Вернутся к фанфику
Глава 1 | Энтропия
1 мая 2024, 19:00Леви чуть не споткнулся, когда проходил в дверном проеме своей комнаты. Рефлексы притупились. Он с трудом смог ухватиться за косяк, чтобы удержаться в вертикальном положении. Мужчина прислонился лбом к дверной рамке, глубоко задышал и закрыл глаза, пытаясь справиться с собственным разочарованием. Там, где раньше были равновесие и сила, остались лишь слабость и изнеможение, медленно высасывающие из него жизнь. Когда Леви открыл глаза, комната дрогнула, и он снова зажмурился. Скоро ему снова придется лечь спать — нравилось ему это или нет.
Леви видел их, когда ложился спать. Это случалось постоянно — мертвые преследовали его. Те, кто был ему дорог. Те, чьи имена он забыл или даже никогда не знал. Иногда Леви видел, как умирали даже те, кто пережил Гул. Он не мог решить, что из этого всего было хуже.
Мужчина знал, что еще больнее было видеть то, как разрывают на части живых. Как небезопасно они чувствуют себя в мире, наступившем даже после их самопожертвования. Его собственный разум крал те немногие остатки, которые остались от всех, о ком он заботился. Это сводило с ума.
Леви подумал вернуться на кухню и выпить стакан виски, спрятанный в шкафчике, но передумал. Кошмары все равно будут мучить его, и он будет чувствовать себя паршиво из-за них. Находясь в госпитале после битвы, мужчина говорил врачам о своих ночных кошмарах и бессоннице. Те сказали ему, что со временем все наладится. С тех пор прошло почти семь лет.
Раздраженный, Леви ударил рукой по стене и моргнул, чтобы сфокусировать помутневшее зрение в оставшемся глазу. Тяжело опираясь на трость, он осторожно добрался до кровати. Леви по-прежнему спал, прислонившись к ее изголовью, но признавал, что вытянутая нога на кровати болела не так сильно, чем согнутая, когда он дремал в кресле.
Дни, подобные этому, тянулись бесцветно и тускло. В доме царила скука, которую не могла исправить никакая уборка. В такие дни Леви часто думал, что его существование — покаяние за всех тех, кого он отправил на смерть.
Вскоре Леви пришлось появиться на людях и даже издать несколько саркастических замечаний, чтобы не отвлекать Оньянкопона и двух детей от дел. Они и так достаточно волновались — особенно юная парочка. Леви не нравились обеспокоенные взгляды, которые ребята бросали друг на друга, когда думали, что он не видит.
Распадаясь на части, Леви разлагался. Он не знал, как это исправить, да и не находил в себе желания. Может быть, однажды призраки, приходящие в его сны, заберут его с собой. Это должно быть лучше, чем медленное, болезненное разрушение.
Когда глаза закрылись, Леви рывком проснулся, не в силах побороть рефлекс избегать сна, даже когда его тело так отчаянно в нем нуждалось. Грохот открываемой входной двери напугал его, вызвав приступ цветистых ругательств.
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Оньянкопон, проходя по коридору к спальне.
Леви хотел бы не обращать внимания на выражение лица гостя, когда тот наблюдал за его состоянием. Мужчина отвел глаза в сторону, найдя интересную складку на штанине, чтобы сосредоточиться на ней. В этом мире не было силы, способной заставить его встретиться с Оньянкопоном взглядом сразу после того, как его увидели в таком виде.
Оньянкопон молчал, но его желание заговорить практически витало в воздухе. Леви сжал руки, ожидая неизбежного вопроса.
— Сколько дней ты не спал на этот раз, Леви?
— Почти пять. Несколько часов в среду.
Оньянкопон поджал губы, глубокомысленно нахмурившись, что нарушило его обычно невозмутимое выражение лица.
— Ты не можешь продолжать в том же духе. В конце концов, так и погубить себя можно. Боже, в Марли так пытали людей.
— Я не специально, черт возьми, — огрызнулся Леви, проведя рукой по лицу. — Если бы ты видел то, что вижу я, ты бы тоже не спал.
— Ты все время отказываешься рассказывать нам или врачам, что тебе снится, — Оньянкопон глубоко вздохнул. — Что ты видишь ночью? Разговор может помочь.
Леви рассеянно провел пальцем по шраму, рассекавшему его лицо.
— Я не буду говорить об этом. Перестань спрашивать.
— Хорошо. Если ты не хочешь говорить со мной, у тебя есть люди по ту сторону моря, которым тоже не все равно.
— Не впутывай их в это дело, — предупредил Леви, наконец-то подняв голову и устремив на Оньянкопона пристальный взгляд.
— Почему? Они практически перестали писать тебе, поскольку ты никогда не отвечаешь. Но они все спрашивают. Любой из них был бы не прочь выслушать.
— Не вовлекай в это сопляков. Они и так достаточно натерпелись от меня за свою жизнь, — последовал упрямый ответ. Неважно, что было разумным, а что нет. Леви не хотел, чтобы ребята тратили свое время на бесполезное дело.
— Думаю, некоторые из них уже подозревают, что на самом деле все не так хорошо, как ты притворялся года два назад. Армин продолжает задавать вопросы. Микаса тоже начала.
Леви не смог сдержать дрожи при звуке ее имени. В голове всплыли образы из последнего кошмара: Микаса умирает, причем разными способами, а Леви слишком измучен, чтобы вытащить свой разбитый разум из этого ада. Он не знал, сколько раз прижимал к себе ее тело, покрытое горячей, липкой кровью. Воспоминания об искаженных болью и страхом чертах ее лица едва не сломили его.
Голос Оньянкопона прорвался сквозь туман. Леви тусклыми глазами посмотрел на руку на своем плече. Как долго его трясли? Комната закружилась, пока он пытался перевести дыхание. Затем чернота подкралась к краям зрения, и Леви почувствовал, как скатывается в бездну.
***
Леви пришел в сознание, резко сев прямо и начав задыхаться. Схватив себя за руки и заставив дыхание замедлиться, он посмотрел в окно. Судя по углу наклона солнца, был поздний рассвет. Оглядев комнату, он издал звук раздраженного отвращения к количеству белья в корзине и пыли на полу. Не проходило и дня, чтобы Леви не падал в обморок. Ситуация становилась все хуже. Он просыпался, не спал до изнеможения, терял сознание и повторял цикл. Изнеможение настолько глубоко засело в костях Леви, что он едва мог заставить себя убраться. С его травмами это требовало гораздо больше усилий. Усталый мозг мужчины бился и метался, не в силах заставить тело слушаться. Леви сжал кулаки, чтобы унять дрожь, вызванную кошмаром, от которого он только что избавился. Тот обманул его: сначала он выглядел как обычный сон, в котором Леви вспоминал визит в Парадиз четыре года назад — когда выжившие посетили место захоронения Эрена, наладив все политические дела. Микаса улыбнулась, впервые увидев его, и крепко обняла. Леви вдохнул мягкий цветочный аромат ее мыла, прислонившись к ней головой. После посещения могилы Эрена все они отправились в дом девушки. В некоторые моменты путешествия Леви чувствовал себя почти счастливым. Видеть, как ребята разговаривают и смеются, поднимало настроение и наполняло ностальгическим теплом воспоминания о том, как они делали то же самое в военных столовых. Наблюдая за ними, Леви заметил, как те подсознательно оставляют места для друзей, которых уже не было рядом. Когда воспоминания стали более мрачными, в их лицах мелькнула мимолетная грусть. Но затем все снова вернулись к текущим разговорам. Проснувшись ближе к рассвету, Леви услышал, как открылась дверь, и увидел ее силуэт на фоне только начинающего светлеть неба. Схватив трость, он вышел вслед за девушкой. Микаса повернулась в предрассветном свете, ее плечи были укутаны вязаным шарфом. — Ты опять не спишь, — упрекнула она. Не видя смысла отрицать очевидное, Леви обошел ее вопрос стороной. — Я никогда не спал много. Ты же знаешь. Микаса бросила на него скептический взгляд. — Темные круги всегда выдают тебя, знаешь ли. Не думаю, что раньше я видела их в таком ужасном виде. Леви хмыкнул в ответ, не желая открывать эту тему. По его воспоминаниям, Микаса должна была молча взять его за руку. Вместо этого Леви с ужасом наблюдал, как она повернулась к нему, держась рукой за живот, из раны которого сочилась кровь. Микаса открыла рот, но из него не вырвалось ни слова: кровь стекала с губ, пока Леви выкрикивал ее имя. Он подхватил Микасу и опустился вместе с ней на траву. Когда девушка упала вперед, ее глаза были полны страха и мольбы. Мужчина судорожно прижимал руки к животу, пытаясь остановить поток крови. Леви все еще трясло. Он попытался встать, но застонал от боли в ноге, едва не потеряв равновесие. Скрежеща зубами, он боролся с желанием швырнуть что-нибудь в стену, разъяренный тем, что кошмары посмели омрачить одно из немногих его хороших воспоминаний. Иногда Леви все еще ощущал прикосновения ее пальцев, продетых сквозь его, когда они смотрели на светлеющее небо. В то утро длинные тонкие пальцы Микасы казались ему хрупкими, несмотря на то что он знал, что они способны оборвать жизнь. Она сжимала руку Леви, успокаивая его своим прикосновением. Микаса всегда была слишком проницательна. Вот почему он не отвечал на письма. Теперь разум, казалось, был намерен использовать ее как оружие, чтобы довести Леви до крайности. Из-за этого он снова будет бороться со сном. Оньянкопон не ошибся в своих опасениях: Леви чувствовал, как его тело ломалось. Видеть все ужасы своего прошлого было слишком тяжело, а наблюдение за тем, как свет покидает глаза Микасы, снова и снова истощало последние запасы его сил. Леви взял с полки книгу и сел читать, решив убраться позже и поискать другие способы, чтобы не видеть этот кошмар снова.***
Леви прислонился к шкафу, задыхаясь. Три дня назад он видел свой последний кошмар — тогда же он в последний раз закрыл глаза. Живот сжался от отвращения к пыли, засорившей дом. Он в ярости прогнал детей и Оньянкопона, когда те попытались убраться на прошлой неделе. Теперь Леви скользил по полу, волоча за собой окоченевшую ногу. Он оттирал дерево тряпкой, смоченной в чистящем средстве из ведра рядом с ним. Руки болели, покраснели и покрылись ссадинами. Мужчина резко застыл, судорожно моргая, чтобы прояснить зрение. Это случилось: даже в бодрствующем состоянии ужасы нашли его. Пол под пальцами сдвинулся, покрывшись потеками крови. Леви отпрянул к шкафам, задыхаясь от паники, и с ужасом смотрел, как пятно растекалось по полу. Кухня превратилась в воспоминание о поле боя, усыпанном мертвыми разведчиками, разорванными титанами, — экспедиция, которая пошла совсем не так, как он рассчитывал на втором году работы в Разведкорпусе. Леви потер глаза, пытаясь побороть нахлынувшую на него панику. Адреналин, бурлящий в жилах, выступил на коже холодным потом, отсыревшим от хлопка рубашки. Услышав, как открывается дверь, мужчина крепко зажмурился и сбился в угол, гадая, какой ад приготовил ему разум на этот раз. До ушей донесся громкий стук, за которым последовал женский шепот: — Черт. Услышав приближающиеся быстрые шаги, Леви скрючился еще больше, пытаясь отдышаться, но слишком сильно зажмурился от паники. Чужие руки тянулись к нему, в надежде оторвать пальцы от глаз. Голос позвал Леви по имени, потянув его в сидячее положение. Он знал этот голос и все больше убеждался, что кошмар был готов снова его мучить. Мужчина открыл рот в немом крике. Паника нарастала, а комната закружилась. Приступ взял свое, прежде чем Леви снова потерял сознание.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!