Вернутся к фанфику

как Цзинь Лин оказался между двух огней

24 апреля 2024, 01:16
Цзинъи и Сычжуй оставались сидеть на своих местах, пока остальные адепты спешно покидали цзинши. Как только шаги стихли, Цзинъи устало привалился к плечу Сычжуя и прикрыл глаза. Тот улыбнулся, отложив кисть для письма. — Странно, что юная госпожа не нажаловалась на нас, — вдруг произнёс Цзинъи и фыркнул. — Очень странно. С момента их ссоры прошло уже несколько дней, и глава клана Цзян не прибыл, чтобы стереть их в порошок. — Может быть, он просто не рассказал. — Или ему не поверили, — усмехнулся Цзинъи, потираясь щекой о чужой рукав. Сычжуй ласково улыбнулся, переплетая их пальцы друг с другом. — Думаешь, он кому-нибудь расскажет? — Да кто ему поверит, — буркнул Цзинъи и поднял голову. — Не волнуйся об этом, А-Юань, эта юная госпожа не станет трепаться о таком, а если станет, то я его… — Драться с омегами запрещено, — мягко перебил его Сычжуй. — Я с ним не дрался, — возразил Цзинъи. — Это он начал. — Ты наговорил много лишнего. Хочешь сказать, что он некрасивый? Цзинъи задумался. Сычжуй крепче переплёл их пальцы и вернулся к написанию иероглифов. Некоторое время младший молчал, думая о чём-то, а затем неуверенно спросил: — По-твоему мнению, юная госпожа красивая? Сычжуй замер, поднеся кисть к бумаге. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Это ты наговорил ему плохого. — Просто мне интересно, что ты думаешь об этом. Вздохнув, Сычжуй честно признался: — Он действительно неплох собой. Цзинъи негромко фыркнул, расцепляя их руки, и сложил их на груди, показывая свою обиду. Отложив кисть в сторону, Сычжуй потянулся вперёд и обнял младшего за плечи. — А-И, — нежно протянул он, — не ревнуй. Ты тоже красив. — Красивее, чем эта капризная госпожа? — воодушевленно спросил Цзинъи, заглядывая в чужое лицо. Сычжуй улыбнулся. — Красивее, — подтвердил он. Цзинъи несколько долгих секунд смотрел ему в глаза, желая что-то увидеть в них, а затем прижался своими губами к губам старшего. Тот, охнув от неожиданности, прислушался, и, не уловив никаких звуков снаружи, охотно ответил на поцелуй, обнял Цзинъи за талию и буквально вжав в себя. Их поцелуи всегда были спешными, ласковыми, но сейчас Цзинъи целовался медленно, пытаясь сильнее вжаться в чужую грудь своей. Сердце колотилось, как бешеное, и у Сычжуя неожиданно закружилась голова. Цзинъи отстранился всего лишь на секунду, чтобы позволить им глотнуть воздуха, а затем снова вернулся к чужим губам. Обняв младшего крепче, Сычжуй потянул его на себя, и Цзинъи завалился сверху, вжавшись в чужое тело, впившись губами сильнее. Крепкое тело Цзинъи источало жар, и, когда он толкнулся своим пахом в пах Сычжуя, тот тихо простонал, жмурясь от удовольствия… Бесшумно возникший силуэт в проходе заметил Сычжуй. Он приоткрыл глаза, чтобы увидеть раскрасневшееся очаровательное лицо Цзинъи, а вместо этого взгляд наткнулся на высокий силуэт в белоснежных одеждах. Лань Ванцзи стоял в дверях молча, наблюдая за ними нечитаемым взглядом, и Сычжуй осознал, в каком положении находится: он лежал на полу, а сверху на его бёдрах сидел Цзинъи, который страстно целовал его, потираясь о его пах и протяжно ахая в губы. Сычжуя как ледяной водой окатило. Он не сильно отпихнул от себя Цзинъи, и тот, обернувшись, увидел Второго Нефрита. Страх на его лице был паническим настолько, что он крупно вздрогнул, поднимаясь следом за Сычжуем на ноги. — Ханьгуан-цзюнь, — неуверенно произнёс Сычжуй, и они оба поклонились. Голос предательски дрожал, и все органы в груди неприятно стянулись в жуткий неприятный ком. Лань Ванцзи тяжело вздохнул, прошёл мимо парочки и сел на место, где до него некоторое время назад сидел Лань Цижэнь. — У подножия горы Байфэн стали пропадать люди, — начал Лань Ванцзи. Голос его был спокойным, беспристрастным, словно это не он несколько минут назад увидел непотребство, развернувшееся здесь. — Глава деревни, что расположена там, прибыл с просьбой разобраться. — Как много людей уже пропало? — спросил Сычжуй уже более уверенно. Он отдышался, но щеки его всё ещё были алыми, а губы горели. — Пропадают в основном дети. Пропали три девочки и мальчик, — ответил Лань Ванцзи. — Я думаю, что вы неплохо справитесь. Цзинъи и Сычжуй виновато переглянулись, а затем Сычжуй кивнул. — Мы отправимся прямо сейчас. Лань Ванцзи кивнул, отвлекаясь на какие-то записи на столе, и юноши спешно развернулись, чтобы уйти. — А-Юань, — негромко позвал мужчина, — останься. Цзинъи обеспокоенно обернулся, нахмурив тонкие брови, поэтому Сычжую пришлось успокаивающе улыбнуться, чтобы тот со спокойной душой покинул цзинши. Лань Ванцзи смотрел серьёзно. Сычжуй опустил голову, ощущая этот недовольный серьёзный взгляд. Сердце от волнения сделало несколько сильных кульбитов. — Я этого не приветствую, — произнёс мужчина и на несколько секунд замолчал. Тяжело вздохнул. — Такие отношения не запрещены, но не приветствуются, А-Юань. Сычжуй медленно сел на колени. — Я… — он виновато склонил голову, а затем поднял уверенный взгляд на отца, — мы с Цзинъи всё понимаем, но не можем вот так просто прекратить это. Лань Ванцзи нахмурил брови. — Тебе стоит быть серьёзнее. Такие отношения могут привести к ужасным последствиям. Я хотел бы женить тебя на достойной омеге из клана Юньмэн Цзян. Сычжуй дёрнулся. — Что? — пораженно выдохнул он. — Я…я… — Хотел бы, но Вэй Ин против. Я не пойду против его воли, — успокоил его Лань Ванцзи. — Моё мнение здесь не учитывалось бы, даже если бы папа позволил? — голос дрогнул. Сычжуй ощутил, как в груди медленно начинает бурлить злость. Он редко злился, но сейчас эта плохая эмоция билась в груди, треща рёбрами и окутывая сердце мраком. Оторвавшись от свитков, Лань Ванцзи взглянул на него и хмыкнул. — Ты бы не исполнил нашу волю? Сычжуй сжал зубы. Нет. Нет. Если только Цзинъи и он. Руки предательски сжались в кулаки, и Лань Ванцзи проследил за этим действием и лишь устало вздохнул. — Отправляйся на задание, — сказал он, возвращаясь к изучению свитков. Сычжуй вскочил со своего места так стремительно и вышел из цзинши, позабыв о том, то бегать запрещено. Цзинъи терпеливо ждал его у ворот и, как только старший показался, бросился к нему. — О чем вы говорили? Нас накажут?! — Всё в порядке, А-И. Обсуждали задание, — врать не получалось, да он и не умел. Цзинъи ожидаемо не поверил. Он как-то обиженно посмотрел, а затем медленно кивнул. Не поверил. — Хорошо, — тихо произнёс он. — Я собрал всё необходимое в дорогу. Можем отправляться. И, не дожидаясь старшего, Цзинъи вскочил на меч и поднялся в небо. Сычжуй устало вздохнул, поднимаясь следом.

*****

Деревня у подножия Байфэн была шумная и многолюдная. Расспрашивая торговку о пропавших детях, Сычжуй изредка поглядывал на Цзинъи, который веселился с детишками, носясь между прилавками. Некоторые из самых смелых детишек могли потрогать рукоять меча, самая-самая смелая девочка залезла к нему на руки. Глядя на это, Сычжуй не мог сдержать улыбки. Как оказалось, в деревне уже долгое время промышлял призрак какой-то женщины. Как рассказали жители, эта женщина, будучи беременной, попала в руки разбойников и погибла. И теперь она являлась в эту деревню и забирала детей. Цзинъи едва отбился от стайки визжащих детей, когда они отправились на место, где убили женщину. То было место у самого подножия горы, на равнине, усыпанной валунами. Неподалёку начинался лес. К темноте призрак женщины явился. Она была невысокая, худая, со страшным тёмным лицом. Слабый такой призрак. Они с Цзинъи управились быстро. Погода к вечеру переменилась. Небо затянулось тучами, собиралась гроза. Молния опасно разрезала темную гладь небес. Неглубокая пещера в горе оказалась хорошим убежищем. Сычжуй осветил её талисманом, осмотрел на наличие посторонних обитателей, но никого не нашёл. Они развели костёр. Цзинъи задумчиво смотрел на яркое пламя, витая в своих мыслях. — О чём ты говорил с Ханьгуан-цзюнем? Сычжуй отвлёкся от маньтоу, которую он грел, держа над пламенем, и взглянул на Цзинъи. — Я тебе говорил. — Ты соврал, — недовольно произнёс тот. — Я не врал. Цзинъи закатил глаза. — Да твоё лицо выдаёт тебя с потрахами. Ты соврал мне, и ваш разговор был не о задании. — Цзинъи, — начал Сычжуй, отложив маньтоу. Гром заиграл о стены пещеры, и оба вздрогнули от неожиданности. Цзинъи дёрнул плечами, но смолчал. У входа в пещеру раздались хлопающие негромкие шаги, а затем лай собаки. Сычжуй вскочил, вынимая меч, готовый защищаться от незванного гостя, но замер на месте. Мокрое лицо Цзинь Лина, освещённое пламенем, показалось у входа в пещеру. Фея, отряхнувшись от воды, бросилась вглубь пещеры, к костру, напрыгнула на Цзинъи и принялась облизывать его лицо. — Молодой господин Цзинь, — неуверенно позвал Сычжуй, убирая меч. — Вы в порядке? Цзинь Лин, стуча зубами, вошёл в пещеру. Мокрый до нитки, он шёл на дрожащих ногах, оставляя за собой влажные следы, а зубы стучали так громко, что эхо от этого звука отдавалось от стен. Он свалился рядом с костром, трясясь от холода. — Цзинь Лин, тебе нужно переодеться. Я дам своё верхнее ханьфу, — произнёс Сычжуй, развязывая пояс. Цзинь Лин, как ни странно, вёл себя сдержанно, не хамил, лишь трясущимися руками принял чужую одежду и, смущаясь, отошёл от костра к противоположной стене пещеры, туда, где было темнее. — Отвернитесь оба, — попросил он тихо, зуб на зуб не попадая. Сычжуй спешно отвернулся. Цзинъи, поглаживая Фею по голове, лишь фыркнул и отвернул голову в бок. Раздался тихий шелест ткани, затем негромкий шмяк — мокрые одежды упали на каменное дно пещеры. Цзинъи косился за спину, ни капли не смущаясь своего любопытства. Что могло быть у юной госпожи, что она так стесняется? Спина узкая, шея длинная, словно гусиная, плечи маленькие, аккуратные, талия по-девичьи узкая, переходящая в хлипкие бёдра… — Тебе что, глаза выколоть? — рявкнул Цзинь Лин, прижимая к груди белую ткань. Даже в полумраке пещеры можно было увидеть его розовые щеки. Цзинъи закатил глаза. — Было бы на что смотреть! Ни кожи, ни рожи. Фея, словно желая защитить своего хозяина от таких посягательств, принялась лизать Цзинъи лицо, тыкаться мордой в глаза. — Бешеная собака, отстань уже! Фу! Фея возмущённо тявкнула, отстраняясь, и Цзинъи спешно отвернулся. Их взгляды с Сычжуем встретились, и тот лишь улыбнулся. Когда раздались тихие шаги, оба обернулись. Цзинь Лин, одетый в большую для него белоснежную одежду, смотрелся нелепо. Он молча сел подле костра напротив юношей, разложил свою одежду на камни и устало выдохнул. Стук зубов стих, но не прекратился. — Цзинь Лин, почему ты оказался здесь? — спросил Сычжуй. Он сидел в одних нижних одеждах и не смущался этого, словно это было сущим пустяком. — Я прибыл чтобы разобраться с призраком, похищающим детей, — отозвался омега. Цзинъи громко усмехнулся. — Юная госпожа опоздала. Мы уже с ним разобрались, — самодовольно произнёс он, откидываясь на футон, расстеленный на камнях. — Почему ты один? Обычно с тобой несколько адептов, — продолжил интересоваться Сычжуй. — Я не слабак! Думаете, раз я омега, то не смогу победить обычного призрака?! — зло фыркнул Цзинь Лин и нахмурился. Без точки киновари на лбу он был каким-то непривычным. Мокрые волосы начали подсыхать и мило собираться в кудряшки, придавая очаровательности. — Юная госпожа, убавь пыл, — устало произнёс Цзинъи. — В конце-концов, ты пришёл сам. Твоё общество нам тоже не особо приятно. — Цзинъи, — с мягким укором сказал Сычжуй, оборачиваясь к омеге. — Оставайся. В такую погоду не могу выставить тебя наружу. Цзинъи хмыкнул, прикрывая глаза. — Раз ты просишь, А-Юань, то я потерплю его компанию. Только ради тебя. Цзинь Лин не смотрел на них. Он сел полубоком и принялся расплетать две косички, идущие вдоль висков. Фея, сидящая подле него, положила морду на сложенные лапы и прикрыла глаза. Мокрые волосы поддавались плохо. Косички с трудом расплетались, и Цзинь Лин недовольно сопел, путаясь пальцами в них. Цзинъи наблюдал за ним из-под опущенных ресниц, лёжа на футоне, пока Сычжуй молча расправлял свой рядом с ним. — Юная госпожа столько времени уделяет внешнему виду, — смеясь, сказал Цзинъи. — Заткнись, — бросил Цзинь Лин, не оборачиваясь к нему. Наконец, ему удалось расплести волосы и он, сильнее запахивая полы ханьфу, присел рядом с Феей. Та тихонько спала рядом с ним, и Цзинь Лин устало привалился к её боку. Сычжуй обеспокоенно посмотрел на Цзинъи, тот снова закатил глаза. — Цзинь Лин, — позвал Сычжуй. — Что надо? — неохотно отозвался омега. — Можешь лечь между нами. Сдвинем два футона и… — Ты! Как ты можешь предлагать такое мне? — Эй, юная госпожа, тебе всего лишь предложили лечь поспать между нами, чтобы ничего себе не отморозить, — недовольно проговорил Цзинъи, поднимаясь на локтях. — Ты не в нашем вкусе. Цзинь Лин покраснел и повернулся к ним спиной. — Ну уж нет! Я буду спать с Феей! Мало ли, чему вас учат в вашем Гусу Лань! Сычжуй и Цзинъи переглянулись. Было бесполезно его упрашивать, поняли они, ничего не говоря, поэтому молча легли рядом. Цзинъи было хотел обнять старшего, но тот качнул головой. Не хватало ещё, чтобы Цзинь Лин застал их обнимающихся. Не спалось. Стук зубов вскоре возобновился, и Цзинъи лишь закатил глаза. Сычжуй взглянул туда, где Цзинь Лин лежал в обнимку с Феей. В пещере было ощутимо холодно. Костёр медленно тух, треща углями. — Цзинь Лин, прошу, ляг между нами. Тебе же холодно. Омега промолчал, лишь завозился немного. — Оставь его, А-Юань. Пусть окоченеет там насмерть, — сонно пробормотал Цзинъи. Некоторое время стояла тишина. Затем Цзинь Лин завозился и встал. Подойдя к ним, он тихо произнёс: — Двигайтесь. Гусуланьцы отодвинулись в стороны, оставив место для омеги. Сычжуй победно улыбнулся, прикрывая глаза. — И только коснитесь меня. Вырву руки, — сквозь зубы произнёс он, сжимая пальцами край одеяла. — Да кому ты нужен, — всё также сонно сказал Цзинъи, не открывая глаз. — Надеюсь, ты не пинаешься во сне. — Ради тебя начну! Сычжуй, не переставая улыбаться, подтянул одеяло. Даже сейчас умудрялись ссориться. Ну что за дети? Засыпая, он думал о том, насколько красив Цзинь Лин с распущенными, вьющимися волосами.

*****

Цзинь Лин просыпался медленно и тяжело. Кто-то настойчиво сопел на ухо и иногда толкал его в плечо. Открыв глаза, он увидел каменный потолок пещеры. Тусклый утренний свет проникал в пещеру через широкий круглый вход. Ленивые капли падали с каменного выступа. Солнце только-только показалось из-за горизонта. Цзинь Лин сел и огляделся. Он по-прежнему лежал между двумя Ланями, неподалёку спала Фея. Одежда за ночь высохла. Цзинь Лин, проворно прошагав через пещеру, принялся переодеваться. Шелест ткани был несколько тих, что не смог разбудить альф, лишь Фея заинтересованно подняла голову и посмотрела на хозяина, а затем, поняв, что никому не угрожает опасность, уложила морду на лапы. Спешно переодевшись, Цзинь Лин подошёл к сдвинутым футонам и положил чужое ханьфу туда, где сам спал. Сычжуй спал, сложив руки на животе, дышал медленно. Даже во сне его лицо было…сдержанным. Цзинъи спал, развалившись почти на половину, и во сне он не выглядел таким противным. Может, из-за того, что молчал? Цзинь Лин улыбнулся. Взгляд притянула лента на лбу, и омега бесшумно сел перед Цзинъи на колени, рассматривая атрибут клана Лань ближе. На вид как лента. Кусок белой ткани. Столько разговоров вокруг неё, а на деле кусок белой ткани. Цзинь Лин поднял руку, желая коснуться её. Интерес бурлил внутри, и омега провёл кончиком пальца, едва-едва касаясь отрезка на виске. На ощупь лента была мягкая, будто шёлковая. Цзинъи распахнул глаза слишком неожиданно и перехватил чужое запястье, заставив омегу ахнуть. — Юная госпожа не в курсе, что наших лент касаться нельзя? Цзинь Лин возмущенно фыркнул. — Отпусти, — прошептал он, боясь разбудить Сычжуя. Попытка вырваться из хватки не увенчалась успехом. Улыбка тронула губы Цзинъи. — Ты первый полез. Цзинь Лин смутился. Их лица были близко, и кончики его волос щекотали шею Цзинъи. Тот выглядел сонным и невероятно довольным. — Отпусти уже, — снова попросил омега, заливаясь краской. Цзинъи смотрел пристально. Цзинь Лин тоже не отводил глаз от чужого лица, зачарованно рассматривая тонкие розовые губы. Он коснулся их неуверенно, поцелуй получился каким-то смазанным, неловким, возможно потому, что Цзинъи не отвечал. Он шокировано смотрел на омегу, что нависал сверху. Губы его были тёплые, нежные, а движения не такие как при поцелуе с Сычжуем. Цзинь Лин целовался… неумело. Неаккуратно. Его не заботило то, что ему не отвечают. Миленько. Глупая мысль, пронесшаяся в голове Цзинъи заставила его губы поддаться и раскрыться. Цзинь Лин пах мёдом. На вкус он был сладким, и Цзинъи мягко коснулся его талии, такой же тонкой, как и у Сычжуя. Поцелуй был мокрым и таким неловким, что, отстранившись, Цзинь Лин прикусил напоследок чужую губу. Выглядел он потрясено и настолько растерянно, что стало жаль его. Сычжуй смотрел на них, не моргая. Заметив его пристальный взгляд, Цзинь Лин вскочил на ноги и бросился к выходу из пещеры. — Фея, за мной! Собака неохотно поднялась с места, потянулась и направилась за хозяином.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!