Вернутся к фанфику
как Цзинь Лин на драку нарвался
22 апреля 2024, 02:52Приём в честь семнадцатилетия Цзинь Лина был поистине грандиозным и помпезным. На него были приглашены многие известные заклинатели из всех кланов, и поэтому люди прибывали и прибывали в башню Кои.
Зал, украшенный золотом, вызывал восхищение. Лань Сичэнь, прибывший со своими лучшими адептами и младшим братом, вошли в зал одними из первых. Они поклонились молодому наследнику Цзинь и его дяде Цзян Чэну, и те, оторвавшись от разговора между собой, поклонились в ответ.
Цзинь Лин был заметно взволнован.
Цзян Ваньинь был напряжён.
Присев рядом с главой клана, Лань Сычжуй огляделся в поисках Вэй Ина. Наверняка, он тоже был приглашён. Лань Ванцзи, сидевший рядом, вопросительно приподнял бровь, и Сычжуй лишь качнул головой. Осторожно коснувшись чужого рукава, Цзинъи шепнул:
— Не думаю, что он придёт.
Сычжуй тяжело вздохнул.
— Саньду Шэншоу мог просто не пригласить его.
Цзинъи тихонько усмехнулся.
— Не думаю, что это так. В конце-концов, учитель Вэй приходится юной госпоже дядей...
Беглый взгляд Лань Ванцзи заставил юношей затихнуть. Приём набирал обороты, люди шумели, пили, веселились от души. Пожалуй, праздники в клане Ланьлин Цзинь всегда славились небывалым весельем и хорошими пьянками. Клан Лань не приветствовал такое, но, вопреки этому, они не могли отказаться от приглашения.
Вэй Усянь, прибывший с опозданием, возник в зале неожиданно, отчего всё внимание моментально приковалось к нему. Он, как и полагается, поклонился брату, племяннику, главам кланов, а после громко приземлился на место рядом с Лань Ванцзи.
Сычжуй обернулся на него и улыбнулся. Вэй Ин помахал ему рукой, а после принялся за вино.
Цзинъи сжал пальцами чужой рукав и тоже улыбнулся.
— А ты переживал, — шепнул он, не разжимая пальцы.
Глава Лань обернулся к ним, взглянул серьёзно, и пальцы пришлось разжать.
Много людей говорили тосты, поздравляли молодого наследника Цзинь. Тот сидел, подперев голову рукой, смотрел устало и незаинтересованно. Глава Цзян изредка что-то шептал ему, и юноша тут же выпрямлялся, хмуря тонкие брови. Сидящая подле его ног Фея изредка терлась о колени, как кошка, и Цзинь Лин ласково трепал её по голове.
Он выглядел усталым. Поникшим.
Рассматривая его, Сычжуй сталкивался с ним глазами дважды: сначала он сам позволил себе смотреть дольше положенного, а во второй раз он сам наткнулся на чужой взгляд. Цзинь Лин смотрел тяжело, и в глубине тёмных глаз плескалось недовольство.
Цзинъи снова тронул рукав старшего.
— Ты пялишься на него, — недовольно шепнул он.
Сычжуй тут же опустил голову.
Праздник тянулся долго. Заклинатели несли подарки, Цзинь Лин даже не смотрел на них. Это было как минимум неуважительно, возможно поэтому Цзян Ваньинь изредка пихал племянника в плечо.
Один из старейшин, невысокий, бородатый мужчина, вышел вперёд, чтобы начать говорить. Он хвалебно произнес тост, и все подняли чаши, чтобы выпить.
— До меня дошла интересная новость, — произнёс этот старейшина, выпив из чаши и отставив её, — что молодой господин Цзинь недавно презентовался омегой.
Зал окунулся в тишину. Цзинь Лин замер, распахнув глаза, а затем перевёл взгляд на дядю. Тот нервно поерзал на месте, его растерянное лицо заставило людей зашептаться. Шепотки потекли по залу, и теперь этот зал напомнил пчелиный улей, наполненный невыносимым жужжанием.
Наконец, Цзян Ваньинь собрался, его лицо вновь стало серьёзным.
— Это так, — произнёс он уверенно.
Цзинь Лин казался униженным. Он опустил голову и поза его чем-то напомнила провинившегося ребёнка.
— В моём клане имеется двое хороших юношей-альф. Они безусловно отличные заклинатели, и брак с вашим племянником несомненно пойдёт на пользу, — проговорил старейшина, потирая бороду рукой.
Цзян Ваньинь громко хмыкнул.
— Предлагаете своих заклинателей моему племяннику? — усмехнулся он. Люди снова зашептались. — Не лучше ли узнать у самого А-Лина об этом?
Старейшина неуверенно взглянул на мальчишку.
— Но я думаю, что для начала стоит обсудить этот вопрос с вами, глава Цзян, — ответил мужчина.
Развернувшаяся картина заинтересовала всех присутствующих так сильно, что в зале воцарилась тишина. Цзинь Лин смотрел на всех присутствующих... напугано. Он выглядел растерянно, неуверенно и напугано. Сычжуй проследил взглядом его дерганные движения и вдруг понял: всё это время, сталкиваясь с Цзинь Лином, он ни разу не подумал о том, что тот может оказаться омегой. Несомненно, он был привлекательным, уверенным в себе, иногда капризным и задиристым, но... это же Цзинь Лин.
Сейчас от этой уверенности не осталось и следа. Он был растерян и бросал на дядю умоляющие взгляды.
— Несомненно, моему племяннику необходим муж, — согласился Цзян Ваньинь, окидывая беглым взглядом зал и задерживая глаза на Вэй Ине. Тот смотрел в ответ недовольно, готовый вот-вот вскочить на ноги, пока Лань Ванцзи несильно сжимал его запястье, успокаивая.
— В таком случае мои адепты могут прибыть для сватовства! — воскликнул старейшина.
— Я не ответил согласием, — грубо перебил Цзян Чэн. — Мой племянник не корова на базаре, чтобы присматриваться. А-Лин не выйдет замуж, пока сам не захочет. И я не позволю ему выйти за кого попало только оттого, что вы все, — мужчина поднялся на ноги и обвёл рукой всех присутствующих в зале, — считаете омег слабаками. По вашему мнению омега в одиночку не способен управлять кланом, а?
Зал молчал. Сычжуй опустил глаза, задумавшись. Если вспомнить, то многие выдающиеся заклинатели были омегами. Сам глава Цзян был омегой. За это его частенько обсуждали в заклинательском мире, но тому, очевидно, было плевать. Цзян Ваньинь всегда был человеком слова и дела, героем войны, и омежья сущность не мешала ему управлять, по сути, двумя кланами одновременно, даже без поддержки в виде супруга-альфы.
— Глава Цзян, при всём уважении, ваш племянник молод. Он из богатой семьи, из выдающегося клана... Вы не боитесь, что без покровительства супруга ему будет тяжело? В мире много плохих людей, а ваш племянник... — старейшина замолчал.
Цзян Чэн напряжённо посмотрел на мужчину. На его выразительных скулах заметно проступили полосы желвак.
— Договаривайте до конца, старейшина Мин, — сквозь зубы прошипел он. Цзыдянь громко затрещал, и в тишине зала этот звук звонко отдался от стен. Люди заметно вздрогнули.
Упомянутый глава Мин попятился назад. Лань Сичэнь вздохнул, и этот звук зазвучал наперекор Цзядяню.
— Глава Цзян, не стоит, — произнёс глава клана Лань. — Думаю, старейшина Мин не имел ничего плохого. Цзинь Лин отлично справится со своими задачами даже без покровительства супруга, но рано или поздно клану Ланьлинь Цзинь понадобятся наследники. Наверняка это и имел ввиду старейшина Мин.
Старейшина Мин согласно закивал, а Цзян Ваньинь лишь фыркнул недовольно.
— Подобные вопросы я не намерен обсуждать вот так. И выносить такие личные вещи на публику тоже не собираюсь, — зло проговорил мужчина. — Старейшина Мин, покиньте торжество.
Мужчина нахмурился недовольно, но всё же неохотно поклонился и скрылся из виду. Цзинь Лин заметно расслабился и даже улыбнулся, о чём-то заговорив с дядей. Лань Сичэнь спешно поднялся со своего места и направился к ним.
Сычжуй и Цзинъи переглянулись между собой и, кивнув друг другу, по одному выскользнули из зала.
Сад при башне Кои был хорош.
Белая вымощенная дорожка вела вглубь сада, туда, где в стройными рядами росли изящные персики, а ярко рыжие пятна хурмы красиво выделялись на ещё зелёном фоне.
Склонив тонкие ветки в воду, ивы элегантно выстроились вдоль небольшого пруда.
Бледный диск луны плыл по тёмной глади воды, и тихий ветерок лишь изредка создавал тонкую рябь на поверхности.
Сычжуй втянул носом холодный ночной воздух и остановился рядом с прудом. Цзинъи остановился тоже, с интересом осматривая невысокое дерево хурмы. Яркие плоды висели на ветвях подобно украшениям, и юноша осторожно сорвал парочку. Протянув один Сычжую, Цзинъи привалился боком к каменной арке, и устало улыбнулся, крутя в руках хурму.
— Юная госпожа и впрямь оказалось юной госпожой, — усмехнулся он, а затем откусил кусок от хурмы.
— Цзинъи, не говори так.
— А что такого? — фыркнул тот. — Устроить такое представление из-за этого... этого...
— Цзинъи, — с нажимом повторил Сычжуй и принялся протирать свою хурму платком. — Не нужно так о нём.
На какое-то время Цзинъи замолчал. Он задумчиво ел свою хурму, глядя на лунное небо, а затем неожиданно спросил тихо:
— Он нравится тебе?
Сычжуй замер, поднеся хурму к губам.
— Что?
Тихо засопев, Цзинъи повторил:
— Он омега. Он нравится тебе?
— С чего ты вообще это взял?
Цзинъи пожал плечами.
— Вы весь вечер пялились друг на друга. Вот я спрашиваю!
Сычжуй тихо рассмеялся.
— Ты ревнуешь меня? — улыбаясь, спросил он.
Цзинъи в ответ лишь фыркнул и сложил руки на груди.
— Вот ещё, — ответил он. — Стал бы ты менять меня, такого великолепного, на эту капризную юную госпожу.
— А-И, — с мягким укором произнёс Сычжуй, — ты такой милый. Не променял бы.
Прозвище. Так его зовёт только Сычжуй и только наедине. Они любят друг друга уже давно, наверное, лет с пятнадцати. Тогда они ещё оба были не презентованными, а затем Сычжуй оказался альфой. Цзинъи надеялся на омегу, надеялся, что они будут вместе, но тоже оказался альфой. Но, так или иначе, им это не помешало. Они любили друг друга ещё тогда, а став альфами поняли, что ничего не изменится, и стали скрываться.
Покраснев щеками, Цзинъи отводит взгляд.
— Чего тогда пялился на него весь вечер? — недовольно буркает он, пряча глаза.
Сычжуй оказывается рядом почти бесшумно и обхватывает рукой чужое горящее от смущения лицо.
— Ты ревнуешь, — утверждает юноша и улыбается. — Ты ревнуешь меня к нему.
— Зачем так пялиться? — шикнул Цзинъи, отвернув голову. Сычжуй ласково погладил его по щекам подушечками пальцев и повернул голову так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Цзинъи тяжело вздохнул. — Ревную. Он омега. Ты бы мог...
— Не мог бы, — перебивает его Сычжуй. — Только ты, А-И.
Их губы мягко соприкасаются. Они уже целовались и не раз, прячась ото всех в ланьши, в снятых комнатах во время ночных охот. Подобные отношения были недопустимы по правилам клана, но двум влюблённым не было до этого дела.
Цзинъи целуется мокро и громко. Он всегда причмокивает, прижимаясь ближе, обнимая за шею, пока Сычжуй ласково сжимает руки на его талии. Цзинъи охочий до любого прикосновения, до любой ласки, и, будь у них чуть больше личного пространства, они бы несомненно зашли дальше поцелуев.
Тихие крадущиеся шаги заставляют Сычжуя замереть и оторваться от чужих губ. Напротив них, в нескольких шагах, стоит Цзинь Лин. Он, распахнув глаза от увиденного, стоит подобно вкопанному.
— А-Юань, что такое? — хриплым голосом спрашивает Цзинъи. Он стоит спиной и не может видеть Цзинь Лина, пока тот, спотыкаясь, пятится назад. Цзинъи смотрит через плечо назад и его глаза округляются. — Молодая госпожа, вас не учили, что подсматривать нехорошо?
Цзинь Лин зло шипит и останавливается.
— Это мой сад, — зло бросает он и складывает руки на груди. Лицо его всё ещё алеет, и только сейчас Сычжуй понимает, что до сих пор обнимает Цзинъи за талию.
— Просим прощения, глава клана Цзинь. Мы уже уходим, — спешно произносит Сычжуй и, разомкнув руки на чужой талии, сгибается в поклоне. — Простите нас.
Цзинъи лишь фыркает.
— Юная госпожа просто плохо воспитанная. Вот найдут вам супруга под стать вашему характеру, и тогда...
— Цзинъи, прекрати.
— Ты! — восклицает Цзинь Лин. — Заткнись, придурок!
— Не то что? Юная госпожа натравит на меня своих немногочисленных женихов? — усмехается Цзинъи. — Да кто вообще захочет жениться на такой капризной, своевольной госпоже добровольно? Если только богатства клана Цзинь сыграют существенную роль.
Цзинь Лин открывает рот, чтобы что-то ответить, а затем его губы начинают дрожать. Он хмурится, дышит недовольно, раздувая ноздри, сжимает кулаки от злости.
— А сам-то!— рявкает омега. — Связался не с омегой! Какой омега вообще согласится иметь дело с вами?! Ваши идиотские правила, и ваши тупые ленты! Поэтому никто из вашего клана не имеет супруга! С вами невозможно ужиться!
— Молодая госпожа, не кричите. Если желаете привлечь внимание достойного альфы, то вам лучше вернуться в зал и попытать счастье там. Наверняка найдётся человек, который вытерпит ваш дрянной характер, — недовольно тянет Цзинъи и громко смеётся. Он зол. Как же он зол. Увидь его сейчас непревзойдённый Ханьгуан-цзюнь, то его бы наверняка выгнали из клана. Да и Цзян Ваньинь пару раз дал бы по лицу Цзыдянем за такие слова.
— Ты! Заткнись! — кричит Цзинь Лин.
— Молодая госпожа...
— Цзинъи, хватит, — тихо просит Сычжуй, укладывая руку ему на плечо. — Нельзя так говорить.
Цзинъи недовольно вздыхает, а затем оба Ланя кланяются одновременно.
— Простите нас, глава клана Цзинь , — произносит Сычжуй. Цзинъи по-прежнему недовольно сопит.
— Так бы сразу, — надменно произносит Цзинь Лин и ухмыляется. — Но, так и быть, я прощу вас. В конце-концов, воспитания у вас никакого. Даже к омегам с почтением отнестись не в силах. Жаль ваших будущих супругов, — его глаза хищно блестят. — Ах, да! Вы же вдвоём...
— Юная госпожа, — снова недовольно произносит Цзинъи, — это не ваше дело. Жаль вашего будущего супруга. Ему всю жизнь придётся прожить с некрасивым, невоспитанным, капризным и грубым омегой.
Цзинь Лин хмурится и стискивает зубы.
— Ты что, назвал меня некрасивым?!
Цзинъи вскидывает брови.
— Оу, это единственное, за что ты зацепился, юная госп...
Дернувшись вперёд, Цзинь Лин оказывается рядом с Ланями очень быстро и толкает Цзинъи. Тот падает на землю спиной, а омега наваливается сверху, пытаясь ударить. Цзинъи недовольно шипит, когда первый раз получает по лицу, а затем начинает дёргаться, чтобы скинуть Цзинь Лина с себя, но тот сидит на его бёдрах, и даже сильные грубые толчки не помогают сбросить его на землю.
Сычжуй пораженно застывает, наблюдая за этой картиной.
Цзинь Лин сильный.
Он лупит Цзинъи по лицу руками, шипя что-то об уважении, а Цзинъи... Он просто получает по лицу за свои слова. Неправдивые обидные слова. Цзинь Лин красивый, даже очень, но, несмотря на это, действительно капризный и иногда не по-омежьи грубый.
В конце-концов, Цзинь Лин выматывается, и движения его становятся вялыми, медленными, и Цзинъи, воспользовавшись этим, подминает омегу под себя, фиксируя его руки над головой.
— Цзинъи, не смей его бить, — просит Сычжуй, — а лучше отпусти. Достаточно.
— Да, Цзинъи, только попробуй меня ударить! Дядя тебя сотрёт в порошок!
Цзинъи усмехается, рассматривая омегу. Они сейчас находятся в двусмысленном положении, и, увидь их кто, подумают о чём-то нехорошем. Помятый Цзинь Лин, прижатый к земле, с распахнутым на груди ханьфу, растрепанный, как после погони, раскрасневшийся от злости и смущения, и довольный своей победой Цзинъи, вжимающий чужое тело в землю.
— Будь ты, юная госпожа, альфой, я бы избил тебя до полусмерти, — проговорил серьёзно Цзинъи, склоняясь к чужому лицу. — Но судьба итак поиздевалась над тобой. Твой альфа будет самым несчастным человеком во всём мире.
Цзинь Лин зло зашипел, задергался, пытаясь сбросить альфу с себя.
— Всё сказал?! А теперь слез быстро с меня!
Рассмеявшись, Цзинъи поднялся на ноги и обернулся к Сычжую. Тот смотрел сердито, но затем согнулся в поклоне. Закатив глаза, Цзинъи последовал его примеру. Цзинь Лин, поднявшись на ноги, зло посмотрел на них, а затем, ни капли не думая, пихнул обоих в пруд.
Падая в воду, Сычжуй схватил омегу за запястье, и они все в втроём завалились в пруд.
Ледяная вода окутала тело. Цзинь Лин, стуча зубами, стоял в воде по самый пояс. Расшитые золотом одежды сейчас были насквозь мокрыми, и мелкие песчинки ила разводами осели на ярко-жёлтой ткани. Мокрые одежды облепили тонкую хрупкую фигурку. Выбираясь из воды, Сычжуй смотрел, как красиво крупные капли падают с мокрых прядей. Цзинъи, проследив за его взглядом, удивлённо приоткрыл рот. Цзинь Лин был как... как те девушки, которых рисуют в весенних книжках. Сычжуй не знал, почему ему в голову пришло такое сравнение. Цзинь Лин стоял посреди пруда, насквозь промокший. Белые нижние одежды красиво облепили тонкую фигуру. С волос стекали крупные капли воды, а бледные щеки украсил розовый очаровательный румянец.
Сычжуй со стыдом понял, что они с Цзинъи пялятся.
Наконец, Цзинь Лин отмер и, стуча зубами, побрёл к противоположному берегу. Там он вылез на землю и обернулся.
— Вы, два придурка, хорош пялиться! Извращенцы!
Сычжуй никогда не видел, чтобы Цзинь Лин так быстро бегал. Они с Цзинъи переглянулись, и тот хмыкнул, выходя на берег.
Сычжуй тяжело вздохнул и вылез следом. Они оба были насквозь мокрыми, а некогда белоснежные ткани одежд стали грязно-серыми.
— Давай вернёмся в покои. Нужно переодеться.
— Не нужно было так с ним.
— Сам виноват, — буркнул Цзинъи, поправляя съехавшую ленту. — Глупая госпожа.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!