Золотая клетка (или пролог)

Нарцисса больше не могла так жить. Она лежала на кровати, судорожно пытаясь вдохнуть воздух, но каждый глоток обжигал горло, словно наполненный колючим дымом. Грудь вздымалась прерывисто, неровно, а по бледным щекам струились горькие слезы, оставляя на коже соленые дорожки. Темный Лорд забрал ее сына. Без объяснений. Без предупреждений. Лишь холодное: «Он нужен для миссии» — и Драко исчез в темноте, став одним из Пожирателей Смерти. А она и Люциус остались здесь — униженные, сломленные, беспомощные. Игрушки для тех, кто когда-то называл их союзниками. Рабастан и Родольфус Лестрейндж, пьяные и жестокие, уже привыкли приходить сюда, как в свой личный бордель. Сегодня они взяли ее прямо на кухонном столе, с хрустом опрокинув фарфор и серебро на пол. А Люциус… Люциус сидел рядом, связанный магическими путами, с пустым, остекленевшим взглядом. По его осунувшемуся лицу стекала слюна, но он даже не пытался вытереть ее. Он уже не тот человек. — Ненавижу вас всех! Голос Нарциссы сорвался в хриплый крик, и она со всей силы ударила кулаком по позолоченному зеркалу. Звон разбитого стекла, осколки, впивающиеся в кожу, кровь, стекающая по пальцам… Боль была почти приятной. Хоть что-то настоящее. Но хуже всего была она. Беллатриса. Сестра, которая когда-то смеялась с ней в садах Блэк-Мэнора, а теперь приходила по ночам, чтобы причинить еще больше страданий. Если Нарцисса сопротивлялась — Белла использовала Круциатус, и боль прожигала тело, как раскаленная проволока. Их палочки с мужем отобрали. Надежды не осталось. Внезапно — знакомые шаги. Легкие, почти танцующие. Нарцисса резко перевела дыхание, вжалась в подушку, натянув одеяло до подбородка. Может, пройдет? Может, сегодня оставит в покое? Но дверь открылась. — Тук-тук-тук… Не спишь, моя маленькая птичка? Голос Беллатрисы был сладким, как ласка палача перед казнью. В руках она держала поднос с двумя бокалами кроваво-красного вина. — Уходи! — прошипела Нарцисса, стискивая зубы, чтобы они не стучали. Беллатриса только рассмеялась. — Ох, Цисси… Разве так встречают родную сестру? Нарцисса вытерла слёзы резким движением ладони. Шёлк простыней скользил под её бёдрами, холодный и чуждый, как всё в этом проклятом доме. Она подняла голову, встречая взгляд сестры. Глаза Беллатрисы блестели в полумраке — дико, ненасытно, словно у хищницы, учуявшей кровь. — Почему ты так со мной? Голос Нарциссы звучал хрипло. Она повторяла этот вопрос уже бессчётное количество раз — не столько сестре, сколько пустоте вокруг. Ответа не было. Лишь тихий смешок, скользящий по коже, как лезвие. — Потому что ты только моя. Беллатриса медленно облизнула губы, не сводя с неё глаз. Её пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. Вино внутри казалось чёрным в тусклом свете свечей. — Выпей, птичка… Она двигалась к кровати, как змея — плавно, бесшумно, не оставляя шанса на побег. Нарцисса инстинктивно поджала ноги, впиваясь пальцами в простыни. Нет. Не снова. Не сегодня. Но Беллатриса уже была рядом. Ледяные пальцы впились в её волосы, резко запрокидывая голову назад. Дыхание сестры обожгло шею. — Сегодня я буду ласковой, — прошептала Беллатриса, прижимая губы к её уху. Кончик языка скользнул по мочке, влажный и горячий. Нарцисса сглотнула — в горле стоял ком. Ложь. Она знала, что будет дальше. Нарцисса зажмурилась, чувствуя, как грубые пальцы Беллатрисы рвут тонкую ткань ночной сорочки. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но это было ничто по сравнению с жгучим стыдом и отвращением. Мысли метались, ища спасения — и вдруг всплыл образ: смятая газета в кустах, случайно найденная утром. «Придира». Статья о грязнокровке Грейнджер, создающей убежища для жертв войны. Казалось бы, абсурд — искать помощь у тех, кого она презирала всю жизнь... Но разве сейчас есть выбор? «Если даже эта выскочка смогла...» — А-а-аргх! Острая боль в груди вернула её в реальность. Беллатриса, хищно ухмыляясь, отвела губы от её покрасневшего соска, оставляя на коже багровый след зубов. — Где твои мысли, сестрёнка? — шёпотом прошипела она, царапая ногтями по животу Нарциссы. Пальцы скользнули ниже, грубо и без предупреждения вонзившись в неготовое тело. — Ты даже не мокрая для меня… — Беллатриса наклонилась, её дыхание пахло вином и чем-то металлическим. — Это оскорбительно. Нарцисса стиснула зубы. Она знала этот тон. «Будет больно». Методично, с наслаждением, Беллатриса начала двигать пальцами, наблюдая, как лицо сестры искажает гримаса. Но Нарцисса уже не здесь. Она там — в воображаемом убежище, где нет ни золотых клеток, ни чёрных мантий. Где её сын ещё не стал убийцей. Где она может кричать. Беллатриса не останавливалась, добавляя пальцы, растягивая плоть сестры до жгучей боли - но Нарцисса лишь стиснула зубы, уставившись в потолок пустым взглядом. Именно эта покорность, это равнодушие взбесило старшую ведьму больше всего. "Ты... ты СМЕЕШЬ не хотеть меня?!" Как ошпаренная, Беллатриса рванулась с кровати. Ее пальцы впились в резную деревянную панель у изголовья, и с лязгом выдвинулся потайной отсек. Оттуда она выхватила паддл - старинный, с серебряными шипами, уже покрытый бурыми пятнами засохшей крови. Нарцисса инстинктивно рванулась к краю кровати, но Беллатриса была быстрее. "Ты сама не захотела по-хорошему, птичка..." - ее голос стал сладким и страшным одновременно. Левой рукой она юрко схватила палочку с тумбочки, правой занесла паддл. "Ну так получай!" "Круцио!" Ярко-красный свет ударил в живот Нарциссы в тот же миг, когда шипастый паддл со свистом рассек воздух. Боль взорвалась двойным адом - жгучие молнии заклятия сплелись с разрывающей плоть агонией удара. Глаза Нарциссы закатились, ее тело выгнулось в немом крике. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как сознание поглотила тьма - это дикий, безумный восторг в глазах сестры. *** Нарцисса очнулась от пронизывающей боли — всё тело горело, будто её живьём бросили в костёр. Губы распухли, язык наткнулся на выбитый зуб. Она с усилием приподняла голову и сплюнула кровавой слюной прямо к ногам Беллатрисы. Та сидела в кресле у камина, небрежно попивая вино и закусывая виноградом. В полумраке комнаты её глаза блестели, как у сытой кошки. "О, проснулась!" — Беллатриса игриво захлопала в ладоши. — "Я уже думала, ты решила отдохнуть до утра." Нарцисса дёрнулась, обнаружив, что её руки и ноги туго связаны верёвками, впивающимися в кожу. Она облизала окровавленные губы... и вдруг истерически рассмеялась. Этот смех звучал ненормально даже для её собственных ушей. За дверью послышались шаги. Люциус остановился у спальни, заглянув в щель. Его пустой взгляд скользнул по связанной жене, по Беллатрисе с бокалом... и его губы растянулись в глупой, бессмысленной ухмылке. "Лю... Люциус..." — хрипло позвала Нарцисса. Но он уже шаркал дальше по коридору, тихо напевая под нос обрывок какой-то мелодии. Беллатриса томно потянулась и встала, поправляя корсет. "Ну что, сестрица, готовься ко второму раунду," — она провела языком по лезвию ножа, которым только что резала сыр. — "На этот раз... с инструментами." Лезвие ножа скользит по груди Нарциссы, оставляя багровые кольца вокруг нежных ореолов. Каждый порез горит адским пламенем, но из её горла вырывается лишь хриплый смех, пропитанный болью и презрением. "Ты... смеёшься?" Голос Беллатрисы дрожит от ярости. Остриё впивается в сосок, но Нарцисса лишь сильнее сжимает зубы. Палочка в другой руке Беллы скользит вниз, касаясь влажной кожи. Искры магии обжигают, заставляя тело дёргаться в осознании боли. "Готова, Цисси?" Ответа нет. Беллатриса вонзает палочку глубоко, до самой матки, с наслаждением наблюдая, как сестра выгибается в немом крике. "Круцио!" Красная молния бьёт изнутри, разрывая плоть, прожигая каждую клетку. Но Нарцисса не кричит. Она плюёт кровью прямо в лицо Беллатрисе. Её тело бьётся в конвульсиях, но губы растягиваются в оскале, похожем на улыбку. Глаза закатываются, но перед тем, как тьма окончательно поглощает сознание, в её мыслях вспыхивает одно имя: Грейнджер. Если выживу... Если смогу... Свяжусь с ней. И тогда... Тьма. Но на окровавленных губах так и остаётся этот странный, почти безумный изгиб. Будто она уже знает то, чего не знает даже Беллатриса. Тo be continued