Вернутся к фанфику
Глава 10 | Необратимые изменения
1 июня 2024, 19:00Леви разбудил крик. Адреналин зашкаливал, и мужчина потянулся к оружию, которого у него больше не было. Ему даже не понадобилось осматривать комнату, чтобы определить источник. Микаса корчилась во сне, а ее лицо было залито слезами.
Леви был уже не так силен, как раньше, но ему хватило сил схватить девушку за запястья и прижать к себе, выкрикивая ее имя, пока та не вырвалась из кошмара и не расслабилась от его прикосновений с содрогающимся всхлипом.
Освободив руки Микасы, мужчина перевернулся и сел. Сердце колотилось, а голова была полна беспокойства. Девушка тоже села, вытирая дрожащими руками лицо. Вздохи заполнили пространство между ними. Леви обхватил сгорбленные плечи Микасы, а она повернулась и прижалась к нему.
Прислонившись спиной к изголовью кровати, мужчина пытался успокоить бешено колотящееся сердце, поглаживая потные волосы Микасы и произнося успокаивающие слова. Какое бы воспоминание ни посетило ее сегодня ночью, оно явно потрясло ее до глубины души.
В конце концов, рыдания перешли в дрожь, и Леви ослабил хватку на Микасе, позволяя ей отстраниться, если понадобится. Вместо этого девушка еще глубже уткнулась лицом ему в грудь.
— Черт, я ненавижу это, — пробормотала она хриплым от слез голосом.
Леви погладил Микасу по руке, ненавидя себя за то, что ее слова заставили его почувствовать себя немного менее безумным. Ему тоже часто снились кошмары, от которых дрожали кости и желчь подступала к горлу.
При воспоминании о том, что он написал сегодня в блокноте, внутри все сжалось. Леви задал этот вопрос, потому что должен был знать.
— Тебе снилось, как ты убиваешь его?
Микаса замерла, и мужчина услышал, как она сглотнула, прежде чем ответить. Секунды, прошедшие между ними, казались бесконечностью.
— Нет, — ответила девушка, избавляя Леви от паники, о которой даже не подозревала. — Мне снилось Либерио.
Охваченный любопытством, Леви не смог удержаться и спросил:
— Почему именно это?
— Ты уверен, что хочешь это услышать? Я не хочу, чтобы тебе стало хуже, — нерешительно ответила Микаса.
Протянув другую руку, мужчина коснулся щеки Микасы, чтобы привлечь ее внимание. Когда она подняла глаза, Леви произнес:
— Я ведь спросил, не так ли?
Девушка провела рукой по влажному, покрытому пятнами лицу и кивнула сама себе, сделав глубокий вдох. Притянув ее к себе спиной, Леви поудобнее устроился у изголовья кровати, давая Микасе время собраться с мыслями.
— Твоя группа начинала с Зика неподалеку от сцены и здания, где Эрен велел нам ждать. К тому времени, как ты добрался туда и присоединился ко мне, все уже превратилось в руины, — прошептала она. Большой палец беспокойно теребил пуговицу на рукаве его ночной рубашки.
— Так оно и было. Я почти ничего не видел из-за всей этой пыли в воздухе и разрушенных зданий, — согласился Леви.
Прерывисто вздохнув, Микаса продолжила:
— Я все время была там. Я наблюдала за трибунами, видела семьи и все время думала, что у Эрена должен быть план, чтобы сначала отпугнуть их. Какой-то отвлекающий маневр.
У девушки перехватило дыхание, и прошло немало времени, прежде чем она заговорила снова.
— Трибуны были огромными, и они окружали всю сцену. Приходило все больше и больше людей… Так много детей… А я просто сидела там.
Микаса вздрогнула, и Леви крепче прижал ее к себе. Почему он никогда не задумывался о том, каково ей было сидеть и ждать, пока начнется бойня? Мужчина поморщился, положив подбородок ей на макушку.
— Когда Эрен прорвался, обломки были повсюду. Я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть крики и плач людей. Одна часть здания была разрушена прямо на трибунах, и там никого не осталось. Все эти дети и семьи были разорваны на части, и я сидела там, зная, что произойдет, — последние слова Микаса вырвала из себя, словно вытаскивая осколки из раны.
— Мы все знали, Микаса. Не только ты. Черт, мы с Ханджи отдали приказ Армину сесть в ту лодку и убить людей.
Уставившись в темноту, Леви решил отдать Микасе часть своих грехов в обмен на ее.
— Один из моих грехов — это нападение на Шиганшину. Они были такими зелеными... И все погибли, чтобы у меня появился шанс убить Зика. Я видел, как их разрывало на куски. Радуйся, что ты была по ту сторону стены. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть звуки падающих камней. Самое ужасное, что я все равно провалился. И не говори, что я этого не делал, Микаса. Я держал свой клинок в голове этого ублюдка и не был достаточно быстр, чтобы прикончить его.
Микаса прижалась к Леви всем телом и сжала его руку своей, не обращая внимания на отсутствующие пальцы и бугристые шрамы. Закрыв глаза, мужчина впитывал ее молчаливое утешение. Произнеся эти слова вслух и ощутив ее согласие, он почувствовал, словно отпускает их.
— Как ты это делаешь? — внезапно спросил Леви, пытаясь понять, как Микасе удалось преодолеть чувство вины, которое грозило захлестнуть его с головой.
— Что делаю?
— Продолжаешь. Жить. Теперь, когда все кончено.
— Либерио преследовало меня долгое время, и я не думаю, что кошмары когда-нибудь полностью исчезнут. Раньше я говорила себе, что мы должны были это сделать. Я повторяла это себе снова и снова: пережить войну, справиться со всем ее ужасом. Как будто у меня не было другого выбора, кроме как участвовать в ней. Только после, когда я пришла в себя, я поняла, что это была чушь, потому что у меня был выбор перестать быть еще одним существом, делающим мир жестоким. И все же я ничего не сделала, чтобы это остановить. Возможно, я и защищала людей, которых любила, но ради этого я предпочла причинить боль другим, — тихо произнесла Микаса. Темная комната на время превратилась в исповедальню.
— А теперь?
— Теперь я перестала в этом участвовать. Я не стану ничьим оружием и не стану усугублять жестокость. Вот почему я буду всего лишь телохранителем, а не солдатом. Вот почему я отказываюсь от любого предложения участвовать в правительстве или его делах. Я не против защищать вещи и людей, которых я люблю, но это сильно отличается от того, что мы сделали в итоге.
Микаса вздохнула, теснее прижимаясь к Леви.
— Я позабочусь о бездомной кошке, вместо того чтобы позволить ей умереть от инфекции на лапе. Я буду наблюдать, как мои друзья обзаводятся семьями и как растут их дети. Я буду защищать Хисторию и ее маленькую девочку, чтобы они не подвергались опасности со стороны. Но я не буду нападать на людей или принимать такие решения. Не снова. Не после того, как на моих руках оказалось столько крови.
— И поэтому ты здесь? — тихо спросил Леви, обдумывая ее слова.
— Нет. Я здесь, потому что мне не все равно. Я уже говорила тебе об этом, но, полагаю, ты всегда был гораздо более жесток к себе, чем к кому либо другому.
Микаса зевнула и сжала руку Леви.
— Я не позволю тебе разрушить себя или развалиться на части, — сказала она решительно, несмотря на усталость в голосе.
— А что, если это то, чего я заслуживаю? — спросил мужчина, потирая рукой отсутствующие узоры на ее руке.
— Никто этого не заслуживает. И уж тем более ты, Леви. Все те ужасные вещи, которые с тобой произошли, и все приказы, которым ты следовал, возможно, и определили твою судьбу, но теперь ты сам можешь решить, кем тебе быть.
Мысль казалась возвышенной, чтобы быть осуществимой на практике. И все же, доказательство было в его объятиях. Шрамы и раны Микасы были не менее глубокими и незаживающими, но, несмотря на это, она нашла способ жить своей жизнью. Леви нужно было время, чтобы обдумать ее слова.
— Поспи немного, — прошептал он, отпуская руку Микасы и пододвигаясь, чтобы позволить ей высвободиться.
Наступила долгая пауза.
— Мы можем остаться так на ночь?
Без слов Леви спустился вниз, пока его голова снова не легла на подушку. Он дал Микасе время успокоиться, прежде чем натянуть на них обоих одеяло. Мягкий вес головы на его груди и тепло ее ног, сплетенных с его ногами, успокаивали, несмотря на остаточный адреналин, гудящий в крови, из-за которого возвращение ко сну казалось невозможным.
Лежа под потолком и прислушиваясь к дыханию, Леви думал о том, как такая несправедливая вселенная позволила ему заслужить веру и преданность Микасы.
***
Микаса проснулась более отдохнувшей, чем она могла ожидать. Ровный стук сердца Леви и то, как плавно поднималась и опускалась его грудная клетка, делали мысль о бодрствовании отталкивающей. Прошло много времени с тех пор, как девушке снился такой сильный кошмар, но она не могла припомнить, чтобы когда либо чувствовала себя в такой безопасности. Закрыв глаза и уткнувшись лицом в плечо Леви, Микаса захотела снова заснуть — или погрузиться в теплое расслабление, разливающееся по телу. Из-под ее головы донесся смешок. — Рано или поздно тебе придется встать. Подушка из меня такая себе, — голос Леви, хриплый со сна, успокаивал. Затуманенный сном разум защищался от любого движения. Все, что Микаса могла издать, — это какой-то звук, свидетельствующий о ее недовольстве идеей встать. Ворча, Леви обнял ее за плечи. Микаса удивилась, как ему удавалось делать так, чтобы его раздраженные звуки казались ласковыми. Хрустящий хлопок его ночной рубашки и ощущение его пальцев, двигающихся абстрактными узорами по ее рукаву, убаюкивали, погружая в приятную дымку, витающую в пространстве между бодрствованием и сном. Микаса не знала, как долго Леви позволил ей пролежать в этом состоянии, но времени показалось слишком мало, когда он извиняющимся тоном произнес: — Нам придется встать. Сегодня приедет заказ на сад, и я не думаю, что они будут рады, если мы откроем дверь в ночной одежде. Застонав, но поняв смысл его слов, Микаса отцепилась от Леви и приподнялась, чтобы протереть глаза. Он осмотрел ее со своего места. — Теперь ты в порядке? Микаса кивнула. — Да, спасибо, — сказала она. Прежде чем девушка успела сказать что-то еще, Леви сел. Она заметила, как мужчина посмотрел на свою трость и решил отказаться от нее, отправившись переодеваться. Когда Леви вошел в ванную и не оглянувшись закрыл за собой дверь, Микаса удивилась его поспешному уходу. Казалось, это был его способ следить за любой уязвимостью на расстоянии. Все произошло как по маслу, и девушка не могла понять, что стояло за ее разочарованием — своенравие или желание помочь. Микаса что-то проворчала, проводя пальцами по спутанному клочку своих волос. Ей нравилось, когда они были длиннее, но все же иногда мечтала о коротких волосах, которые, казалось, никогда не путались. Трудно было сказать, что было тому виной — ночной кошмар или то, что Леви гладил ее по волосам. Но когда мужчина вышел из ванной и ухмыльнулся, наблюдая за борьбой Микасы, она пристально посмотрела на него, пока тот не ушел на кухню. Поднявшись с удобной кровати, Микаса выбрала легкую одежду, подходящую для работы в саду, которой она собиралась заняться сегодня. Девушка собрала волосы в высокий хвост на затылке. Затем, слегка встряхнувшись, чтобы прогнать остатки утреннего тумана, она вышла, чтобы присоединиться к Леви за завтраком.***
К тому времени, когда Микаса услышала неровную походку Леви, идущего по двору позади нее, осталось всего несколько растений. Она осторожно насыпала перегной вокруг основания ароматной лилии, осторожно убирая листья с дороги. Капелька пота скатилась по кончику носа, и девушка с раздражением смахнула ее. — Знаешь, мы больше не считаемся выходящими за рамки человеческих возможностей, — проворчал Леви, протягивая Микасе влажную салфетку. Она прижала благословенно прохладный материал к своим разгоряченным щекам, вытирая выступивший на них пот. — Хочешь верь, хочешь нет, но мне это нравится. Я уже не так много времени провожу на свежем воздухе и не занимаюсь спортом, как раньше, — ответила Микаса. — Даже те тренировки, которые мне удается проводить, проходят в одиночестве, так как никто другой не хочет спарринговать со мной. — Это потому, что они знают, что ты все равно надерешь им задницу, — сказал Леви, протягивая стакан воды. Именно тогда Микаса заметила, что у мужчины нет трости. Еще раз вытерев лицо, она сделала большой глоток, прежде чем спросить: — Доктор снова пытается заставить тебя проводить больше времени без трости? Леви посмотрел куда-то вдаль и кивнул, поджав губы. — Она убеждена, что это единственный способ, с помощью которого мой организм научится компенсировать нагрузку. Считает, что мои предыдущие врачи были идиотами, поскольку с самого начала не уделяли должного внимания моему прогрессу. Я не уверен насчет диагноза, но слово «идиоты» подходит, — мрачно сказал он. — Я думаю, она права, — произнесла Микаса, снова привлекая внимание Леви к тому месту, где она стояла на коленях у цветочных клумб. — Не вся твоя сила и мастерство проистекают из каких-то странных способностей, Леви. Как ты и сказал, я все еще вполне способна выбить дурь из других тренированных солдат. Девушка наблюдала за Леви, ловя мельчайшие изменения, которые делало его тело, чтобы сохранить равновесие из-за травмы и отсутствия трости. — Кажется, в данный момент у тебя все в порядке. Леви хмыкнул что-то в знак согласия и оглядел цветы, которые она посадила. Взгляд задержался на различных сортах, которые подобрала Микаса. — Оставь остальное на завтра, Микаса, — внезапно сказал мужчина. Готовая возразить, девушка подняла глаза на Леви и открыла рот, но что-то в выражении его лица остановило ее. В нем была серьезность, которая выходила за рамки его обычного стоицизма. Поднявшись на ноги, Микаса сняла садовые перчатки и отряхнула с себя грязь. — Хорошо, — ответила она, следуя за Леви в прохладу дома. Как только они оказались внутри, мужчина повернулся к Микасе. Выражение его лица было нечитаемым, слишком нейтральным для нее. — Мне понадобится твоя помощь, чтобы сделать кое-что из того, что доктор хочет, чтобы я попробовал с моей ногой. Для упражнений, вероятно, нужен просто наблюдатель, но я не думаю, что смогу справиться с растяжкой в одиночку. Я могу попросить кого-нибудь другого, если ты не хочешь. Микаса заметила, как на лице Леви промелькнул дискомфорт, прежде чем он продолжил: — Предупреждаю, моя нога… не самое приятное зрелище. — Обещаю, я видела и похуже, — сухо ответила Микаса. — Дай мне принять душ, и я буду готова, когда ты захочешь. На лице мужчины промелькнуло странное выражение, прежде чем оно вернулось к вынужденному безразличию. — Завтра мы сходим куда-нибудь поужинать, а когда вернемся домой, я сдержу обещание, которое дал на днях, и мы поговорим. Это меньшее из того, что я тебе должен. Тишина потяжелела от этих слов. Протянув руку, Микаса схватила Леви за запястье, прежде чем он успел отодвинуться. — Ты ничего мне не должен. Я хочу помочь тебе преодолеть это. — Посмотрим, — загадочно ответил Леви. Чувствуя, что больше она от него ничего не добьется, Микаса отпустила мужское запястье и направилась в душ. В голове снова закружилась тревога.***
Леви сидел на краю кровати в комнате для гостей. До того как он начал разваливаться на части, он ежедневно тренировался здесь, пытаясь предотвратить потерю мышц и поддерживая в форме те части тела, которые не были разрушены войной. Положив руки на колени в ожидании, Леви быстро убрал их, почувствовав под ладонями текстуру кожи. Мужчина посмотрел на шорты, которые надел для тренировки и засомневался. Он подумал о том, чтобы переодеться в штаны, но по коридору уже раздались шаги. За исключением медицинского персонала, Оньянкопона и двух отпрысков, Микаса будет первой, кто увидит его ногу. Леви ненавидел волнение, вспыхнувшее в груди. Травмы и так лишили его многого. А теперь они должны были лишить его еще и достоинства? Микаса стояла в дверях, ее кожа все еще благоухала после душа. — Хочешь начать с растяжки? — спросила она. Леви кивнул. — На полу будет легче, так как там больше места, но мне нужно будет помочь встать. Пожав плечами, Микаса подошла ближе. — Все в порядке. Как тебе удобнее. — Вряд ли это будет удобно, — предупредил Леви, опускаясь на пол. — На столе лежат инструкции. Микаса взяла бумагу и села рядом с мужчиной на пол, кивком просканировав описания. Леви подумал, что она быстро поймет большинство из них. В конце концов, они не сильно отличались от разминки, которую солдаты делали перед тренировкой. Разве что были немного более целенаправленными и затянутыми. — Что причиняет тебе меньше боли? Сгибание или разгибание? — спросила Микаса, положив инструкцию рядом. — Сгибание, — не задумываясь ответил Леви, уже напрягаясь при мысли о том, что его ногу пронзит удар молнии. Постучав по ноге, Микаса ухватила Леви за лодыжку и подняла страницу, чтобы показать ему упражнение. Леви глубоко вздохнул и сосредоточился на том, чтобы держать бедра ровно, пока девушка подносила его ногу к груди, медленно сгибая ее по мере движения. Мужчина напрягся, когда колено пронзили первые болевые ощущения. Микаса остановилась на полпути, руки ровно держали его ногу. — Если ты будешь задерживать дыхание, ничего не получится. Если тебе нужно остановиться, скажи. — Продолжай, — сказал Леви, сосредоточившись на дыхании и глядя в потолок: напряжение в мышцах нарастало с каждым дюймом. Согнутое колено уже почти достигло груди, когда особенно сильная судорога и сжатие мышц заставили Леви резко вдохнуть и подавить стон. Микаса остановилась, удерживая ногу на месте и ища пальцами источник мышечного спазма. Леви зашипел, когда девушка нашла его. Первые прикосновения были болезненными, пока он не почувствовал покалывание нервов, освобожденных от сковавших их мышц. Мужчина закрыл глаза и прислонился головой к полу, восстанавливая прежнее медленное, ровное дыхание. Во время их разговора Леви забыл о том, что ранее беспокоился о реакции Микасы на шрам. Ее вопрос ловко отвлек его от этих мыслей. С любопытством мужчина открыл глаза и посмотрел на нее. Серые глаза, полные беспокойства, смотрели на него, а большой палец все еще успокаивающе поглаживал спазмированную мышцу. Леви охватило странное головокружение, когда он не увидел в чертах Микасы ни следа жалости или отвращения. — Тебя это не беспокоит? — спросил он, глядя на круги, которые ее большой палец натирал на поврежденной коже. — Нет, — ответила Микаса, нахмурив брови. — То, что с тобой случилось, меня огорчает, но шрам меня нисколько не беспокоит, — девушка окинула Леви взглядом, и он снова затаил дыхание, когда ее пальцы проследили изогнутый контур того места, где массивные челюсти раздавили и разорвали его. — Не знаю, как ты не погиб, когда это случилось, — сказала она, следуя по шраму вниз. Туда, где более легкое повреждение отмечало внутреннюю сторону его голени. Пальцы пробежались по изрезанной плоти в области колена, затем поднялись вверх и перешли на боковую поверхность бедра. Леви еле сдержал дрожь от этого прикосновения. — Пожалуйста, не думай, что тебе нужно это скрывать, — произнесла Микаса, когда пальцы закончили свой путь и вернулись к прежнему захвату. — Это займет тридцать секунд. Готов? Леви кивнул и поднял глаза к потолку. Возвращаться на пол было гораздо менее больно, чем в начале растяжки. Однако в голове уже крутился ужас перед упражнениями на разгибание. — Давай. Я хочу покончить с ними. Микаса присела рядом и протянула Леви салфетку, чтобы тот вытер пот, выступивший на лбу. — Ты уверен? — Будет только хуже, если я буду избегать этого, — ответил Леви, вытирая влагу с кожи. — Будет больно, но мне нужно, чтобы ты все равно продолжала. Микаса нахмурилась, но спорить не стала. Леви поднял ногу с пола, а девушка опустилась на колени, обхватив его икру и начав то, что, как он знал, будет мучительным процессом. Натяжение слишком тугой ткани в задней части бедра возвестило о начале боли. К тому моменту, когда нога оказалась в вертикальном положении, а колено еще не совсем зафиксировалось, Леви сжал ладони в кулаки. Оцепенев от боли, мужчина открыл глаза и посмотрел на Микасу. Лицо девушки исказилось от беспокойства, когда она проводила его через последнее болезненное движение. В тот момент, когда колено Леви сомкнулось, он громко застонал. Микаса не сводила глаз с мужчины в течение тридцати секунд, держа его ногу в таком положении. Леви успел мимолетно вспомнить разговор с миссис Кларк, прежде чем боль вытеснила все мысли. Микаса опустила ногу и мгновенно оказалась рядом с Леви, сначала схватив его за руку, чтобы разжать кулак, а затем приложив ладонь к его лицу. — Тебе не следовало так сильно давить. Его рука поймала ее запястье. — Я должен, иначе ситуация не улучшится, — сказал Леви, приготовившись к тому, что Микаса откажется продолжать. — Я ненавижу то, что это причиняет тебе боль, — прошептала она, пытаясь смахнуть пот. — Обещай мне, если это будет слишком, ты сделаешь перерыв. — Обещаю, — согласился Леви. Сердцебиение пришло в норму. Разглядывая бумаги, Микаса произнесла: — Осталось всего три. Одно упражнение требует положения стоя, так что оставим его напоследок. Во время следующей растяжки Леви погрузился в подсчеты: боль была не такой сильной, когда он работал с мышцами на внешней стороне бедра. Он подумал, что однажды выпрямить ногу будет так же легко. Когда они перешли к последней серии упражнений, Леви принял упор лежа, а Микаса ухватилась за его ногу, чтобы мужчина смог отжаться. Он почти рефлекторно вырвался из рук — прикосновение к стопе заставило его дернуться. Губы девушки скривились от такой реакции. — Боишься щекотки? — поддразнила Микаса, помогая Леви удержаться на одной ноге. Мужчина прищурился в ответ, игнорируя подколку. Но когда они закончили и Микаса опустила его ногу обратно, Леви заметил озорной взгляд на ее лице. Девушка быстро провела пальцем по стопе другой ноги. — Не смей, — пригрозил он, приподнимаясь еще выше. Леви охватил старый знакомый трепет, когда он наблюдал за руками Микасы в поисках сигналов, которые передавали бы ее движения. Адреналин подскочил, когда они почувствовали движения друг друга. Леви понял намек, и когда Микаса попыталась пощекотать его, мужчина рванулся вперед. Леви поймал ее за запястье, чтобы вывести из равновесия, и обхватил своей неповрежденной ногой ее колени, чтобы перевернуть их. Он схватил Микасу за другую руку еще до того, как она коснулась спиной пола, и ее первоначальный вскрик сменился смехом. Звук был заразительным. Леви обнаружил, что смеется вместе с ней. Микаса сделала робкую попытку высвободить бедра из-под его колена, но быстро сдалась. — У меня все еще есть кое-какие козыри в рукаве, — поддразнил Леви, глядя на ее раскрасневшееся от смеха лицо. — Прошло семь лет с тех пор, как кому-то удавалось победить меня, — ответила девушка, ухмыляясь. — Тогда ты тоже был последним. — Ты была единственной, кто вообще мог сопротивляться. И единственной, кому удавалось прижать меня, — произнес Леви, возвращая комплимент. Леви скучал по этому больше, чем он мог себе представить. Не по войне или насилию, а по тому, чтобы было с кем проверить свои навыки, какими бы унизительными они ни были. Сильные мышцы ног Микасы прогнулись под его коленом, и мужчина предупреждающе сжал ее запястья. На губах Микасы промелькнула улыбка. Внезапно она начала двигаться, выводя Леви из равновесия. Девушка резко потянула руки к себе, прежде чем раздвинуть бедра и перевернуть его ногой. Леви хмыкнул, когда его спина ударилась об пол. Микаса аккуратно устроилась на неповрежденной ноге, прижав мужские предплечья. — У меня тоже есть трюки. Улыбка на ее лице и самодовольный тон подсказали Леви, что Микаса наслаждается происходящим, по крайней мере, не меньше, чем он сам. Девушка выглядела растрепанной — волосы выбились из хвостика, а рубашка наполовину вылезла из брюк. Его глаза искали возможность поменяться ролями. — Ты должен уступить, прежде чем я решу выяснить, насколько ты боишься щекотки, — предупредила Микаса, чувствуя пристальный взгляд. Изображая безразличие, Леви пожал плечами, насколько это было возможно, и прижал руки к телу. Он замер, когда ее большие пальцы поднялись и начали водить по ребрам. К большому удовольствию Микасы, Леви дернулся от прикосновения, пока ему не удалось высвободиться из хватки и бесцеремонно перевернуть девушку на бок, переводя дыхание. — Извини, не смогла удержаться, — сказала Микаса, ложась рядом с ним на пол и совершенно не раскаиваясь в содеянном. — Я называл вас всех отродьями, но мне кажется, что тебе это подходит больше всего, — огрызнулся Леви. Однако в его словах не было ни капли яда. Ему давно не было так хорошо. Поддавшись порыву, Леви протянул руку и убрал непослушные волосы с лица Микасы, задев ее щеку, когда отстранялся. — Спасибо. Что-то промелькнуло в глазах Микасы. Слишком быстро, чтобы Леви успел это уловить. — Приятно видеть, как ты улыбаешься. Нежность и облегчение в ее голосе причинили ему боль. — Это приятное чувство, — признался Леви. Улыбка Микасы стала шире, и Леви лег на жесткий пол рядом с ней, наслаждаясь этим ощущением, пока липкий пот не заставил его пошевелиться. А позже, когда Леви резко проснулся в кромешной тьме ночи, рука Микасы обвилась вокруг него и остановилась прямо на груди. Когда дыхание стало менее прерывистым, он переплел их пальцы, расслабившись под теплым прикосновением девушки к своей спине.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!