Вернутся к фанфику

Глава 2 | Деградация

1 мая 2024, 19:00
Дневной свет струился через окно, пробуждая Леви к раздражительному бодрствованию, даже когда до него донесся запах еды. Живот сжался, заставив мужчину задуматься, когда он в последний раз ел. Леви ощупал свои конечности: они казались такими легкими, какими не были уже довольно давно. В воздухе плыл еще один незнакомый запах. От тонкого аромата лаванды по телу побежали мурашки. Повернув голову, Леви заметил на подушке рядом с собой длинный черный волос и моргнул, проверяя, реальность это или его воображение. Мужчина замер, прислушиваясь. Из кухни доносились приглушенные звуки. Он медленно сел, подозревая, какую игру придумала его голова на этот раз. Леви перекинул ноги через край кровати, решив сходить умыться и не обращать внимания на неистовые побуждения разума. Закончив, он вернулся и сел на край кровати. Запах цветов все еще щекотал нос, но Леви отмахивался от него. Вряд ли это был первый раз, когда кошмар был так настойчив и ждал, пока он ослабит бдительность. В коридоре послышались шаги, и дверь открылась. Сердце Леви заколотилось, когда он подскочил, увидев в дверном проеме Микасу. Ее черные волосы отросли и были убраны с лица. Она нахмурилась, увидев его реакцию. — Тебе лучше? Леви покачал головой, не веря: — Тебя здесь нет. Закрыв глаза, мужчина сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он открыл глаза, но Микаса все еще была там. — Правда? Кто же тогда перевязал тебе руки? Микаса пересекла комнату и присела перед Леви, поднеся его руки к лицу. Леви уставился на бинты, покрывающие кожу, и на два отсутствующих пальца. В кошмарных снах он был здоровым — без травм, но все равно не мог никого спасти. — Посмотри на меня. Его взгляд метнулся к ее лицу. Леви почувствовал теплую хватку Микасы на своих запястьях, когда она вернула его руки на колени. Она выглядела совсем иначе, чем когда он видел ее в последний раз: волосы были длиннее, а черты лица утонченнее. Должно быть, это была уловка — что-то, что должно было успокоить его, внушив ложное чувство безопасности. — Нет, ты не настоящая. Я на это не поведусь, — сказал Леви, качая головой и отводя взгляд. Он не хотел смотреть на Микасу, когда наступит неизбежная смерть. Девушка приподнялась и села на кровать рядом с ним. Леви вздрогнул, когда она снова взяла его руки в свои. — Я знаю, ты не веришь, но я настоящая. Все будет хорошо, Леви. Просто посмотри на меня, — большие пальцы Микасы скользнули по бинтам на тыльной стороне его ладоней. Леви вздрогнул, еще раз покачав головой. С губ Микасы сорвался протяжный вздох. — Ты будешь есть, если я принесу тебе? Леви кивнул, не желая ни говорить, ни смотреть. Микаса слегка сжала его плечо, когда поднялась и вышла из комнаты. Мужчина услышал шум из кухни. Уставившись на бинты, покрывавшие руки, он начал разматывать их, поднося к свету и разглядывая коросты над небольшими порезами. Они болели, когда Леви сжимал и разжимал кулак. Если это и был кошмар, то самый реалистичный из всех, и первый — в настоящем времени. Снова послышались шаги. Микаса поставила перед Леви небольшой складной столик, после чего вышла из комнаты и вернулась с тарелкой и чашкой чая. Чуть не захлебнувшись запахом еды, Леви не смог удержаться от соблазна поесть. Он заметил, как Микаса недовольно посмотрела на бинты на кровати рядом с ним, но не стала его ругать. Леви взял ложку и стал есть, краем глаза наблюдая за девушкой. На Микасе была голубая блузка, заправленная в длинную юбку кремового цвета. Хотя было странно видеть ее в не форме, образ ей очень подходил. Поборов закравшееся сомнение в том, что она может быть настоящей, Леви наконец встретился с Микасой взглядом. Сострадание в ее дымчато-серых глазах было идентично тому, что он видел на рассвете. Леви быстро разорвал зрительный контакт и вернулся к супу. Он был очень вкусным. В желудке наконец-то разлилось тепло. — Я научилась готовить его, когда переехала во дворец. Это одно из любимых блюд Хистории. Она посчитала забавным, когда я захотела научиться готовить его у поваров. Видимо, работа на королеву имеет свои плюсы. Леви медленно проглотил то, что было у него во рту. Любопытство не позволило ему устоять. Голосом, хриплым от непривычки, мужчина спросил: — Ты теперь работаешь у Хистории? — Ага, — хмыкнула Микаса в ответ. — Ты бы знал ответ на этот вопрос, если бы читал или отвечал на мои письма. Леви поморщился, но промолчал. Вкус чая был божественным. Она до сих пор помнила, какой ему нравился — черный, без сахара. Девушка снова села на кровать. — Все еще думаешь, что меня здесь нет? Леви отказался отвечать. Он доел суп, выпил чай и с трудом поднялся на ноги, опираясь на трость. Взяв сменную одежду, мужчина бесшумно прошел в ванную. Он быстро принял душ, чувствуя, как усталость растеклась по его конечностям. Леви оделся, едва найдя в себе силы выйти из ванной. Микаса уже была готова, когда дверь открылась, и он, пошатываясь, вышел. Увидев его озабоченное выражение лица, она произнесла: — Прости, но тебе нужно больше отдыхать. Леви бесполезно сопротивлялся, когда Микаса подвела его к кровати и попыталась заставить лечь. — Я не могу! — гордость покинула Леви, когда он запаниковал при мысли о сне. На лице Микасы отразились озабоченность и сочувствие. Она обняла мужчину за плечи, не давая подняться. — Я знаю. Я разбужу тебя, когда это случится. Силы Леви быстро угасали. Конечности становились свинцовыми, а усталость мешала думать. Он в панике схватился за запястья девушки, когда тьма захлестнула его.

***

Когда Леви ослабил хватку на ее запястьях, Микаса выдохнула с облегчением. До приезда она надеялась, что Оньянкопон ошибался в том, насколько все стало плохо. Эта надежда полностью испарилась, когда девушка вошла в дом и увидела Леви, свернувшегося калачиком на полу. Сердце сжалось при виде того, как он, охваченный паникой, пытался убежать от нее. После того, как Леви потерял сознание, Микаса отнесла его в комнату и осмотрела. Темные круги придавали его лицу впалый вид. И хотя кожа Леви всегда была такой же светлой и склонной к ожогам, как у нее, сейчас та была неестественно бледной — слишком безжизненной по сравнению с тем, что было раньше. Микаса начала ухаживать за его руками, следя за чистотой порезов. Пока Леви спал, девушка прибралась в доме и быстро сбегала за продуктами — шкафы были огорчительно пусты. После легкого ужина ее внимание привлекли звуки, доносившиеся из его комнаты. Микаса ускорила шаг, когда шум стал громче. Когда она вошла в комнату, Леви дрожал во сне. Зовя его по имени, Микаса пыталась разбудить Леви, но тот был слишком глубоко погружен в сон. Выражение его лица потрясло ее до глубины души. На мужчине отражался явный ужас, вызванный тем, что ему снилось в ночных кошмарах. Она перебралась на другую сторону кровати и попыталась встряхнуть его. Леви снова начал дрожать и дергаться. Микаса легла рядом и притянула его дрожащую фигуру к себе. Леви успокоился. Микаса быстро отказалась от идеи спать в гостевой комнате, поскольку за ночь Леви просыпался еще четыре раза. Каждый раз она лежала рядом с ним и прижимала к себе. Сердце разрывалось от того, в каком состоянии он находился. Девушка откинула волосы Леви с его лба и поднялась с кровати. Оглянувшись, она с удовлетворением отметила, что его лицо расслаблено и спокойно, а не нахмурено от кошмаров, как ночью. Натянув на мужчину одеяло, Микаса удалилась, закрыв по пути шторы. Дверь осталась открытой. Девушка хотела услышать, не зашевелится ли он снова. Взглянув на часы, Микаса с радостью увидела, что уже близится к одиннадцати. Оньянкопон скоро придет в гости.

***

Микаса поставила половник и поспешила к двери, заметив в окно приближающегося к дому Оньянкопона. Она открыла дверь и подала ему знак, чтобы он говорил потише. Поспешив к плите, девушка убавила огонь и набрала две тарелки, а затем накрыла их тяжелой крышкой, чтобы сохранить тепло. Взяв тарелки, Микаса наклонила голову к заднему крыльцу дома, призывая Оньянкопона следовать за ней. Она усадила их за маленький столик на улице и заговорила, желая поскорее вернуться в дом, чтобы быть рядом с Леви, если его сон будет нарушен. — В письмах ты не говорил мне, что ему настолько плохо, — обвинила Микаса, свирепо глядя на Оньянкопона, пораженная тем, что Леви так сильно страдал. Гость поднял руки. — Эй! Леви ясно дал понять, что не хочет, чтобы я обсуждал его состояние с другими. Недавно ситуация изменилась, и стало ясно, что я должен написать тебе, независимо от того, что он подумает. Издав разочарованный звук, Микаса откинулась на спинку стула. — Я бы приехала раньше, если бы знала, что ему так тяжело. — Леви не хотел, чтобы кто-то из вас видел его таким. Четыре года назад ему было достаточно тяжело. Я думал, он отвернется от нас, если мы попросим тебя приехать, — Оньянкопон неловко сдвинулся с места, выглядя несчастным. Тот факт, что Микасе солгали, причинял ей боль. — Тебе все равно следовало это сделать. Если кто и понял бы, через что прошел Леви, так это мы, — яростно сказала она. Оньянкопон ничего не ответил, откинувшись на спинку стула и вертя ложку в руках. Удовлетворенная тем, что он признал ее правоту, девушка спросила: — И давно он в таком состоянии? Оньянкопон поднял глаза и съежился. — Примерно с тех пор, как закончилась война. Но за последние несколько месяцев ситуация обострилась. Годовщина в этом году была тяжелой. Микаса кивнула. Ее собственная психика тоже была потрясена каждой годовщиной. В последующие дни все ветераны, как правило, ходили как привидения. Она слишком часто видела глаза Эрена в своих ночных кошмарах, рядом с окончательной формой его титана. Возможность поиграть с дочерью Хистории и заглянуть в ее счастливые глаза смягчала все худшее, что было в те дни. — Никто из нас уже не будет таким, как раньше, — тихо сказала Микаса. — И уж тем более Леви, если учесть, что он потерял все, чтобы доставить нас сюда. — Даже если он не писал, Леви беспокоился. Он всегда просил и следил, чтобы я писал тебе. Что-то о том, что «нужно убедиться, что ты не чахнешь на могиле этого сопляка», — Оньянкопон издал короткий смешок. — Я сдержал свое слово, но сказал, чтобы он сам написал тебе, если ему нужна дополнительная информация. — Он был почти прав. Вначале я с трудом вставала с постели, но Армин не позволял мне лежать. Затем они с Хисторией сговорились затащить меня в капитолий и помочь двигаться дальше. Знаешь, у ее дочери глаза Эрена. Увидев ее, я наконец-то смогла забыть об этом, потому что где-то он жив. Микаса с улыбкой заметила замешательство Оньянкопона. — Я не знала наверняка до последнего, но подозревала, что они были вместе. И все же, наша связь была особенной. Убить его было самым трудным, что я когда-либо делала. Девушка прочистила горло, пытаясь избавиться от хрипоты в голосе. — Хватит об этом. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, как на самом деле чувствовал себя Леви, потому что то, что я увидела вчера, было пугающим. Оньянкопон нахмурился и вздохнул. — Хорошо. Физическое состояние Леви немного улучшилось, прежде чем все пошло наперекосяк. Ограничения сильно беспокоят его, а принимать помощь он не любит. Микаса вновь улыбнулась. — Это похоже на него. — Что-то не меняется, — ответил Оньянкопон, улыбаясь в ответ. — Вернемся к его состоянию. Нога — самая сложная часть. Похоже, ее состояние ухудшается. Леви достаточно хорошо справляется со своим глазом и рукой. Что касается его ночных кошмаров, то они начались с тех пор, как мы привезли его сюда. Не уверен, были ли они у него до Гула или нет. — У него определенно были проблемы со сном. У всех из нас они, безусловно, возникали время от времени. Оньянкопон кивнул. — Похоже на то. Вначале это случалось, может быть, раз или два в месяц. Микаса оглянулась на дом. — А теперь они почти постоянные, — тихо сказала она. Мужчина наклонил голову в знак согласия. — Его тело не отдыхает, так как он целыми днями не спит. Было проще помогать ему до того, как он настоял на покупке этого дома, чтобы жить самостоятельно. Темные брови Микасы нахмурились. — Питается он тоже ужасно. Леви был слишком легким, когда я несла его в комнату, а в кладовой почти ничего не осталось. Оньянкопон выглядел особенно встревоженным этим заявлением. — Он обещал, что ест и ходит в магазин. Леви упрям, но врать — это на него не похоже. — На него не похоже и то, что он такой неорганизованный, — возразила Микаса, махнув рукой в сторону кухни. — Конечно, по большинству стандартов это безупречно, но мы-то с тобой знаем, что к чему. Девушка наблюдала, как к Оньянкопону начало приходить осознание, когда он осматривал дом через окно. Его серьезный взгляд скользнул к разбросанной у двери обуви. — Я рад, что ты здесь. Может быть, он тебя послушает. Девушка фыркнула. — Вряд ли, но я могу быть достаточно упрямой, чтобы убедить его. Они поднялись и прошли через дом. Оньянкопон остановил Микасу, обхватив ее руку, когда они подошли к двери. — Послушай, последний раз, когда Леви был готов к разговору, он вздрогнул, когда я упомянул твое имя. Леви никогда не говорил мне точно, что происходит в его снах, но у меня есть ощущение, что в некоторых из них фигурируешь ты. Так что не удивляйся, если он будет странно реагировать. Сердце Микасы упало куда-то вниз. Неудивительно, что Леви так запаниковал, когда она появилась в его доме. Это объясняло и отказ поверить в ее реальность. — Я буду иметь это в виду, — сказала она, получив от Оньянкопона обещание подождать несколько дней, прежде чем навестить его и сообщить, как с ним связаться. Микаса прислонилась к двери, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Было очень больно видеть Леви в таком состоянии. Их отношения в зале суда начались непросто, но она всегда относилась к нему с уважением. Как только они преодолели первоначальную проблему и Микаса перестала быть бунтующей идиоткой, между ними установились своего рода отношения. Девушка ценила готовность Леви прислушиваться к ее мнению, а он уважал ее преданность делу и мастерство. Позже, в те годы, когда разгоралась война с Марли, они вплотную подошли к дружбе. Микаса с удивлением почувствовала, как в груди заныло от воспоминаний о тех днях — язвительный юмор Леви не раз выручал их во время поздних дежурств или встреч с высшим начальством. Леви занимал особое место в ее сердце. Микаса ненавидела его за то, что он все это время был в одиночестве. Девушку охватило чувство вины за то, что она не навестила его раньше. И к черту прежние заверения Оньянкопона. Шум в комнате привлек внимание, и она поспешила по коридору в его комнату. Леви снова заворочался во сне — лицо исказилось от возникших в голове образов, а из горла вырвался низкий стон. Микаса забралась в постель и скользнула к Леви за спину. Она вздрогнула, когда его локоть коснулся ее бока, прежде чем ей удалось перехватить его руку. Микаса издавала успокаивающие звуки и разговаривала с Леви, пока его дыхание не выровнялось, и он снова не заснул. Объятия, казалось, успокаивали его. Надеясь помочь Леви избежать очередного кошмара, Микаса положила голову на подушку и устроилась поудобнее, свернувшись калачиком вокруг него. Запах сандалового мыла и ровный ритм его дыхания вскоре заставили девушку тоже погрузиться в глубокий сон.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!