки и мотоцикл, — понизив голос и чудом не сорвавшись в смех, процитировала Арнольда Шварценеггера в роли терминатора я.       А вот Чимин сдерживаться уже даже не пытался: от души просто хохотал во весь голос.       — Т...ты. Забыла... Сказать: «Пожалуйста», — в какой-то момент даже невольно прихрюкнув и утерев прослезившиеся глаза ладонями, подхватил шутку цитатой байкера этот кадр, — только ты не по адресу – с таким вопросом надо к Гуку! — на мгновение успокоившись, добавил Чимин и, шлёпнув себя по бёдрам, заржал ещё сильнее, чем прежде.       — Ащ-щ-щ! Всё, прекрати, — уже почти в истерике пытаясь сдержать смех, взмолилась я.       Как только Чимин успокоился и убрался после нашего мини-празднества, мы дали лекарство Ёнтану и после этого с чистой совестью поехали наконец-то в BEAT Interactive. По дороге в агентство я выпытала у Чимина и подробности его плана по захвату намджуновского «Туссана». Оказалось, что тут он действовал через наших русских подружек-неразлучниц: сам он обратился к Дарине, а та, в свою очередь, выведала мои планы по возвращению на работу у Крис. Ну, а уж с Джонсу-нимом ему потом вообще насчёт временной подмены договориться труда не составило.       Со всей ответственностью доставив и передав меня под опеку моего продюсера, Чимин, пересев на служебное авто Хайба, которое ожидало его возле Бита, поехал по своему расписанию. Я же осталась буквально купаться во внимании стаффа, других служащих и коллег, так как в агентстве меня ожидал уже другой маленький праздник: в честь моего возвращения в строй. Снова шары, торт, поздравления и пожелания... Лишь спустя час Мингю наконец-то удалось передать меня в руку нашим стилистам и визажистам, которые должны были подготовить меня к трансляции радиоэфира.       А пока мне наводили марафет для моего первого серьёзного появления в свет в качестве EILEEN, мы с Мингю подробно обсуждали позицию, которой я собиралась придерживаться, общаясь в прямом эфире с ведущим. Хорошо всё-таки, что такие события всегда были не чистой импровизацией, а плюс-минус оговорённой заранее последовательностью вопросов, которые приглашённой, кхм... звезде, собирались задавать. Пфф, нет. Какая из меня звезда. Уж лучше – «артист». Звучит куда нейтральнее и обобщающе.       — Я так скучал, Эйлин, — когда мы остались в гримёрке одни, серьёзно произнёс Мингю, после чего тут же спохватился и, издав этот свой почти «ухающий», как сова, звук, на мгновение прикрыл губы пальцами, – о! Ты только пойми меня, пожалуйста, пр...       До того момента, когда мы должны были поехать в студию на радио, оставалось ещё немного времени, и у нас с ним действительно была возможность спокойно поговорить. А не общались мы с Мингю фактически с того самого момента, как меня выписали из больницы – то есть, полторы недели. Пока я находилась в госпитале, ничто не мешало ему приезжать ко мне каждый день, и мы многое – в частности, то его случайно вырвавшееся признание в день покушения – успели обсудить. В «Аппельбауме» же у него ко мне доступа не было, и звонить он мне тоже не звонил. Так, лишь иногда писал печатным сообщением особо важную рабочую информацию.       — Всё в порядке. Я и сама скучала, Мингю. Ты тоже пойми меня правильно, — с улыбкой предупредительно вскинула указательный палец я, чем сразу разрядила обстановку и заставила его облегчённо выдохнуть.       — Здесь вообще всем тебя очень не хватало, — сев в соседнее, приделанное к полу, но крутящееся кресло рядом с гримёрными столиками, тоже улыбнулся он.       — Так уж и всем... — явно не сумела скрыть за насмешливым тоном горечь тоски и обиды я, потому что Мингю при этом чуть склонил голову на бок и сочувствующе поджал губы.       — Рано или поздно всё образуется, Эйлин, поверь.       — Мне бы твою уверенность. Она ведь даже в больнице ко мне ни разу не пришла.       — Кхм. Вообще-то... Я должен тебе кое-что показать, — достав из кармана свободных классических брюк свой смартфон, начал тут что-то искать в галерее Мингю.       Открыв какое-то фото, он передал телефон мне, и моя челюсть, мелко задрожав, невольно поползла вниз... Приходила. Мо в больницу, оказывается, приходила! Даже в палате была: на фото, рядом со мной спящей, расправляла пышный букет цветов в вазе Крис, а у изножья моей кровати, спиной к камере, обхватив себя руками, стояла Мо. Точно она! Её даже с такого ракурса невозможно было ни с кем спутать. На глаза мои сами собой навернулись слёзы, и я поспешно проморгалась, чтобы не дать им испортить работу визажистки. Значит, Мингю прав – ещё не всё потеряно. Мо. Девочка моя... Не в силах пока вымолвить хоть слово, я молча вернула телефон обратно.       — Кстати, классно смотритесь все вместе. Даже так, — обхватив подбородок пальцами, задумчиво посмотрел на фото Мингю, — из вас вышло бы отличное трио.       — Что?.. — шмыгнув носом и непонимающе нахмурившись, растерянно переспросила я, — о чём ты?       — Ну, трио. Песенное.       Чего-чего? Совсем с ума спятил что ли? Какое ещё, к чёрту, песенное трио? Ааа. Поняла. Мингю просто пытался меня сейчас отвлечь, вот и начал тут шутки шутить.       — Пфф. Очень смешно, — поджав губы в бок, вскинула пальцы в жесте «ОК» я, — юмор оценила.       — А что? — блокотившись о колени, расплылся в улыбке Мингю, — все такие разные, по-своему интересные. Одна – почти профессионально поёт, другая – басит и на рояле играет, третья – танцует и читает рэп.       Ну точно – прикалывается, чтобы меня развеселить.       — Ага. Ещё забыл сказать, что на разных языках при этом петь могли бы, — по-доброму закатив глаза, решила подыграть ему я.       Упс. Тут как в Гарри Поттере: «Зря я это сказал. Очень даже зря». Потому что после моих слов у этого великого стратега вообще тормоза, кажется, напрочь сорвало.       — Точно! И в разных жанрах, как мы! — прищёлкнув пальцами, указал на меня Мингю, после чего неожиданно вскочил вдруг с кресла и выразительно, будто читал объявление с афиши, провёл рукой в воздухе, — женское, полиязыковое кроссоверное трио. А? — с фанатичным блеском в глазах уставился на меня он, — разве не гениально?!       Эм... Ну, супер, чё. Можете меня поздравить – кажется, у меня не только муж немного того не от мира сего, но и продюсер. Чисто классика. Чисто по-элиновски.       — Пойдём уже, мечтатель, — вскинув голову к потолку и «сокрушённо» простонав, осторожно поднялась из кресла я, — в FM4U выдвигаться пора...