Вернутся к фанфику

Глава 6 | Сохранность

18 мая 2024, 19:00
Микаса украдкой поглядывала на отражение Леви в витринах магазинов, пока они шли на прием к новому врачу. Одной встречи было достаточно, чтобы убедить Микасу в том, что она лучше всего подходит Леви по темпераменту. Между его бровей пролегла складка — все признаки, известные ей по многолетним боям, были налицо. За время, прошедшее с момента прибытия Микасы, Леви так нормально и не объяснил, почему он не хотел посещать врача. Однако у девушки были свои предположения. Помимо того, что Леви мог быть… мягко говоря, непростым, в мире все еще сохранялась враждебность к Парадизу и тем, кто когда-то был частью различных вооруженных сил. Многие обвиняли лидеров и армии мира в том, что они спровоцировали Гул. По правде говоря, Микаса не могла с этим не согласиться. Борьба за власть в Парадизе между военными лидерами и богатыми людьми, несомненно, способствовала такому исходу, хотя и не оправдывала ужасных действий Эрена. Скрыть происхождение травм Леви было невозможно: это было бы очевидно для любого врача. Поэтому неудивительно, что такой проницательный человек, как он, почувствовал презрение и отступил за свои стены. К счастью, Микаса не думала, что у нового врача возникнет такая проблема. Когда девушка встретилась с миссис Кларк для обсуждения дела Леви, в ее уютном кабинете висела фотография ее бывшего подразделения. У женщины был серьезный характер, и она даже не захотела обсуждать состояние Леви без его присутствия. Когда Микаса объяснила ей ситуацию, доктор откинулась в кресле и нахмурилась. После короткого разговора и нескольких откровений доктора Микаса была уверена, что нашла нужного человека. Теперь оставалось убедить Леви. Микаса снова взглянула на мужчину: его хромота усиливалась по мере продвижения, но они были почти у цели. Леви поймал ее взгляд и нахмурился. — Я в порядке. Следи за тем, куда идешь, — пробормотал он, в его резком тоне чувствовалось напряжение. Микаса прикусила губу, чтобы не огрызнуться, и начала медленно считать в уме до пяти. Она не хотела давать ему повода для спора. Сменив тему, девушка произнесла: — Наш заказ у портного должен быть готов к получению уже сегодня. Мы можем заехать туда, а потом пообедать в кафе по дороге домой. Леви резко остановился, схватил Микасу за руку и потащил в боковой переулок, подальше от других пешеходов, а затем огрызнулся: — Послушай. Ты не должна этого делать, — должно быть, замешательство девушки было очевидным, потому что он добавил: — Ты не должна тратить столько времени, беспокоясь обо мне. Ты не обязана делать ничего из этого. У Микасы сжался живот. От мысли Леви о том, что другие не должны помогать ему, нужно было избавиться — мысли, которая стала еще одной раной, нанесенной войной, а возможно и до нее. Старая боль, которую они долго скрывали, терзала Микасу. Почему после всей той боли, которую они пережили, они не могли требовать мира? Казалось ужасно несправедливым, что после войны они вынуждены были бороться с тем, что она оставила в них самих. Они заслуживали большего. Он заслуживал большего. — Я здесь, потому что хочу быть. Никто не пытается помочь тебе из чувства долга, — переведя дыхание, Микаса понизила голос. — Может быть, это эгоистично, но я не могу видеть, как кто-то из нас страдает. Это касается и тебя. Поэтому, пожалуйста, перестань так думать и пытаться оттолкнуть нас. На мгновение все это стало невыносимым — недели наблюдения за травмами Леви и его своенравным умом, пытающимся разрушить саму его сущность, разом ударили по ней. Прошлые неудачи в оказании помощи тем, о ком Микаса заботилась, подняли свои уродливые головы. Глаза защипало, и девушка вдруг поняла, что вот-вот расплачется. Она крепко сжала ремешок своей сумочки, пытаясь скрыть дрожь в руках. Теплая рука обхватила предплечье, но Микаса не могла заставить себя посмотреть на Леви. Как только она это сделает, слезы выйдут из-под контроля. Девушка прикусила губу, прижав пальцы ко лбу. Она глубоко вдохнула воздух через нос и выдохнула его с дрожью. Затем рука Леви легла Микасе на затылок, положив ее голову себе на плечо. — Прости, Микаса. Горячие слезы хлынули из ее глаз и потекли по мужской рубашке. Микаса попыталась отстраниться и извиниться, но Леви удержал ее и не дал произнести ни слова. Медленное поглаживание рукой ее волос в конце концов успокоило ее. Девушка приняла предложенный платок, когда Леви отпустил ее. Мужчина бросил на Микасу косой взгляд, когда она вытирала глаза, и чувство вины окрасило его черты. — Мне действительно жаль. Это было дерьмово с моей стороны. Микаса вытерла щеки, убирая остатки слез. Она ненавидела плакать. — Все в порядке. Я знаю, что у тебя стресс. — Это не нормально, — ответил Леви, нахмурившись. Отмахнувшись от его ответа жестом, отчаянно пытаясь избежать того, что могло бы спровоцировать ее на дальнейшие слезы, Микаса сказала: — Такое бывает. Покачав головой, Леви снова взял ее за запястье. Его большой палец рассеянно провел по татуировке, расположенной над точкой пульса. — Не делай этого. Не позволяй никому, включая меня — особенно мне — обращаться с тобой вот так. Ты достойна большего. Серебристо-голубой цвет его глаз горел ярче, чем когда-либо с момента приезда Микасы. Леви был прав, и она это знала. Она даже работала над этим по настоянию Хистории, но некоторые привычки умирали быстрее, чем другие. У Микасы были свои шрамы, полученные с годами, и вернуться к ним было легко. Леви поморщился, все еще держа ее за запястье. — Нам пора идти, если мы не хотим опоздать. Я… — мужчина сделал паузу, казалось, подбирая слова. — Послушай, я ненавижу ходить к врачам и сталкиваться с их взглядами, фальшивой жалостью и их гребаными комментариями о войне. Микаса затаила дыхание от его слов. Но не потому что они ее удивили, а потому что Леви вообще их произнес. — Я бы не отправила тебя к тому, кто так поступает. Пожалуйста, доверься мне и попробуй. Она другая. Молчание затянулось на целую вечность: ясный взгляд Леви проверил Микасу на правдивость. Затем он кивнул и отпустил ее руку. — Веди, — сказал он, жестом предлагая девушке идти первой. Его поза изменилась, когда они продолжили путь к врачу. Какой бы короткой ни была эта прогулка, что-то в ней изменилось. У Микасы отлегло от сердца, когда она подвела Леви к зданию и помахала ему рукой. В глазах мужчины засияла благодарность, когда он понял, что она не пошла за ним внутрь. Вместо этого Микаса ободряюще улыбнулась и предложила встретиться с ней в парке через дорогу. Девушка наблюдала за тем, как закрывается дверь, чувствуя расцветающую надежду.

***

Леви не обращал внимания на пульсирующую боль в ноге, пока бродил по мощеной дорожке, проходящей через парк, вглядываясь в лицо Микасы. Прием прошел гораздо лучше, чем он ожидал, и — Леви должен был признать — Микасе каким-то образом удалось найти врача, которого он не захотел задушить в конце визита. Пульсация раздраженных нервов в ноге свидетельствовала о том, что некоторые вещи не изменились — его ногу все так же тыкали, пока он лежал на столе, стиснув зубы. Что изменилось, так это освежающее отсутствие всякой чепухи. Несмотря на висевшую на стене кабинета картину, напоминающую о ее военной карьере, Леви был готов отмахнуться от доктора Кларк, даже когда та сидела и молча смотрела на него. Ее темные волосы с сединой были убраны назад в тугой пучок. Леви решил, что она старше его лет на десять-двенадцать, поскольку, несмотря на седину, морщины только начали проступать на ее смуглой коже. Затем женщина встала и указала на смотровую. Леви заметил протез, когда она вышла из-за угла стола. На его лице, должно быть, отразилось удивление, потому что доктор Кларк криво улыбнулась и сказала: — Как вам будет угодно, мистер Аккерман. Но я не смогу осмотреть вашу ногу, если вы будете сидеть. Мужчина последовал за врачом в смотровую, чувствуя себя довольно неловко из-за своих мыслей. Если бы это не было видно из-под подола длинной юбки, Леви бы даже не узнал, что у нее есть протез. Единственным признаком, даже при ближайшем рассмотрении, была почти незаметная неуверенность в походке. Пока доктор Кларк, нахмурившись, осматривала массу шрамов, отсутствие фальшивых сочувственных комментариев обрадовало мужчину. Она уселась на стул и скрестила руки на груди, прежде чем заговорить. — Вы ведь не выполняли никаких упражнений для развития подвижности, не так ли? Поморщившись, Леви кивнул. — Нет. К тому же, до недавнего времени у меня были проблемы со сном. Доктор Кларк ничего не ответила, просто задумчиво склонила голову и посмотрела на него. — Я могла бы дать вам что-нибудь, чтобы вы заснули, но мы оба знаем, что это не поможет. — Я знаю, — со вздохом ответил Леви. — Ничего не помогает. — Это не обязательно так. Но простого решения, конечно, не существует. Мне потребовалось почти десять лет, чтобы перестать просыпаться посреди ночи, вспоминая взрыв, от которого у меня оторвало ногу и погибло почти все мое подразделение. Артиллерия Марли — отвратительная штука, — сказала она. В ее темных глазах отсутствовали эмоции, но ее слова зажгли в Леви крошечную искорку надежды. Поддавшись импульсу, мужчина спросил: — Что, в конце концов, заставило кошмары остановиться? — Время и принятие реальности того, что произошло. Что я выжила, а другие нет. Я знаю, что лучше не просить вас обратиться к еще одному врачу, но разговор может помочь. Может быть, та милая девушка, которая пришла договариваться насчет вас, будет хорошим началом, — сказала она, улыбнувшись. — Договариваться насчет меня? — спросил Леви, сбитый с толку. Неужели именно этим Микаса занималась последние несколько недель? — Я принимаю не так много пациентов. Я согласилась встретиться с ней только после того, как моя секретарша сказала, что она приходила дважды и, кажется, очень настойчиво хотела встретиться, — ответила доктор Кларк. Уголок губ Леви бессознательно приподнялся при этих словах. — Это похоже на Микасу. Что она сказала? — спросил мужчина, которому стало любопытно, как ей удалось ее убедить. Доктор Кларк покачала головой. — Это касается только ее и меня. Так же как и то, что происходит здесь, касается только вас и меня. Разочарованный и испытывающий все большее любопытство по поводу того, что сделала Микаса, Леви кивнул в знак согласия. То, что она не стала разглашать информацию, говорило об этике доктора. Ему придется попытаться выудить из Микасы эту историю. Меньше всего Леви ожидал, что он добровольно запишется на повторный прием к этому врачу. Однако он это сделал. Пока мужчина шел по дорожке, в его руке был зажат пакет документов с рекомендациями по различным упражнениям и рецептом на лекарства, помогающим снять отек. Леви безжалостно отогнал ростки беспокойства, которые начали закрадываться в его сознание в попытке заставить его усомниться во всем. Наконец, он заметил Микасу на деревянной скамье недалеко от центра, сидящую в тени большого дуба. Голова девушки склонилась над книгой, а ее темные волосы, собранные в хвост, рассыпались по плечам. В длинных черных локонах отражался рассеянный свет, проникавший сквозь крону дерева. Вид мирно читающей Микасы избавил Леви от беспокойства, которое незаметно поселилось у него под кожей. Микаса живая, здоровая и умиротворенная, — эта мысль не раз успокаивала многие тени, стремившиеся утащить его вниз. Так было и сейчас. Извинения были явно недостаточными, учитывая все, что она для него сделала. Походка Леви, уже не бесшумная и не скрытная, предупредила Микасу о его приближении. Мужчина не заметил беспокойства, когда она осмотрела его, а затем улыбнулась и встала навстречу. — Все прошло хорошо? Леви протянул ей бумаги. — Я пойду на повторный прием. И мне выписали рецепт, так что можно сказать, что все прошло хорошо. С ясно написанным на ее лице облегчением, Микаса взяла Леви под руку, и они вместе свернули на дорогу. — Я пойму, если ты захочешь пропустить визит к портному и отправиться домой. Мне все равно нужно будет вернуться, чтобы отвезти Тень к ветеринару. Предложение соблазнило Леви, но он покачал головой. — Нет. Она хочет, чтобы я больше ходил и разминал ногу. Можно начать прямо сейчас. Леви забыл о том, что чувствовал огромную вину за свои действия по отношению к Микасе с тех пор, как она ворвалась в его жизнь несколько недель назад. Она неоднократно принимала на себя удар его неустойчивого настроения и беспомощной, безнадежной борьбы с собственным разумом. И все же каждый вечер она проскальзывала к нему, чтобы прогнать преследующие мысли так же легко, как когда-то прогоняла чудовищ, угрожавших их жизням. Как он мог отказаться от такой мелочи, как поход к портному, перед лицом всего этого? Довольная улыбка Микасы согрела его, подтвердив правильность выбора. И это была не ложь, что ему следует укреплять ногу, рассуждал Леви. Пока они шли, Микаса восторженно рассказывала о портном и о прекрасной одежде, которые она видела в его лавке. Леви откровенно согласился с ее мнением. Джеймсу удавалось находить материалы, которых не было в других лавках. А сам мужчина отличался спокойствием и искренней добротой. К чести портного, он также редко поддавался искушению обсудить политику войны или источник ранений Леви, что добавляло еще одну галочку в графу «плюс». Даже во время совместных ужинов, которые они часто устраивали до этого, Джеймсу каким-то образом удавалось расположить Леви к себе так, как это не удавалось другим. Это заставило Леви задуматься о другом. Несомненно, прошедшие годы — и, как следствие, отстранение Эрена — изменили Микасу. Это не было изменением сути того, кем она была. Скорее тем, что ей дали возможность вырасти в человека, которого Леви видел похороненным в глубине души. Леви понимал, что эта ее версия гораздо более комфортна, чем он смел ожидать. Свободная от стремления защищать и сражаться, свободная от возложенных на нее ожиданий и от всех долгов, которые, как она когда-то считала, у нее были, Микаса выбралась из кокона после войны. Большая часть Леви продолжала бояться того момента, когда ее присутствие снова покинет его жизнь. Словно бабочка, улетевшая на поиски более сладкого нектара, чем тот, который мог дать засохший сад его жизни. Вселенная будто насмехалась над ним за эти тоскливые мысли. Леви моргнул, обескураженный тем, как быстро прошла прогулка. Они оказались перед магазином. В серых глазах Микасы читалось беспокойство: — Ты уверен, что хочешь войти? Можешь найти скамейку и подождать, если хочешь. Леви постарался вернуть свой обычный сухой тон. — Я не собираюсь рассыпаться. Мы уже прошли этот путь. Давай покончим с этим. Микаса с видимым облегчением распахнула дверь и придержала ее, чтобы Леви мог войти. Джеймс сидел на стуле у стойки, набрасывая эскиз. — Сейчас буду, — пробормотал он, не поднимая глаз от листа бумаги. — Поторопись, а то я могу превратиться в пыль раньше, чем ты закончишь, — поддразнил Леви. Карандаш упал, и Джеймс поднял глаза от блокнота, увидев Леви, опирающегося на трость, и Микасу рядом с ним. Девушка возмутилась такой грубостью и резко толкнула Леви локтем. — Все хорошо, Джеймс. Мы рады, что вы быстро закончили заказ. Джеймс встал, обошел стойку и похлопал Микасу по плечу. — О, все в порядке. Он и не такое говорил. Затем, повернувшись к Леви, его лицо стало более серьезным. — Рад видеть тебя на ногах. Прошло слишком много времени, — большая рука портного сжала бицепс мужчины, словно желая удержать его на месте. Почувствовав себя неловко под пристальным взглядом, Леви поймал себя на том, что незаметно наклонился к Микасе. Он поправил себя, но не раньше, чем она заметила это. Рука девушки легла ему на поясницу, безмолвно поддерживая. Джеймс закончил осмотр и вздохнул. — Мне следовало бы зачитать тебе акт за то, что ты так долго отсутствовал. Не думай, что я не понял по реакции Оньянкопона и детей, что тебе нездоровилось. Леви почувствовал, как его лицо неожиданно разгорячилось от заслуженных слов портного. Он не говорил Микасе, но раньше он регулярно ужинал с Джеймсом и его женой. Эти двое с легкостью заметили бы, что мужчина скатывается по наклонной. Леви поступил как трус и избегал их при каждом удобном случае. — Мы бы помогли. Мы все равно будем помогать. Приходи как-нибудь вечером поужинать со мной и Элеонорой, Леви, — сказал Джеймс, озабоченно нахмурив брови. Пальцы Микасы поглаживали поясницу Леви, подбадривая. — Хорошо, — согласился он. Джеймс наградил мужчину улыбкой и похлопал по плечу. — Принесу ваши заказы. Я уверен, тебе понравится то, что Микаса приготовила для тебя. У нее превосходный вкус. Печальная улыбка тронула уголки губ Леви. — Я не удивлен, что вы двое поладили, пока меня здесь не было. — Что ж, она восхитительна, — ответил Джеймс, протягивая руку, чтобы достать завернутые в бумагу свертки с полки за кассой. — Ты должен хотя бы раз пригласить ее на ужин. Элеонора была бы в восторге от нее. Щеки Микасы вспыхнули розовым румянцем. Когда ее широко раскрытые серые глаза обратились к Леви, он смирился, но лишь немного. — Это зависит только от нее. — Ей придется, — произнес Джеймс, развязывая первый и самый большой сверток. — Я хочу посмотреть, так ли хорошо получилось это платье, как я думаю. Микаса осторожно подняла платье и прижала его к себе. Цвет подходил к ее бледному цвету лица и темным волосам. Джеймс редко промахивался с дизайном и переделками, и Леви был уверен, что оно ей подойдет. На губах Микасы заиграла улыбка, когда она провела рукой по материалу, разглаживая его на себе. — О, это идеально. Большое спасибо, — сказала она, передавая платье обратно Джеймсу. Когда Леви взглянул на нее, Микаса, казалось, светилась от счастья и полуденного солнца, проникающего в окно. Ее радость затронула что-то внутри него. Девочка, которую он когда-то считал мрачной, осталась далеко позади. Его поразило, насколько это было несправедливо: то, чему она подвергалась в детстве и во взрослой жизни, заставило ее скрывать эту сторону так долго. Джеймс прочистил горло, и Леви, смущенный тем, что на него смотрят, переключил внимание на свертки, лежащие на прилавке. Проведя пальцами по материалу, мужчина согласился с предыдущим высказыванием Джеймса о ее вкусе. Ткань идеально подходила для жарких месяцев, и он оценил выбранные ею цвета. Кивнув Джеймсу, Леви потянулся за бумажником, но его остановили. — Она уже заплатила, — сказал Джеймс. Черт. Он забыл об этом. В темных глазах мужчины сверкнул озорной огонек, и Леви сузил глаза, пытаясь отгородиться от того, что последует дальше. — Может, ты мог бы взять ее с собой, чтобы отплатить за них? Лицо Леви запылало, и он внутренне проклинал вмешательство Джеймса. Может, он и хотел как лучше, но по отношению к Микасе это было несправедливо. Леви повернулся, чтобы взглянуть на нее и молча загладить свою вину, но девушка смотрела в окно. Единственным признаком того, что она услышала комментарий, был едва заметный намек на румяный цвет, окрасивший ее щеки. Прогулка домой, скорее всего, будет неловкой, подумал Леви. Микаса будет мучиться не слишком приятной мыслью о том, что ей придется отправиться на свидание с калекой, который старше ее на десять лет. — Джеймс, — тихо сказал Леви, надеясь избежать дальнейших неприятностей. Портной поднял голову и посмотрел на пару. Вернув взгляд на Леви, он произнес: — Я, конечно, шучу, — его взгляд, однако, выражал совсем другое. Леви едва заметно покачал головой, чтобы заставить собеседника опустить глаза. Вздохнув, Джеймс положил вещи в сумку с ручками из бечевки. — Мы хотели бы пригласить вас обоих на ужин. Элеонора тоже скучает по тебе, Леви. Леви резко вдохнул и открыл рот, готовый снова возразить, но Микаса перебила его. — Мы придем. Я бы с удовольствием познакомилась с вашей женой и поужинала с вами обоими. Вы были удивительно добры. Прикрыв рот с едва слышным щелчком, Леви заметил, как Микаса взяла сумку и листок бумаги с адресом. Мужчина молчал, пока они выходили и продолжали идти по дороге к дому. Собравшись с силами, чтобы справиться с неловкостью, Леви произнес: — Тебе не обязательно идти. Я поужинаю с ними в любом случае. Микаса на мгновение сбавила темп. — Я правда не возражаю. Он кажется таким искренним и добрым. Леви вздохнул. Как это было похоже на нее — усложнить ситуацию и заставить его говорить напрямую. — Мне жаль, что ты попала под огонь его поддразниваний. Это было нечестно по отношению к тебе. Как я уже сказал, тебе не обязательно идти и чувствовать себя неловко. Девушка остановилась. Настала очередь Микасы отвести их в сторону. — Думаешь, меня это так сильно беспокоит? Внезапно Леви снова почувствовал себя не в своей тарелке. Иногда он не мог победить. Прислонившись к стене, он безуспешно попытался подобрать слова, пока Микаса не сжалилась над ним. — Все в порядке, Леви. Есть вещи и похуже, из-за которых можно поддразнивать. Я не обижаюсь. Джеймс хотел как лучше, — заверила она. — К тому же, я думаю, он просто пытается по-своему позаботиться о тебе, — загадочно добавила Микаса. Леви наморщил лоб, пытаясь расшифровать последнюю часть, прежде чем сдаться. — Ты казалась смущенной. Микаса вздохнула и прислонилась к стене рядом с ним. — Я всегда легко смущалась. Другим солдатам это доставляло немало удовольствия, — сказала она с легкой усмешкой. Девушка коснулась плечом плечи Леви. — Я серьезно. Я хочу пойти с тобой, — на лице Микасы появилось озорное выражение, и она краем глаза взглянула на Леви. — Я, конечно, легко смущаюсь, но не так уж часто вижу, чтобы кто-то одержал над тобой верх. Я даже не знала, что ты способен краснеть. Недоверие и негодование захлестнули Леви, и Микаса оттолкнулась от стены, рассмеявшись над выражением его лица. — Эй! — мужчина окликнул Микасу, когда она начала медленно продвигаться вперед. К разочарованию Леви, его лицо снова вспыхнуло от ее комментариев.

***

Микаса развлекала себя и Тень, волоча по полу кусок веревки. Несколько дней назад ветеринар дал им дополнительную мазь для лапы. Он сказал, что потребуется некоторое время, чтобы кошка полностью поправилась, но Микаса замечала разницу между сегодняшним днем по сравнению с тем, когда она впервые принесла ее домой. Тень много спала и бродила по дому, с любопытством исследуя каждую свободную комнату и изредка удостаивая их своим присутствием. Леви фыркнул, когда кошка едва избежала столкновения с диваном во время своей последней атаки. — Ты не должна сидеть на полу. Он грязный. Закатив глаза, Микаса ответила: — Здесь нет ни пылинки. Ты сам настоял на том, чтобы вымыть его перед ужином. К тому же, тебе бы еще больше не понравилось, если бы Тень поцарапала когтями диван. Леви нахмурился, но не стал оспаривать ее слова. Отвлекающий маневр дал Тени возможность наброситься на веревку. Девушка выдернула ее обратно и спрятала в карман, чтобы котенок не съел ее. Выглянув на улицу, Микаса спросила: — Ты уже принял вечернюю дозу своего нового лекарства? Оторвавшись от чтения, Леви перевел взгляд на окно. — Нет, я не заметил, который час. Схватив трость, мужчина попытался встать, но Микаса поспешно отмахнулась от него. — Не вставай. Я все равно собиралась приготовить чай и покормить Тень. На мгновение девушке показалось, что он начнет с ней спорить. На лице Леви определенно появилось выражение, которое она привыкла распознавать как упрямое. Тень прервала все его протесты, вернувшись к своему любимому занятию — шнуркам. Микаса еле подавила смех — Леви наклонился вперед и поднял кошку, посадив ее к себе на колени и ругая. Девушка прикусила губу сильнее, когда заметила, что, несмотря на резкие слова, мужчина почесывал мягкую шерстку за ушами кошки. Тень, казалось, была совершенно не тронута его лекцией. Тихо выйдя, Микаса включила чайник и достала приготовленную курицу, чтобы нарезать ее. Только тогда она издала хриплый смешок. Как это было похоже на Леви — скрывать заботу за грубым поведением. Даже кошки не были защищены от такого обращения. Не успела девушка поднять нож, как в дверь постучали. Она нахмурилась: не похоже, чтобы Оньянкопон или дети пришли так поздно и без предупреждения. И насколько Микаса знала, Леви не ждал гостей. Вытерев руки о полотенце, она поспешила к двери, услышав приглушенное ругательство Леви, когда он поднимался на ноги в гостиной. Микаса открыла дверь и с опаской посмотрела на молодого человека, стоявшего на крыльце, прежде чем решила, что он не представляет угрозы. Она распахнула дверь шире, оставив место для Леви. — Я могу вам помочь? — спросила Микаса, недоумевая, пока гость не достал конверт из сумки на бедре. — Микаса Аккерман? — спросил он, читая по конверту и ожидая ее подтверждения. Девушка кивнула и протянула руку. — Телеграмма от Марли. От посла Арлерта, мэм, — сообщил молодой человек, передавая конверт. — Хотите, чтобы я подождал ответа? Или вы предпочтете приехать в посольство сами? Микаса отмахнулась, сунув ему купюру в качестве чаевых. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда, обернувшись, обнаружила Леви прямо у себя за спиной. Закрыв дверь, девушка поспешила вскрыть конверт и прочитать послание. Улыбка расплылась по лицу, а глаза защипало от слез счастья. Энни родила. Ее самый близкий друг стал отцом. Судя по тому, сколько радости Микаса почувствовала в этом коротком сообщении, Армин гордился этим. Прижимая к себе письмо, девушка встретилась взглядом с Леви. Выражение его лица, казалось, колебалось между любопытством и озабоченностью. — Энни родила ребенка, и с ними обоими все в порядке, — сказала Микаса, чувствуя, как от волнения у нее перехватывает горло. — Девочка. Армин сказал, что она просто красавица. Выражение лица Леви смягчилось после этих слов. — Тебе следует позаботиться о том, чтобы добраться до Марли. Передай им и мои поздравления. Мысль о том, чтобы оставить Леви здесь, когда он только начал приходить в себя, заставила Микасу похолодеть. Противоречивые приоритеты умерили ее энтузиазм. Ей нужно было подумать о том, как наилучшим образом сбалансировать все это. — Что это за взгляд? — Я беспокоюсь, что покидаю тебя так внезапно, — призналась Микаса. Леви поморщился от ее заявления и вздохнул. — Все будет хорошо. Если ты так переживаешь, я разрешу Оньянкопону, Габи и Фалько навещать меня каждый день и даже отложу ужин, который мы запланировали с Джеймсом и Элеонорой. Но, пожалуйста, не отказывайся от поездки. Поддавшись порыву, Микаса обняла Леви и крепко прижала его к себе. Эти слова, вероятно, задели его самолюбие, но он все же без колебаний предложил их ей. Когда рука Леви медленно опустилась ей на плечи, Микаса позволила их объятиям и слабому древесному аромату его мыла, все еще ощущавшемуся на коже, успокоить себя. Мужчина позволил объятиям продолжаться довольно долго, прежде чем, наконец, похлопал ее по плечу. Когда девушка отпустила Леви, он указал в сторону спальни. — Тебе лучше начать собирать вещи. Пока ты будешь отправлять телеграмму, я поговорю с Оньянкопоном. Он, вероятно, сможет сделать так, чтобы ты добралась туда побыстрее. Микаса кивнула и повернулась, чтобы сделать, как он сказал, но остановилась на полпути. — Ой! Чай! И еда для Тени… — Тц, больше никаких отговорок. Начинай собирать вещи, — сказал Леви, прогоняя Микасу. В сердце бурлило тепло. Микаса чувствовала, что вот-вот лопнет от счастья. — Спасибо, Леви. Мужчина поднял глаза и едва заметно улыбнулся, прежде чем вернуться к нарезке мяса. Микаса повернулась и ушла собирать вещи. Ей нужно было встретиться с крестницей.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!