Глава 16

8 сентября 2023 09:17       Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это уже обычай. Традиция. Я бы сказала – ритуал... Если у вас сейчас в голове заиграла та самая мелодия из «Служебного романа», то, во-первых, это не я, а во-вторых, я случайно. Ну а в-третьих, что я, одна что ли страдать должна? У меня этот мотив уже недели три, как в мозгах засел. А всё потому, что в последнее время у нас реально всё было до смешного стабильно – с сáмого утра мы с Тэхёном начинали носиться каждый по своим делам, словно пчелой в пятую точку ужаленные.       За прошедшие недели он успел слетать в Японию на открытие флагманского магазина Céline в Токио – ох, до сих пор сердце сжимается из-за его худобы, когда натыкаюсь в сети на их с Богомом фото оттуда – и сняться просто в огромном количестве самых разных шоу. Причём, как в развлекательных, так и по музыкальной части. При этом не обошлось и без фотосессий, всяких танцевальных видео и челленджей и съёмок клипа «Blue». Это, к слову, была единственная песня из «LayoVer», которая мне вообще не зашла, хотя визуал к ней, конечно, был просто вау!       На днях, четвёртого сентября, Тэхён был на выставке «Love in the Paradise» в Инчхоне, куда всеми правдами и неправдами пытался убедить пойти с ним и меня. Но я, естественно, как говорит Джин, упёрлась рогом и после работы сразу поехала с Джонсу-нимом в клуб. Мимо выставки с песня́ми, что называется. Вот ещё мне только не хватало сейчас лишний раз с Тэхёном, да ещё и глубоко беременной, где-то светиться.       С момента выхода «Seven» Чонгука если кто-то мной и интересовался, то преимущественно в качестве EILEEN – начинающей певицы из небольшого агентства, а не предполагаемой пары самогó Ким Тэ Хёна. Сейчас же СМИ и арми вообще переключили внимание на – сегодняшний, кстати говоря – релиз «LayoVer», и меня это всё очень даже устраивало.       Так что вот эта вот рискованная совместная вылазка в арт-пространство отеля «Paradise» мне совершенно была не нужна. И, как оказалось, интуиция меня снова не подвела. Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что неофициальные фото и видео с этой выставки тоже неизбежно в сеть просочатся. Так оно и вышло – всплывать они начали ещё во время самóй выставки, и продолжалось это до сих пор.       По этим сливам фанаты уже вычислили как минимум половину списка гостей. Ну, согласитесь, очень маловероятно, чтобы мне удалось весь вечер не попадаться в поле зрения чьего-то объектива рядом с Тэхёном. А в таком случае интерес к моей персоне вспыхнул бы по новой. Тэхён же и без меня неплохо привлёк к себе внимание. Особенно тем, что на одном из таких видео сидел и мило общался с Минджи из NewJeans и Джису из BLACKPINK. И нет, меня это совсем не задевало и уж точно не вызывало никакой ревности, пфф.       Ну, разве что немного подбешивало в том плане, что Мин Хи Джин в последнее время при любой удобной возможности за счёт Тэхёна пиарилась. Да, это абсолютно обыденное в шоу-бизнесе дело – такое вот обоюдное продвижение артистов за счёт друг друга при сотрудничестве. Просто дело было именно в самóй этой женщине – Мин Хи Джин с каждым днём начинала раздражать меня всё больше. До сих пор не понимаю, с чем связана настолько сильная неприязнь, честно. Может, опять-таки моя пресловутая интуиция. А может, я попросту стала вредной беременной ворчуньей.       Зато тот факт, что в сети после того видео активировались ТэДженеры, которые считали, что Тэхён и Джису «по-любому говорили о Дженни», меня только искренне позабавил. На выставке и автопати, кстати, ещё и G-Dragon – по слухам, бывший парень Дженни – был, так что шипперы ещё и взволнованно обсуждали, «какой там, наверное, был накал страстей!». Хе-хе. И только я спокойненько сидела себе, поглаживала живот и улыбалась на короткий эфир Тэхёна о красивом закате, фото которого он выложил потом в инстаграм, пока ехал после мероприятия на служебке в «Изумрудное сердце».       Но если уж и затрагивать тему ревности, то в последнее время меня, вынуждена признаться, начала довольно ощутимо напрягать та американка Уми. К Лэйвей вот у меня вопросов не возникало. Хотя, на фоне того, что релиз нового альбома этой джаз-поп певицы тоже состоялся сегодня, нисколько не удивлюсь, если фанаты и ей какой-нибудь тайный роман с Тэхёном припишут. У меня же никаких оснований ревновать мужа к ней не было. Ну, потому что с Лэйвей Тэхён до недавнего времени просто обменивался реакциями в инстаграме, и я чувствовала, что с его стороны это действительно искреннее восхищение творчеством.       Да даже когда они с ней позавчера впервые в жизни созванивались, и Тэхён, делая мне при этом массаж, на громкой связи долго, счастливо и взахлёб болтал с Лэйвей о музыке, я лишь чисто по-человечески была за него рада. Голос, кстати, у этой девушки даже просто при разговоре реально очень интересный – то тёплый и нежный, но при этом без наигранной слащавости, то сильный и низковатый. Далеко не настолько, конечно, как конкретное такое контральто Мо, но вкусный оттенок альтовости всё же на низáх своего меццо-сопрано голос у Лэйвей приобретал.       Хм. Пожалуй, её тип голоса и его диапазон в общих чертах можно было сравнить с моими. Просто использовали мы с ней свои возможности в разных жанрах музыки, потому эти сходства и не были так заметны. Надо будет, кстати, спросить у Мингю, что он об этом думает. Он по-любому Лэйвей тоже знает, потому что и сам в своём сольном творчестве в основном работает именно в этом направлении. Что же до Уми, то с ней у меня на сегодняшний день всё обстояло куда сложнее...       На ряду с сугубо слушательской холодностью к голосу, манере исполнения и самоподаче этой мадам, во мне теперь начинала медленно поднимать голову и некая личная антипатия. И дело даже не в том, что Тэхён сейчас общался с Уми активнее чем прежде – они же, как я поняла, пишут совместную песню. Настораживать меня невольно начал тот факт, что раньше он переписывался с ней вполне открыто, а в последнее время дома при мне на её сообщения отвечать перестал. Особенно если это были голосовые.       Разумеется, мне даже в голову не пришло бы лазить в мобильном Тэхёна специально. Я и пользоваться-то айфонами, честно говоря, толком не умею, потому что у меня всю жизнь были андроиды, хх. Просто практически каждый день за ужином или перед сном я случайно замечала, как на экране его телефона среди прочих стабильно высвечивались уведомления о сообщениях и от Уми. А Тэхён при этом – очень правдоподобно, стоило признать – изображал непринуждённость. Мол: «Ничего супер-важного, потом отвечу». Очень интересно, в общем, но ничего не понятно.       Никогда прежде не сталкивалась с чувством ревности. Оказывается, чертовски противная штука. Неприятно пошатывает уверенность в чувствах своего мужчины, а на сдачу – уверенность в себе. Даже если между вами всё по-прежнему прекрасно. Самое интересное, что интуиция и мозг при этом будто язык проглатывают, сволочи – все домыслы не в голове возникают, а бесконтрольно идут от сáмого сердца. Его же, говорят, не обманешь. Но что?.. Правильно – низкий поклон моей нескончаемой куче дел, которая не позволяла мне на всём этом зациклиться.              Пока Тэхёна с головой затянуло в круговерть продвижения его первого сольного альбома, я тоже времени зря не теряла. Шеф, госпожа Ким, отшучивалась, что если я успею выпустить свой сингл до родов – ПДР мне ставили плюс-минус 20-го ноября – агентство до сáмого Нового Года от меня отстанет. И несмотря на то, что работа в BEAT Interactive была мне только в кайф, перспектива всё равно казалась очень заманчивой, потому что я была бы просто счастлива хотя бы в первые месяц-полтора жизни малышки полностью посвятить себя ей.       Поэтому я серьёзно сосредоточилась в последнее время над лирикой в куплетах, а Мингю – над предварительными вариантами аранжировок. Но не одной только музыкой я всё же была сыта. Дела «Изумрудного сердца» тоже с каждым днём всё глубже и глубже затягивали меня в незнакомую мне прежде, но такую увлекательную – огранизаторскую – сторону владения конным клубом. И как же мне повезло, что у меня была Дарина. Это ведь просто мечта, а не управляющая.       Напористая, как танк, самоуверенная, прямолинейная и языкастая такая, но мечта же! Правда, несмотря на то, что Дарина по гороскопу была такой же двинутой на повсеместном порядке девой, как я сама, в последнее время даже она от моего педантизма начала не на шутку уставать. «Пузо уже больше, чем у меня. Откуда, блять, столько прыти?» – с ворчливой самоиронией сонно долетело мне вчера вдогонку, пока я спозаранку носилась по одному из корпусов конюшни, лично сверяя данные буквально каждой новой таблички на денниках лошадей.       Обернувшись и уперев руки с планшетником по бокам этого сáмого «пуза», я попыталась изобразить возмущённый взгляд строгого босса, но меня, естественно, так и распирало от сдерживаемого смеха. «А, ой. Я что, это вслух сказала?» – с тем же успехом изобразив святую невинность и прикрыв рот пальцами, теперь уже в голос воскликнула эта булка, но плечи её и собственный упомянутый живот уже недвусмысленно затряслись. Ну вот и как, скажите мне, пожалуйста, не быть от неё без ума? Сокровище же просто, ахахах!       Которое, правда, каждое утро теперь пыталось технично – и далеко не всегда при этом тактично – вытурить меня из клуба в Сеул как можно скорее. И сегодняшний день явно не собирался становиться исключением, потому что я уже с семи утра успела поднять половину персонала на уши. А что вот поделать? Сегодня был день «икс», к которому мы готовились почти целый месяц – фотосессия Ли Мин Хо для «W Korea». Разумеется, я хотела убедиться, что всё готово. Тем более, что я ещё и запланировала в честь этого небольшую автопати для самогó Минхо, съёмочной группы и стаффа с персоналом «Изумрудного сердца».       Сейчас же, пока водитель ещё не приехал, я заскочила в коттедж перекусить и переодеться. Боже, переманить к себе Джонсу-нима было просто шикарной идеей. Вообще-то, и я уже не раз это говорила, мне очень нравилось водить – за рулём я чувствовала себя почти так же уверенно и комфортно, как верхом на лошади. Всегда раньше откровенно не понимала тех людей, кто ездил с личным водителем, лишая себя этого удовольствия. Но стоило только под влиянием обстоятельств прийти к этому самóй, и я удивительно быстро вошла во вкус.       Это как в той рекламе про гепарда, укравшего банку Mountain DEW. Где один парень заявляет, что вот за это он и не любит кошек, а другой говорит ему: «Ты просто не умеешь их готовить». Давно я что-то не шутила про песочек и совок – уже ощутили себя «старыми»? Двадцать лет ведь с момента выхода этой рекламы на экран прошло, обалдеть. Чего только человеческий мозг не хранит в памяти. Зато сейчас, блин, иногда в моменте так замкнёт, что не можешь вспомнить, что собирался сделать буквально пару минут назад. Вот зачем я вернулась сейчас на кухню?..              Так, увы, и не вспомнив, я в итоге растерянно осмотрелась по сторонам и, раз уж пришла, решила хотя бы выкинуть за собой очередную пустую упаковку из-под солёных фисташек. Наклоняться по понятным причинам мне не особо хотелось, поэтому, открыв дверцу под раковиной, я надеялась попасть упаковкой в мусорное ведро и без этого. Но у дурацкого куска целофана был свой взгляд на ситуацию: вместо этого он в последний момент спланировал мимо ведра и издевательски осел в глубине шкафа. Айщ! Чтоб тебя! Пришлось всё-таки наклониться.       Пока я кряхтя вылавливала эту предательскую штуковину, на глаза мне попалась пустая бутылка из-под белого полусухого вина «WHOO». Вторая из тех двух, что подарил Тэхёну актёр Ли Бён Хон, когда они с Пак Хён Шиком в начале августа посетили премьеру фильма «Бетонная утопия». Первую, с красным полусухим, Тэхён приговорил ещё пару недель назад, после чего изрядно пьяненький хвастался подарком в прямом эфире. Меня в тот вечер что-то очень рано вырубило, так что я и знать не знала, что за стеной в гостиной творилось это маленькое представление.       Между прочим, бутылку белого вина господин Ли через Тэхёна подарил мне. Незадолго до премьеры «Утопии» я заезжала в BH Entertainment чтобы согласовать пока что лишь примерный график промоушена «Инь и Ян». И то был интересный и богатый на впечатления день, когда я познакомилась с Ли Бён Хоном лично. Это может показаться невероятным, но единственной дорамой, которую я в своей жизни посмотрела, до сих пор была «Игра в кальмара». Да-да, у нормальных девушек это обычно кучи романтических дорам. У Элины же вечно всё не как у людей, что поделать.       Ну, так вот, я это к чему. Хоть лицо Ли Бён Хона зритель и увидел лишь в сáмом конце сериала, этих минут экранного времени с лихвой хватило, чтобы этот актёр раз и навсегда занял какое-то совершенно особенное место в моём сердце. Разумеется, личное знакомство с ним действительно меня тогда в хорошем смысле взволновало. Так что несложно, наверное, представить, как приятен мне был тот факт, что господин Ли и меня не обделил вниманием, передав через Тэхёна бутылку лимитированного вина из своей личной винодельни.       А ещё – забавно всё-таки было знать то, о чём миллионы арми по всему миру, смотревшие тот пьяный эфир Тэхёна, даже не догадывались. К слову, мою бутылку без спроса пить никто не собирался. Её открыть предложила уже я сама, когда мы в один из августовских вечеров в коем-то веке решили устроить себе романти́к и глянуть, наконец, «Barbie». Просто Тэхён тогда был настолько измотанным, что смотреть на него было больно. Хотелось, чтобы он хоть немного отдохнул и расслабился. И даже мне тогда пол бокала перепало – мой же всё-таки был подарок. Странно только, что эта бутылка до сих пор была здесь...       — Там дед Джонсу, вообще-то, уже приехал, ало, — чуть не сведя меня с ума, резко вернул меня в реальность громкий голос на русском.       В этот момент я как раз успела подобрать и выкинуть, наконец, злополучную упаковку и собиралась заодно уж проделать то же самое с бутылкой, но вместо этого, вскользь ударившись макушкой о край столешницы, резко выпрямилась и обернулась.       — Твою мать, Дарина! Ты что, роды принимать умеешь?! — одной рукой схватившись за живот, тоже по-русски невольно выругалась я – другой рукой я уже прижимала к груди бутылку и пыталась перевести сбившееся от испуга дыхание.       — Умею, конечно, — с некоторым вызовом скрестив руки под своей большой грудью, невдупляюще-оскорблённо чуть вскинула подбородок та, — знаешь, сколько я приняла жеребят? Со счёту уже давно сбилась.       — А младенцев сколько? — многозначительно кивнула себе на живот я.       — А... ааа! — чуть ли не в ужасе уставилась на меня Дарина, как только до неё, наконец, дошло, что я имею в виду, — спасибо – чур меня!       — Ну так и нехрен тогда подкрадываться ко мне вот так исподтишка! А то и такой опыт себе в копилку добавишь, — рявкнула я и, выкинув, наконец, бутылку, шумно захлопнула дверцу гарнитура.       — Не-не-не, мать. Спокойно. Ты давай это... дыши. Ну... как там на курсах для беременных учат?       — Понятия не имею. Некогда мне по всяким там курсам ходить, — пренебрежительно отмахнувшись, в обход управляющей двинулась к ведущей в гостиную арке я.       Медленно так двинулась, уже слегка в развалочку. Со стороны, наверное, выглядя, как никуда не спешащий пингвин.       — Ой, называй вещи своими именами – не «некогда» тебе, а просто неймётся. Надо же непременно всех и вся контролировать, что ты, — хвостиком потянулась за мной Дарина, — откуда в тебе реально столько энергии? Тебе Тэхён в эти твои фисташки что-то подсыпает что ли?       Ага. Допинг. Что вот я на это могла сказать? Вам ли уже не знать, что мне действительно нравилось по возможности всегда и всё держать под контролем. Вряд ли беременность способна была бы в корне изменить устоявшийся характер взрослой женщины. Поэтому даже сейчас, пока я, подцепляя удобной длинной ложкой задники мокасинов, неуклюже обувалась в прихожей, я не переставала сыпать уточняющими вопросами и раздавать указания.       — Пиздуй уже, а, — устало потерев под очками переносицу, сокрушённо буркнула себе под нос Дарина.       — Чегооо?! — чуть пригнувшись, чтобы повесить ложку обратно на крючок, и снова выпрямившись, изумлённо вскинула брови я.       Вот опять – хотелось изобразить праведное возмущение оскорблённой начальницы, а саму так и подмывало расхохотаться.       — Я говорю, пыль сдуй отсюдова, босс, — подойдя ко мне, с наимилейшей улыбкой стряхнула воображаемые пылинки с моих плеч та, — и езжай уже. А то в свой Бит опоздаешь. Мне идти писать заявление по собственному?       — Ага, фиг тебе! Работать иди давай, — закатив глаза, усмехнулась я и вышла из дома.       — Слушаюсь! — выйдя следом и захлопнув за нами дверь, отсалютовала мне Дарина, — Крис от меня чмокни. И Мо привет, если она как обычно у вас там торчать будет.       — Окей. Вернусь к шести. Не забудь сказать техникам ещё раз проверить аппаратуру в банкетном зале. Проследи, чтобы после фотосес... — спустившись с крыльца на подъездную аллею перед коттеджем, заткнулась под чертовски выразительным взглядом своей управляющей я и, с трудом подавив смех, вскинула руки в жесте «сдаюсь».       Джонсу-ним, как и всегда, встретил меня тёплой улыбкой и лёгким поклоном, после чего откатил заднюю дверь авто и помог мне забраться внутрь. Оууу. Сейчас, когда этот добродушный и заботливый пожилой мужчина возил меня каждый день, я действительно уже начинала ощущать себя почти что его внучкой. А что? По возрасту подходило — его собственному старшему внуку тоже уже было под тридцать. Да ещё и сам Джонсу-ним так и продолжал говорить о Селин, как о своей правнучке.       Наше с ним сотрудничество вообще полностью устраивало нас обоих. Помимо того, что я не поскупилась на его зарплату, а нагрузки при этом у него было значительно меньше, чем при работе в Хайбе, оказалось, что Джонсу-ним с супругой ещё и жил в Инчхоне. Таким образом, ему было совсем не сложно приезжать за мной в клуб, «Аппельбаум» или в Бит, когда попрошу, отвозить меня, куда нужно, а в свободное время возвращаться домой или заниматься какими-то своими личными делами.       Причём, жил Джонсу-ним недалеко от университета, куда собиралась поступать Ёнха, так что, даже если после родов я снова вернусь к рулю сама, без работы он всё равно не останется – будет возить нашего львёнка. Единственное, меня смущала сама машина. За многолетнюю службу верой и правдой Хайб оставил минивэн, на котором Джонсу-ним работал, ему в личное пользование. Да, авто уже было далеко не новым, но выглядело-то при этом по-прежнему отлично и слишком сильно привлекало к себе внимание, так как общество привыкло, что на таких возят кого-то из айдолов, актёров и прочих звёзд.       Покупать новый автомобиль мне сейчас было совершенно не целесообразно – что мне их потом после родов, солить что ли? Но и светиться везде с таким кричащим минивэном – тоже. Потому что хотелось доносить и родить малышку по максимуму безопасно. Естественно, бантаны сразу наперебой начали предлагать мне временно попользоваться чьей-то из их машин. Особенно настаивали Джин и Хоби, мол, они всё равно у них сейчас простаивают.       Но Pórshe Джина и Чимина тоже были слишком роскошными и заметными, а о марке, модели и своеобразном цвете машины Хоби после того дня, когда они с Юнги «похитили» меня у Blue Square холла, уже знали фанаты. «Дженезис» Тэхёна вообще отпадал сразу – пусть официальной информации о том, что он ездит на такой машине, арми и не имели, но по-прежнему в эту теорию свято верили. Так что заметь кто, что меня возят на таком «Хёндае», и это стало бы сродни маслу в огонь даже для тех, кто к вероятности наших с ним отношений относился скептически.       В общем, нужно было что-то надёжное, но при этом неприметное и неизвестное фанатам. Поэтому, собственно, методом исключения, мы с Тэхёном и Джонсу-нимом пришли к машинам Юнги и Намджуна: ни о «Палисаде» первого, ни о «Туссане» второго никто пока и знать не знал. И всё же «Палисад» Юнги тоже быстро отмели – слишком уж притягивал взгляд этот полностью матово-чёрный внедорожник. Так что, остановились мы в итоге на автомобиле-учителе Намджуна – неприметном серебристом кроссовере, каких на дорогах Кореи было пруд пруди – и забрать меня сегодня вечером из Бита Джонсу-ним должен был уже на нём.

***

14:09       В агентстве вовсю кипела жизнь. Собственно, по пятницам тут всегда так было: практически все старались выложиться по максимуму, чтобы оставить себе побольше свободного времени на отдых или какие-нибудь дела в выходные. Ньюшáта, к примеру – те из них, кто родился неподалёку от Сеула и по выходным мог уезжать домой – хотели подольше побыть с семьёй. А те, кому расстояние вот так легко ездить к родителям не позволяло, и кто в основном проживал в Бите, обычно стремились просто выиграть себе чуточку больше времени на праздное тюленьство в «Нарнии».       Форестелльцы – вообще понятное дело. Взрослые, в большинстве своём уже семейные мужчины. К тому же, у Хёнхо есть ещё сольная деятельность под именем PITTA в агентстве Arts & Artists, где, к слову и начинала свой путь до Бита Forestella. Вся сольная активность Духуна тоже курируется другим агентством – Blue Stage – и в последнее время он вообще носился, как белка в колесе, совмещая активную деятельность группы с актёрством: с началом театрального сезона он снова вернулся к своей роли Марка Коэна в мюзикле «Rent». Неудивительно, в общем, что эти двое берегли каждое возможное мгновение, которое могли бы провести с любимыми.       У нас же с Уримом ситуация была похожая – оба мы пытались «запрыгнуть в последний вагон». Я, как вы знаете, хотела успеть охватить как можно больше значимых дел перед родами, и чтобы при этом оставалось хоть немного больше времени побыть с Тэхёном. А вот у макнэ Форестеллы, сольной деятельности у которого особо и не было – так, под крылом Бита выступал изредка на серьёзных оперных концертах или исполнял каверы на популярные корейские песни – были свои «дедлайны». И всё потому, что в конце года Урим, как и все оставшиеся бантаны, должен был поступить на военную службу.       Да даже Кристинка сегодня упахивалась ещё сильнее чем обычно, так как хотела завтра прямо с утра махнуть в «Изумрудное сердце», чтобы устроить своей лучшей подруге небольшой сюрприз ко дню рождения – Дарине завтра стукнет двадцать три. Думаю, Крис с удовольствием умчалась бы в клуб уже сегодня, со мной и Джонсу-нимом. Однако вот уже более месяца она несколько раз в неделю, в том числе и в пятницу, ходила на вечерние сеансы психолога, которого для неё нашёл Мингю. Помимо этого Крис теперь ещё принимала определённые лекарства, и следует признать – хоть эффекта «вау» от этого всего пока и не было, но результат всё равно уже понемногу становился заметен...       — Стоп! — в тот момент, когда я после обеденного перерыва тихонечко заглянула в малый тренировочный зал, остановившись и громко хлопнув в ладоши, подала знак стаффу за аппаратурой Кристинка.       Музыка резко смолкла, и несколько секунд единствеными звуками в зале было лишь сбитое дыхание троих приключенцев и самóй Крис, которая до этого в полную силу танцевала какую-то связку вместе с ними. Как я поняла, она пока что делала это вместо Ким Бён Квана, который ещё не успел вернуться из армии. Чтобы остальным трём парням было легче заучить «рисунок» хореографии и не сбиваться, постоянно просчитывая в уме, как и на каком месте в тот или иной момент двигался бы четвёртый.       Вообще-то, мемберов в этой группе было пять, но их возвращение на сцену после армейского перерыва Бит запланировал сделать уже в начале ноября, не дожидаясь, пока в феврале 2024-го закончится служба макнэ группы Кан Ю Чана. И это, в общем-то, было в музыкальном шоу-бизнесе вполне распространённой практикой – форестельцы, например, тоже планировали выступать как трио, пока Урим будет служить. Мне, кстати, уже заранее было интересно, как они обыграют в своих песнях отсутствие его шикарного баса.       — Джунхи-щи, надо чёт... чхе, — тыльной стороной ладони вытерев пот со лба, выдохнула Крис, — ты не. Дорабатываешь вот здесь коленом, — показала довольно резкое движение ногой, о котором сейчас говорила, она.       — Я почему-то не успеваю. Как следует вписы... ваться в него после поворота, Кристин-сонсэнним, — так же прерывисто дыша, выговорил в своё оправдание Пак Джун Хи, демобилизовавшийся лишь месяц назад лидер A.C.E.       — Хм. Давай-ка один, под счёт. Со связки перед поворотом. Готов? Иии! Раз-два, три-четыре...       Пока Сэюн и Донхун, воспользовавшись моментом, упёрлись ладонями в бёдра и переводили дух, Джунхи принялся честно выполнять задание наставницы. Звучный и чёткий голос Кристины удивительно гармонично слился при этом с характерным поскрипыванием его кроссовок о паркет, и это заставило меня затаить дыхание и мечтательно зажмуриться. О, наверняка для ушей Крис этот звук был самым приятным на свете.       Однако и для меня, только в другом смысле, он тоже был дорог: боооги, какая меня опять ностальгия по баскетболу прошибла! Ну всё. Как только полностью восстановлюсь после родов, точно сразу за мячом и в зал. И пофиг, где и как это будет – в Хайбе с Тэхёном, когда у него появится возможность ходить в увольнения, или же в Бите с ньюшáтами, приключенцами или – чем чёрт не шутит? – с кем-то из старших форестельцев.       — ...пяяять-шесть, семь-восемь. Ты её бережёшь, — тем временем едва окончив подсчёт, сходу вынесла вердикт Крис, — правую ногу. Тебя коленный сустав беспокоит?       — Н...нет, сонсэнним, — задумчиво нахмурившись и повращав упомянутым коленом, пожал плечами Джунхи.       — Так. Выкладывай – в армии ногу травмировал?       — Только в сáмом начале. Подвывих надколенника был, — изумлённо переглянувшись с мемберами, кивнул Кристине тот и поспешно добавил, — совсем не значительный. Без последствий.       — Ясно. Если правда не беспокоит, то возможно психосоматика. Ладно, разберёмся, — пусть и по-прежнему встав явно дальше, чем нужно, вернулась, тем не менее, на позицию четвёртого мембера Крис, — но после тренировки заглянешь к медикам – послушаем, что скажет Саджа-ним. Всё, поехали с начала, — подала знак стаффу Крис, и как только в зале снова заиграла музыка, громко задала старт, — пять-шесть, семь-восемь. И!..       Воооу. Мингю был абсолютно прав – Кристинка в роли хореографа оказалась просто великолепна! Очень быстро влилась в работу и нашла подход ко всем парням. А сами-то они в каком восторге от своей наставницы пребывали: в каждом взгляде, как младших, так и старших, светилось искреннее уважение и восхищение. И не важно, что бóльшая часть приключенцев и форестельцев – даже с ними Крис уже успела поработать над простенькой хореографией к их синглу «COOL» – были старше неё, ведь это нисколько не умаляло значимости Крис в их глазах.       Да и танцоры массовки прониклись к ней довольно быстро и буквально заразились энтузиазмом, с которым она с первых же дней в Бите взялась за дело. Тем более, что через пару недель после вступления в должность Крис, на правах главного хореографа, выбрала себе из них троих помощников, каждого из которых закрепила за определённой группой. У прежнего хореографа, подруги шефа, такой необходимости не было, так как под её руководством всегда была лишь одна группа: сперва A.C.E, а после того, как те ушли в армию, трейни ньюшáта.       На Кристину же, с учётом того, что при ней к ньюшáтам добавились не только демобилизовавшиеся приключенцы, но и изъявившие желание тоже начать иногда танцевать форестельцы, задач навалилось куда больше. Именно поэтому она быстро поняла, что одна просто физически всё это не потянет, и решила делегировать обязанности дэнс-тренеров ведущим бэк-танцорам Бита. Таким образом, Крис успевала для всех ставить хореографию, и учебно-тренировочный процесс при этом тоже не прерывался. А иногда – как, к примеру, сегодня – она проверяла работу помощников, тренируя и прослеживая прогресс той или иной группы лично.       Ну а я парой часов позже по-прежнему сидела в главной студии и билась над лирикой в куплетах. Точнее, не так. Лирика у меня, в общем-то в один прекрасный момент просто родилась в голове сама, ещё на прошлой неделе. Но сегодня, когда Мингю скинул мне демо с наиболее удачным по его мнению вариантом минусовки к «In Love So Deep», я поняла, что в проигрышах между фразами чего-то конкретно не хватает. То ли нужно было добавить ещё по одной строке какого-нибудь текста, то ли заполнить их чем-то ещё.       Было бы, конечно, проще, будь Мингю сейчас тоже здесь – уж он-то точно помог бы что-нибудь придумать. Но Forestella сегодня весь день находилась на фестивале «GXG 2023», где должна была дать получасовое выступление, и я не хотела Мингю дёргать – вдруг позвонила бы в неподходящий момент. Да и никакой особо острой необходимости в том, чтобы прямо-таки всё-всё-всё по синглу решить именно сегодня, не было. Оставались буквально финальные штрихи, а потом дело встанет только лишь за записью студийной версии и подготовкой к релизу.       — Господи, да растяни ты там просто «no» и всё, — стоило мне только в очередной раз остановить многострадальный отрывок минусовки, низко и грубовато раздалось за моей спиной.       — Нет, вы что с Дариной, сговорились сегодня?! — вздрогнув и прижав ладонь к груди, повернулась на рабочем кресле я, — тоже в акушерки метишь?       — В смысле? — вопросительно вскинула бровь вольготно развалившаяся на диванчике Мо, после чего села и, облокотившись о широко разведённые колени, сцепила пальцы рук в замок.       Айщ. Так по-пацански она это делает. Так... по-чонгуковски, точнее, я бы сказала. Обожаю эту парочку.       — Да хотите, похоже, чтобы я родила вам от неожиданности – так подкрадываетесь.       — Ааа. Хх, — хмыкнула Мо, — ну, мне в этом случае, конечно, было бы проще, чем Дарин – я хоть за рулём. Да и до клиники твоей частной тут и в половину не так далеко ехать, как от клуба – махом бы тебя домчала, — расцепив руки, адресовала мне жест «OK» она и поднялась с дивана.       — И давно ты здесь? — тоже хмыкнув и наблюдая за тем, как она идёт через всю студию ко мне, скрестила руки на груди я.       — Достаточно, чтобы понять, что у тебя уже скоро дым из ушей от усердия повалит, — взявшись за подлокотник, повернула меня обратно к компьютеру на столе с музыкальной аппаратурой Мо, — на фига себе жизнь усложнять, не пойму?       Положив одну руку на спинку моего кресла, она склонилась над столом и, дотянувшись другой до беспроводной мышки, оттащила ползунок на шкале проигрывателя в самое начало, после чего нажала на «плей».       — Вот, смотри... No-oh, no-oh, no-o-o-oh, — дождавшись нужного момента минусовки, самую малость промахнувшись мимо одной ноты, на пробу пропела она и остановила музыку, — ну норм же, в целом, звучит. Зачем перегружать по сути своей несложную песню лишним текстом?       Хммм... а ведь Мо, пожалуй, права.       — Погоди-ка. Давай ещё раз, — попросила я и, как только она повторила для меня этот кусочек, задумчиво поджала губы, — слууушай – реально хорошо звучит. Просто и хорошо.       — Ну. А я о чём? Вот давай со словами попробуем, — скомандовала Мо и снова запустила минус с начала.       — Кх-кхм. No war can destroy us. No news gonna bring us down, — успев слегка прочистить горло во время вступления, пропела я и тут же выразительно взглянула на Мо.       — No-oh, no-oh, no-o-o-oh, — продирижировав себе рукой, на этот раз уже не сфальшивила Мо.       — No recession gonna break us, because by love we're bound.       — Uh-ound, uh-ound, uh-uh-uh-ound, — сориентировавшись на ходу, подстроилась под последнее слово в строчке Мо.       — No lies can affect us. No-oh fools can tear us apart, — изумлённо распахнув глаза уже чисто автоматически пропела дальше я, но ей удалось удивить меня ещё больше...       — No-o-o-oh! — войдя в раж, ещё и успела от души добавить Мо перед тем, как должен был начаться и так уже давно проработанный нами с Мингю от и до припев.       — Блин, Мо, это же гениально! — остановив музыку и даже похлопав на эмоциях в ладоши, прижала их ребром к улыбающимся губам я.       — Ну, да, — небрежно пожала плечами она, — всё гениальное – просто. Ты не знала? Посмотрим, что тебе на это скажет маэстро.       Маэстро, оперная дива... как быстро Мингю после знакомства со мной оброс новыми прозвищами. Насчёт первого он, конечно же, был не в курсе. А вот то, как Мо называла его маэстро, ему явно очень даже нравилось. Между ними, кстати, вообще с сáмого начала их знакомства тогда, в кафетерии Бита, возникла какая-то особая связь. Если честно, даже не могу чётко обозначить её суть. Какая-то отеческо-братско-наставническая, что ли. Даже несмотря на то, что Мо пыталась всячески противостоять попыткам Мингю затянуть её в музыкальную сферу.       Иногда мне стало казаться, что он относится к Мо, словно к гениальной, но совершенно неуправляемой сестрёнке, за которой нужен только глаз да глаз, чтобы она свой талант по дурости не закопала. Вот да – это, пожалуй, наиболее близкó к правде об отношениях этих двоих. И как бы Мо ни отпиралась – она уже была здесь, среди нас, пусть пока и воспринимала Бит просто как дополнительный способ отвлечься. Вероятно, сама она ещё по-прежнему не понимала, как так вышло. Но я-то фишку просекла уже давно – это всё была стратегия Мингю в действии.              После смерти госпожи Хан, мы все старались по возможности не оставлять Мо одну. Особенно после того, как её, ко всему прочему, фактически оттолкнул родной отец. Господин Хан просто не смог находиться рядом с дочерью, которая настолько сильно была похожа на любовь всей его жизни, и вскоре после похорон буквально сбежал в Америку. В общем-то, совсем уж неожиданностью ни для самóй Мо, ни для нас всех это не стало, но мы всё равно чувствовали, как ей от этого больно. Просто Мо, как обычно, держала всё в себе.       Чонгук, конечно, старался проводить с ней всё своё свободное время, однако в свете подготовки к релизу сольного альбома таких моментов у него было катастрофически мало. Собственно, Мо и сама загрузила себя всем, чем только можно. Прежде всего, она с головой ушла в учёбу и в итоге завершила семестр с очень достойными результатами. После этого, невзирая на то, что она наотрез отказалась брать на себя даже частичное управление компанией в отсутствие отца, Мо всё равно стала посвящать очень много времени Han&Co Architection.        Активно работая со своей группой ландшафтников над новыми проектами, курируя те, что уже были в процессе, и принимая завершённые, Мо словно отключалась от реальности. И тем не менее, даже всё это не требовало её постоянного нахождения в офисе или разъездов по объектам – часть вопросов легко регулировалась просто по телефону. И вот в такие моменты как раз приловчилась приходить на помощь я. Точнее – BEAT Interactive, в котором я теперь проводила довольно много времени и куда периодически стала брать Мо с собой.       Лишний раз таскать её в «Изумрудное сердце», где ей до сих пор всё слишком живо напоминало о её потерях, было бы жестоко. А вот уютный мирок нашего агентства оказался весьма неплохим местом, где Мо в самое непростое для неё время находилась под моим, так сказать, присмотром. Ну... так, по крайней мере, было поначалу. А потом в дело вступил великий стратег Чо Мин Гю, который постепенно, шаг за шагом, начал-таки заманивать её в свои сети.       Где-то к разговору о музыке и прочем как бы невзначай привлечёт. Где-то незаметно кивнёт мне, чтобы я взяла Мо с собой в студию во время записи, мол, пусть ненавязчиво проникается атмосферой и процессом. А чуть меньше месяца назад Мингю ещё и случайно заметил, как она наигрывала нечто незамысловатое на рояле, когда осталась одна в главной студии, и вообще окончательно нацелился на неё, как на артиста. В итоге выяснилось, что в детстве Мо какое-то время ходила в музыкальную школу по классу фортепиано, представляете? Мой шок до сих пор, если честно, от этого в шоке.       И, собственно, всё. Со временем Мо как-то незаметно для себя самóй, но к великому самодовольству маэстро, начала заскакивать к нам в агентство даже когда меня там не было. Иногда – чисто для того, чтобы поесть в кафетерии, зная, что никто её там не потревожит и на задавит откровенной жалостью и сочувствием. Но в большинстве случаев, чтобы просто тенью послоняться по Биту и продолжить отключаться в этой «совершенно инородной», как она сама раньше выражалась, среде от реальности.       Вот и сегодня Мо оказалась здесь. Будто это уже было для неё в порядке вещей. Да в общем-то, сами обитатели Бита – и парни-артисты, и стафф, и служебный персонал – тоже уже давно к её присутствию в агентстве привыкли. Так мало того – то, что Мо помогла мне сегодня таким хорошим советом, было уже не первым подобным случаем. Она и правда с каждым днём всё больше и больше «пропитывалась» всей этой нашей рабочей атмосферой и невольно начинала разбираться во многих сопутствующих темах.       Я прямо в красках представляла себе, с какой гордостью потирали на это лапками джазмены-тараканы в голове Мингю – всё однозначно шло по его плану. Да и мне ли уже не знать, что у него всегда всё складывается так, как ему нужно? Затащил же вот он меня в профессиональный мир музыки. Правда, Мо – совсем другого поля ягода. Пока у самóй в голове что-то не перещёлкнет, никто и под дулом пистолета не заставит её делать что-то, чего она не хочет. Но признаюсь – наблюдать за их с Мингю противостоянием было невероятно занимательно. Время покажет, кто из этих двоих в итоге кого переиграет.       К слову, сегодня, после того, как мы с Мо перелопатили весь мой сингл на предмет того, куда ещё можно было вставить это её «No-oh», она тоже осталась в Бите. «А я пойду, наверное, поглазею на тренировку Крис с массовкой. Дома ловить всё равно нечего – птичка только завтра днём с этой их Америки прилетит», – проводив меня до «Туссана» Намджуна, будто бы невзначай отмахнулась Мо. Вот только за этим деланно пренебрежительным «их Америки» всё равно отчётливо слышалась острая боль от поступка её отца. Моя ты девочка...       Мне же покой в этот вечер только снился. В клуб я – уверена, к великому счастью Дарины – приехала в итоге только в восьмом часу. В тот момент фотосессия Минхо с её личной кобылой Джой как раз уже подходила к концу, так что, отпустив Джонсу-нима домой, я сразу направилась в банкетный зал. Убедившись, что для автопати всё готово, я поднялась в кабинет и заметила на краю стола бумаги на подпись, так что оставшееся до конца съёмок время провела с пользой. Скажем прямо, чувствовала я себя уже прилично так уставшей, но когда спустилась к гостям, об этом как-то подзабылось.       Ну ещё бы – когда на автопати до кучи неожиданно нагрянули сам генеральный Джупа и Бан Чан. Пак Джин Ён, как обычно, так подсел мне на уши, что за его болтовнёй я чуть обо всём на свете не забыла. Но вообще, встреча с ним и Бан Чаном не только меня обрадовала, но и оказалась в итоге весьма полезной. Где-то около десяти мне позвонил Тэхён и попросил приехать на ночь в «Аппельбаум». Сам он, поздно освободившись, решил всё-таки остаться в городе, чтобы провести для арми хотя бы небольшую трансляцию в честь сегодняшнего выхода «LayoVer». И вот с господином Паком, Бан Чаном и Минхо я в город потом как раз и уехала.       Правда, сначала нам пришлось Минхо искать, потому что перед этим он словно растворился в толпе джуповского стаффа, съёмочной группы «W Korea» и персонала моего клуба. Угадаете, где мы этого кота в итоге обнаружили?.. Да прямо в спальне моей управляющей. Поднялись в кабинет, так как в банкетном зале было очень весело и шумно, и едва я только набрала Дарине, как Бан Чан уже заметил эту разномассную парочку у панорамного окна в её коттедже. И, ребят, ну там даже свечку держать не надо было, чтобы догадаться, что они там перед этим... кхм, точно не в шахматы играли.       Всё же не зря мне показалось, что между этими двумя что-то проскочило. Но позволять своей внутренней свахе ликовать, тем не менее, я не спешила. Только время теперь покажет, выльется ли знакомство Дарины и Минхо во что-то серьёзное, или оба просто с кайфом цепанули момент, и на этом всё и закончится. Главное только, чтобы от неразделённых чувств потом никто не страдал, а то ведь невольно виноватой себя чувствовать буду, вы же меня знаете. Хотя... что-то мне подсказывало, что у этой парочки даже без моей ненавязчивой помощи всё бы именно так и сложилось.       — Тэхён, я д... — не успела я ещё до конца распахнуть дверь квартиры и договорить, как меня уже затянули внутрь и заткнули мягким поцелуем, — ммм...       Воу! Он что, по камерам мой приезд мониторил? С одной стороны, это было весьма романтично. Но с другой – после того случая перед Испанией, мне что-то это всё не особо нравилось. Не хотелось бы, чтобы у Тэхёна вошло в привычку вот так за мной следить. Или... может, он вообще просто с Уми своей созванивался или голосовыми болтал, потому и отслеживал момент, когда я приеду? Ну, чтобы успеть вовремя разговор свернуть. Ааайщ! Вот что тебе в голову лезет, Элина?!       — Мхм... думал не дождусь, — с неменьшим наслаждением промычал мне в губы мой блондин, прежде чем отстраниться и ласково чмокнуть меня в лоб.       Блин. Вот теперь мне вообще за свои мысли стыдно стало. Так. Выкидываем-ка всё лишнее из головы.       — Да просто по работе в последний момент кое-что задержало, — наблюдая за тем, как Тэхён опускается у моих ног на колени и аккуратно снимает с меня мокасины, максимально беспечно хмыкнула я.       Сущие мелочи. Всего-то подопечного артиста из одного из лидирующих в индустрии лейблов чуть не про... фукали, подумаешь.       — Ты и сам, смотрю, не так давно домой приехал.       Я в платье; Тэхён у моих ног в прихожей «Аппельбаума», помогает с обувью; а затем его руки дразняще ползут вверх по моим ногам... Где-то я это уже видела. Вот только к тому, что он неожиданно, прямо с мокрыми после душа волосами, ещё и с головой нырнёт вдруг под подол моего свободного сарафана, я оказалась неготова.       — Ай!.. Тэх‐х‐хён! — сперва вскрикнув, расхохоталась я и сквозь ткань ухватилась за его плечи.       Обняв меня под сарафаном за талию, он звучно чмокнул меня в живот и прижался к этому месту щекой, и я тут же ощутила неслабый такой толчок малышки.       — И тебе привет, принцесса, — чуть приглушённо прозвучало счастливым бархатистым баритоном, — умаяла тебя мама опять, да?       — Тц. Если бы мама не отвлекалась на работу, она бы спятила от слишком большого количества мыслей в голове, — погладив Тэхёна по макушке через уже слегка намокший хлóпок, цикнула я, — тебе ли это не знать?       Зуб даю, что наш папа там сперва в молчаливом согласии закатил глаза и только после этого нежно потёрся о мой живот щекой и вынырнул из-под сарафана.       — Ссс, — слегка поморщившись, смешливо прошипела я, когда согретого его дыханием живота коснулась прохладная влажная ткань.       — Пойдём. Я тебе ванну набрал, — взяв за руку, потянул меня за собой вглубь квартиры Тэхён, — а я пока в эфир к арми выйду, хорошо? Ненадолго, минут на...       — Тэхён, сегодня релиз твоего первого сольного альбома, — по-доброму закатив глаза, мягко перебила мужа я, — будь добр, прояви щедрость и побудь с ними хотя бы минут пятнадцать. Арми ведь так «LayoVer» поддерживают.       — Что я слышу? — остановившись возле мраморной столешницы с раковиной и развернув меня к себе, изумлённо присвистнул Тэхён, — «с ними»? «Поддерживают»? Неужели ты наконец-то перестала и о себе говорить, как о фанатке?       — Пфф. Отс-тань, — отвернув его от себя, смеясь начала выталкивать его в спину из ванной я, — я арми была, есть и буду. Это даже не обсуждается. Иди давай. Расскажи, где был – без спойлеров, разумеется. О том, что постригся и...       — Ты заметила? — обернувшись через плечо, удивлённо округлил губы Тэхён.       — Тц. Ну конечно я заметила. Увидимся после эфира. Спасибо за ванну!       Развернув Тэхёна на пороге, я быстро притянула его за простую серую футболку к себе, поцеловала и только после этого окончательно вытолкала за дверь. Арми действительно заслуживали, чтобы Тэхён побыл с ними в такой знаменательный для его сольной карьеры день, а мне и правда нужно было хоть немного отдохнуть и расслабиться после сегодняшней суматохи. Но что мне мешало при этом тоже посмотреть его эфир? Правильно – ничего. Выяснили же мы, что я тоже по-прежнему арми, в конце-то концов.       Вода вполне ожидаемо оказалась прохладной: всё-таки понятия о тёплой ванне у нас с Тэхёном сильно отличались. Что для меня было «тёплой», для него с его крапивницей было «горячей». Я уж молчу о том, что «горячей» ванной являлось для меня – в понимании Тэхёна это вообще, наверное, был «кипяток». Но, разумеется, я бы ни за что не стала делать на таком акцент и уж тем более даже в шутку что-то ему предъявлять. Что мне, сложно что ли себе горячей воды добавить? Главным-то ведь тут был сам факт столь трепетной заботы.       Раздевшись и собрав волосы в пучок на макушке, я спустила часть воды, добавила чуть больше пены для ванн и, почти на полную выкрутив кран в сторону горячей, начала «гнездиться». Так, на скорую руку. Хотелось уже как можно скорее ощутить блаженное тепло, и как невольно начнут расслабяться при этом уставшие за день мышцы и связки. Любимая полочка через ванну, на ней – подставка с телефоном и пара свечей... И я уже, осторожно опустившись в постепенно нагревающуюся воду и облокотившись спиной о покатый край ванны, зажмурилась от наслаждения.       Так, под тихое журчание тонкой струйки горячей воды, мирное потрескивание свечей и чуть слышное шипение пены я и смотрела эфир Тэхёна. Пять минут. Десять... Единственный раз, когда я пошевелилась, так это когда он – видимо, неосознанно – сказал, что сегодня нам следует съесть что-нибудь вкусное, и заикнулся о картошке фри. Только тогда до меня, наконец, дошло, что ни я, ни Тэхён до этого не подумали об ужине. Но я не растерялась – взяла да и, свернув на время его эфир и выключив воду, заказала еду в Макдоналдсе.       Мог же мой вечно соблюдающий диеты медвежонок в коем-то веке побаловать себя, в сáмом деле! В последнее время мы вообще с ним поменялись ролями: теперь мне каждый раз при взгляде на Тэхёна отчаянно хотелось его накормить. Ну серьёзно. Совсем ведь худеньким стал. Я сейчас при беременности весила столько же – примерно 62кг. Тэхён, конечно, уверенно твердил всем нам, что в армии точно наберёт до 85-ти, но верилось в это что-то с трудом. Если честно, я даже представить себе не могу Тэхёна в таком весе, но кто вот его знает...       Так или иначе, а сегодня – полуночные бургеры, кола и картошка фри, и пусть весь мир подождёт. Да и мы с Селин ничего против таких вредных вкусностей не имели. Нам вообще всё можно, если осторожно. Вот так то. К слову, о полуночи – Тэхён и правда завершил эфир около 00:00. К этому моменту я уже довольная своей фастфудной шалостью настолько разнежилась в ванне, что за какие-то считанные минуты после этого успела задремать.       — Так-тааак. Какая же ты арми, если даже мой эфир досмотреть не осилила? — пробрался в моё сознание шутливый упрёк.       — Ммм, — поелозила я затылком по бортику ванной и только после этого лениво приоткрыла глаза, — главное, что я досмотрела его до стратегически важного момента.       — Это до какого же? — усевшись рядом с ванной на полу и нагнав мне на живот пены, начал вырисовывать на нём пальцем сердечко Тэхён.       — Это до...       В этот момент из прихожей через открытую дверь ванной уже приглушённо долетел особый звук домофона, сообщающий о том, что с нами хочет связаться консьерж: просто так, без подтверждения от жильцов, курьеров к квартирам здесь не допускали.       — Мы разве кого-то ждём? — остановив свои художества, удивлённо вскинул брови Тэхён, — время – полночь.        — Ты ждёшь, дорогой, — вытащив руку из воды и легонько задев кончик его носа пальцем, оставила на нём маленький клочок пены я, — или уже расхотел картошку фри?       — Айщ! Теперь понятно, что за «стратегически важный момент», — изобразив пальцами кавычки, «прямоугольно» улыбнулся он, после чего поспешил в прихожую дать добро консьержу.       С таким невероятным удовольствием мы с Тэхёном посреди ночи навернули эту еду из Мака, вы бы знали!.. А на десерт у нас ещё и был тортик, который ему сегодня – хотя, точнее уже сказать вчера – подарил в честь выхода «LayoVer» стафф. Прекрасное завершение дня, я считаю. Ну, или начало нового... И да, меня завтра, несмотря на выходной в агентстве, ждало немало дел в клубе. А Тэхёну вообще предстояла куча дел: принять участие в концерте Пак Хё Шина, сделать предзапись для Inkigayo и после этого ещё провести вечеринку-прослушивание на Stationhead. Но мы всё равно долго не могли насытиться моментом.       Уснули мы в итоге в третьем часу ночи, на диване в гостиной. Под один из моих любимых французских фильмов о лошадях – «Танцуй с ним». В общем-то, мы с Тэхёном однажды его уже смотрели, и сегодня, поглощённые друг другом, добрую его половину пропустили. Конечно, ни о каких особо бурных страстях речи уже давно не шло – чаще всего это теперь был ленивый нежный секс или вообще чисто неспешные ласки руками и поцелуи. Однако на данном этапе это устраивало нас обоих: я, несмотря на свою неповоротливость, всё равно получала своё, а Тэхён не боялся при этом навредить малышке.       Не знаю, как мы будем совмещать карьеру и нашу семью дальше, когда нас станет трое, честно. Но до этого момента нам, по-моему, это удавалось довольно неплохо, и я наслаждалась каждым мгновением, проведённым с Тэхёном дома или где бы то ни было. Остаётся только надеяться, что, в одиночку пройдя через «боевое крещение» промотуром «Инь и Ян», я по максимуму адаптируюсь к реалиям корейского шоу-бизнеса и, в случае чего, смогу не дать в обиду ни себя, ни Тэхёна.       А пока, на следующее утро я проснулась от того, что в голове у меня неожиданно чётко и ярко сложились пара строк и мотив новой песни. «Heart by Heart». Да. Именно так я бы её назвала. Хотя вряд ли я в ближайшее время кому-то об этом вообще расскажу...

***

29 сентября 2023 18:47       — Эйлин, после такого тёплого приёма вполне логично было бы задуматься об альбоме, понимаешь?       Понимать-то я понимала. Если один сингл так публику зацепил – а выпущенная нами «In Love So Deep», к моему огромному удивлению, своего слушателя и правда нашла – то ей захочется большего. Но в моей жизни сейчас творился такой хаос, что я вообще не могла собрать мысли в кучу. Какой уж тут рассуждать об альбоме? Это ведь вам не микстейп, а полноценная музыкальная единица, продуманная до мельчайших подробностей. Единый стиль и жанр, концепция, общая тема, связывающая все треки между собой, и даже их особый порядок, не говоря уже о плане на промо-компанию к альбому.       Порядок... Вот уж что-что, а порядок из моей жизни уже пару недель назад просто вылетел в трубу. Перехвалила, очевидно. Сглазила. Всё было ровно настолько паршиво, что я даже тридцатилетие своё отмечать не стала. И первым ударом стало скандальное, душераздирающее расставание Мо и Чонгука: раскрылось-таки прошлое ВиГу. Чонгука уход Мо попросту раздавил. Да и нас с Тэхёном, разумеется, нехилой взрывной волной зацепило – словами не описать, в какой Мо была ярости от того, что мы все трое от неё такое умышленно скрывали. И с одной стороны я, в общем-то, могла её понять: при всей своей внешней силе, она ведь тоже буквально сломалась изнутри.       После всего пережитого остаться ещё и без нас с Чонгуком... Наверняка это стало для Мо просто последней каплей в списке её личных потерь. А ведь после Фила, мамы и поступка её отца Чонгук и я оставались для неё самым главным якорем. Боюсь даже представить, каково ей было потерять ещё и его. Понятное дело, что это лишь в голове Мо всё воспринималось именно так и никак иначе, но ни мне, ни Чонгуку от этого легче не было. От этого. Было. Больно!       Просто нечеловечески больно за саму Мо, за Чонгука и, как следствие, за Тэхёна, ведь души этих двоих по-прежнему были неразрывно связаны. И за себя мне тоже было больно. Потому что и я уже давно прикипела к Мо всей душой, а теперь она словно вычеркнула меня из своей жизни. За «предательское умалчивание правды». А кому от этой пресловутой правды стало легче, а? Кому?! И окей, ну раскрылось то, что раскрылось. Но как вообще можно было отреагировать на это и поступить с Чонгуком вот так, когда ты настолько человека любишь?       Вот, с какой стороны я Мо понять не могла. Однако принять её мнение и выбор я была обязана – всё люди разные, и ничего с этим не поделать. Только сердце моё до сих пор буквально разрывалось на части от тоски по ней и горечи за Чонгука. Просто я как могла блокировала в своём сознании мысли об этом, старалась положиться на время. А потом, буквально несколько дней назад, внезапно грянул второй чертовски неприятный удар – слив в сеть нескольких видео-отрывков наших с Тэхёном тренировок – и всё стало ещё хуже, потому что начались нешуточные разборки между Хайбом, BEAT Interactive и BH Entertainment.       Бан Ши Хёк и Ким Хё Им, объединившись, чуть не разругались в пух и прах с Ли Бён Хоном. Не столько из-за самóй утечки информации, сколько из-за той угрозы безопасности, которая нависла теперь надо мной из-за активировавшихся хейтеров и СМИ. Но сам господин Ли конфликтовать абсолютно не хотел и проявил всё возможное со стороны BH Entertainment содействие, чтобы найти и наказать виновных. И, собственно, виновного – точнее, виновную – в сливе видео вычислили очень быстро. Ей оказалась не кто иная, как оператор Чой Джи Сон. Хотя, разумеется, если копать глубже, не обошлось здесь и без Чхве Ю Джина...       Не зря моя интуиция встрепенулась в тот день, когда режиссёр признался мне в том, что он будто снова влюбился в свою собственную жену. Оказалось, что на фоне этого Чхве Ю Джин недавно окончательно порвал с Чой Джи Сон, и той от потрясания сорвало крышу. А я ведь говорила, что уязвлённая, безнадёжно и – в особенности! – безответно влюблённая женщина может натворить глупостей. Так оно и случилось. Брошенная операторша решила отомстить режиссёру самым простым из доступных ей способов – подставить того сливом информации, сохранность которой вплоть до выхода фильма на экраны находилась прежде всего под его ответственностью.       И, собственно, подставила. По полной программе. И перед нами с Тэхёном, и перед нашими и своим агентствами, и перед той сáмой супругой, с которой у Чхве Ю Джина только недавно всё вновь стало так хорошо. Режиссёр ходил бледной тенью, то и дело просил прощения у всех нас и понятия не имел, как теперь сохранить свой брак. Ясное дело, что его догнали последствия его же собственных решений и поступков, но... чисто по-человечески мне его всё равно было жаль. Все мы можем ошибаться – никто не идеален. Лично я на него зла не держала, и мне искренне хотелось бы верить, что его супруга когда-нибудь сможет его простить.       Не злилась я и на Чой Джи Сон. Какой в этом смысл – обижаться на ментально нестабильного человека? Когда его в реальном нервном припадке увозят из отделения полиции прямиком в психиатрическую больницу. Не шло здесь, конечно же, и речи о каком-либо наказании – жизнь Чой Джи Сон и так наказала, куда уж больше? Неизвестно теперь, когда она сможет вернуться к нормальному существованию в обществе. И вернётся ли вообще... Всё это, на самом деле, было весьма плачевно. Но и на мне вся эта ситуация со сливом тоже отразилась не самым приятным образом.       Хайб и Бит вынуждены были раньше времени официально подтвердить сам факт нашего с Тэхёном сотрудничества в неком «проекте» от BH Entertainment. И это само по себе как бы подразумевало, что о личных отношениях артистов между собой здесь речи не идёт. Но у фанатов, естественно, на всё было своё видение. К счастью, большая часть из них просто искренне обрадовались тому, что их кумир наконец-то снова проявит себя как актёр да ещё и в проекте с лошадьми. Женское – то бишь моё – участие во всём этом их нисколько не задевало.       А вот оставшаяся часть фанатов разбилась на два фронта. Первый в лице ТэЙлинеров остался в полном в восторге. Второй же, в свою очередь, разделился на тех собственников, кто в принципе был против, чтобы у кого-то из бантан были отношения, и на тех самых ВиГу-беливеров, которые пребывали просто в бешенстве. В сетях от них посыпались не только оскорбления, но и угрозы в мой адрес: юристам и IT-отделу Бита, старавшимся хоть как-то контролировать процесс, до сих пор приходилось несладко. Был, конечно, и некоторый хейт в сторону самого Тэхёна.

«Изменщик! После стольких лет серьёзных отношений променять Гуки на какую-то бабу!» – возмущались одни.

«Как можно было так поступить со своим родным и любимым мужем?!» – на полном серьёзе недоумевали следом другие.

«Одумайся пока не поздно, Тэ! Вернись к Чонгук-и – он всё тебе простит!» – умоляли третьи, и так далее, и тому подобное.

      Но Хайбу, с его-то огромным штатом специалистов, справляться с наплывом всего этого, разумеется, было легче. Я же вынуждена признаться, что соврала вам – временами в моём сознании всё же вспыхивала непроизвольная злость на Чой Джи Сон. За один конкретный из, казалось бы, рандомно слитых ею отрывков. Не будь во мне такой уверенности в обратном, я бы точно могла подумать, что он был призван навредить лично мне. Тот самый момент, когда я, с похмелья после ночёвки у Чимина и добитая приступом аллергии на говяжью кровь, отлёживалась в постели, а Тэхён отдувался за нас двоих...       — Господин Ким? — с весёлым изумлением восклицала за кадром того отрывка Чой Джи Сон, — добрый день. Я думала, вы с мадам Дюпон уже давно на тренировке, но конюхи сказали, что вас ещё не было, и направили меня сюда.       — Я как раз уже собирался идти на конюшню, — во всем великолепии своей конной одежды стоя в дверях моего коттеджа, спокойно выдавал Тэхён, — сегодня в съёмке смогу участвовать только я. Мадам Дюпон плохо себя чувствует.       Ну почему?.. Почему именно этот момент?! Если хотя бы его в числе прочих не оказалось, мы бы, вполне вероятно, смогли отделаться «малой кровью», потому что в остальных отрывках зацепиться нашим шипперам было особо не за что. Здесь же – было. И вот именно восторженный поток новых теорий от ТэЙлинеров на основе этого отрывка буквально сыграл роль «красной тряпки» для арми-собственников и ВиГу-беливеров. К чему мы пришли в итоге? Да к тому, чего я опасалась в самом начале нашего с Тэхёном пути: хейт лился на меня, а страдал от этого он.       Ну, потому что руки его были связаны – причём, в первую очередь мной же самóй – и ему, не имея возможности открыто за меня вступиться, приходилось просто, стиснув зубы, наблюдать за давлением на любимого человека. А за мою безопасность сейчас вообще тряслось буквально всё моё близкое окружение. Чтоб вы понимали всю серьёзность ситуации, даже Дарина – тот ещё, кстати, по сути своей ВиГукер – теперь не то что не пыталась поскорее выпроваживать меня в Сеул, а наоборот старалась найти как можно больше «совершенно неотложных» дел в клубе, которые требовали моего личного решения.       Передвижения мои уже почти неделю как были жёстко ограничены: исключительно вариации маршрута клуб-агенство-аппельбаум. И те – строго через въезд на охраняемые паркинги. Тэхён вообще настаивал на телохранителе, но я наотрез отказалась, аргументируя это тем, что ни к чему ещё больше давать понять хейтерам, что я боюсь. Тем более, что по факту-то я и не прям боялась – времена, когда я дрожала перед публичностью подобно осиновому листу на ветру, прошли. Да и пути назад у меня и правда всё равно уже не было. Ни Тэхёна, ни музыку я абсолютно точно бросать не собиралась. Да и через промо «Инь и Ян» я собиралась пройти смело.       Самое главное, что меня сейчас могло напугать, так это если бы под угрозу попала Селин. Ради малышки я, изо всех сил и несмотря ни на что, старалась по возможности держать разум холодным и не вестись ни на какие провокации. Повторюсь – я считаю, что все люди заслуживают право иметь своё собственное мнение и видение ситуации. Ну, любят фанаты своих кумиров. Ну, считают из каких-то там своих собственных соображений, что они либо должны быть парой друг другу, либо вообще не иметь отношений. Что вот поделать?       Понятно, что тут было из серии «назвался груздем – полезай в кузов». Только в данном случае: назвался айдолом, актёром или артистом – будь добр работать на фанатов. Просто... в идеале, конечно, хотелось бы, чтобы отстаивание своего мнения не выходило у них за рамки этики и элементарной человечности. Ну не должно это нарушать права других фанатов и самих артистов и отрицательно влиять тем самым на качество их жизни. Здорово было бы, если б фанаты, будь они шипперами или нет, понимали и всегда помнили, что артисты – в частности, бантаны – прежде всего такие же люди, как они.       Что ж. Теперь вот и вам известно, с каким багажом за душой я дохаживала свою тридцать вторую неделю беременности. На часах было почти семь вечера, и меня в машине через дорогу – сегодня я сама попросила водителя не заезжать на парковку – уже ждал Джонсу-ним. По-хорошему, надо было ехать домой, но я всё никак не могла заставить себя это сделать, потому что знала, что скоро в Бите появится Мо. Забыла сказать – она вовсе не пропала с радаров полностью. Да, нам было неизвестно, где Мо теперь живёт, потому что в квартиру родителей она, съехав от Чонгука, не вернулась. Зато, со слов господина Чона, работавшего в Han&Co Architection, мы знали, что она с головой ушла в работу со своими спецами.       Перед этим Мо, конечно, подписала приказ отца о назначении её врио генерального директора, но лишь для того, чтобы, воспользовавшись полномочиями, переназначить на это место их вице-президента – словом, сама заниматься руководством компании вместо «сбежавшего» отца она, очевидно, не имела никакого желания. А вот дружеское, профессиональное общество её личной группы ландшафтников явно помогало ей отвлечься и не спятить. Точно также, судя по всему, ей продолжал помогать в этом Бит. А для меня это, если честно, стало сродни особо жестокой, изощрённой пытке.       Всё потому, что Мо – благодаря Мингю давно имеющей в агентстве права гостьи с привилегиями – удавалось сосуществовать здесь буквально со всеми, но при этом просто мастерски избегать меня. С ньюшáтами и приключенцами, с форестельцами и Кристиной, со стаффом, танцорами и прочими служащими – Мо общалась с кем угодно, но только не со мной. Выучив «от» и «до» мои привычки, излюбленные маршруты по коридорам и расписание, она ещё ни разу за прошедшие после скандала недели со мной не столкнулась. Ощущение было сродни тому, что на мне где-то есть жучок, ей богу.       Однако, как бы это меня ни угнетало, я уважала её личное пространство и сама к Мо подобраться не пыталась. Время. Вся надежда была только на время. Если ей действительно сейчас было лучше без меня, значит так тому и быть, потерплю. По крайней мере, я хоть знала, что у неё всё относительно в порядке, а это тоже, знаете ли, неплохо. Правда, каюсь – временами я вела себя как сталкер-параноик. Вместо музыкальной программы открывала на служебном ноуте охранное приложение, чтобы увидеть её хотя бы по камерам. Что, собственно, я неосознанно собиралась сделать и сейчас...       — Эйлин, ау, — пытаясь вернуть моё внимание к себе, прищёлкнул пальцами Мингю, — ты слышала про альбом?       — А?.. да-да. Я понимаю, — на мгновение зажмурившись и тряхнув небрежным пучком волос на макушке, убрала руку с мышки я.       Вот ведь уже успела открыть основную камеру у входа с парковки: вдруг увижу, как Мо заходит оттуда в главный холл? Клиника, знаю. Но я и правда безумно по ней тосковала.       — Ты ведь уже работаешь над новой песней, я прав?       Подойдя к столу с аппаратурой и облокотившись о него бедром рядом с крутящимся креслом, в котором я сидела, Мингю медленно прикрыл крышку ноутбука, чем невольно заставил меня поднять на него взгляд.       — Я... как вы узнали? Следите за мной? — впервые за всё время почему-то ощутив не то смутную тревогу, не то какое-то странное волнение от его близости, попыталась отшутиться я, но вышло слишком нервно и натянуто.       Уф. Кажется, я просто конкретно сегодня переутомилась. Ухватившись за подлокотники, я неуклюже поднялась из кресла и хотела уже отойти от стола. Но в этот момент Мингю тоже неожиданно выпрямился и, оттолкнувшись бедром от столешницы, невольно преградил мне путь.       — Да ты... — лишь на мгновение растерялся он, — не то чтобы и сильно шифровалась. Видел тебя пару раз за тем, как ты, беззвучно что-то напевая, набрасываешь лирику на первом же попавшемся клочке бумаги.       — Ах вот оно что, — как можно беспечнее отреагировала я и направилась, было, к кулеру с водой, — а я вас в эти моменты и не замеч...       — Ааащ! Задолбало! — сильно ударив вдруг по столу кулаком, сквозь зубы рявкнул Мингю.       — Простите?.. — замерев посреди студии и снова повернувшись к нему, изумлённо вскинула брови я – таким раздражённым я его ещё ни разу не видела.       — Выканье это твоё, Эйлин, задолбало, — сокрушённо простонал он и, красноречиво прижав ребро ладони себе под подбородок, добавил, — вот тут уже сидит, честное слово. Даже Мо с первой же встречи начала обращаться ко мне на «ты».       — Я просто... — ощутив, как кольнуло на сердце при имени подруги, замялась я.       — Просто прекрати это, прошу тебя, — взмолился Мингю, — а что касается твоего «не замечала» – ты вообще многого не замечаешь, Эйлин, — слишком уж выразительным тоном, с откровенным страданием в голосе добавил он, и эта его фраза словно вышибла у меня из лёгких весь воздух.       Признание... Чёрт возьми, он собирается признаться мне в чувствах! Замерев на месте, будто вросла в пол, я словно со стороны наблюдала за тем, как Мингю решительным шагом срывается ко мне. Разумеется, я знала, что ничего плохого или против моей воли он бы мне никогда не сделал. Однако всё равно невольно расправила плечи и, несмотря на ноющую поясницу, выпрямилась в спине. Мой и без того уже большой живот при этом ещё сильнее выдался вперёд, буквально воздвигая между нами физическую преграду, и я для верности ещё и обхватила себя руками.       Заметив этот мой своеобразный жест самообороны, Мингю, конечно, на мгновение замер, но в итоге всё равно подошёл ко мне почти вплотную. Как обычно слегка манерно подхватив пальцами одну выбившуюся из моей «причёски» прядь, он скользнул взглядом ниже, нахмурился при виде логотипа Céline на моём лонгсливе и только после этого, бережно заправив волосы мне за ухо, снова посмотрел на меня. Вторая его рука тоже непроизвольно взметнулась вверх, и его ладони замерли вокруг моего лица, однако коснуться меня он себе не позволял.       — Ты просто не представляешь, что творится всё это время в моей душе, Эйлин, — сокрушённо помотав головой, прошептал Мингю, и я бы при всём желании не смогла передать словами ту тоску, которая отразилась сейчас в его глазах.       — Мингю, пожалуйста... — посмотрев на него чуть искоса, слегка втянула и прикусила нижнюю губу я и заметила периферическим зрением, как дрогнули у моих щёк его пальцы.        А о чём конкретно я его сейчас просила, я и сама до конца не понимала. Сложившаяся ситуация меня определённо напрягала. Но просто взять и грубо оттолкнуть Мингю я точно не могла. Ни потому, что нам ещё потом предстояло работать вместе – как продюсер он для меня, без шуток, виделся просто идеалом – ни потому, что где-то очень глубоко в душе я, кажется, этого... не хотела? Знали бы вы, какой ужас от этой мысли охватил сейчас всё моё существо!       Но врать самой себе было бессмысленно. Только сейчас я, наконец, осознала, почему так долго и упорно обращалась к Мингю на «вы». Чисто инстинкт самосохранения – вот, что это было. Всё в этом мужчине с самого начала как-то чересчур легко располагало меня к себе, поэтому я и стремилась сохранять между нами профессиональную дистанцию. И что мне теперь с этим осознанием было делать, я понятия не имела.       — С самой нашей первой встречи я задаю себе один и тот же вопрос – ну, почему? Почему мы не встретились с тобой раньше? — словно вторя моим мыслям, тем временем продолжал Мингю, — хотя бы на полгода. А лучше – год. Возможно, тогда твои первые в жизни песни сейчас были бы не о Ким Тэ Хёне.       Меня в данный момент мучал другой вопрос: ну, почему Мингю решил затронуть это всё сейчас? Когда я и так была в полнейшем эмоциональном раздрае из-за всего, что на меня свалилось? В частности, в связи с хейтом от фанатов Тэхёна. Я как могла абстрагировалась от этого негатива, но сейчас, когда рядом был Мингю, в голову сами собой, бесконтрольно лезли навязчивые мысли о том, что с ним всё было бы иначе.       Фанатам Форестеллы и в голову не пришло бы меня хейтить – супбёль меня бы просто обожали. Вот чисто по-человечески радовались бы тому, что их лидер наконец-то тоже обрёл свою вторую половинку. Можно было бы спокойно развиваться в музыке, совершенно не бояться прессы и не переживать за собственную и своих детей безопасность – словом, жить, дыша полной грудью и... Господи, о чём это я вообще?! Мингю об этих моих рассуждениях узнать не должен никогда!       Не появись в моей жизни Тэхён, и сейчас вообще ничего этого бы не было! Не было бы уверенной в себе Ким Эй Лин, научившейся принимать заботу, любить и быть любимой. Не было бы Хайба, через который я всё-таки пришла к музыке. А значит не было бы в моей жизни и Сумин, познакомившей меня с лидером Форестеллы. И не было бы... малышки Селин, которую так ждала теперь не только я, но и все наши близкие. Как я вообще посмела думать в таком ключе о другом мужчине?!       — Если бы не Тэхён, мы бы с т... вами вообще не встретились, — едва не возненавидев себя за весь этот поток мыслей, нарочно подчеркнула обращение я и чуть ли не в ужасе попятилась, — я... мне пора!       Руки Мингю медленно опустились вдоль тела; пальцы непроизвольно вцепились в ткань джинсов и до хруста сжались в кулаки. Затрепетали ноздри и задрожали плотно поджатые губы, а в блестящих карих глазах напротив, казалось, отразились вся боль и отчаяние от безвыходности ситуации. Боже. Неужели этот мужчина действительно успел настолько глубого и искренне меня полюбить? Ответ напрашивался сам собой – да. Ну, потому что влюбиться в чью-то беременную жену... Нарочно такого уж точно не придумаешь.       Да, сейчас, когда мой большой живот обтягивала кофта домашней спортивки Тэхёна, на голове болтался несуразный пучок из волос, и я до кучи ещё и чуть щурилась из-за отсутствия линз, это обстоятельство казалось просто до нелепого абсурдным. Одно лишь наличие макияжа вообще никак ситуацию не спасало. Ну, вот просто как можно было смотреть на подобное... нечто с таким безграничным печальным восхищением во взгляде? Как-как... да вот так! Тэхён ведь тоже любил меня абсолютно любой. Хотя нет, не так – именно такой, простой и настоящей, он любил меня больше всего.       Но как и в какой момент я вообще позволила себе быть такой с Мингю? Неужели уже настолько комфортно чувствовала себя в его обществе? Неправильно. Всё это было абсолютно неправильно! Я – замужняя беременная женщина. И я очень своего мужа люблю! А сейчас, из-за своих мыслей, я на мгновение почувствовала себя предательницей. Понимая, что ещё немного, и я попросту взорвусь от эмоций, я приняла единственно верное, как мне казалось, на сегодня решение – бежать. Буквально.       Не дожидаясь, пока Мингю придёт в себя и что-то предпримет, я развернулась и на пределе возможностей своего отяжелевшего от беременности тела припустила прочь из студии. Только лишь телефон по пути с дивана и прихватила. Мда. Похоже, сейчас моя способность в самóй стрессовой ситуации сохранять спокойствие помахала мне ручкой – я совершенно происходящего не вывозила. К тому моменту, когда Мингю, опомнившись, догнал меня у закрывающихся прямо у него перед носом дверей лифта, сердце моё будто колотилось уже где-то у самого горла.       Мингю, как я успела заметить, рванул в сторону лестничной клетки, и от этого на душе стало ещё тревожнее. Разумеется, я понимала, что рано или поздно нам с ним в любом случае придётся о произошедшем поговорить. Но в данный момент мой измученный переживаниями мозг отчаянно сигналил лишь об одном – сегодня с него достаточно! Я обязательно залезу потом в свой извечный архив «Подумать об этом позже» и решу, что делать. Сейчас же я могла думать только о том, чтобы успеть выбежать из Бита и добраться до намджуновского «Туссана» раньше, чем меня догонит Мингю.       Едва я смогла протиснуться со своим животом в прогал между открывающимися дверьми, как тут же, до боли сжимая в руке свой galaxy, помчалась через весь главный холл к парадному выходу. Кажется, я успела расслышать за стеной эхо торопливых – судя по всему, Мингю перепрыгивал через несколько ступеней за раз – шагов и удивлённый восклик не то охранников, не то нашего администратора за стойкой информации, но это только подстегнуло меня двигаться ещё быстрее. Хотя, откровенно говоря, в моём положении это уже казалось невозможным.       Момент, и я оказалась на улице, прищурившись, разглядела в вечерних сумерках спасительное серебристое авто и поспешила к нему. Так как наше агентство находилось на пересечении тихих улочек, машины здесь обычно ездили редко и, за счёт органичения скорости, медленно. Как следствие, это делало дорогу вполне безопасной: сейчас вот, к примеру, вообще ни одного движущегося по улице авто видно не было. Фууух. Ещё немного, и мы сможем отсюда уехать!       Вот только домой я сейчас точно не хотела. Не в таком взвинченном состоянии. Нужно будет сперва где-то перевести дух и максимально успокоиться, прежде чем предстать перед Тэхёном в «Аппельбауме». А где именно мне можно будет отсидеться, я собиралась обсудить с Джонсу-нимом по дороге. Сейчас же главной задачей было как можно скорее уехать подальше от Бита. Не обратив внимания на то, что водитель ещё даже не успел выйти из «Туссана», чтобы как обычно открыть мне заднюю дверь, я уже шагнула, было, с узенького мощёного тротуара на асфальт проезжей части...       А дальше всё случилось буквально в считанные секунды!.. Из темноты слева вдруг раздался мощный рёв мотора, с каждым мгновением становящийся всё громче, и только потом, в самый последний момент, улицу резко осветил синеватый дальний свет фар. Даже несмотря на моё состояние, интстинкт самосохранения сработал незамедлительно, и я тут же отпрянула назад. Вот только при этом один мой кроссовок зацепился за бордюр, тело занесло в бок, и я по инерции со всей силы налетела поясницей на невысокое металлическое ограждение, тянущееся вдоль тротуара...       — НЕ ЛЕЗЬ МЕЖДУ ВИГУ, МРАЗЬ! — промчавшись мимо, гневно выкрикнули при этом из окна авто, прежде чем всё вокруг стихло, и улица снова погрузилась в сумеречный полумрак.       — ЭЙЛИН!.. — почти слившись с этой фразой, словно сквозь толщу воды прозвучал где-то панический крик Мингю.       Но всё это будто прошло мимо, по сáмому краю моего сознания, которое сейчас неумолимо от меня ускользало. Хруст. Первым, что я ощутила в моменте, был совершенно отвратительный хруст где-то внутри моего тела, и лишь затем нахлынула сама острая, всеобъемлющая и частично парализующая боль от удара. На тех же чистых инстинктах я успела перекинуть свободную руку через всё ещё хранящий после дневной жары тепло металл и, вцепившись в одно из звеньев, начала медленно обвисать на ограждении.       И так ничего не видящие глаза, которые до сих пор не могли прийти в себя после ослепляющей вспышки ксеноновых фар, сами собой начали закатываться. Дышалось тяжело, через колющие хрипы. Цепляясь за последние крохи сознания, я усилием воли разжала пальцы, по-прежнему мёртвой хваткой державшие телефон, и в отчаянии обхватила этой рукой живот. Странно, но звука разбивающегося о тротуарную плитку гаджета я не услышала. Нет, не так – я вообще уже ничего, кроме собственного стучавшего в висках пульса, не слышала, потому что уши заложило окончательно.       «Селин!» – чувствуя, как по щеке безвольно бежит горячая слеза, успела подумать я, прежде чем меня окончательно поглотила тьма...