Вернутся к фанфику
Глава 5 | Движение
15 мая 2024, 19:00Микаса лежала на кровати, свернувшись калачиком на боку, и спала, несмотря на яркий свет, проникавший в комнату через окно. Ее рука была спрятана под подушкой, а волосы разметались вокруг в спутанном беспорядке.
Леви заметил, что уголок его рта приподнялся от удивления при виде этого зрелища. Это был всего лишь второй раз, когда он проснулся раньше Микасы с тех пор, как она приехала. В первый раз он был настолько уверен, что она была галлюцинацией, что не до конца осознал это из-за своего замешательства.
Делить с ней постель по-прежнему казалось странным и, возможно, граничащим с неприличием. Однако после нескольких месяцев недосыпания Леви не был готов подвергать сомнению все, что помогало. Вчерашняя усталость вымотала мужчину, и он заснул, как только голова коснулась подушки.
Пытаясь разглядеть лицо Микасы сквозь завесу волос, Леви с облегчением увидел спокойное выражение. Прошлая ночь не была веселой для них обоих, и он надеялся, что не будил ее своей дрожью, которую обычно вызывали кошмары. Однако утром голова была яснее, а это означало, что сон прошел без происшествий.
Медленно потянувшись, Леви поморщился от остаточной боли в ноге. Скорее всего, пройдет несколько дней, прежде чем она придет в норму. Он слишком сильно нагрузил ее, пытаясь найти Микасу.
Оглядываясь назад, можно было сказать, что все это нелепо. Куда еще она могла пойти, кроме Оньянкопона? Весь этот эпизод казался Леви каким-то отстраненным, словно он вспоминал его чужими глазами. И все же, несмотря на его неадекватное поведение, Микаса осталась непоколебимой и проскользнула в постель прошлой ночью.
Перед сном она даже заставила его устроиться в кресле с чаем, прежде чем первой принять душ. Леви весело хмыкнул при этом воспоминании, глядя на девушку сверху вниз. Ему было непонятно, почему Микаса так упорно хотела остаться здесь. Откровенно говоря, для нее было бы лучше, если бы она этого не делала — но Леви знал, что лучше не пытаться убедить ее в обратном. Даже его старого звания никогда не хватало, чтобы заставить Микасу сделать то, чего она не хотела.
О, как бы смеялись Ханджи и Эрвин над этим затруднительным положением. По собственному выбору Леви никогда не делал так, чтобы другим было легко подобраться к нему. И все же Микаса была здесь — единственная, кого он когда-либо встречал, кто мог сравниться с ним по упрямству. И на этот раз он был объектом ее внимания, а не просто препятствием, стоящим на пути.
Девушка сонно пошевелилась, что-то бормоча, и вслепую провела рукой по волосам, убирая их с лица. Губы Микасы недовольно скривились, когда несколько черных прядей упрямо прилипли к ней. Затем она еще глубже зарылась лицом в подушку, вытянув руки и ноги. Смех попытался вырваться наружу, удивив Леви настолько, что он едва сдержал его.
Мужчине стало интересно, что бы сказали люди, которые раньше выстраивались на улицах, чтобы взглянуть на пару сильнейших людей человечества, если бы увидели их сейчас. Он — измученный и травмированный, неспособный даже отличить реальность от прошлого. А Микаса — истощенная заботой о нем и без сил лежащая рядом, морща нос от щекочущих лицо волос.
Откинув голову на подушку, Леви вздохнул. Его тело все еще болело, а кровать словно звала его, теплая и безопасная. Судя по всему, Микаса не скоро встанет. Поэтому он бросил на девушку последний взгляд, поглубже закутался в одеяло и, свернувшись калачиком, погрузился в сон.
***
Микаса с удивлением заметила, как лицо Леви исказилось от раздражения, когда она встала, чтобы помыть посуду. Он быстро встал, лишь слегка поморщившись, когда преградил девушке путь к раковине. — Ты должна оставить мне хоть что-то, — пробормотал мужчина в качестве объяснения. Микаса подняла руки в притворной капитуляции, отходя от раковины. Леви взял полотенце со стойки, перекинул его через плечо и закатал рукава. Нежная улыбка появилась на губах девушки — это было больше похоже на того Леви, которого она знала. Последние две недели были напряженными. Прошлой ночью Леви приснился ужасный кошмар, но это было впервые за несколько дней. Тем не менее, прогресс есть прогресс, и самой большой победой стало неохотное признание Леви в том, что он был готов искать нового врача для своей ноги. Мужчина уклончиво объяснил, почему он не занялся этим раньше, но у Микасы было предчувствие, что последний из специалистов катастрофически не подходил. Теперь она сама посещала врачей одного за другим, когда делала покупки для дома. Было уже несколько подходящих кандидатов. Нескольких Микаса сразу же вычеркнула из списка, их поведение вызывало отвращение даже у нее. — Эй, ты так и будешь стоять здесь и смотреть на меня? — насмешка Леви отвлекла Микасу от ее размышлений. — Иди куда-нибудь, если хочешь, — предложил он. Микаса улыбнулась, понимая, что таким образом мужчина вежливо дает ей понять, что она выводит его из себя. — Хорошо, тебе что-нибудь нужно от портного? Я все равно пойду туда. Леви вопросительно посмотрел на девушку, но не задал ни одного вопроса. Вместо этого он выключил воду и вытер руки полотенцем, прежде чем поискать листок для записей. Мужчина что-то написал и передал бумагу Микасе. — Если у них есть материал для рубашек, не могла бы ты попросить их сшить две? Микаса кивнула и сунула бумагу в карман юбки. Леви потянулся за деньгами, но Микаса отмахнулась от него и быстро направилась к двери, сдерживая смех, когда ее раздраженно окликнули по имени. Теплое весеннее солнце пригревало, и город выглядел живописно под ярко-голубым небом. На рынке, несомненно, было оживленно из-за великолепной погоды. И продавцы, и покупатели в равной степени пользовались прекрасным днем. Микаса обошла центральный рынок, где люди сходились вокруг прилавков, как муравьи вокруг рассыпанных на земле крошек. Сегодня у нее не было времени ходить по лавкам. Впереди виднелась портновская лавка, украшенная темно-синей вывеской. Микаса с радостью отметила, что платье, которое она заприметила в тот вечер, все еще висело в витрине. Оно было прекрасного оттенка, почти полностью совпадающего с вывеской, а его ткань красиво драпировалась. Портной радостно поприветствовал Микасу и быстро опустил манекен, чтобы посмотреть, какие изменения потребуются для платья. Микаса примерила его, восхищенная мягкостью и легкостью материала. Мужчина, лет пятидесяти, хмыкнул, глядя поверх очков и делая пометки в блокноте. — Я смогу подготовить его через пять-шесть дней, — наконец сказал он, махнув Микасе рукой, чтобы она шла в примерочную переодеваться. — Так скоро? — спросила Микаса, искренне обрадованная и удивленная такой быстротой по сравнению с магазинами в Митрасе, где очереди порой занимали недели. — Оно уже хорошо сидит. Нужно только подшить подол и сделать вытачки на талии, — ответил портной. — Обычно я могу сделать это в тот же день, но у меня уже есть несколько заказов. Переодевшись, Микаса вернула ему платье и выбрала на вешалке комплект базовых брюк и блузок своего размера, чтобы пополнить гардероб на время своего пребывания здесь. Подойдя к стойке, она достала из кармана записку Леви. — Мне также нужны две мужские рубашки, если у вас есть в наличии подходящий материал. Портной кивнул и протянул руку за бумагой. Изучив мерки, он снова поднял глаза. — Для Леви, верно? Микаса моргнула. Как этот человек узнал об этом только из записки? — Да. Это для Леви, — ответила она, озадаченная неожиданным вопросом. Мужчина усмехнулся, увидев выражение ее лица. — У него довольно уникальные размеры, и я знаю его почерк. Передавайте ему привет от Джеймса. А теперь дайте-ка я посмотрю, что у меня есть. Я сейчас вернусь. Когда Джеймс ушел, чтобы забрать ткань из своей кладовой, Микаса улыбнулась про себя. Неудивительно, что Леви был запоминающимся человеком, и, учитывая его рост, он, скорее всего, не смог бы купить одежду прямо с манекена, как это сделала она. Вернувшись с тремя рулонами ткани, Джеймс разложил их на прилавке, указывая на каждый и объясняя, что это за материал. — Это самые новые модели, которые у меня есть, и они лучше всего подходят для легких рубашек. Эта белая — из простого хлопка. Синяя ткань и другая белая — смеси хлопка и льна. Пощупайте их и посмотрите, что, по-вашему, Леви предпочел бы. Микаса потерла материал каждого из них между пальцами. Хлопок был высокого качества, но на ощупь казался немного плотнее и жестче, чем хотелось бы Леви. Смесь льна и хлопка была мягче, а синий цвет прекрасно дополнит его глаза. — Он предпочтет смесь. Одну белую, другую синюю. Джеймс кивнул и начал выписывать счет. Пока мужчина делал записи, он спросил: — Вы из Парадиза, как и Леви, не так ли? Замерев от такого вопроса, Микаса настороженно посмотрела на портного. Многие до сих пор таили в себе обиду за действия Эрена. Однако глаза мужчины оставались добрыми, а любопытство казалось неподдельным. — Да, он был моим командиром во время войны. Я здесь, чтобы проведать его. Черты лица Джеймса стали болезненно-мрачными. — Войны - это ужасно. Я потерял одного из своих сыновей. Не найдя слов, Микаса протянула руку через стойку и положила ее портному на предплечье. — Мне очень жаль, — тихо сказала она. Джеймс благосклонно принял это утешение. Затем, оторвав копию счета-фактуры, он передал ее девушке. — Если вы дадите мне шесть дней, я все подготовлю. Я даже внесу некоторые изменения бесплатно, если хотите, — предложил мужчина. Горячо поблагодарив его, Микаса приняла сверток. Прежде чем она успела уйти, Джеймс снова заговорил с озорным блеском в глазах. — Хотя, конечно, жаль. Микаса в замешательстве склонила голову набок. — Что именно? — осторожно спросила она. Он широко улыбнулся. — Что вы навещаете его, потому что он был вашим командиром. Я думал, Леви наконец-то смог найти себе жену. Покраснев, Микаса попыталась придумать ответ на это заявление. Портной рассмеялся, а затем сжалился над ней. — Я просто шучу, не волнуйтесь. Не забудьте передать Леви привет и то, что мы с женой скучаем по нему. Микаса кивнула и убежала так быстро, насколько позволяло достоинство. Сделав глубокий вдох, она пошла по улице, выудила из сумки список Оньянкопона и посмотрела на ближайший перекресток. До врача оставалось меньше пяти минут пешком. Выбросив из головы неловкий разговор, Микаса продолжила поиски доктора, который мог бы помочь Леви.***
Леви прошелся по саду, разглядывая изменения, произошедшие здесь с момента приезда Микасы. Исчезли дикий плющ и непокорные сорняки. На их месте возвышалась вспаханная почва, готовая к тому, чтобы посадить цветы или овощи, которые мужчина выберет во время предстоящего визита на рынок. Оставалось надеяться, что джентльмен, который держал садовую лавку, сможет найти и чайные растения. Время, проведенное с Микасой за планированием, оказалось неожиданно эффективным, чтобы отвлечь Леви от остаточной боли в ноге. Возможно, помогло то, что она заставляла мужчину спать, упорно бодрствуя вместе с ним, пока тот не признавал свое поражение и не шел за ней в постель. В большинстве случаев присутствия Микасы оказывалось достаточно, чтобы сдержать кошмары или хотя бы позволить Леви заснуть. Однако прошлая ночь была совсем другой. Мысли вернули Леви в те дни, когда он только начинал служить в разведке. Он ехал рядом со своими товарищами по отряду, когда заметил среди них Микасу. Даже во сне мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодок страха. Не желая доверять дело авангарду, он решил ехать впереди, чтобы уничтожить приближающегося к ним титана. Все это время Леви кричал на себя, находясь в ловушке собственного разума и зная о неизбежном, ужасном исходе. Когда Леви летел по воздуху, сверкая лезвиями, рассекающими огромную тварь, он услышал грохот и перевернулся. Все повторилось в точности так же, как и все эти годы назад: аномальные прорывались сквозь строй, размахивая конечностями и оскаливая зубы. Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз среди солдат была Микаса. Леви приземлился, уже зная, что увидит. Она лежала, отброшенная в сторону, вдали от остальных. Единственным утешением в этом кошмаре было то, что она не была одной из тех, кого пожирали скрежещущие челюсти. Когда Леви приблизился, лицо девушки издалека показалось ему умиротворенным. Затем он заметил, что кровь под ее головой превратилась в быстро расширяющуюся багровую лужу. Небольшая струйка вытекла из губ Микасы, прежде чем грудь перестала двигаться. Глубоко внутри себя Леви завыл и закричал, пытаясь вырваться и взять себя в руки — сделать что-то еще, кроме как смотреть, как она выдыхает свои последние силы. Он боролся, боролся с собой, пока не сдался. Леви внезапно вскочил в своей постели и начал задыхался, пока его сердце пыталось пробить себе путь через грудную клетку. Движение и шум испугали Микасу. Девушка поднялась, позвав его по имени, и мгновенно насторожилась, оценив состояние. Ее рука успокаивающе поглаживала спину Леви. Микаса придвинулась, чтобы сесть рядом — тепло ее тела в том месте, где соприкасались их ноги, ощущалось как якорь, привязывающий к земле. Медленные, успокаивающие слова, заставлявшие Леви дышать, помогли, но он обнаружил, что не может смотреть на Микасу, стыдясь собственной дрожи. Мужчина не мог понять, почему эти старые воспоминания продолжали возвращаться — это был выбор, который он сделал давным-давно и который не мог исправить сейчас. Когда Микаса спросила, не хочет ли Леви поговорить об этом, он отказался, покачав головой. Девушка вежливо согласилась и подтолкнула мужчину обратно в постель, потребовав, чтобы он попытался снова заснуть. Все еще напряженный и боявшийся того, что произойдет, когда он закроет глаза, Леви лежал на боку, глядя в стену. Поняв, что Леви все еще не спит, Микаса свернулась калачиком у него за спиной. Если бы это был кто-то другой, он бы оттолкнул его или убежал в другую комнату. Вместо этого мужчина почувствовал, что его убаюкивало тепло ее тела. В то утро он проснулся от запаха пекущихся булочек и от того, что Микаса напевала себе под нос. Когда Леви вошел на кухню, он увидел, как она листает каталог растений, полученный от хозяина магазина. Девушка была так сильно поглощена просмотром страниц, что подскочила при звуке отодвигающегося стула. Утром она дала Леви задание выбрать, что он хочет здесь выращивать. Мужчина нахмурился, глядя на голые участки земли перед собой, но выполнил требование Микасы и выбрал растения. Леви решил выбрать что-нибудь, что заставило бы ее улыбнуться, потому что знал, что не сможет ухаживать за садом, когда она уедет. Было бы хуже, если бы двор был заросшим, чем растения, напоминающие ему об этом. Когда-то улыбки Микасы были редки. В глубине души он завидовал тому, что девушка перестала быть такой, и выросла. Тем временем Леви просто был здесь. Гниющий изнутри в ожидании смерти, которая, по всем правилам, должна была прийти за ним давным-давно. Казалось, Микаса искренне хотела быть здесь. И все же когда-нибудь ей придется уйти. Справиться с кошмарами, особенно с теми, в которых фигурировала она, будет гораздо сложнее, когда ее не будет здесь. Решив, что эти размышления должны подождать до другого дня, мужчина вернулся к саду, пытаясь представить его не бесплодным, а наполненным красотой. Какая-то его часть жаждала внести в этот двор всплески буйных красок, как бальзам, спасающий от вялого застоя. У Леви было мало воспоминаний о матери, но он помнил, каково это — уютно свернуться калачиком у нее на коленях, когда она в редкие спокойные минуты рассказывала ему истории о том, каким был мир наверху. Мысль о таком количестве цвета и света казалась Леви в детстве удивительной, и он заставлял маму описывать это снова и снова. Солнечные лучи, которые он получал в детстве, были немногочисленны. Оглядываясь назад, Леви не осмеливался представить, с чем его маме приходилось мириться, чтобы заслужить эти краткие мгновения на вершине лестницы. Леви решил, что для нее он тоже выберет цветы. Его мама всегда расстраивалась, когда не могла описать лилии и их сладкий, приторный аромат. В Подземелье не было ничего похожего на них — сладкие запахи были редкостью, а красота — еще реже. Однако ей это удалось лучше, чем она думала. Однажды на рынке, вскоре после вступления в Разведкорпус, Леви остановился, привлеченный запахом. Он посмотрел на витрину, пока не увидел надпись «Лилия». Импульсивно он купил один цветок, вдыхая аромат, который оказался таким же сладким и сильным, как описывала мама. Эрвин приподнял бровь, глядя на это, но не стал расспрашивать. Где-то в пути, еще до того, как к нему присоединились Микаса и остальные, Леви потерял спрессованные лепестки той лилии. Мужчина вспомнил — когда они все прятались в хижине, он был поражен запахом в доме. Тогда он увидел Микасу с охапкой цветов, которые она собрала на улице. Хистория помогла ей положить их в старый посудный кувшин на столе. Забавно, как работают воспоминания, — размышлял Леви. Запах или цвет связывали столько разных моментов времени... Наверное, неудивительно, что его разум упорно заменял лица павших на Микасу, ведь она была рядом с ним во время стольких кровопролитий. Словно призванные, темные мысли и паника начали наседать на него. Они кружили и кусались, как хищники. Задыхающиеся «что-если» и обвиняющие глаза тех, кто шел за Леви на смерть, по очереди пытались взять первую кровь. На этот раз глубокий вдох удержал их на расстоянии, но, когда они снова скрылись в глубинах его сознания, Леви понял, что они вернутся. Проклиная свои переломы в голове, из-за которых такая простая задача превратилась в тяжкий труд, мужчина поднял каталог дрожащими руками и начал выбирать цветы — одни для живых, другие для мертвых.***
Леви сидел за кухонным столом, тщательно выписывая выбранные им цветы и цвета, когда Микаса вернулась. Казалось, она была в смятении. Мужчина наблюдал за ней, недоумевая, пока девушка не извинилась и не сунула ему в руки завернутое в кучу ветхое одеяло, настоятельно попросив крепко держать его и пообещав вернуться через минуту. Глаза Леви едва не выскочили из глазниц, когда сверток в его руках начал шевелиться. Успокоив свое бешено колотящееся сердце, он обнаружил, что разрывается между любопытством и чувством ужаса от того, что за чертовщину только что вручила ему Микаса. Поморщившись, он сделал, как она просила, и прижал к себе грязный сверток, готовый потребовать ответа. Микаса вышла из коридора и поспешила обратно с аптечкой в руках. Растерянно извинившись, девушка высыпала содержимое на стойку и выхватила сверток из рук Леви. С отвращением и любопытством мужчина встал и подошел к столу, наблюдая, как Микаса разворачивает одеяло. Внутри лежала черная кошка, выглядевшей не слишком довольной сложившейся ситуацией. Зеленые глаза смотрели на Леви враждебно и испуганно, но она казалась слишком слабой, чтобы сделать что-то большее, чем извиваться и издавать шипящие звуки. Присмотревшись к животному внимательнее, Леви понял, что оно слишком мало, чтобы быть взрослым, — едва ли старше котенка. — Почему на моем столе кошка? В ответ девушка сдвинула одеяло с передней лапы котенка. Ткань была испачкана кровью, а из раны на передней лапке сочилась инфекция. — Я увидела ее, когда возвращалась от врача. Какие-то дети издевались над ней. Она пыталась бежать, но была слишком слаба, — грустно ответила Микаса. Печаль в ее глазах сгладила всю накопившуюся злость. Отбросив отвращение, Леви наклонился ближе, чтобы осмотреть рану, держа руку наготове, чтобы отбить возможные атаки раненого котенка. Рана больше походила на порез, чем на укус или размозжение. Возможно, животное запуталось в проволоке или зацепилось за острый металлический край. В любом случае, рана определенно была инфицирована, и сердце Леви сжалось. — Микаса, я не против, чтобы ты ее обработала, но инфекция выглядит довольно серьезной. Я не уверен, что ты сможешь это исправить. Микаса печально кивнула, осторожно почесывая котенка за ушами. — Она крепче, чем кажется. Я все равно хочу попробовать. По крайней мере, мы можем создать ей комфортные условия, а не оставлять мучиться или умирать на улице. Вздохнув, Леви повернулся к шкафам и достал большую миску, а затем налил горячую воду. Успокаивающий тон, которым Микаса разговаривала с кошкой, напомнил ему о прошлой ночи. Осторожно, чтобы вода не перелилась через край, Леви поставил миску и достал из ящика кухонное полотенце. Микаса поблагодарила его и обмакнула ткань в воде. Неблагодарное создание рычало и шипело, извиваясь так сильно, что Леви пришлось подойти и помочь девушке удержать его. Бросив предостерегающий взгляд, Микаса достала флакон с антисептиком и ватный тампон. Леви понял намек и крепче сжал котенка, когда девушка поднесла ватный тампон к порезу. Кошка попятилась, как одержимая, пытаясь спастись от жжения. Микаса громко выругалась, потеряв хватку и едва увернувшись от удара неповрежденной лапы. Наблюдая за тем, как Микаса воркует и спокойно разговаривает с капризным животным, Леви подумал, что, возможно, общение с испуганными, злыми существами было для нее чем-то вроде хобби. Для него это был не первый подобный опыт — Изабель никогда не встречала животного, которое не смогла бы полюбить. За то короткое время, что они провели вместе в Разведкорпусе, она подружилась даже с лошадьми, которых боялись погонщики. Леви никогда не наблюдал за Микасой, чтобы убедиться, что она такая же. Оскалившись, кошка встретила мрачный взгляд Леви, и тот неодобрительно цокнул. Животное вздрогнуло от этого звука, вызвав смех Микасы. — Сейчас я дам ей лекарство. Думаю, теперь все будет спокойно, — сказала она. Привязав марлю на лапу, чтобы животное не смогло вылизать рану до того, как лекарство успеет впитаться, Микаса подала знак Леви отпустить его. Котенок вырвался на свободу и черным пятном метнулся со стола в гостиную, чтобы спрятаться под креслом. — Спасибо за помощь. И прости, что принесла ее сюда без спроса. Я просто не могла оставить ее там. После лечения лапки, думаю, у нее есть все шансы. Ты не мог бы позволить мне оставить ее здесь на некоторое время? Я найду ей дом, прежде чем уйду, — сказала Микаса, повернувшись к Леви. По своей природе Микаса была защитницей. Леви всегда это знал. Поэтому он был совершенно обезоружен тем, что она хоть раз попросила его о чем-то — и эти ее проклятые щенячьи глаза не помогли. Заставив себя отвести взгляд, Леви посмотрел на зеленые глаза, выглядывающие из-под кресла, и вздохнул. Наконец он уступил. — Ладно. Но кормить и убирать за ней будешь ты. На лице Микасы появилась широкая ухмылка. Желудок Леви странно подпрыгнул. Это было гораздо лучше, чем фальшивые улыбки, преследовавшие его в кошмарах. — Заходить в мою комнату нельзя, — поправил Леви, оглядываясь на маленькую тень, примостившуюся под его любимым креслом. Он надеялся, что эта проклятая тварь не вздумает вцепиться когтями в его ноги. Пока Микаса торопливо закрывала дверь его спальни, Леви занялся уборкой средств первой помощи. Отвратительное одеяло он выбросил в мусорное ведро, содрогнувшись от мерзости. Мужчина знал, что оно было из того же переулка, где Микаса нашла кошку, но у него не было ни малейшего желания подтверждать это. Микаса вернулась и принялась за уборку остатков беспорядка. — Завтра я постараюсь найти ветеринара, чтобы он осмотрел лапку. И обязательно искупаю ее. Леви хмыкнул, когда девушка взяла тарелку и положила на нее часть оставшейся курицы, нарезав ее на мелкие кусочки. Зная по многочисленным опытам Изабель в уходе за бездомными животными, Леви передал ей блюдце для воды. Микаса взяла его с благодарной улыбкой, после чего поставила еду и воду на пол. — Как нам ее назвать? — Ей нужно имя? Она же кошка. Ей плевать, как ты ее назовешь, — спросил Леви, его терпение лопалось. — Она заслуживает имени, — нахмурившись, настаивала Микаса. — Как насчет Сажа? Леви вздрогнул. — Называть ее в честь чего-то грязного? Это жестоко. — Полночь? — предложила Микаса, но потом отказалась. — Нет, пожалуй, это будет слишком. Наблюдая за испуганным взглядом, все еще исходящим из-под кресла, Леви вполуха слушал, как Микаса перебирает еще дюжину кличек, готовя кухню к приготовлению пищи. Взгляд кошки теперь казался менее сердитым, хотя она, казалось, была вполне довольна своим укрытием в тени. — А как насчет Тени? — пробормотал мужчина. Это имя показалось Леви таким же нелепым, как и другие, но он решил, что оно подходит, учитывая излюбленное место кошки и ее густую черную шерсть. Микаса прервала свою работу и подошла к Леви. — Мне нравится, — заявила она, подталкивая мужчину локтем. — Давай приготовим ужин. Ты режешь, а я готовлю? Взгляд скользнул от кошки к лицу Микасы. Леви знал, что она делала — пыталась привлечь его внимание, чтобы он не сошел с ума от бесполезности. Неожиданный прилив нежности согрел его. Микаса действительно была чем-то особенным. Леви подтолкнул ее локтем в ответ и с вызовом спросил: — Боишься позволить мне готовить? — Никогда, — с улыбкой ответила Микаса. — Мне доводилось готовить блюда гораздо хуже, чем те, что можешь приготовить ты. Прежде чем Леви смог остановить себя, его рука поднялась и взъерошила ее волосы. — Напомни мне рассказать тебе о том, как однажды вечером Ханджи поручили готовить, и нам пришлось отложить экспедицию. Когда Микаса горько усмехнулась, Леви понял, что впервые с тех пор, как она приехала, он заговорил о тех, кого они потеряли. Это было не так больно, как ожидалось. Прошло, наверное, много лет с тех пор, как Леви добровольно говорил о них. — Поторопись, — позвала Микаса, когда мужчина услышал, как разделочная доска опустилась на стол. — Ты можешь рассказать мне, пока мы работаем. Повинуясь, Леви направился к Микасе. Представив себе ее реакцию на рассказ, мужчина слегка улыбнулся.***
После ужина Микаса приготовила чай, поставив чашки на маленький торцевой столик между ними. День был утомительным, но продуктивным. Подтянув под себя босые ноги, девушка устроилась на диване и стала просматривать список, составленный Леви для сада, и небольшой набросок расположения цветов. При виде его выбора на ее губах заиграла улыбка. Когда они закончат работу, сад будет потрясающим. Микаса надеялась, что это принесет Леви хоть частичку той радости, которую он заслужил. Девушка перевела взгляд на его лицо. Резкая линия челюсти была расслаблена, когда он читал газету. Леви сидел ссутулившись, что было до боли знакомо еще со времен их службы в Разведкорпусе. Теперь Микаса замечала то, чего не замечала тогда. То, как почти незаметно шевелились губы Леви, когда он просматривал страницу. То, какими несправедливо длинными были его ресницы. Леви потянулся к чашке с чаем, взял ее в своем стиле и сделал глоток, не отрывая взгляда от газеты. При виде этого зрелища на Микасу нахлынуло нежное тепло и на мгновение перехватило дыхание. Ей захотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Учитывая нынешнее затруднительное положение Леви, это вряд ли было уместно, но Микасе начало нравиться проводить с ним время. И, черт возьми, спать не одной было приятно. Внезапный рывок Леви, а также его нахмуренные брови вывели девушку из задумчивости. Щеки Микасы порозовели от осознания того опасного пути, по которому скатились ее мысли. Недовольное шипение заставило ее поискать источник беспокойства Леви. Микаса заметила, как он отложил газету в сторону и уставился в пол. Котенок частично вышел из своего укрытия, чтобы наброситься на шнурки мужской обуви. Раздражение, вероятно, было вызвано тем, что Тень держала в лапках конец одного из уже развязавшихся шнурков, дергая и кусая его. Леви окликнул кошку, которая продолжала игнорировать его, увлекшись своим новым развлечением. Все еще держа список в руке, Микаса встала с дивана и присела на корточки возле кресла, выпутывая шнурок из лап Тени. Она немного поругала котенка, прежде чем почесать у него за ушками. Тень забралась к девушке на колени. Та послушно почесала ей под подбородком, улыбаясь урчанию. Кошка все еще была отчаянно худа и поджимала лапу, но еда, вода и лекарства, похоже, уже начали помогать. Микаса подняла глаза на Леви, чтобы сказать об этом. Однако слова застыли при виде его мягкой улыбки. Лицо Леви вытянулось, когда он заметил, что она наблюдает за ним. Микаса улыбнулась в ответ. Их взгляды были прикованы друг к другу, казалось, целую вечность. Устав от всеобщего внимания, Тень направилась к воде и еде, оставив их наедине. — Уже балуешь ее? — сухо поддразнил Леви. Микаса хмыкнула и подняла список, не потрудившись подняться с пола. — Может быть, можно назвать это и так. Но у нее были тяжелые времена, неужели забота это плохо? Недовольное «тц» вызвало на ее лице улыбку, которую мужчина пропустил. Скептическое отношение Леви было несерьезным, о чем свидетельствовало то, как он отвернулся, чтобы посмотреть на котенка, пока тот набрасывался на курицу, которую Микаса положила на тарелку. Перелистывая список растений, девушка проследила за иллюстрациями, украшавшими страницы. Ей было интересно, сколько времени Леви потратил на его составление, старательно указывая цвета и места для каждого выбранного сорта. — Сад будет прекрасен, когда его закончат, — начала Микаса, привлекая его внимание. — Я заеду и сделаю заказ в конце этой недели. Как только они доставят горшки, я займусь их пересадкой. — Спасибо, — ответил Леви. Опустив взгляд на страницу, Микаса почувствовала на себе его пристальный взгляд. Она с любопытством подняла голову и вопросительно подняла бровь. — Ты все время смотришь на эту страницу. Что привлекло твое внимание? Повернув список так, чтобы Леви было видно, Микаса пояснила: — Я просто любовалась лилиями, которые ты выбрал. Уверена, с началом лета они будут выглядеть эффектно. Я не знала, что они тебе нравятся. Лицо Леви стало серьезным, и Микаса задумалась, где же она допустила оплошность. Иногда разговор с ним был похож на перемещение по минному полю, мины которого только и ждали момента, чтобы взорваться. — Моя мама любила их. Она описывала их, когда рассказывала истории о жизни наверху. Ну, не то чтобы у нас было много времени на это... — тихо ответил Леви. От этого заявления у Микасы внутри все сжалось. Это была глубокая, давно похороненная боль. Девушка заставила себя не перебивать и не задавать вопросов. Она не могла допустить, чтобы Леви снова ушел в себя, как он часто делал. Слова Леви были произнесены вполголоса, а его глаза смотрели за тысячу миль отсюда. — Бордель, в котором она работала, был отвратительным. Единственным, кому хватало на еду, был его владелец. Этот кусок дерьма без зазрения совести заставлял их всех работать до смерти. Мама прятала меня во время... этого. Другие женщины, которые были уже слишком стары, чтобы принимать много клиентов, иногда забирали меня, чтобы я не видел и не слышал. Тошнота и ярость боролись в душе Микасы при мысли о том, чему подвергся Леви. По спине пробежал холодок, когда она вспомнила, насколько его жизнь была похожа на ту, к которой те мужчины хотели принудить ее и ее мать. Леви отпил глоток чая и продолжил, в его приглушенном тоне зазвучал намек на былую злость. — Она едва справлялась с тем, чтобы прокормить нас на ту крошечную долю прибыли, которую ей давали. У меня ничего не было. Я даже не умел читать, пока Кенни не нашел меня и не вбил в меня это, чтобы у меня был хоть какой-то шанс в этом мире. Но она рассказывала истории, когда было тихо, и описывала, каково было расти на поверхности. Мама рассказывала мне о том, по чему скучала и что хотела показать мне однажды. Ее любимым цветком были лилии, — закончил Леви, прочистив горло и вернув взгляд в настоящее. Отчаянно пытаясь утешить его, Микаса потянулась вперед, взяла руку, лежавшую на его колене, и крепко сжала ее. — Это будет прекрасный способ вспомнить ее, Леви. Спасибо, что рассказал мне о ней. Мужчина кивнул. Микаса заметила, как он сдерживает эмоции, снова отодвигая их в сторону. Губы Леви поджались, словно он собирался заговорить, но затем снова расслабились. Вместо этого девушка почувствовала легкое прикосновение его большого пальца к своей руке — медленные движения, передающие интимность, которую невозможно было выразить словами. Микаса оставалась на месте, пока его большой палец Леви, наконец, не остановился. С сожалением отпустив его, девушка заметила, что шнурок на ботинке Леви все еще был развязан. Наклонившись вперед, она завязала его аккуратным бантом. Отклонившись, Микаса поймала взгляд Леви, приковавшийся к ее движению. Когда она встала, чтобы вернуться на диван, на его лице появилось нечитаемое выражение. Когда она повернулась, пальцы Леви нежно сжали ее запястье. — Тебе нравится лаванда, верно? — Да, это мой любимый аромат, — ответила она. Леви кивнул, поджав губы, и сглотнул, прежде чем заговорить. — Не забудь добавить ее. Сколько захочешь. Грубоватый тон скрывал доброту, скрывавшуюся за его словами. Сердце Микасы забилось в такт его жесту. Протянув руку вперед, Микаса провела пальцами по волосам Леви, взъерошивая их так, как он часто делал это с ней. Она позволила густым мягким прядям проскользнуть между пальцами. Леви замер, но потом расслабился. Микаса расправила спутанные пряди, а затем отстранилась. — Спасибо, Леви, — сказала она. Вернувшись на диван, девушка взяла книгу и стала читать, изредка неосознанно переводя взгляд на Леви. По мере того как проходил вечер, пальцы вспоминали мягкость его волос. И сколько бы раз Микаса ни перечитывала слова на странице, они словно улетучивались из ее сознания.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!