Вернутся к фанфику
Глава 11 | Граница
5 июня 2024, 19:00Леви раздраженно зашипел, пытаясь завязать галстук. Он уже давно научился застегивать пуговицы, но галстуки были совсем другим делом. Скользкий материал так и норовил выскользнуть из рук при любой попытке зажать его между большим и оставшимися пальцами.
Глубоко вздохнув, мужчина распутал узел и начал снова. Раздражение от завязанного галстука показалось ему достаточно маленькой жертвой. Леви следовало бы уже поговорить с Микасой о ее роли в его кошмарах — в этом Оньянкопон был прав.
Это было плохой платой за все, что сделала Микаса. Но она должна была знать правду, даже если это приведет к ее немедленному возвращению на Парадиз. По крайней мере, Леви подарит ей приятные воспоминания о сегодняшнем вечере вне дома и извинится заранее.
Смех на полу гостевой комнаты станет воспоминанием, за которое Леви будет держаться в темноте ночи, когда рядом с ним будет лежать только прохлада пустых простыней.
Доктор Кларк довольно проницательно проанализировала напряженность мужчины во время их встречи на днях. Эта женщина обладала сверхъестественной способностью читать мысли других людей, что напоминало Леви об Эрвине. Ее слова явно несли в себе скрытый смысл, отчего мужчина стиснул зубы.
— Заживление вашей ноги будет зависеть от того, насколько вы готовы приложить к этому усилия, Леви, — сказала врач. — Конечно, это рискованно, но я склона думать, что рубцы - более серьезная проблема, чем повреждение мышц. Возможно, есть и другие вещи, которые мы должны проверить. Например, при укусе ваша кость сломалась, и я хотела бы посмотреть, не происходит ли там чего-то еще. В любом случае, растягивайте ее, перевязывайте при воспалении и используйте мази, которые смягчают поверхностные шрамы. Это будет нелегко.
Леви кивнул, глядя на свою ногу со спутанными линиями тканей. Мурашки бегали по коже каждый раз, когда он видел ее в таком виде — неоспоримое, неизгладимое напоминание о неудачах во время и до Гула.
— Но сейчас вас беспокоит не это, не так ли? — взгляд темных глаз пронзил Леви насквозь.
— Нет, — признался мужчина, не в силах заставить себя озвучить мысли, которые крутились у него в голове.
Доктор Кларк не настаивала. Она спокойно сидела на своем стуле и некоторое время осматривала Леви, прежде чем заговорить.
— Иногда то, что мы воспринимаем или предполагаем о прошлом, не соответствует действительности. Иногда это так, но это не так важно, как нам кажется. Я полагаю, что то, что тяготит вас, выглядит совсем иначе в других глазах. Но вы никогда не узнаете, пока не спросите.
Ухватившись за край смотрового стола, Леви прикусил язык, чтобы сдержать саркастическую реплику, которая так и норовила сорваться с языка. Ему не нужны были банальности.
— Леви, — позвала доктор Кларк. — Будьте благодарны, что вы можете спросить об этом у других людей. Некоторые из нас никогда не смогут.
Ее слова мгновенно остудили его гнев. Напоминание о том, насколько глубокими были ее потери, заставило Леви по-новому взглянуть на совет.
Запинаясь, мужчина повторил тот же вопрос, который он задал Микасе ночью.
— Как вы продолжаете жить после этого?
Врач издала тихий смешок, в котором слышалась горечь.
— В том-то и дело. Так или иначе, вы уже живете, Леви. В последний раз, когда я проверяла, у вас был пульс, а я не беру мертвецов в пациенты. Ваша подруга, — она выделила это слово, искоса взглянув на Леви, — кажется, считает, что вам необходимо помочь.
Леви раздраженно передвинулся.
— Может, ей не стоило.
— Почему? Потому что вы чувствуете себя виноватым? Я могу сказать, что она через многое прошла, и все же крепче, чем кажется. Позвольте ей самой решать, — строго сказала доктор Кларк. В ее тоне послышались нотки прежнего командира, заставив мужчину выпрямиться по многолетней привычке.
Выражение лица женщины смягчилось при виде сомнения, промелькнувшего на его лице.
— Как бы то ни было, я бы не взялась за вас, если бы думала, что она неправа. Просто подумайте о том, что я сказала. А пока давайте обсудим, что я хочу, чтобы вы сделали со своей ногой в ближайшие несколько недель.
По правде говоря, несмотря на утешение, которое Леви находил в тепле Микасы, ее слова преследовали его. Все сводилось к выбору, но как, черт возьми, он мог выбрать? Что ему нужно выбрать? Все это не имело смысла.
В рассеянности пальцы Леви снова соскользнули. На этот раз мужчина громко выругался, швырнув галстук на стойку в ванной и склонившись над ним. Леви боролся с собственным с раздражением, от которого сжечь эту чертову вещь захотелось сильнее.
Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть.
— Ты в порядке? — спросила Микаса с другой стороны.
— Я в порядке, — выдавил из себя мужчина, смущенный тем, что его раздражение из-за собственной некомпетентности привлекло ее внимание.
Он услышал, как девушка за дверью вздохнула.
— Ты одет?
Потирая лицо, Леви повернул ручку, покоряясь неизбежному.
Серые глаза Микасы изучали его лицо, прежде чем остановиться на ткани. Взгляд смягчился. Она взяла галстук, разгладила его пальцами и легким толчком повернула Леви лицом к себе, чтобы отрегулировать длину.
От запястий Микасы исходил мягкий аромат духов.
— Тебе не обязательно его надевать, если не хочешь, — сказала она. Пальцы начали осторожные движения.
Леви наблюдал, как девушка сосредоточенно хмурила брови, манипулируя тканью, и у него возникло искушение спросить, где она научилась этому.
— Ты была заперта здесь с тех пор, как приехала. Я хотел, чтобы ты хорошо провела время, — ответил Леви, зная, что горечь, которую он почувствовал при этом признании, была лишь преддверием того, что последует позже.
Микаса приостановилась, завязывая начатый узел и глядя мужчине в лицо.
— Галстук этого не изменит. Прими решение. Ты хочешь надеть его или нет?
Тонкие черты ее лица приобрели суровый оттенок, предупреждающий Леви, чтобы он не пытался увильнуть от ответа. Мужчина сглотнул, внезапно осознав их близость.
— Я ненавижу галстуки. Вот почему я носил платок, — признался он.
Улыбаясь, Микаса аккуратно размотала кусок материи и отложила его в сторону. Девушка откинула мужской воротник, разгладив его пальцами. От этого движения по позвоночнику Леви пробежал холодок.
— Честно говоря, я не скучаю по нему, — сказала она, сморщив нос.
— У тебя нет вкуса. К тому же они гораздо проще.
Освободив руки от его плеч, Микаса отступила назад. Теперь Леви мог заметить, что она уже успела переодеться, пока ждала его. Платье цвета морской волны сидело на девушке так же хорошо, как Леви видел у себя во сне. От этого напоминания любые другие слова застревали у него в горле. Тонкий черный пояс прекрасно подчеркивал изгиб ее талии. Пока Микаса шла к гардеробу, Леви с болью следил за каждым покачиванием ее бедер.
Закрыв глаза, он повернулся обратно к зеркалу. Сейчас была не самая подходящая ночь для подобных мыслей. Может быть, если каким-то чудом она не уйдет, то тогда… Леви позволил себе кратковременную искру надежды, но тут же подавил ее, похоронив глубоко внутри, где ей будет не так больно, когда она вырвется наружу.
***
Микаса улыбнулась официантке, которая принесла им вино, а затем повернулась к Леви и прокомментировала: — Не понимаю, как я пропустила это место, когда ходила по делам. Это Габи и Фалько порекомендовали его? Пальцы Леви побарабанили по краю бокала, прежде чем мужчина ответил: — Они уже несколько лет пытались убедить меня прийти сюда. Оглядев зал, Микаса улыбнулась. Большинство мест в зале располагались в небольших альковах с высокими бортами, а декор в центре комнаты создавал эффект уединения от прохода со столиками на другой стороне. Девушка внутренне поблагодарила ребят за то, что они посоветовали Леви такое место. Его уединенность, а также отсутствие вычурных блюд в меню, казалось, успокаивали Леви. Микаса заметила это по тому, как он разжал челюсти. Когда мужчина откинулся на спинку стула, потягивая вино, она ответила: — Я рада, что ты последовал их совету. Здесь очень красиво. Леви задумчиво кивнул и обвел взглядом комнату. — Если уж на то пошло, то сопляки были правы. Бодрящее белое вино не испортило впечатления, решила Микаса, наслаждаясь цитрусовым привкусом на языке. Леви не был готов пить более тяжелое красное — воспоминания о вине, которое подал Джеймс, еще были слишком свежи в его памяти. Девушка снова перевела взгляд на Леви. Он выглядел напряженным и возился с пуговицей на рукаве пиджака. Микаса наклонилась вперед и тихим голосом спросила: — Что тебя беспокоит? Мужчина нахмурился, прежде чем ответить. — У меня не получается. Сбитая с толку, Микаса ждала, не станет ли он уточнять. — Что именно? — Быть социальным. Делать что-то вроде этого, — ответил Леви, указывая жестом на ресторан. — Я с трудом переносил совещания, а ведь это была моя работа. Сердце Микасы защемило от неуверенности в его тоне. В такие моменты девушка поражалась, как мало нормального было в жизни Леви. Потянувшись через стол, она положила свою ладонь на его руку и произнесла: — Я не думаю, что в этом деле что-то может получаться, а что-то нет. Я получаю удовольствие, и думаю, ты тоже получишь, если перестанешь беспокоиться о том, как, по твоему мнению, все должно быть. Мужская ладонь перевернулась и прижалась к ее. Большой палец погладил порез, оставшийся на коже из-за работы в саду. — Когда это у тебя появилось? — Я зацепилась сегодня утром. Там был кусок разбитого горшка, который я упустила, когда мы убирали сад. Перчатка взяла самое худшее. — Будь осторожна, — сказал Леви, в последний раз погладив руку Микасы, прежде чем отпустить. — Обязательно нанеси лекарство. С Леви так было всегда. Микасе потребовалось немало времени, чтобы понять, что грубоватые слова и кажущиеся суетливыми просьбы были проявлением привязанности. — Я уже сделала это. Ты слишком много беспокоишься. Леви хмыкнул что-то среднее между смехом и недоверием. — Мне бы не пришлось, если бы ты была более внимательной. — Ты не слишком беспокоился об осторожности, когда решил устроить вчера небольшой спарринг, — поддразнила Микаса. Губы Леви скривились в ухмылке. — Кажется, я припоминаю, что ты была той, кто начал это. — Ты все еще невыносим после стольких лет, — опьяненная вином и радостью компании, девушка рассмеялась. Отпив глоток из своего бокала, Леви ответил: — Ты стала менее мрачной, но не менее грубой. — Неужели это так ужасно? — спросила Микаса, склонив голову набок. — Нет. Если бы ты не была занозой в заднице, это было бы неправильно. Прежде чем она успела ответить, официантка принесла блюда и наполнила бокалы вином. Когда Леви откусил первый кусочек, Микаса произнесла: — Как бы то ни было, я думаю, у тебя все отлично получается. Мужчина задумчиво жевал, глядя в сторону. — Ты когда-нибудь задумывалась, каково это - быть ими? — он широким жестом обвел комнату. — Жить нормальной жизнью. Вопрос застал Микасу врасплох, и она откинулась на спинку стула, обдумывая ответ. — Я задавалась этим вопросом, но, честно говоря, не смогла себе этого представить. В последний раз, когда жизнь была нормальной, мне было восемь лет. Но даже тогда мы были не защищены. В то время я этого не осознавала, но мои родители старались. — Я тоже не могу. Иногда я думаю о том, на что это было бы похоже. — Помимо того, что ты был солдатом, было ли что-то, что тебе особенно нравилось делать раньше? — Обычно мы были слишком заняты тем, что пытались сохранить пищу в желудке и не допустить, чтобы на нашей территории появилась какая-нибудь грязь. Если бы мне нужно было что-то выбрать, то, пожалуй, я неплохо торговал контрабандными товарами. Это заинтриговало. Жизнь, которую вел Леви до Разведкорпуса. — Возможно, сейчас не вовремя, но не мог бы ты рассказать мне об этом побольше? Леви на мгновение напрягся и встретил взгляд девушки. — Это не очень красивая история, — предупредил он. — Контрабанда - далеко не самое худшее из того, чем я занимался. — Я все равно хочу это услышать. Мужчина внимательно изучал лицо Микасы, словно оценивая искренность ее слов. — Не сегодня, но я расскажу тебе в другой раз. Склонив голову в знак согласия, девушка отпила вина. Как бы она ни старалась не давить на Леви, в какой-то момент им пришлось бы поговорить. Микаса не нуждалась в защите от того бремени, которое он нес. А Леви не был единственным, кому пришлось пройти через этот путь.***
Нервы начали сдавать с того момента, как они сели на места в ресторане, но дорога домой стала для Леви сущим адом. Ему пришло в голову, что он, возможно, совершил большую жестокость по отношению к ним обоим, испортив приятный вечер своими запланированными объяснениями. Записывание мыслей помогло больше, чем Леви ожидал, однако его голова все еще пыталась упорядочить все, что в ней крутилось. По правде говоря, многое из этого даже не имело смысла. Но мужчина пытался укротить чувство вины и беспокойства в целостную мысль. Теплое прикосновение Микасы к его боку успокаивало и одновременно усиливало тревогу, напоминая, что она прошла с ним такой долгий путь, но в то же время была еще одним человеком, которого он мог потерять. Несмотря на то, что теперь все было не так изнурительно, как раньше, с учетом недостатка сна, беспорядок и противоречия в голове Леви делали почти невозможным оценивать вещи так, как он привык. Леви взглянул на Микасу, когда они шли через лужу света, отбрасываемого фонарями над головой. Она спокойно смотрела на тротуар. Эта девушка обладала определенным упорством, которое не переставало вызывать у него восхищение. Это было не просто упрямство, а скорее сила воли, которая заставляла Леви думать, что Микаса может смести гору, если сочтет это необходимым. Она, несомненно, сумела проникнуть в него своими щупальцами, похожими на корни дерева, отыскивая и расширяя каждую трещинку внутри. В такие дни, как вчера, мужчина почти мог убедить себя, что за этими трещинками мог скрываться свет. Сегодня вечером Леви боялся быть погребенным под тем, что могло вырваться на свободу. Стоило ли удивляться, что после войны дела Микасы шли лучше, чем у него? То же упорство всегда сопровождалось чувством уверенности, которого у Леви никогда не было. В самые решающие моменты это никогда не подводило Микасу, и каждый раз, когда он следовал за ней, несмотря на все свои опасения, она оказывалась права. Леви не испытывал ни малейшего желания разочаровывать Микасу или становиться тем, в ком она ошибалась. Когда они прошли последний отрезок пути до дома, Леви понял, что он ни в коем случае не планировал, как вести этот разговор. Первые признаки паники пронзили его, и кровь застыла в жилах. Затем ее другая рука легла на его предплечье в том месте, где они были соединены, и погладила, чтобы снять напряжение. Возможно, отчасти поэтому Леви чувствовал, что Микаса — именно тот человек, который ему нужен, чтобы услышать все. Хотя их отношения на протяжении многих лет иногда были противоречивыми, они всегда отличались врожденным пониманием друг друга. Когда они вошли в дом, Микаса помогла Леви снять пиджак и повесила его на вешалку, прежде чем подойти к плите и по привычке включить чайник. Леви наблюдал за ее движениями, не зная, с чего начать. Девушка повернулась и посмотрела на него. Обнаженный ее серыми глазами, мужчина медленно отошел на другую сторону стола, прежде чем проглотить остатки своей гордости и признаться: — Я понятия не имею, с чего начать. Микаса с сожалением покачала головой, но выражение ее лица оставалось добрым. Взяв Леви за руку, она привела его в комнату и остановилась перед шкафом, после чего достала комплект одежды для сна и протянула его ему. — Переоденься, пока я готовлю чай. Тебе должно быть удобно. Леви смотрел, как она уходила, и опустил взгляд на сверток, прижатый к груди. Он не имел ни малейшего представления о том, как это могло улучшить ситуацию, но спорить было некогда. Выполнив ее просьбу, Леви переоделся и умылся в ванной. Отражение в зеркале ясно показало, насколько заметен был его стресс. Когда мужчина вышел, Микаса уже держала в руке свою чашку. Другая, наполненная бледной жидкостью, ждала его на столе. — Ромашка? Ты пытаешься меня усыпить? — Нет, но, может быть, это расслабит тебя настолько, что ты перестанешь выглядеть как человек, направляющийся на собственную казнь. Леви не смог выдавить из себя ничего, кроме неодобрительного ворчания в ответ. По правде говоря, Микаса была права. Поэтому он выпил как следует, надеясь, что это возымеет желаемый эффект. — Ты же не собираешься сбегать, пока я буду переодеваться? — спросила девушка. — Да, я пойду на пробежку, как только ты уйдешь. Только не задерживайся, а то не догонишь. Микаса решила не скрывать, что закатила глаза. Когда она ушла, Тень запрыгнула на стол, вытирая мордочку после еды, которую съела за то короткое время, что Леви отсутствовал. — Тц, у тебя нет манер, кошка. Не обращая внимания на критику Леви, Тень неторопливо направилась к мужчине, явно желая, чтобы ее погладили. Леви невольно погладил черную шерстку и допил свой чай. — Если я ее отпугну, то всегда смогу поговорить с тобой, — пробормотал он Тени. — Тебе на все наплевать, пока ты сыта и тебя можно погладить. Мужчина чувствовал себя совершенно нелепо, разговаривая с кошкой, даже когда та мурлыкала и терлась о его ладонь. Вскоре Тень решила поиграть в другую игру, перекатившись на бок и попытавшись притянуть руку Леви к своему животу. Когда Микасы не было дома, Леви на собственном горьком опыте научился не попадаться на эту удочку. — Я на это не куплюсь, — сказал он, презрительно глядя на позу кошки. — Ты просто расцарапаешь мне руку, а у меня и так достаточно шрамов. Приглушенный смех, раздавшийся сзади, заставил щеки Леви вспыхнуть. Мужчина понял, что по крайней мере часть его монолога была засвидетельствована. — Что? Эта маленькая засранка только и ждет, чтобы напасть, — предупредил Леви, защищаясь, когда Микаса обошла его и протянула руку к Тени. Забавляясь, девушка наблюдала за Леви, поглаживая мягкую шерсть на животе Тени. Он был готов поклясться, что кошка дразнила его. — Что тебя беспокоит? Как всегда точная и безжалостная, Микаса вцепилась прямо в сердце. Вопрос на мгновение ошеломил, связав язык узлом. Леви выдохнул и ответил: — Я не привык говорить так. И я не знаю, как ты будешь себя чувствовать после. Я волнуюсь. Я боюсь, — поправил его разум. Рука перестала поглаживать Тень, и Микаса выпрямилась. — Пойдем, — сказала она, снова взяв Леви за руку и направляясь к кровати. Мужчина повернулся в замешательстве. — Что ты делаешь? — Просто иди и приляг. Поверь мне. Все еще немного озадаченный, Леви сел на кровать. Микаса нетерпеливым жестом велела ему лечь. Затем она выключила свет. Внезапная чернота ошеломила, и потребовалось несколько секунд моргания, чтобы неповрежденный глаз восстановился. В темноте мужчина услышал шаги, а затем почувствовал едва заметное прогибание матраса, когда девушка тоже забралась на кровать. — Ты слишком много думаешь, — голос Микасы доносился из темноты. Леви перевернулся на бок и повернулся к ней лицом. Он не мог разобрать ничего, кроме ее очертаний и блеска глаз, отражавших крошечное количество света в комнате. Ее рука медленно опустилась на его руку. — Это всего лишь я, и ты достаточно часто жаловался на мое упрямство, чтобы понять, что я никуда не уйду. Я просто хочу понять. — Не уверен, что я вообще это понимаю, — признался Леви. — Попробуй, — потребовала она, гладя его руку, чтобы смягчить резкость просьбы. В темноте, наедине со звуком собственного дыхания, задача внезапно показалась менее сложной. — Кошмары не новы. Они снятся мне уже много лет. Некоторые из них были еще до вступления в Разведкорпус и касались того, что я делал или видел под землей. Хотя большинство из них посвящены титанам или войне. Леви сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Объяснить это было легко. Теперь становилось сложнее. — Раньше я просто переживал моменты заново, или мой разум придумывал ужасные сценарии предстоящих экспедиций. Все начало меняться после Гула, — Леви замолчал, позволяя руке Микасы поддержать его. — После всего того дерьма, что мы видели и делали, я знал, что за это придется заплатить. Так что вначале, когда я выписался из больницы, я просто воспринял это как расплату за нашу борьбу - то, что я буду продолжать видеть смерть и разрушения. Я ожидал, что это будет преследовать меня так часто. Леви замолчал, не зная, как именно объяснить Микасе, что его сознание постепенно менялось от какой-то извращенной версии нормального к тому, что происходило с ним сейчас. — Значит, они похожи на мои сны с Либерио, — произнесла Микаса в темноте. — С Либерио, — согласился Леви. — Но потом сны изменились. Я стал видеть, как-то, что случилось с другими солдатами, происходит с выжившими. Вместо своего старого отряда, я видел в лесу вас всех. Мертвых и окровавленных. Несмотря на все старания Леви, его дыхание участилось. — Со временем они становились все более извращенными. Я видел, как совершенно нормальные моменты внезапно превращались в резню. Я просыпался с криками, потому что мы проиграли и вы все погибли. Рука Микасы высвободилась из его руки. Девушка прижалась к лицу мужчины в темноте, запустив пальцы в темные волосы. — Мне так жаль, Леви. Набравшись храбрости от ее прикосновения, Леви продолжил. — За последний год или два, после годовщины, они стали более целенаправленными. К тому времени, когда Оньянкопон написал письмо, почти все они были о тебе. Мужчина услышал резкий вздох, но рука Микасы не отдернулась. — Я видел, как ты умирала вместо почти всех солдат, которых я потерял. Причем в битвах, в которых мы даже не сражались. Последний месяц или два у меня были обычные воспоминания о тебе, в которых ты вдруг оказывалась раненой или умирала. — Вот почему ты так отреагировал, когда я приехала, — тихо сказала Микаса. Это было скорее утверждение, чем вопрос, но Леви все равно кивнул ей в ответ. — Я ждал момента, когда обернусь, а ты будешь истекать кровью. Я уже смирился с тем, что в конце концов либо окончательно сойду с ума, либо мое тело сдастся, — признался он. Не в силах разобрать в темноте ее черты, Леви ждал. Когда Микаса заговорила, ее голос пронес боль и печаль через пространство между ними. — Мне жаль, что я не узнала об этом раньше. Я была бы здесь, если бы знала. Почему ты не написал мне? — Именно поэтому. Даже до этого я уже взял от тебя достаточно. Ее рука на мгновение сжалась в волосах Леви, заставив его вздрогнуть. Мужчина практически почувствовал исходящий от Микасы гнев, когда она села и наклонилась, отпустив его волосы и положив руку ему на плечо. Наконец Леви увидел ее лицо достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его черты. — Это самая глупая вещь, которую я когда либо слышала. Ты не взял у меня ни одной чертовой вещи. Ты один из единственных, кто этого не сделал. Я заслужила право знать, что кому-то, кто мне дорог, больно, — девушка посмотрела мужчине в лицо, гнев сменился болью. — Ты мне не доверял? — Нет, — поспешно ответил Леви, отчаянно пытаясь остановить ход своих мыслей, чтобы они не пошли по этому пути. — Это я, Микаса. Я всегда был таким. Ты, наверное, была единственной, кто это видел. Когда гнев покинул взгляд Микасы, ее пальцы возобновили нежные движения по его волосам. — Ты никогда не давал людям приближаться близко, но я думаю, ты даже не представляешь, как легко заботиться о тебе, Леви. Я так обрадовалась, когда увидела тебя через три года после войны. Тогда, казалось, ты был в порядке. Когда ты перестал отвечать, я решила, что ты просто пытаешься оставить все позади и двигаться дальше. Несмотря на тревожные звоночки в голове, предупреждающие о привязанности, Леви потянулся к прикосновению, закрыв глаза, чтобы запечатлеть в памяти ощущение ее ладони на своей щеке. — Я пытался, но это никогда не срабатывало. Я не уверен, что война когда либо по-настоящему заканчивалась для меня. — Почему это была я? — Ты та, кого я подвел больше всего, — без колебаний ответил Леви. Он почти ожидал, что девушка снова придет в ярость, но та спросила: — Почему же это? Леви схватил ее за запястье, убирая руку со своих волос, и снова соединил их ладони. — Ты ненавидела меня с самого начала из-за того, что я сделал в зале суда, поэтому я уверен, что мне не нужно спрашивать, помнишь ли ты это, — сухо сказал он. — Ты помнишь, что было сказано, чтобы убедить их? — Ты должен был убить Эрена, если что-то пойдет не так. — Да, я согласился взять на себя ответственность за Эрена и должен был убить, если он подвергнет человечество опасности. Скажи мне, Микаса, когда восемьдесят процентов мира мертвы, насколько хорошо я справился с этой задачей? Микаса сжала его руку так сильно, что по ней прошлась волна боли. — Это была не твоя вина, — яростно сказала она. — Эрен сам сделал свой выбор. — Я не говорил, что его выбор - моя вина. Самой важной моей задачей было не допустить, чтобы он стал угрозой, а я отвлекался на все, кроме этого. Я не заметил, когда его контроль начал ослабевать, — ответил Леви, не в силах сдержать разочарование в своем тоне. Микаса переключилась и начала возражать, но мужчина прервал ее. — Подожди. Я не закончил. Я хочу сказать это, раз начал. — Хорошо, — согласилась девушка. Ее недовольство было очевидным по тому, как часто она поглаживала большим пальцем его руку. — Я отвлекался на политику и планирование. Эрен изменился у меня под носом, и все это время я был зациклен на Зике. Это был дерьмовый выбор за дерьмовым выбором. Вплоть до того, что из-за собственной глупости я чуть не умер. Сжав руку Микасы для поддержки и надеясь, что она не отстранится, Леви приготовился к самому главному. — Тебе пришлось принять это на себя из-за меня. Даже Либерио могло бы не произойти, если бы я сделал то единственное, за что нес ответственность. Эрвин всегда говорил мне, чтобы я не жалел о своем выборе, но некоторые решения слишком велики для этого, — сказал Леви, чувствуя, как горечь внутри портит его слова и оставляет кислый привкус на языке. Мужчина отпустил руку Микасы и потянулся к ее щеке, прижав к ней ладонь. Влажность слез прилипла к его большому пальцу. — Прости меня за то, что я так поступил с тобой. За то, что подвел тебя, Микаса. Ты не должна была убивать его, ты заслуживала лучшей жизни. Микаса понизила голос почти до шепота: — Ты тоже. Возможно, ты не жил бы каждый день в муках, если бы я раньше перестала витать в облаках. Но вот в чем дело, Леви. Я верю тебе, когда ты говоришь, что не винишь меня. Мне нужно, чтобы ты сделал то же самое к себе. Леви молчал, поглаживая большим пальцем ее кожу, не в силах объяснить, почему он чувствует себя так… по-другому. Микаса наклонилась вперед, пока их головы не легли на одну подушку. Даже полуослепший, Леви смог разглядеть ее лицо в темноте. Блестящие пятна обозначали следы слез, которые он почувствовал раньше. Леви начал трястись — дрожь зародилась в глубине живота. Несмотря на то, что это был не первый из приступов, мужчина все равно оставался беспомощным перед ним. Микаса села и притянула его к себе, прижимаясь лбом ко лбу. — Все хорошо, — успокаивала она, положив руку мужчине на затылок. — Отпусти, Леви. Это всего лишь я. Слова прорвали последние барьеры, и из его горла вырвался всхлип. Он вырвался на свободу, обжигая горло и лишая Леви слов, оставляя после себя лишь беззвучные вздохи. Мужчина судорожно пытался восстановить контроль и остановить лавину внутри себя. Когда Леви попытался выпрямиться, Микаса прижала его голову к своей шее. Он вцепился в нее, стыдясь и пугаясь собственной реакции. Девушка держалась уверенно, не обращая внимания на придушенные звуки и хватающие ее руки. — Отпусти, — повторила Микаса. — Никто тебя не винит, — сказала она, прижавшись щекой к его голове. Леви не ощущал хода времени. Когда дрожь и рыдания наконец стихли, он почувствовал себя выжатым изнутри. Ребра болели от нахлынувших чувств. Мужчина ослабил хватку, но прижался к плечу Микасы, делая неровные, тяжелые вдохи. Поглаживания ее рук по его спине успокаивали дергающиеся мышцы. Леви поморщился, почувствовав, как одежда прилипла к его коже, и понял, что он весь в поту. Микаса, скорее всего, тоже. Он попытался отстраниться, но девушка мягко притянула его обратно к себе. — Пока нет. Останься еще ненадолго. Власть в голосе Микасы заставила Леви задуматься о том, как часто она сталкивалась с подобным раньше. Были ли рядом ее друзья и бывшие товарищи по отряду, чтобы переждать бурю вместе с ней? Постепенно усталость сменилась натиском эмоций, Леви ослаб. — Хочешь, я провожу тебя в ванную? — Пожалуйста, — ответил мужчина, морщась от жжения в горле и резкого звука собственного голоса. — Подожди здесь минутку, — сказала Микаса, освободившись и погладив Леви по волосам. В ванной комнате зажегся свет, а затем послышался звук работающего душа. Девушка зашла за свежей одеждой и вернулась, чтобы помочь Леви встать. Ноги подкашивались, словно были сделаны из резины и весили целую тонну. Микаса поддержала мужчину и, обхватив за талию, повела вперед. Когда она вышла и закрыла за собой дверь, Леви рискнул взглянуть в зеркало и обнаружил, что черты его лица были почти неузнаваемыми — красными и опухшими. С большим трудом он стянул с себя промокшую от пота одежду и, пошатываясь, встал под теплые струи душа. Прислонившись к стене, мужчина вцепился в поручни, когда вода хлынула на него. Совершенно обессиленный, Леви не стал задерживаться и вышел, убедившись, что на его коже и волосах не осталось ни капли пота. Он высушился и оделся, лишь дважды перепутав пуговицы на рубашке. Микаса уже переоделась и ждала, когда Леви откроет дверь. Ее фигура на кровати казалась абсолютно черной и сотканной из ночи. Слабый свет снаружи, падающий из окна за спиной девушки, только усиливал эффект. Страх перед призраками, которые преследовали его во сне, покалывал кожу Леви, пока Микаса не позвала его по имени с невысказанным вопросом в голосе. Из последних сил мужчина подтянулся к кровати и тяжело опустился на матрас. Он застонал от усилия поднять ноги, чтобы скользнуть под одеяло, которое Микаса откинула для него. Перевернувшись на бок и повернувшись к ней лицом, Леви сглотнул, преодолевая боль в горле, чтобы заговорить. — Микаса, — прохрипел он, привлекая ее внимание. Девушка перевернулась на бок и тоже легла лицом к нему. — Все, что ты хочешь сказать, может подождать до завтра. Я никуда не ухожу, так что просто отдыхай. В темноте рука Микасы потянулась к руке Леви, успокаивая и заверяя его в завтрашнем дне.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!