Позорный пир

Тронный зал Малфоев погрузился в полумрак, лишь дрожащие свечи отбрасывали мерцающие тени на стены, где когда-то висели фамильные портреты. Теперь здесь остались только следы копоти да тёмные пятна на паркете - немые свидетели ночных оргий. Беллатриса восседала в кресле Люциуса, её длинные пальцы нетерпеливо барабанили по резным подлокотникам. Внизу, на шкуре гиппогрифа, расстеленной посреди зала, Нарцисса лежала распластанной, её запястья туго стянуты серебряной цепью с фамильным гербом. "Ну что, моя дорогая невестка," - Рабастан провёл языком по кончику своего кинжала, - "кажется, сегодня мы устроим тебе настоящий экзамен." Родольфус уже расстёгивал пояс, его толстые пальцы впились в бёдра Нарциссы, оставляя синяки на бледной коже. Она зажмурилась, но Беллатриса резким движением руки заставила её открыть глаза. " Созерцай, родная," - голос звучал сладко, как испорченный нектар, - "как твоя суть распадается на части". Рабастан вошёл в неё резко, без прелюдий, в то время как Родольфус прижал её голову к себе, заставляя принять его в рот. Нарцисса подавилась, слёзы выступили на глазах, но Беллатриса лишь рассмеялась, скрестив ноги. "О, не останавливайтесь," - она облизнула губы, - "я хочу увидеть, как она разрывается между отвращением и наслаждением." Тело Нарциссы действительно предавало её - несмотря на боль, несмотря на ненависть, влага стекала по её внутренностям, смешиваясь с кровью. Рабастан ухмыльнулся, почувствовав это, и ускорил движения, его пальцы впились в её грудь, оставляя кровавые царапины. Беллатриса медленно провела рукой между своих собственных бёдер, не сводя горящего взгляда с сестры. "Ты видишь, Цисси? Даже сейчас... даже в этом... ты не можешь не получать удовольствия." Когда они кончили, оставив её лежать в луже спермы и крови, Беллатриса наклонилась и прошептала на ухо: "Завтра будет хуже. А послезавтра - ещё хуже. И с каждым разом твоё тело будет отвечать мне всё охотнее." Нарцисса повернула голову и увидела в дверном проёме Люциуса. Его пустой взгляд скользнул по ней, и он развернулся, тихо напевая под нос детскую колыбельную. *** Беллатриса провела кончиком палочки по обнаженному животу Нарциссы, оставляя за собой след из крошечных кровоточащих порезов. Комната наполнилась металлическим запахом крови, смешанным с ароматом дорогих духов и страха. "Ты думала, что сможешь сопротивляться вечно?" - её голос звучал как шёпот падающего лезвия гильотины. Пальцы левой руки впились в бедро сестры, оставляя синие отпечатки, пока правая методично работала между её ног. Нарцисса закусила губу до крови, но её тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Казалось, сама магия в этой комнате работала против неё, усиливая каждое ощущение, каждую унизительную реакцию её собственной плоти. Беллатриса внезапно остановилась, наблюдая, как дрожат веки Нарциссы. "Ах, вот оно что..." - её губы растянулись в улыбке хищницы. "Ты пытаешься использовать окклюменцию? Милая моя..." Она резко вонзила ноготь в чувствительный участок на внутренней стороне бедра. Нарцисса вскрикнула, её защита рухнула как карточный домик. "Нет-нет, сестрёнка, сегодня ты будешь чувствовать всё. Каждое. Единственное. Прикосновение." Её палочка вспыхнула алым светом, и Нарцисса почувствовала, как её кожа становится невероятно чувствительной. Лёгкий ветерок от занавески теперь ощущался как ласка раскалённого железа. "Давай начнём сначала," - прошептала Беллатриса, проводя языком по мочке уха сестры. Её руки скользили по гиперчувствительной коже, вызывая волны невыносимого удовольствия, смешанного с болью. Нарцисса зажмурилась, но слёзы всё равно текли по щекам. Её тело изгибалось в противоречивых спазмах - пытаясь одновременно отстраниться и приблизиться к источнику этих ужасных ощущений. "Посмотри на меня," - потребовала Беллатриса, хватая сестру за подбородок. Когда их взгляды встретились, она медленно, с наслаждением ввела два пальца внутрь, одновременно нажимая большим пальцем на тот чувствительный бугорок, что сводил Нарциссу с ума. "Видишь? Даже сейчас... даже когда ты ненавидишь меня всем существом... твоё тело принимает меня." Нарцисса пыталась отрицать, но её предательские бёдра сами двигались навстречу этим отвратительным ласкам. Где-то в глубине, несмотря на всю ненависть, начало расти нечто ужасное и неотвратимое. Беллатриса почувствовала это и засмеялась - низким, хриплым смехом, который заставил Нарциссу содрогнуться сильнее любого прикосновения. "Давай сделаем это по-настоящему памятным," - она достала маленький флакон с маслянистой чёрной жидкостью. "Знаешь, что происходит, когда смешивают кровь мандрагоры с эссенцией дементора?" Нарцисса замотала головой, глаза расширились от ужаса. Но было уже поздно - холодные капли уже стекали по её внутренней поверхности бедра, вызывая жгучую боль, которая медленно превращалась в нечто иное... Тело начало жить своей собственной жизнью, совершенно не слушаясь владелицы. Каждое прикосновение Беллатрисы теперь вызывало волны неконтролируемого удовольствия, смешанного с такой же сильной болью. Нарцисса больше не могла различить, где заканчивается одно и начинается другое. "Теперь ты принадлежишь мне полностью," - прошептала Беллатриса, наблюдая, как её сестра теряет последние остатки контроля. "Твоё тело, твои чувства, твои оргазмы - всё это теперь моё." Когда волна накрыла Нарциссу, заставив её выгнуться в немом крике, Беллатриса лишь прижала её сильнее к кровати, продолжая свои ласки. "Это только начало, моя сладкая пленница. Ты будешь кончать для меня снова и снова, пока не забудешь, что когда-то могла сопротивляться." Где-то в глубине сознания Нарцисса понимала - сегодня Беллатриса действительно перешла все границы. И самое страшное было то, что теперь она знала - её тело может предать её снова. И снова. И снова... *** Рассвет застал Нарциссу сидящей на полу ванной комнаты, дрожащими пальцами сжимающей украденное перо. Тело горело. Каждый дюйм кожи помнил прикосновения Беллатрисы, каждый нерв будто бы прожигали изнутри. Она окунула перо в собственную кровь — смешав ее с остатками чернил, найденных в разбитой чернильнице. "Грейнджер," — писала она, и буквы расплывались от слез, падающих на пергамент. "Если ты получишь это — значит, я еще жива. Но не знаю, надолго ли." Ее рука дрожала. Между ног все еще пылал тот самый огонь, оставленный зельем Беллатрисы. Даже сейчас, когда ее никто не трогал, кожа пульсировала, напоминая о ночном кошмаре. "Они сломали Люциуса. Они сделали из Драко убийцу. А я... я больше не уверена, что смогу сопротивляться." Она закусила губу, чувствуя, как предательская влага стекает по бедрам. Ее тело помнило. И, что хуже всего, хотело повторить. "Я ненавижу ее. Я ненавижу себя за то, что мое тело откликается. Но больше всего я ненавижу то, что скоро мне станет все равно." Последняя капля крови упала на подпись. И тут — шаги. Беллатриса стояла в дверях, ее глаза блестели от возбуждения. — О чем пишешь, Цисси? — она медленно провела языком по губам. Нарцисса прижала письмо к груди. — О смерти. Твоей. Беллатриса рассмеялась, делая шаг вперед. — Как мило. Нарцисса резко швырнула флакон с духами в зеркало. Стекло разлетелось на осколки — и в этот момент, крошечная серая тень метнулась из-под раковины. Крыса. Она сжала письмо в зубках и исчезла в вентиляции, пока Беллатриса ошарашенно моргала. — Нет! — ее крик разорвал тишину. Но было поздно. Нарцисса улыбнулась. Впервые за долгое время.